Lolita

Федя улыбался, глядя на себя в зеркало. Он тщательно наводил марафет — неумело пытался уложить волосы, красился той косметикой, которую он ему подарил. Его впервые пригласили на свидание. Конечно, они с Колей встречались довольно часто, но раньше тот эти встречи свиданиями не называл. А потому сегодняшний день казался Феде крайне важным, особенным, и выглядеть он был обязан еще лучше, чем обычно. Он был по уши влюблен, так, как никогда себе этого не мог представить. Разумеется, Федя никогда не думал об отношениях с мужчиной в два раза старше его. И он был явно не из тех, кто повелся бы на слова о том, что он якобы мыслит старше своих ровесников. Коля такого и не говорил. И Коля правда любил его. Он был другом отца, его коллегой, и он был единственным, кто с начала знакомства с ним знал, что он мальчик, потому что Федин папа часто рассказывал ему о нем. Говорил он о нем, очевидно, не в лучшем ключе, ибо папа его не особенно любил за чрезмерную женственность, игнорируя его успехи в учёбе и не только. И все же Николай обращался с ним очень хорошо с первой их встречи. Он сразу разрешил так себя называть, только усиливая доверие Феди к нему, выделяя себя на фоне остальных взрослых. Он был добрым и понимающим, общался с ним на равных, часто дарил ему деньги, сладости или украшения. Говорил, что заходил к отцу, но в итоге с тем лишь здоровался и шёл к Феде в комнату. Потом Федя стал почти каждый день после школы заходить к Коле, потому что было по пути, потому что домой возвращаться не хотелось, потому что тянулся только к нему. Ни с одним мальчиком Феде не было так хорошо и спокойно, а нравился он очень многим, даже тем, кто знал о его поле, пусть они своих чувств и не признавали. Федя влюблялся однажды, но быстро разочаровался в том парне. А Николай был идеальным. За какой-то месяц он стал ему ближе, чем Федина единственная подруга, от которой он стал отстраняться именно потому, что та очень настойчиво пыталась убедить его в том, что ничем хорошим любовь к взрослому человеку не закончится. Он ее даже слушать не хотел. Его сердце билось слишком трепетно, когда он был рядом с Колей. Федя помнил момент, когда они впервые поцеловались, так, словно он был вчера. Это не было внезапно, не было похоже на принуждение или домогательство, совсем нет. Все давно к этому шло, и Федя сам потянулся к Коле, сам позволил обхватить свое тонкое тело руками и поцеловать немного глубже, чем он был тогда готов. Федя был очень счастлив. Федя и сам не знал как, но Николаю даже удалось убедить его отца в том, что в его тяге к женственности нет ничего плохого, что это такой период, и если сейчас не дать ему свободы, то он не пройдет с возрастом. Федя всегда знал, что Коля хорошо умеет убеждать, и все же после этого он начал считаться его каким-то волшебником. Он думал, его отцу невозможно что-либо внушить, тем более... подобное. А Николай смог. Коля начал покупать ему одежду, которую он хотел. Поначалу Федя, конечно, боялся выходить в юбках или платьях на улицу, но с Николаем он чувствовал себя в полной безопасности. Он знал, что, пока на его талии лежит крупная рука этого мужчины, с ним все будет в порядке. Феде хотелось целоваться с ним у всех на виду, но Коля не разрешал, зато в темноте, наедине он практически переставал себя сдерживать. Его поцелуи переходили на шею, узкие плечи, ключицы, грудь. Его руки оглаживали изгиб талии, нежные тонкие ноги. Феде особенно нравилось, когда он трогал его бедра. Он чувствовал себя невероятно любимым, когда Коля его так лелеял. Возможно, странно, что после всего этого у них впервые намечалось настоящее свидание. И все же Федя нервничал так, словно они ещё не были настолько близки. Втайне от Коли он впервые купил не очередное милое платьице, а... вернее, оно тоже было милым, беленьким, с бантиками, но совсем коротким, с открытыми плечами. Федя обычно носил что-нибудь пышное, с подъюбником, и Николай всегда смотрел на него с восхищением в таких нарядах. Но раз это их первое свидание, то, наверное, нужно было добавить разнообразия, даже если оно заключается в откровенности платья. По крайней мере, ему не нужно было никуда одному идти пешком, и Коля уже ждал его в машине прямо у его дома. Феде было бы страшно в чем-то подобном находиться на улице без какой-либо защиты. Он едва не упал на своих туфельках с высокой подошвой, пока быстрым шагом приближался к слишком хорошо знакомой машине. Он открыл дверь и плюхнулся на переднее сиденье. Раньше Федя даже в папину машину садился аккуратно, закрывал дверцу со страхом, что приложит слишком мало или слишком много усилий, а сейчас... было так все равно. Коля научил его гораздо меньше волноваться о подобных мелочах. — Привет, — несдержанно улыбаясь и машинально заправив прядь волос за ухо, поздоровался Федя. Он видел, как Николай оглядел его с ног до головы, и это... не было похоже на его привычный одобрительный мягкий взгляд. Он не был строг, но в нем был какой-то намек на... сожаление? Феде не удавалось понять, и он просто, нервно сжимая край платья и пытаясь стянуть его пониже, ждал, пока Николай что-нибудь скажет. — Ты это для меня так нарядился? — спросил он в конце концов, и Федя сжался еще сильнее, отвел взгляд, поджал губы и уже успел накрутить себя, что это правда перебор, что Коле он не нравится таким. Он едва заметно кивнул и через мгновение почувствовал теплую ладонь на своей щеке, заставившую его повернуться к Николаю. — Ты прекрасно выглядишь, но... больше так не одевайся, ладно? Могут подумать, ты легкодоступный, а ты ведь только мой, правда? И как Федя только мог подумать, что он чем-то не понравился Коле? Он ведь всегда его чуть не боготворил, не было сомнений, ему неважно, во что Федя одет. Коля обхватил его и без особых трудностей усадил его к себе на колени. Федя ойкнул, но нисколько не сопротивлялся, только привычно обвил его шею руками. Хотя бы в машине Николай тоже позволял себе некоторые вольности, хотя их все еще могли увидеть снаружи. Федю приятно волновала одна мысль об этом. Он знал, что в обществе такие отношения считаются неправильными, и ему даже нравилась эта "неправильность". Как могло быть что-то плохое в их любви? — Угу, — согласился Федя, с наслаждением ощущая, как руки Коли скользят по его талии, и пряный аромат его парфюма, от которого приятно кружилась голова. Он слегка прогнулся в спине и расслабился. — Куда хочешь поехать? Федя почувствовал мягкий поцелуй в макушку. Коля был так мил с ним, так не по-взрослому романтичен. Он ведь и сам был как подросток, только с чуть большей ответственностью и возможностями, разве нет? Может быть, тридцать два по сравнению с шестнадцатью — не такая уж и большая разница. И кто только выдумал, что взрослый человек не может искренне любить подростка? — М-м-м... ты же хотел меня куда-то покушать отвезти? — уточнил Федя и продолжил прежде, чем услышал ответ: — Не хочу есть, везде все дорогое, да и мне мало что нравится... Ты лучше готовишь. В парк. — Парк? Ты такой непривередливый, — усмехнулся Коля, и Феде почему-то даже стало немного неловко за простоту своего выбора. Сказал первое, что пришло в голову. В их городе особенно некуда было сходить. — Ну, парк так парк. Перед тем как пересадить Федю обратно и поехать, Николай не преминул его поцеловать, и тот окончательно растаял. Знал ведь, что у Феди от поцелуев крыша едет, и он становится совсем шелковым. Он сам по себе был кротким, а после них — особенно, особенно с Николаем. Алкоголь ему пока было нельзя, но они действовали на него не хуже. Он чувствовал колкость Колиной щетины, трущейся о его подбородок, чувствовал теплоту его всегда слегка влажных губ, прикрывал глаза и думал только о том, как ему хорошо и как бы ему не хотелось, чтобы это когда-либо заканчивалось. Федя разочарованно вздохнул, когда Коля отстранился от него прежде, чем поцелуй углубился. — Не смогу такими темпами держать себя в руках, — с улыбкой объяснился Николай, словно извинялся. Федя и не думал на него обижаться. — Это тот блеск, который я тебе подарил? — Да. Тебе нравится? Он имел в виду, насколько приятно целовать его губы, на которые нанесен этот блеск со вкусом фруктового пунша. — Конечно. Я ведь его покупал с расчетом, чтобы мне было вкусно, — со смешком ответил Николай. Федя хихикнул и наконец неохотно вернулся на свое место — хотя ему казалось, его место было именно на Колиных коленях и нигде больше. Они наконец тронулись с места. Федя не смотрел в окно: там ничего интересного. Просто разглядывал красивый профиль мужчины рядом с ним. Он ловил себя на мысли, что Коля для него слишком хорош, почти как бог, любовь к которому Федины родители так старались ему привить. А у него был собственный бог, который со своей высоты упал к нему, чтобы любить в ответ. Ему действительно казалось, что их любовь — нечто возвышенное и незыблемое. Уже вечерело, но на улице все еще было светло и тепло: лето всё-таки. Коля купил Феде клубничное мороженое в киоске рядом с парком, прежде чем они пошли туда. Николай его пока не обнимал и вообще не касался. Федя понимал почему и все равно старался быть как можно ближе к нему, чтобы как бы случайно время от времени соприкасаться плечами... или своей головой с Колиным плечом, учитывая их разницу в росте. Федя себя чувствовал совсем крошечным рядом с ним. — Ты так аккуратно его ешь, — заметил Николай. — А... да у меня зубы чувствительные просто, — пожал Федя плечами. Он уже знал, что мороженое доесть банально не успеет, потому что оно начнет таять, а свое белое платье ему запачкать не очень-то хотелось. — Да? Тебя, может, отвести провериться куда-нибудь? Зубки беречь надо, — обеспокоенно предложил Коля. — Ты слишком обо мне заботишься, — Федя смущенно заулыбался. — Все в порядке, у меня всю жизнь так. Я тебе скажу, если меня правда чего-нибудь беспокоить будет. И он правда сказал бы. Родителям он о любых недомоганиях или прочих признаках каких-то проблем со здоровьем говорил в последний момент, и это, наверное, было одной из причин, по которым он был таким болезненным, ведь к врачу стоило бы обращаться на более ранних стадиях. Коле он доверял гораздо больше и был уверен, что с ним все в его жизни улучшится. В парке было довольно немноголюдно, что, наверное, странно, учитывая тогдашнее время года и погоду. Для них это было только хорошо. Коля завел Федю вглубь парка и только тогда позволил себе мягко приобнять его за талию. Федя тут же прижался к нему и обнял его руку своими двумя, перед этим отдав мороженое ему и попросив доесть. Идти было не очень удобно, когда они были практически приклеены друг к другу, но никого из них это не волновало. Федя не был хорошо приспособлен даже к минимальным физическим нагрузкам, так что очень скоро они вместе присели на скамейку, чтобы немного отдохнуть. Не было никого вокруг, но Николай все равно выглядел слегка напряженным. Федя почувствовал себя обязанным тоже хоть как-то показать свое волнение за него — не только ведь Коле за него беспокоиться просто потому, что он старше. Он ведь ему не опекун, а его... мужчина. Феде почему-то казалось странным называть Николая своим парнем или молодым человеком. — Коль... у тебя плечи такие напряжённые, — пробормотал Федя аккуратно, едва слышно, положив свою хрупкую руку на плечо Николая. — Всё нормально? — ...Аха, нет-нет, не переживай за меня, котенок, — слегка нервно засмеялся он, оглядываясь по сторонам. — Мне просто... спокойнее, когда мы с тобой наедине. — Мы и сейчас наедине, — Федя приподнял брови. — Да, но... — Поцелуй меня, — перебил Федя и мгновенно прикрыл рот руками. Не из-за своей просьбы, а из-за того, что прервал Колю. Несколько секунд Николай молчал, а после наклонился, убрал руки от его лица и, к Фединому удивлению, действительно его поцеловал. От неожиданности тот даже не успел ответить, только резко выдохнул и почти пискнул. Коля раньше никогда его не целовал на улице. К тому же сейчас он был так напряжён... и все равно сделал то, чего Федя хотел. Какой же он хороший. Отстранился он очень скоро, но этот поцелуй все равно был для Феди словно благословением, очередным подтверждением Колиной безграничной любви к нему. Ему кружила голову одна мысль о том, как предан ему был этот мужчина. — Спасибо, — проронил Федя, щеки его порозовели, и он отвел взгляд. — Соскучился по тому, как ты выглядел после наших первых поцелуев. Ты такой очаровательный, — сказал Николай, поглаживая его нежную щеку ладонью. — Знаешь, сейчас, когда мы на свету... ты немного загорел. Федя удивленно захлопал ресницами в ответ на это заявление и смутился еще сильнее, обнимая себя руками, словно Коля обвинил его в чем-то унизительном. — П-правда? Блин, ну нет... Вообще-то, он всё ещё был нездоро́во бледным. Просто раньше, до Коли, он из дома без надобности выходил совсем редко, носил очень закрытую одежду даже летом, и его кожа была в буквальном смысле совсем белой. Сейчас она приобрела лишь немного более естественный оттенок из-за того, что он часто стал гулять с Николаем и носить более открытую одежду, но для Феди разница была невероятно велика. И она ему не нравилась. Он ведь был... — Ты же говорил, я у тебя как фарфоровая куколка, а это... это некрасиво, — расстроенно говорил Федя, рукой прикрывая вырез на платье в области верхней части живота — хотя именно это место, в общем-то, и осталось таким же бледным, как и раньше, потому что солнце его тронуть не успело. — То есть... ну, не то чтобы некрасиво, тебе вот загар идет, а мне нет. — Боже, Федя, я не думал, что тебя это так расстроит, — ответил Николай и без лишних вопросов прижал Федину голову к своей груди, чтобы снова поцеловать в макушку. Он продолжал то и дело оборачиваться назад, словно за ними кто-то целенаправленно подглядывал. — Ты все еще моя фарфоровая куколка, ладно? Это не плохо, что тебя совсем чуть-чуть поцеловало солнышко. — Хочу, чтобы меня целовал только ты, а не солнышко. Они так и просидели там до тех пор, пока не начал дуть лёгкий ветерок. Он действительно был совсем легким, но его было достаточно, чтобы Федя слегка задрожал. Его кожа была слишком уж чувствительна к одному лишь намеку на прохладу. Николай, конечно, тут же это заметил и сказал, что им пора было идти. Федя попытался убедить его, что ему совсем не холодно, ведь хотел провести с ним побольше времени, но Коля ему не поверил, так что он не стал настаивать. Они вернулись в машину. Николай отвез его обратно, но после того, как Федя поцеловал его на прощание, он робко, почти умоляюще произнес: — Хочу остаться сегодня с тобой. — Я тоже этого хочу, но мама с папой за тебя ведь будут волноваться, Федюш. — Я скажу, что остался на ночь у Алеси, — покачал Федя головой. — Пожалуйста, Коль... По лицу Николая были заметны его сомнения, и Федя уже подумал о том, чтобы забрать свои слова назад, чтобы не становиться лишний раз поводом для его переживай, как Коля вдруг кивнул. — Ладно, разок можно. Ты ведь у меня уже совсем взрослый, можно одну ночь и не дома провести, — усмехнулся он. Федя не смог выразить свою радость словами. После того, как они оказались у Николая дома, все было как в тумане. — Федь, не хочешь вина попробовать? У меня немного осталось, — ненавязчиво предложил Николай. — Ой, Коль, мне же нельзя, ты чего... — без раздумий отказался Федя, сложив руки за спиной, но в его голосе был слышен намек на интерес. — Ты слишком правильный. Позволь себе расслабиться хоть немного, ты и так себе много что запрещаешь. Я же вижу, что ты хочешь. — Ну... да, если честно, — неохотно признался Федя. Он не мог долго ломаться, когда Коля о чем-то его просил. — Ладно, немножко можно попробовать. Никто ведь не узнает. Он захихикал. Правда, в итоге он попробовал совсем не "немножко", потому что все ждал, когда на вкус вино станет хоть немного приятным. Через силу, но пил, пытаясь понять, что в алкоголе может быть настолько притягательного. Федя так этого и не понял, зато разум его с непривычки помутнился очень быстро и сильно. Когда они оказались в спальне Николая, Федя стал просить ласк ещё больше, чем обычно. Он жался к мужчине и что-то неразборчиво шептал ему на ухо о том, как сильно его любит. Федя плохо помнил, в какой момент Николай оказался над ним, а его руки забрались под платье и стянули с него нижнее бельё. Он стеснялся, сводил ноги, но не сопротивлялся. Он знал, что рано или поздно это должно было случиться. Они ведь влюблённая пара, они все этим занимаются. Федя не мог сказать, что был к этому готов, и даже алкоголь не помогал ему расслабиться. Это было невыносимо больно, даже после подготовки. Он не мог сдерживать слез, а Коля стирал их с его лица и обещал, что ему нужно еще немного потерпеть, и боль пройдет. Она не прошла. Федя чувствовал себя ужасно после того, как все закончилось, но убеждал себя в том, что все в порядке. Он должен был быть благодарен, что такой мужчина, как Николай, хотел его, такого странного. И он ведь сделал это потому, что любил его, верно? Федя готов был немного потерпеть боль, если это значило продемонстрировать свою любовь к нему и сделать ему приятно. Коля ведь делал его счастливым. Ему следовало ответить тем же.