Где кончается хвост

beast - mia martina feat waka flocka [slowed+reverb]

***

Вечер опустился на Сеул сизыми сумерками, когда Ирэн и Чимин вернулись домой. День был долгим, съёмки изматывающими, а атмосфера между ними всё ещё звенела от напряжения, которое зародилось тем самым утром на стиральной машинке и никуда не делось за часы разлуки. Чимин был молчалив, но его глаза следили за ней с голодным, собственническим вниманием, а хвост то и дело касался её ноги — будто случайно, но Ирэн уже знала: у Чимина ничего не бывает случайно. Они поужинали, обменявшись ничего не значащими фразами о работе, но воздух между ними был наэлектризован до предела. И когда Ирэн мыла посуду, чувствуя его взгляд на своей спине, она наконец решилась. Повернулась к нему, вытирая руки полотенцем, и сказала то, что репетировала в голове весь день. — Чимин, я хочу попробовать кое-что. Для тебя. Он поднял голову. В мягком свете кухонной лампы его лицо казалось выточенным из мрамора — острые скулы, пухлые губы, глаза, в которых плясали искры любопытства. — Что именно? — Иди в спальню, — сказала она, и голос прозвучал ниже, интимнее, чем она рассчитывала. — Я сейчас приду. Он подчинился без вопросов. Ирэн осталась на кухне на минуту, собираясь с духом. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Она хотела этого — хотела дать ему удовольствие, хотела показать, что секс может быть разным, что её тело принадлежит ему так же, как его тело принадлежит ей. Но в глубине души копошился страх — липкий, иррациональный, рождённый знанием всего, что с ним делали. «Не навреди. Не переступи черту. Не напомни ему о том, что было». В спальне горел только ночник на прикроватной тумбе, отбрасывая мягкие золотистые тени на стены. Чимин сидел на краю кровати. Он уже снял рубашку, и свет лампы обрисовывал его тело — новое, изменившееся тело, которое она всё ещё не до конца изучила. Плечи стали шире, мышцы на груди и животе прорисовались отчётливее, а линия от пупка вниз, скрывающаяся под поясом брюк, казалась приглашением. Его хвост лежал на покрывале, подрагивая от нетерпения. Уши стояли торчком, повёрнутые в её сторону. Ирэн подошла медленно, наслаждаясь тем, как его взгляд скользит по её телу. Она была в тонком шёлковом халате, который накинула после душа, и под ним не было ничего. Ткань мерцала в приглушённом свете, обрисовывая изгибы её фигуры, и когда она двигалась, шёлк скользил по коже, приоткрывая то бедро, то плечо. Чимин сглотнул. — Что ты задумала? — спросил он, и голос прозвучал хрипло. Вместо ответа она подошла вплотную, встала между его разведённых коленей и наклонилась. Её губы нашли его в мягком, дразнящем поцелуе — она лишь скользнула по ним, едва касаясь, отстранилась на миллиметр, снова коснулась, играя. Чимин потянулся за ней, но она отстранилась с лёгкой улыбкой и опустилась перед ним на колени. — Я хочу кое-что для тебя сделать, — прошептала она, глядя на него снизу вверх и кладя ладони на его бёдра. — То, что ты, возможно, никогда не пробовал. По-настоящему. С любовью. Он замер. В его глазах мелькнула тень — воспоминание, от которого Ирэн захотелось убить своего брата, — но она не отвела взгляд. — Ты не обязан терпеть, — добавила она быстро, поглаживая большими пальцами внутреннюю сторону его бёдер. — Если тебе будет неприятно — просто скажи, и я остановлюсь. Сразу. Без вопросов. Ты контролируешь ситуацию. Всегда. Чимин медленно выдохнул и кивнул. Его пальцы разжались, отпуская простыню, которую он сжимал. Её руки скользнули вверх по его бёдрам и легли на пояс брюк. Она расстегнула пуговицу медленно, не спуская с него глаз, наблюдая, как расширяются его зрачки. Потянула молнию вниз — звук расстёгивающейся молнии показался оглушительным в тишине спальни. Ткань разошлась, и она увидела, что он уже твёрдый — его член упирался в ткань боксеров, натягивая серый хлопок, и на нём расплылось влажное пятно от выступившей смазки. Ирэн наклонилась и прижалась губами к этому пятну — поцеловала его через ткань, чувствуя жар и влажность. Чимин зашипел сквозь зубы, его бёдра дрогнули. Она стянула с него брюки и бельё вместе — медленно, давая ткани скользить по его коже. Он приподнял бёдра, помогая ей. Одежда упала на пол, и он предстал перед ней полностью обнажённым. Его член был прекрасен. Длинный, изящно изогнутый, с гладкой головкой, которая блестела от обильной смазки — прозрачной, тягучей, стекающей по стволу. Тонкая голубая венка пульсировала вдоль всей длины, от основания до кончика. Кожа была нежной, бархатистой на вид, а под ней угадывалась твёрдость. Яички — тяжёлые, подтянутые, кожа на них была гладкой и нежной. Ирэн протянула руку и коснулась его — сначала кончиками пальцев, едва ощутимо, проводя по всей длине от основания до головки. Чимин застонал и откинулся на локтях, его хвост заметался по покрывалу. — Ирэн... — Тсс, — она улыбнулась и наклонилась. Её губы коснулись головки — лёгкий, почти целомудренный поцелуй. Она почувствовала его вкус: солёный, с лёгкой горчинкой и сладковатым послевкусием, очень мужской, очень его. Её язык обвёл головку по кругу — медленно, пробуя каждый миллиметр, задерживаясь на уздечке, где он был особенно чувствительным. Чимин застонал громче, его бёдра рефлекторно дёрнулись ей навстречу. Она не остановила его — просто положила ладонь на его бедро, успокаивая, и продолжила. Затем взяла головку в рот. Только головку — горячую, бархатистую, пульсирующую на языке. Её губы сомкнулись вокруг неё плотно, создавая давление, и она начала посасывать — сначала медленно, осторожно, внимательно следя за его реакцией. Её язык ласкал головку изнутри, обводил её, прижимался к уздечке. Чимин выдохнул её имя, как молитву, и запустил пальцы в её волосы — не давя, не направляя, просто касаясь. — Боже... Ирэн... это... я не знал, что так можно... Она двинулась глубже. Её рот скользнул вниз по стволу — она взяла его наполовину, чувствуя, как он заполняет её, как растягиваются её губы, как головка касается нёба. Её язык работал безостановочно: ласкал уздечку, скользил по пульсирующей венке, обводил головку, когда она поднималась обратно. Она нашла ритм: вниз — глубоко, до предела, задерживаясь там на секунду и сглатывая вокруг него, затем вверх — медленно, с сильным посасыванием, словно она пила через соломинку, затем снова вниз. Её слюна смешивалась с его смазкой, делая всё влажным и скользким; капельки стекали по её подбородку, но она не обращала внимания. Одна её рука легла на основание члена, слегка сжимая в такт движениям рта, пальцы обхватывали ствол и скользили вверх-вниз вместе с губами. Вторая рука поглаживала его яички — нежно, едва касаясь подушечками пальцев, перекатывая их в ладони, ощущая их тяжесть и тепло. Чимин дрожал всем телом. Его пальцы в её волосах то сжимались, то разжимались. С его губ срывались стоны — низкие, гортанные, животные, — и каждый стон отдавался у Ирэн где-то в низу живота, заставляя её сжимать бёдра от собственного возбуждения. Она чувствовала, как её собственное желание нарастает — трусики под халатом стали влажными, клитор пульсировал в такт сердцу. Она ускорилась, беря его глубже, чувствуя, как головка касается её горла, как его член пульсирует у неё во рту. Её губы плотно обхватывали его, создавая давление и трение, а язык продолжал свою работу — безостановочно, самозабвенно. И вдруг она почувствовала его ладонь на своей щеке. Не давящую — просто лежащую. Он не толкал, не направлял, не пытался контролировать. Он просто касался её, словно хотел быть ещё ближе. И от этого простого жеста у Ирэн защипало в глазах. Он был Чимином — её Чимином, — который даже в момент наивысшего удовольствия думал о ней. — Я хочу попробовать тебя тоже, — выдохнул он, слегка отстраняя её. Его большой палец скользнул по её нижней губе, стирая капельку влаги. — Я хочу, чтобы ты тоже... — он замолчал, не в силах сформулировать слова, но его взгляд, устремлённый на её ноги — на то, как она сжимала бёдра, как её бёдра блестели от собственной влаги, стекающей по внутренней стороне, — был красноречивее слов. — Можно? Я плохо умею... То есть.. Тогда у меня был гон и я действовал на инстинктах. Но я буду стараться сделать тебе хорошо. Ирэн медленно кивнула, чувствуя, как сердце бьется от любви. — Ложись на спину, — сказала она. — Я покажу. Он лёг на кровать, и она забралась сверху, но не так, как обычно. Она развернулась, устроившись над его лицом на коленях, и легла грудью на его живот. Её лицо снова оказалось напротив его члена — теперь ещё более твёрдого, ещё более влажного после её ласк, — а её киска, горячая и истекающая соком, оказалась прямо над его губами. Классическая поза 69, но сейчас это было иначе. Сейчас это было с Чимином. — Я продолжу, — сказала она, оборачиваясь через плечо, — а ты делай то, что чувствуешь. Просто слушай мои реакции. Если я застону — продолжай. Если замолчу — попробуй иначе. Хорошо? — Хорошо, — прошептал он, и его горячее дыхание коснулось её обнажённой плоти, заставив её вздрогнуть. Его руки легли на её ягодицы — сначала робко, затем увереннее, сжимая упругую плоть и слегка разводя половинки в стороны, открывая её для себя. Она снова взяла его член в рот. На этот раз — глубже, увереннее, чувствуя, как он содрогается под ней. Её губы скользили по стволу, её язык ласкал головку, одна рука двигалась вдоль основания в такт рту, вторая массировала его яички. И в это же мгновение она почувствовала его первый робкий, неуверенный поцелуй там, между ног. Его губы прижались к её половым губам — мягко, почти невесомо, — и она застонала с его членом во рту. — О боже... — выдохнула она, на секунду отрываясь. — Да... вот так... Приободрённый её реакцией, Чимин продолжил. Его язык скользнул между складочек — горячий, влажный, он раздвинул их и прошёлся по всей длине, от входа до клитора. Он пробовал её на вкус — терпкий, сладковатый, пьянящий, — и застонал от этого вкуса, и вибрация его стона прошла сквозь неё, заставив её содрогнуться. Его язык начал выписывать круги вокруг клитора — сначала неуверенно, но когда она застонала громче, он запомнил этот ритм и продолжил. Его губы втянули клитор, посасывая его, и Ирэн вскрикнула, её бёдра рефлекторно подались вниз, прижимаясь к его лицу. — Да! — выкрикнула она, на секунду отпуская его член. — Вот так, Чимин, вот так! Он лизал её с той же прилежностью, с какой делал всё. Его пальцы раздвигали складочки шире, открывая полный доступ, и его язык проникал внутрь — неглубоко, но достаточно, чтобы она чувствовала каждое движение. Он чередовал: круги вокруг клитора, посасывание, проникновение языком. И с каждым движением он учился, запоминал, совершенствовался. Ирэн продолжала сосать его. Глубже, быстрее, с тем же самозабвенным усердием. Её голова двигалась в ритме: вниз — до предела, почти касаясь носом его живота, вверх — медленно, с сильным посасыванием, собирая губами капельки смазки на головке. Её рука работала в унисон со ртом, лаская то, что не помещалось. Её вторая рука скользнула ниже, массируя его яички, чувствуя, как они напрягаются от её прикосновений, становятся тяжелее. Но её мысли были не с ним. «Не сделай ему больно. Не переступи грань. Зубами не задень — он слишком чувствительный, слишком уязвимый. Слишком сильно не сжимай — это может напомнить ему о том, что делал Намджун, когда заставлял его... Боже, только не думай об этом, не думай о том, как Намджун кончал ему в рот, как он давился, как... СТОП. Прекрати. Ты — это ты. Ты не чудовище. Но вдруг он сейчас терпит? Вдруг ему страшно, а он не говорит? Вдруг он думает, что обязан, потому что ты его хозяйка? Вдруг он не хочет этого, но боится отказаться? Ты не такая, как Намджун. Ты не такая. Но вдруг...» Её движения стали механическими. Рот скользил по члену, но без прежней страсти. Язык двигался по инерции. Она всё ещё слышала его стоны, всё ещё чувствовала его язык на себе, но не могла сосредоточиться на ощущениях. Её разум был заполонён страхом, виной, ужасом перед тем, что она могла — даже невольно — причинить ему боль. И чем больше она думала об этом, тем дальше отступало её собственное возбуждение. Чимин, с его обострённым чутьём, заметил это мгновенно. Он перестал лизать её и поднял голову. — Ирэн? Ты в порядке? Она не ответила, продолжая сосать его — быстрее, почти отчаянно, словно пытаясь наверстать упущенное. Он мягко отстранил её, убирая пряди волос с её лица. Его подбородок блестел от её соков, губы припухли от усердия. — Ирэн, остановись. Пожалуйста. Она замерла, выпуская его член изо рта. Её лицо горело, глаза щипало от непролитых слёз. Она не могла на него посмотреть, поэтому уткнулась лбом в его бедро. — Прости, — прошептала она. — Я не смогла. Я так боялась сделать тебе больно, что... я просто не смогла. Я думала о том, что он делал с тобой, и... я не хотела быть похожей на него. Я не хотела, чтобы ты терпел. Я... Чимин сел и, обхватив её лицо ладонями, заставил посмотреть на него. Его большие пальцы стёрли её слёзы. — Ты не сделала мне больно, — сказал он, и голос был твёрдым, несмотря на дрожь в теле. — Ни капли. Это было... невероятно. Но ты была не здесь. Ты была где-то в прошлом, вместе с моими страхами. А я не хочу, чтобы ты была там. Я хочу, чтобы ты была здесь, со мной. — Но я должна была... — Ты ничего мне не должна, — перебил он. — Ты не Намджун, Ирэн. Ты никогда не будешь им. И то, что ты так боишься мне навредить, — это самое большое доказательство того, что ты не можешь мне навредить. Понимаешь? Она всхлипнула. Он притянул её к себе, укладывая на подушку, и поцеловал в лоб — нежно, целомудренно, совсем не так, как минуту назад. — Давай просто полежим, — сказал он. — Я хочу просто держать тебя. Она кивнула, утыкаясь лицом в его грудь. Его сердце билось ровно и спокойно. Он не злился. Он не был разочарован. Он просто был рядом.

***

Утро встретило их солнечным светом и запахом кофе. Ирэн проснулась первой и, стараясь не разбудить Чимина, выбралась из постели. Но он всё равно проснулся — теперь он всегда просыпался, когда она уходила. К тому моменту, как она приготовила завтрак, он уже сидел за столом в своей любимой пижаме с зайчиками, и его уши печально свисали, а хвост безжизненно лежал на полу. Он явно всё ещё переживал из-за вчерашнего. Ирэн поставила перед ним тарелку с омлетом и тостами и села напротив, пытаясь придумать, как начать разговор. Но, как всегда в моменты стресса, её язык опередил мозг. — Послушай, — сказала она, постукивая пальцами по чашке с кофе. — Вчера... это была не твоя вина. Вообще. Я просто слишком много думала о том, что делаю. Так всегда бывает, когда я нервничаю. Помню, с Тэёном в первый раз было то же самое — я так переживала, что не могла нормально... Она осеклась на полуслове, осознав, что только что сказала. Медленно подняла глаза на Чимина. Его лицо застыло. Уши, до этого печально свисавшие, медленно прижались к голове. Хвост обвился вокруг ножки стула и замер. Взгляд, устремлённый на неё, был пустым — таким пугающе пустым, каким Ирэн не видела его с тех самых пор, как забрала от Намджуна. — Тэёном, — повторил он безжизненным голосом. — Ты делала это с Тэёном. — Чимин, я не хотела... — Нет, — он поднял руку, останавливая её. — Всё нормально. Я понимаю. Это было до меня. Ты была с ним четыре года. Четыре года, Ирэн. Десять лет вы были друзьями, и четыре года трахались. — Не говори так... — А что я должен говорить?! — его голос сорвался, и в нём прорезалась та самая звериная, вибрирующая нота, которая появлялась только в моменты сильного эмоционального напряжения. — Что я рад? Что мне нравится представлять, как он касался тебя? Как ты касалась его? Как ты стояла перед ним на коленях и делала то же самое, что пыталась сделать для меня?! — Я не пыталась сравнить! — Ирэн вскочила со стула. — Я просто ляпнула глупость! Я не подумала! — Ты никогда не думаешь! — он тоже встал, и его хвост хлестнул по воздуху. — Ты говоришь и делаешь, а потом удивляешься, почему мне больно! — Чимин, пожалуйста... — Я пойду на работу, — сказал он, и его голос снова стал глухим. — Мне нужно... отойти. Он развернулся и вышел из кухни. Через десять минут хлопнула входная дверь. Ирэн осталась стоять посреди кухни с остывающим кофе в руке, и чувство вины разлилось по телу, как холодная патока. В агентстве Ирэн не могла найти себе места. Она пыталась работать — разбирала макеты, отвечала на письма, — но мысли то и дело возвращались к утреннему разговору. Она должна была извиниться. По-настоящему. Не просто «прости», а объяснить, что её слова были глупой оговоркой, а не попыткой его задеть. Она должна была найти Чимина. Но Чимина нигде не было. Его не было ни в студии, ни в гримёрной, ни в комнате отдыха, ни в буфете. Сонми не видела его уже пару часов и предположила, что он мог уйти гулять. Ассистенты разводили руками. Доён предположил, что после съёмок он мог поехать домой, но Ирэн знала: что-то не так. И тут в её голове прозвучал голос. Голос страха. «Он пошёл к Намджуну». Мысль была абсурдной. Безумной. Чимин ненавидел Намджуна. Чимин боялся Намджуна. Но Чимин был уязвим — она ранила его утром, и раненый зверь может пойти туда, где ему знакомо, где привычно, где... — Нет, — прошептала она, и её ноги сами понесли её к лифту. — Нет, нет, нет! Она ворвалась на верхний этаж, где располагался кабинет генерального директора. Секретарши на месте не было. Но из-за массивной дубовой двери кабинета доносились звуки. Стоны. Ритмичные. Глухие. И голос — низкий, с хрипотцой, — который явно не принадлежал Намджуну. Ирэн замерла на пороге. Картины, которые рисовало её воображение, были одна ужаснее другой. Чимин, привязанный к столу. Намджун, нависающий над ним. Или — ещё хуже — Чимин, который сам пришёл к нему. Потому что она его обидела. Потому что она упомянула Тэёна. Потому что она не смогла дать ему то, что... Она дёрнула ручку. Дверь оказалась незапертой. Ирэн распахнула дверь и влетела в кабинет с криком: — Если ты тронул его, я тебя... И замерла. Картина, представшая перед ней, была не из тех, что рисовало её воображение. Намджун лежал на своём собственном директорском столе — на том самом столе, где когда-то была растянута и связана беспомощная жертва. Теперь же он сам лежал на спине, его дорогая рубашка была расстёгнута до пояса, обнажая покрытую испариной грудь. Голова запрокинута, на лице — гримаса мучительного наслаждения. Его брюки были спущены до щиколоток. Его пальцы сжимали край стола, а с губ срывались хриплые, гортанные стоны. А над ним, широко расставив колени и ритмично двигая бёдрами, возвышался Сокджин. Его соболиный хвост — медово-золотой, пушистый — метался по воздуху. Его волосы растрепались и падали на лоб влажными прядями. Спина была выгнута, мышцы перекатывались под гладкой кожей. Он был частично одет — брюки лишь слегка приспущены, рубашка расстёгнута на груди, — и это делало картину ещё более шокирующей. Сокджин трахал Ким Намджуна, генерального директора, человека, который считал гибридов вещами. Трахал размеренно, глубоко, с видимым наслаждением, и на его лице было написано не подчинение — торжество. — Да, вот так, — выдохнул Сокджин, и его голос был полон бархатного превосходства. — Тебе нравится, когда тебя трахает гибрид? Скажи это. Скажи вслух. — Заткнись... — простонал Намджун, но в его голосе не было ни капли прежней стали. Только сломленная, отчаянная похоть. — Неправильный ответ, — мурлыкнул Сокджин, и его бёдра резко ускорились. Намджун закричал — низко, гортанно, совершенно потеряв контроль над собой и над ситуацией. Ирэн стояла в дверях, не в силах пошевелиться. Её мозг отказывался обрабатывать увиденное. Намджун — её холодный, всеконтролирующий, садистски-жестокий брат — лежал на столе и стонал под гибридом. Под гибридом, который сам выбрал эту позу. Который сам вёл эту игру. Который, судя по выражению его лица, был именно тем, кем хотел быть — кукловодом, а не марионеткой. Сокджин повернул голову. Их взгляды встретились. На мгновение в его карих глазах мелькнуло узнавание. А затем — ни тени смущения, ни капли стыда — он улыбнулся. Медленно, хитро, с тем же самым выражением всезнания, которое Ирэн видела у него раньше. И подмигнул. После чего снова сосредоточился на Намджуне, даже не сбив ритма. Ирэн попятилась. Её спина наткнулась на дверной косяк. Она издала какой-то сдавленный звук, развернулась и бросилась прочь по коридору. Она бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась в туалете на другом конце этажа, где вцепилась в раковину и уставилась на своё отражение в зеркале. — Этого не было, — прошептала она. — Мне показалось. Это был сон. Но это не было сном. Сокджин трахал её брата. И её брату это нравилось. И Сокджин, кажется, делал это не в первый раз. Когда она более-менее пришла в себя и вернулась в студию, её встретила Сонми. — Ирэн-сси! Где вы были? Чимин-сси оказывается уехал домой. Часа два назад. Сказал, что плохо себя чувствует, и взял такси. Ирэн закрыла глаза и выдохнула. Чимин был дома. Не у Намджуна. Не в беде. Просто дома. Один. Из-за неё. — Спасибо, Сонми, — сказала она. — Мне нужно кое-что исправить.

***

В квартире было тихо. Так тихо, что Ирэн на мгновение испугалась. Но его обувь стояла в прихожей, а из глубины квартиры доносился слабый звук. Стон. Ирэн замерла, сжимая ключи. Она уже проходила через это сегодня — бежала по коридору, распахивала дверь, ожидая худшего. И снова услышала стоны. Но на этот раз она была готова. После того, что она видела в кабинете Намджуна, её уже ничем нельзя было удивить. Или почти ничем. Она тихо, на цыпочках, подошла к спальне. Дверь была приоткрыта. Стон повторился — не боли, а скорее напряжения. Она заглянула внутрь. Чимин сидел на кровати, скрестив ноги, с её ноутбуком на коленях. На экране мелькали изображения, и слышались характерные звуки: влажные шлепки, ритмичные стоны, низкий мужской голос, говоривший что-то на английском. Он смотрел порно. Ирэн застыла в дверях. Чимин был полностью одет. Он не прикасался к себе. Он сидел, подавшись вперёд, и смотрел на экран с выражением абсолютной, почти научной сосредоточенности. Его уши стояли торчком, хвост нервно подрагивал, а губы беззвучно шевелились. — Так... — бормотал он, наклоняя голову. — Значит, клитор нужно стимулировать круговыми движениями... давление должно быть равномерным... если она начинает дрожать — не останавливаться, продолжать в том же темпе... стимуляция точки G достигается путём введения пальцев под углом примерно сорок пять градусов... — он прищурился, вглядываясь в экран. — А, так вот как это делается... языком, значит... не только кончиком, но и плоскостью... запомню. Ирэн нравится, когда я... — Чимин? Он подпрыгнул на месте. Ноутбук чуть не слетел с колен, но он поймал его в последний момент и захлопнул с такой силой, что экран жалобно пискнул. — Это не то, что ты думаешь! — выпалил он, и его лицо залилось краской в рекордное время. Пунцовыми стали не только щёки, но и уши, и шея. — Я не... это учебное! Я изучал! Анатомию! Женскую! Для... для общего развития! — Для общего развития, — повторила Ирэн, и уголки её губ дрогнули. — Да! — он вскочил с кровати, прижимая ноутбук к груди как щит. — Ты вчера... и я подумал... я не знаю, как правильно! Я не хочу снова, чтобы ты расстраивалась! Я не Тэён, я не умею, как он, но я могу научиться! Я должен научиться! Ирэн перестала улыбаться. Её сердце сжалось. Он изучал женскую анатомию по порно, потому что боялся снова её разочаровать. Потому что думал, что она сравнивает. — Чимин, — сказала она, входя в комнату и закрывая за собой дверь. — То, что между нами, — ни на что не похоже. Совсем. Тэён — моё прошлое. Ты — моё настоящее. Я ляпнула его имя, потому что я идиотка. Не потому, что сравниваю. Для меня нет никого важнее тебя. Он смотрел на неё, прижимая ноутбук к груди. Его дыхание было неровным. — И ты не должен ничего изучать по видео, — добавила она, подходя ближе. — Ты учишься на мне. Ты слушаешь меня. Ты смотришь на меня. Ни одно порно этому не научит. Чимин медленно опустил ноутбук на тумбочку. Его глаза изменились: ушла обида, ушла неуверенность. Остался только огонь. — Тогда позволь мне показать тебе, — сказал он, и его голос прозвучал низко, с той самой вибрацией, от которой у неё подкашивались колени. — Всё, чему я научился. Всё, что я хочу с тобой сделать. Он не стал ждать ответа. Его руки легли на её талию, и он притянул её к себе. Поцелуй был глубоким, влажным, голодным — его язык скользнул ей в рот, сплетаясь с её языком, и Ирэн застонала ему в губы. Он целовал её так, словно пытался выпить всю её душу — глубоко, жадно, с отчаянной нежностью. Её руки обвились вокруг его шеи, притягивая ближе, и на какой-то момент они просто стояли, прижавшись друг к другу, целуясь так, словно от этого зависела их жизнь. Его пальцы нащупали край её блузки и потянули вверх. Блузка полетела на пол. За ней последовал бюстгальтер — Чимин расстегнул его одной рукой, с лёгкостью, от которой Ирэн тихо ахнула, и отбросил в сторону. Его губы тут же припали к её обнажённой груди. Он обвёл языком сосок — сначала медленно, по кругу, чувствуя, как он твердеет под его языком, — затем втянул его в рот и начал посасывать, слегка прикусывая зубами. Ирэн застонала, запуская пальцы в его волосы и прижимая его голову к груди. Он переключился на вторую грудь, проделывая то же самое — обводя, посасывая, покусывая, — и его руки в это время скользнули по её спине, по позвоночнику, к пояснице, заставляя её выгибаться ему навстречу. — Ты практиковался, — выдохнула она, когда он на секунду оторвался, чтобы перевести дыхание. — Каждую ночь. Мысленно. С тобой. Он опустился на колени. Его пальцы расстегнули её джинсы и стянули их вместе с бельём — медленно, нарочито медленно, давая ткани скользить по её бёдрам. Когда они упали на пол, он поцеловал её лобок — прямо в центр, — затем ниже, туда, где начинались складочки. Ирэн перешагнула через упавшую одежду и осталась перед ним обнажённой. — Ты прекрасна, — сказал он, глядя на неё снизу вверх с выражением абсолютного, неподдельного обожания. Затем он подхватил её на руки и уложил на кровать. Его собственные брюки и бельё полетели на пол в секунду — и вот он уже стоял перед ней обнажённый, возбуждённый, с членом, который гордо возвышался над животом, блестя от смазки. — Я хочу попробовать то, чему научился, — сказал он, устраиваясь между её разведённых ног. — Можно? — Да, — выдохнула она. Он начал неспешно, с тем вниманием к деталям, которое отличало его во всём. Его губы коснулись её шеи — сначала поцелуй, затем лёгкий укус, от которого она вздрогнула. Он спускался ниже: ключицы, ложбинка между грудей, живот. Его язык обводил её пупок, заставляя мышцы сокращаться. Его руки гладили её бёдра — внутреннюю, самую чувствительную сторону, — поднимаясь всё выше, но не касаясь пока самого главного. — Чимин, пожалуйста... — она уже умоляла, хотя он едва начал. Он улыбнулся и, наконец, склонил голову между её ног. Его язык коснулся её клитора — и на этот раз это было иначе, чем вчера. Увереннее. Точнее. Он начал с лёгких, дразнящих кругов, едва касаясь, разогревая её. Затем перешёл к более сильному давлению — его язык прижимался плоскостью, обводя клитор по кругу, снова и снова, в том самом ритме, о котором он бормотал перед ноутбуком. Ирэн застонала, выгибая спину и вцепляясь пальцами в простыни. Он чередовал техники: круги, посасывание, лёгкие покусывания. Он втягивал клитор губами и отпускал, дул на него горячим дыханием, снова втягивал. Его пальцы раздвинули складочки, открывая полный доступ, и его язык проник внутрь — неглубоко, скользя по стенкам, пробуя её на вкус. Затем он снова вернулся к клитору, и на этот раз к языку присоединились пальцы — сначала один, затем второй. Он ввёл их внутрь, двигая медленно, ища тот самый угол, о котором читал. — Вот так? — спросил он, на секунду отрываясь, его подбородок блестел от её соков, дыхание было тяжёлым. — Да... да, пожалуйста, не останавливайся... Он не остановился. Его пальцы двигались внутри неё, сгибаясь под правильным углом, а язык продолжал ласкать клитор. Он чувствовал, как она напрягается, как её дыхание становится чаще, как бёдра начинают дрожать. Он ускорился — пальцы глубже, язык быстрее, — и Ирэн вдруг вскрикнула, выгнувшись дугой. Она кончила. Прямо ему в рот. Это было неожиданно для неё самой. Волна накрыла её с такой силой, что она потеряла контроль над телом — её бёдра сжались вокруг его головы, спина выгнулась, пальцы вцепились в его волосы. Она закричала — громко, протяжно, — и почувствовала, как из неё выплёскивается влага. Обильная, горячая, она выплеснулась прямо на его губы, на его подбородок, на его пальцы. Чимин не отстранился — наоборот, он продолжил лизать её, собирая языком каждую каплю, пока она дрожала и всхлипывала от переизбытка ощущений. Когда волна схлынула, Ирэн рухнула на простыни и, прежде чем он успел что-то сказать, схватила край одеяла, натянула его на себя с головой и свернулась в комочек. — Эй! — Чимин, всё ещё стоя на коленях между её ног, удивлённо моргнул. — Ты чего? Из-под одеяла донёсся приглушённый, полный стыда голос: — Я... я не знала, что так может быть... я никогда... это было... — Это был сквирт, — сказал Чимин, и в его голосе прозвучала гордость. — Я читал об этом. Это нормально. Это значит, что тебе было очень хорошо. — Мне очень стыдно! — простонала она из-под одеяла. — Я облила тебя! Твоё лицо! Ты, наверное, думаешь, что я... — Я думаю, что это самое горячее, что я видел в жизни, — перебил он, пытаясь стянуть с неё одеяло. — Ирэн. Посмотри на меня. Она неохотно выглянула — красная, как помидор, с влажными глазами и прилипшими ко лбу волосами. Чимин смотрел на неё, и его лицо сияло — на губах всё ещё блестели следы её соков. — Я люблю тебя, — сказал он просто. — И я хочу ещё. Ты можешь? Она сглотнула и медленно кивнула, всё ещё смущённая, но уже не прячущаяся. — Тогда иди сюда, — он протянул ей руку. Она взяла её, и он притянул её к себе, укладывая на спину. Он вошёл в неё одним плавным, глубоким движением — она была готова, влажная и открытая после оргазма. Ирэн вскрикнула и обвила его бёдра ногами, притягивая ближе, желая почувствовать его всего, до последнего сантиметра. Он начал двигаться — сначала медленно, размеренно, давая ей привыкнуть к его размеру в этой позе. Его губы нашли её губы, и они целовались — глубоко, жадно, — пока их тела двигались в унисон. — Я хочу тебя всю ночь, — прошептал он ей в губы. — Ты моя. Вся. — Да, — выдохнула она. — Твоя. Бери меня. Он ускорился. Их тела сталкивались с влажными шлепками, кровать скрипела под ними, и комната наполнилась звуками их страсти. Но вскоре он вышел и перевернул её на живот. — На четвереньки, — попросил он, и его голос был хриплым от желания. Она подчинилась, встала на колени, опираясь на локти. Чимин взял подушку и подложил ей под живот для упора. Его пальцы скользнули по её спине, прослеживая линию позвоночника, и его губы целовали каждый позвонок — от шеи до поясницы, задерживаясь на изгибе талии. Затем он взял её за бёдра, развёл половинки ягодиц и снова вошёл — сзади, глубоко, до самого основания. Ирэн застонала громче. В этой позе он доставал до какой-то новой, глубинной точки — возможно, той самой точки G, которую изучал, — и каждое его движение отдавалось электрическими разрядами во всём теле. Он держал её за бёдра, его пальцы впивались в нежную кожу, оставляя следы, и каждый толчок был мощным, размеренным, глубоким. Его хвост обвился вокруг её талии, притягивая ещё ближе, а его стоны смешивались с её. — Быстрее, — попросила она. — Чимин, быстрее... Он ускорился. Ритм стал рваным, неистовым. Его бёдра врезались в её ягодицы с громкими, влажными шлепками, и звук этот заполнял комнату, смешиваясь с их стонами и скрипом кровати. Он наклонился вперёд, его грудь прижалась к её спине, и одна рука скользнула вниз, к её клитору. Его пальцы начали ласкать её там — в том самом ритме, который он выучил по её стонам, — и Ирэн вскрикнула от двойной стимуляции: его член внутри и его пальцы на клиторе. — Я хочу, чтобы ты кончила снова, — прорычал он ей на ухо, и от этого рычания по её телу пробежала дрожь. — Кончи для меня. Сейчас. Движения его пальцев стали быстрее, толчки члена — глубже. Ирэн чувствовала, как внутри неё снова нарастает та самая волна — огромная, всепоглощающая. Она попыталась сдержаться, но Чимин не позволил. — Не сдерживайся, — приказал он. — Я хочу чувствовать это. Хочу, чтобы ты залила меня. И она кончила во второй раз. Её тело содрогнулось в мощном спазме, из горла вырвался крик, и она снова выплеснулась — на этот раз на его член, на его пальцы, на простыни. Её руки подкосились, и она упала на подушку, но Чимин не остановился — он продолжал двигаться в ней, теперь более медленно, продлевая её удовольствие, пока она дрожала и всхлипывала. — Перевернись, — выдохнул он, выходя из неё. Она была слишком слаба, чтобы двигаться, поэтому он сам перевернул её на спину и снова вошёл — теперь глядя в глаза. Он взял её ноги и закинул их себе на плечи, сгибая её почти пополам, меняя угол проникновения. Теперь он входил ещё глубже, и Ирэн чувствовала его везде — он заполнял её полностью, до предела. Он трахал её в этой позе долго, нежно, глядя в глаза и шепча её имя как молитву. Его темп то ускорялся, то замедлялся, он играл с ней, доводя до грани и отступая. Он наклонялся, чтобы поцеловать её — в губы, в шею, в грудь. Его руки блуждали по её телу: сжимали грудь, гладили живот, ласкали клитор. Потом он перевернул её на бок, лёг сзади и вошёл снова — в позе ложек. Одна его рука легла ей под голову, вторая придерживала бедро, и он двигался в ней медленно, размеренно, растягивая удовольствие. Его губы целовали её плечо, шею, ухо. Он шептал ей на ухо непристойности — слова, которые никогда раньше не осмелился бы произнести, — и от этих слов Ирэн заводилась ещё сильнее. — Ты такая узкая... такая горячая... я чувствую, как ты сжимаешь меня... ты любишь, когда я в тебе так глубоко?.. Скажи, что любишь... — Люблю... — стонала она в ответ. — Люблю, Чимин... ещё... Она сидела на нём сверху, и это была поза абсолютной женской власти, которой Ирэн наслаждалась каждой клеточкой своего тела. Её бёдра широко разведены, колени упираются в матрас по обе стороны от его талии. Его член полностью внутри неё — такой глубокий в этой позиции, что она чувствовала его где-то у самого сердца. Ирэн начала двигаться — сначала медленно, почти лениво, покачивая бёдрами вперёд-назад, а не вверх-вниз. Она тёрлась клитором о его лобковую кость, и каждое такое движение отдавалось электрической вспышкой удовольствия. Её ладони лежали на его груди, чувствуя, как быстро бьётся его сердце под рёбрами, как напрягаются мышцы, когда она сжимает его внутри себя. Чимин смотрел на неё снизу вверх затуманенными глазами — на её раскрасневшееся лицо, на искусанные губы, на грудь, покачивающуюся в такт движениям. Его руки блуждали по её телу: сжимали талию, скользили вверх к груди, большими пальцами лаская соски, снова спускались на бёдра, помогая ей двигаться. Он был полностью в её власти, и это сводило его с ума. — Ты такая красивая сверху, — выдохнул он, когда она вдруг сменила темп и начала двигаться вверх-вниз, скользя по всей длине его члена, приподнимаясь почти до головки и снова опускаясь до основания. Влажные звуки, которые издавали их соединённые тела, были непристойными, громкими, разносящимися по комнате. Её бёдра начали гореть от напряжения, но она не останавливалась, ускоряясь всё больше. Её стоны становились громче, ритм — рваным. Чимин чувствовал, как она сжимается вокруг него, и понял, что она близко. Тогда он упёрся пятками в матрас, согнул колени и начал вбиваться в неё снизу, встречая каждое её опускание своим резким толчком вверх. Теперь они трахались в унисон — дико, быстро, не сдерживаясь. Его руки вцепились в её ягодицы, разводя их в стороны, открывая её ещё больше, погружаясь ещё глубже. Ирэн запрокинула голову назад, и её волосы рассыпались по спине. Чимин смотрел на изгиб её шеи, на то, как блестит в ямочке между ключицами капелька пота. — Скажи, что это мое, — прорычал он, не узнавая собственный голос. — Скажи! — Твоё! — всхлипнула она. — Всё твоё, Чимин... С губ Ирэн срывались бессвязные мольбы, её ногти царапали его грудь, а темп стал настолько быстрым и глубоким, что кровать угрожающе заскрипела, а изголовье застучало о стену. Оргазм настиг Ирэн внезапно и ослепительно. Она рухнула на него, прижимаясь всем телом, и её внутренние мышцы запульсировали вокруг его члена, сжимаясь в ритмичных спазмах. Чимин застонал и, перекатившись, поменял их местами, подминая её под себя, не выходя из неё ни на секунду. Когда они оба восстановили дыхание, мир вокруг словно сузился до размеров их влажного кокона на кровати. Ирэн думала, что всё, сил больше нет. Но Чимин, движимый инстинктами и желанием, казался неутолимым. С неожиданной нежностью он перевернул её на бок, устроился сзади, и сам лёг на бок, прижимаясь к её спине, словно вторая кожа. Поза «ложек» оказалась оазисом нежности после бури страсти. Его член скользнул между её бёдер и вошёл в неё сзади, но на этот раз медленно, бережно, почти лениво. Она чувствовала тепло его тела, обволакивающее её со спины, его ровное дыхание у своего уха. Его правая рука скользнула ей под голову, становясь подушкой, левая — обвила талию и легла на низ живота, прижимая её к себе как можно ближе, лаская нежную кожу. Его хвост, пушистый и тёплый, обвился вокруг её бедра, словно якорь, удерживающий их вместе. Теперь они занимались любовью, а не просто трахались. Движения были плавными, глубокими волнами, а не резкими толчками. Он входил и выходил из неё неторопливо, растягивая удовольствие, целуя её плечо и шею. Его губы прокладывали влажную дорожку от основания её шеи до чувствительного местечка за ухом, и он начал нашёптывать ей на ухо те самые непристойности, от которых её внутренние мышцы непроизвольно сжимались вокруг него. — Ты чувствуешь, как глубоко я в тебе? — его шёпот, хриплый и полный желания, обжигал ухо. — Ты такая мокрая, такая узкая... Твоя киска обхватывает меня так, словно не хочет отпускать... Ты моя... только моя... Он описывал всё, что делал с ней, каждое своё движение, каждое её ощущение. Его рука скользнула с живота выше, к груди, сжимая сосок, а затем снова вниз, к клитору, начиная медленно ласкать его в такт своим размеренным толчкам. Он шептал, как красиво она стонет, как сильно пахнет их сексом, как ему нравится чувствовать её дрожь. От этой смеси — нежных прикосновений и грязных слов — Ирэн таяла, её голова кружилась, а удовольствие становилось почти невыносимым. Они кончили в этой позе вместе. Он почувствовал, как она начала сжиматься вокруг него, и ускорил движения — совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы довести её до пика, и низкий, гортанный стон сорвался с его губ, когда тепло разлилось глубоко внутри неё. Ирэн прижала его к себе, обхватив руками и ногами, не желая отпускать ни на секунду. Они лежали, пытаясь отдышаться. Простыни были безнадёжно мокрыми — им, наверное, стоило сменить их ещё после первого сквирта, но никто из них не думал об этом. В комнате пахло сексом, потом и ими. Чимин повернул голову и посмотрел на неё — его глаза сияли, уши довольно подрагивали, а хвост, обессиленный, лежал поверх их сплетённых ног. — Это было... — начал он. — Да, — выдохнула она. — Это было. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я тоже тебя люблю, — ответила она, прижимаясь к нему. — И прости меня за утро. За Тэёна. За всё. — Уже забыл, — он поцеловал её в мокрый висок и вдруг, подхватив на руки, понёс в ванную. — Кстати, хочешь знать, чему ещё я научился? — Чему? — она улыбнулась, уже предвкушая. — В душе, — сказал он с хитрой ухмылкой. — Мы ещё не пробовали в душе. Ирэн рассмеялась — легко, счастливо — и позволила унести себя. Вода смыла пот и усталость, но не ту теплоту, что разлилась между ними. А позже, засыпая в его объятиях наконец-то на сухих простынях, она думала о том, что её милый, стеснительный Чимин превратился в мужчину, который изучает анатомию по порно, чтобы доставить ей удовольствие, и за одну ночь подарил ей три оргазма, два из которых были сквиртом. И это, пожалуй, было самым горячим доказательством того, что их отношения — именно то, чем они должны быть.