Игра божественного разума

      Телефон в руке завибрировал. На экране высветилось: «Чон Чонгук».        Чимин помедлил, а затем, с мелкой дрожью в руках, принял вызов от коллеги.       — Ало, Чимин, ты уже видел новости? — голос Чонгука звучал встревоженно. — Про убийство в Хондэ?       — Да, — хрипло ответил он, сжимая телефон. — Только что нашёл.         — Я тебе ещё час назад отправил ссылку, — в его голосе прозвучало недоумение. — Но ты не отвечал, я начал волноваться.        Пак провёл дрожащей рукой по лицу, все еще мокрому от пота.        Час назад? Кажется, тогда он всё ещё был погружён в кошмар своего сна, пытаясь осознать произошедшее, когда Чон пытался с ним связаться.       — Д-да, я просто не успел прочитать твое сообщение, — коротко бросил он. — Занимался утренними делами.        — Капитан поручил нам разобраться в этом деле. Сегодня нам нужно будет съездить на место преступления и пробить по базе все возможные улики. Ким ждет нас через полчаса в его кабинете. Я уже выдвигаюсь и тебе советую поторопиться.       — Хорошо, я понял. Буду вовремя. До встречи.       Мин положил трубку, начав судорожно собираться. Быстро допив свой утренний кофе, он направился к выходу из дома.  Пока стоял на остановке, сжимая в руке телефон. Слова напарника эхом отдавались в голове: «Нам нужно съездить на место преступления».       Он невольно коснулся шеи — царапина, но уже без узоров и того странного свечения, всё ещё слегка пульсировала.       Автобус подъехал с грохотом, вырвав Мина из оцепенения. Он запрыгнул в салон в последний момент, нашёл свободное место у окна и уставилсяна мелькающие улицы Сеула. Город казался таким обычным: люди читали новости в телефонах, студенты листали конспекты, пожилые пары тихо переговаривались.  Но он уже не могвоспринимать это как прежде. Каждый переулок и каждый тёмный угол теперь таил в себе угрозу.        Автобус остановился у полицейского участка. Чимин вышел, глубоко вдохнул и направился внутрь.        В коридоре его уже ждал Гук — он нервно наматывал круги и заметно оживился, увидев друга.       — Наконец‑то! — он шагнул навстречу. — Ким уже заждался нас. Пойдём.       Они вошли в кабинет капитана. Тот сидел за столом, хмуро разглядывая фотографии с места преступления. При виде Чимина и Чонгука он поднял взгляд.       — Хорошо, что вы здесь. У нас странное дело. Никаких следов, никаких свидетелей, но тело найдено в тупике, куда сложно попасть незамеченным. И эти символы… — он перевернул одну из фотографий. — Эксперты говорят, что это не просто рисунки. Они появились после смерти жертвы. И светились.       Пак замер. На фото отчётливо были видны те самые иероглифы — изогнутые линии, завитки, точки, складывающиеся в узор, напоминающий карту звёздного неба. Точно такие же, как были у него на шее.       — Что известно о жертве? — спросил Чон, стараясь говорить спокойно.       — Женщина, тридцать восемь лет, работала гидом в туристическом агентстве, — ответил Ким. — Никаких явных врагов и спокойная жизнь.       — Мы поедем на место преступления, — уверенно заявил Гук. — Осмотрим всё внимательно. Возможно, заметим что‑то, что пропустили эксперты.        Чонгук с напарником вернулся в свой кабинет, дабы собрать все необходимое для выезда.        Мин все еще находился в какой-то прострации, действуя машинально.       — Чим… Чимин?! Ты меня слушаешь? — тряхнул его по плечу он.       — А? А, да-да. То есть… Ты что-то говорил? — Чимин вздрогнул и, пару раз моргнув, вернулся в реальность.       — Ты как-то неважно выглядишь. Все в порядке? — заглядывая напарнику в глаза, уточнил тот.       — Все хорошо, правда. Просто немного не выспался… — ответил он, отворачиваясь в сторону документов.       Вдруг на своей шее он почувствовал что-то теплое и мягкое — пальцы Чона слегка касались его, обводя именно то место, где была эта чертова рана.       Он резко обернулся и понял, что лицо напарника находилось в катастрофически маленьком расстоянии от его собственного. Их дыхание смешалось, а взгляды сцепились друг за друга.        Глаза Чимина расширились, но он не сдвинулся с места, разглядывая лицо напарника.        Он впервые обратил внимание на то, что его глаза были глубоко-коричневого цвета. Густые и темные брови слегка сморщились в недоумении и немом вопросе. А пухлые губы Гука были приоткрыты, словно он хотел что-то сказать, но не решался.        Пак проследил взглядом линию его рта — изгиб верхней губы, ямочку чуть выше, ту самую мягкость, которую он замечал краем глаза, но никогда не позволял себе рассматривать вот так — в упор, без прикрытия.       — У тебя тут… покраснение, — его голос звучал очень низко. — Что это? — спросил Чонгук, не отводя взгляда. Его пальцы все еще касались чужой шеи — нежно, еле ощутимо обводя рану.        — Это просто… — его голос предательски дрогнул. — Царапина после бритья. — Зачем он соврал? Почему не сказала правду? Почему решил нагло солгать, смотря прямо ему в глаза? Он же помнил — доверие нужно заслужить.        Их носы почти соприкоснулись, когда Чон решил сократить расстояние между ними. Он медленно провел большим пальцем по краю челюсти Мина, как бы проверяя, честен ли он. Ища то, что может быть не видно глазами.       — Тогда почему ты дрожишь? — Их губы разделяли миллиметры. Комната вдруг резко стала слишком тесной, а стены будто бы сдавливали их. Воздух предательски стал сгущаться, заставляя поднапрячься, когда они вдыхали его.       — Потому… Потому что ты слишком близко.        Гук резко отстранился, но не далеко — так, чтобы видеть глаза напарника. В них плескалась буря. Он опустил взгляд на свои пальцы, которые только что касались чужой кожи, и вдруг улыбнулся — уголками губ, едва заметно.       — Ладно. Извини. Я не должен был давить. — сказал он мягко, без издёвки. — Пойдем. Нас уже заждались.        Чимин издал нервный смешок и сразу же поплелся за напарником, который уже покинул собственный кабинет. Впереди их ждало странное, непростое и до жути запутанное дело.

*

      Дорога до места преступления заняла около получаса. Всё это время они ехали в напряжённом или неловком молчании.       Чонгук несколько раз порывался что-то сказать, но в итоге просто включал радио погромче. Чимин смотрел в окно, наблюдая, как привычные улицы сменяются унылыми окраинами, а потом и вовсе заброшенными кварталами.       — Мы почти на месте, — наконец нарушил тишину Чон, сворачивая в узкий переулок.        Пак кивнул, но внутри у него всё сжалось. Он чувствовал: что-то пойдёт не так.       Машина остановилась. Впереди, за жёлтой лентой оцепления, толпились несколько полицейских, экспертов и патологов. Кто-то курил, кто-то озабоченно смотрел в планшет. Воздух был сырой и тяжёлый.       — Выходим, — сказал Чон, открывая дверь.       Мин вышел следом. Ноги почему-то стали ватными. Он списал это на недосып и нервное утро, но глубоко внутри знал — причина была иной.       Их встретил детектив Ли — тот самый молодой и улыбчивый парень.       — Наконец-то, — выдохнул он, подходя ближе. — Капитан Ким сказал, что вы приедете. Тут такое… Мы до сих пор не можем ничего понять.       — Что именно? — Гук сразу перешёл в рабочий режим, надевая маску профессионала.       — Женщина, тридцать восемь лет. Работала гидом. Убита вчера вечером, по предварительным данным — между четырех и шестью утра. Но самое странное не это. — Ли понизил голос. — На стенах появились символы. Эксперты говорят, они… Ну, они как будто светятся. И появились уже после смерти. Как такое возможно?       Чимин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он машинально коснулся своей шеи, там, где еще с утра прорезались точно такие же знаки.       — Покажите, — хрипло попросил он. Ли кивнул и провёл их под ленту, к самому тупику.       И вот тут его накрыло. Тупик был тесным — метра три в ширину и около пяти в глубину. Стены из грубого красного кирпича, покрытые слоем вековой пыли и копоти. Но сейчас поверх этой копоти сияли символы — линии, завитки, точки, складывающиеся в некое созвездие. Они не просто сияли, а пульсировали еле заметным лунно-белым светом.       И в центре этого кошмара, на асфальте, лежало тело, накрытое чёрным полиэтиленом.       Пак замер. Его зрачки расширились, а дыхание перехватило. Эти символы — они манили его. Он слышал их. Не ушами — всем телом, каждой своей клеточкой. Они шептали на низкой, едва уловимой частоте, и этот шепот проникал прямо в его мозг, кровь и кости.       — Чимин? — Чонгук обернулся, заметив, что напарник остановился. — Ты как?       Мин не ответил. Он смотрел на стены, на линии, и чувствовал, как тошнота подступает к горлу и становится все тяжелее дышать.        — Я… — прошептал он одними губами. — Я не…       Он хотел сделать шаг назад, но ноги не слушались. Символы на стенах задвигались — медленно, как змеи, перетекая в новые формы. Звёздная карта превращалась в лицо. Женское лицо с пустыми глазами. Это было лицо жертвы.       — Чимин! — теперь голос Чона звучал встревоженно. Он схватил напарника за плечо, но тот уже не чувствовал прикосновения.       Перед глазами Чимина поплыло. Пространство сжалось, стены поехали, а земля ушла из-под ног. Он видел тело, накрытое плёнкой, и вдруг понял: оно накрыто не просто так. Под ним — ещё символы. Они идут по асфальту, они обвивают труп, они…               Тьма.       Гук увидел, как Пак побледнел мгновенно — как будто из него выкачали всю кровь. Глаза закатились, ресницы дрогнули, и тело напарника обмякло, падая вперёд.       — Пак Чимин! — он подхватил его за секунду до того, как голова ударилась об асфальт.       Все вокруг засуетились, кто-то кричал «вызывайте скорую», но Чонгук слышал только собственное сердце, которое колотилось где-то в горле. Он опустился на колени, прижимая напарника к себе, и чувствовал, как тот дрожит крупной дрожью даже в отключке.       — Пак, открытой глаза, — шептал он, проводя рукой по его лбу — холодному, липкому от пота.       Символы на стенах — всё ещё светились. Но теперь ему показалось, что они стали ярче. Словно они питались этим обмороком. Словно они забирали что-то от Мина.       — Не отключайся! Твою мать, не закрывай глаза! — требовал Чон, слегка похлопывая его по щеке.       Гук поднял взгляд на стены — на сияющие линии, которые теперь казались ему не просто странными, но и… Опасными?        — Я унесу его отсюда! — бросил он ближайшему полицейскому. — А вы оставайтесь здесь, соберите все возможные улики и оставьте их в моем кабинете.

***

      Чонгук подхватил его на руки — легче, чем ожидал, словно тот ничего не весил — и быстрым шагом направился к машине. Тело Чимина обмякло в его объятиях, голова безвольно запрокинулась, касаясь плеча.       — Держись, Мин, — шептал он, прижимая его к груди. — Ещё чуть‑чуть, мы почти на месте.       Чон почти бежал к машине, игнорируя вопли коллег: «Куда вы? Скорая скоро будет!», «Его нужно уложить, а не трясти!».  Но Гук ничего не слышал. Только собственное дыхание, только биение чужого и собственного сердца.       Он кое-как открыл заднюю дверь машины, уложил Чимина на сиденье, сам сел за руль и, заведя машину, надавил на газ, прокладывая пусть в самую ближайшую больницу.       В больнице всё зашевелилось: врачи, вопросы, каталка, белёные стены коридоров.        Чонгука попросили подождать в холле. Он сел нажёсткий стул, сжал кулаки так, что ногти впились владони, и уставился в одну точку на стене.       Минуты тянулись бесконечно. Наконец, из дверей отделения интенсивной терапии вышел врач.       — Ваш друг в стабильном состоянии, — сказал он. — Обморок вызван сильным стрессом и, возможно, кратковременным кислородным голоданием. Сейчасон пришёл в себя и просит вас. — Чон вскочил на ноги и почти бегом направился в палату.  Пак лежал на кровати, бледный, скапельницей в руке, но глаза его были открыты и ясны.       — Как ты? — робко спросил Гук, садясь на стул рядом с кроватью. — Я очень испугался за тебя.       — Теперь все в порядке. Спасибо тебе за то, что помог мне.       — Да, не за что. Любой бы на моем месте сделал бы то же самое, — Чонгук тяжело выдохнул, заглядывая в глаза напарника, словно стараясь найти в них ответы.        Мин слабо улыбнулся и попытался приподняться, но Чон тут же мягко опустил его обратно на подушки.       — Лежи, тебе нужно отдыхать, — строго сказал он.       — Гук, — он вдруг стал серьёзным, — ты должен выслушать меня. Дело в том, что… у меня было ощущение дежавю. — Чонгук тут же выпрямился и вопросительно вскинул бровь. — Я… Я уже видел это. Сегодня ночью. Я словно уже был в этом месте. Я видел все, своими собственными глазами.        — Подожди, подожди — нахмурился Чон. — Ты хочешь сказать, тебе приснился сон, в котором ты стал свидетелем убийства?        — Не просто сон, — Чимин сглотнул, взгляд его стал отстранённым, будто он снова погружался в воспоминания. — Это было слишком реально. Я стоял посреди того же района, где мы нашли тело. Асфальт под ногами, стены, фонарь… И эти символы — все было точно так же, как в моем сне.              — Ты никому не рассказывал об этом? — тихо спросил он.       — Нет. Решил, что это просто кошмар. Но когда мы приехали на место преступления… Всё совпало до мелочей. Каждый камень, каждая трещина на стене.       — То есть ты хочешь сказать, — медленно начал он. — Что этот твой сон как‑то связан с нашим реальным делом?       — Я… Я неуверен. Может это просто совпадение. Может я просто накручиваю себя… — сминая пальцами простыню, бубнил Пак.        Вдруг он почувствовал, как его чужая ладонь накрыла его собственную. Длинные и сильные пальцы начали нежно поглаживать его костяшки, словно успокаивая.       — Не переживай. Мы обязательно во всем разберемся, — поднимаясь со стула и выпуская чужую ладонь из своей, говорил Гук. — Я вернусь в участок и попробую поискать какие-нибудь зацепки. А ты отправляйся домой: хорошо отдохни и выспись. Увидимся завтра на работе! — Мин помахал напарнику в ответ, глядя на удаляющуюся мужскую спину, натягивая на лицо улыбку.        Мелкая дрожь все еще продолжала окутывать его тело, а в голове снова образовался потом мыслей.       « — Как я теперь смогу спокойно спать, если каждый раз, закрывая глаза, я снова оказываюсь в том переулке и чувствую тошнотворный запах крови? Вдруг этот ужас снова повторится? А вдруг… Это все было не просто совпадением?»