Случайность

Просыпаться было отвратительно. В голове будто в режиме реального времени шёл концерт AC/DC, где главным и единственным треком гремел «Hells Bells». И судя по ощущениям, долбанный колокол отлили прямо из его черепной коробки. Сейчас хотелось просто сдохнуть, чтобы больше не мучиться. Эрен недовольно поморщился, перевернувшись на живот и уткнувшись лицом в подушку. Тело отдало неприятной болью. Казалось, что ночью кто-то аккуратно разобрал его на части, а под утро собрал обратно, забыв половину деталей и перепутав местами оставшиеся. Во рту стоял мерзкий привкус перегара, сигаретного дыма и чего-то сладкого, приторно-лекарственного. Будто он всю ночь жевал пепельницу, запивая её содержимое джином. Вот же сучка эта Имир. Она наверняка специально подсунула ему вчера Sipsmith, и теперь Эрену придётся раз двадцать почистить зубы, чтобы смыть с языка эту чёртову лакрицу. Эрен осторожно втянул носом воздух. Пахло свежевыстиранным постельным бельём и кофе. Следом тянулся ещё один запах — поджаренный хлеб. Желудок недовольно сжался, явно не определившись, хочет ли он почувствовать в себе еду или собирается в ближайшее время избавиться от всего своего содержимого. Он приоткрыл один глаз. Сквозь плотные шторы пробивались бледные лучи мартовского солнца, прочерчивая узкую полосу через пол и постель прямо к голове Эрена. Не настолько агрессивные, чтобы вызвать новый приступ головной боли, но достаточно настойчивые, чтобы помешать ему снова провалиться в похмельный сон. Из-за стены доносились едва слышимые звуки из телевизора. Смутно знакомый Эрену мужской бас монотонно озвучивал утренние новости, иногда его перебивал бодрый женский голос, затем зазвучала музыка из рекламы, а потом снова заговорил тот самый мужик. Негромко звякнула посуда. Эрен ещё несколько секунд бездумно смотрел в никуда, позволяя сознанию медленно догонять реальность. Наверное, пора вставать, раз уж он уже проснулся? В конце концов, это далеко не первое его похмелье после незапланированной пьянки. Даже если он проваляется в постели в состоянии амёбы до Рождества, вряд ли что-то изменится и мир вокруг сделает вид, что ничего не было. От подколов Кирштайна его уже ничего не спасёт. Главное — чтобы Ривай не узнал, иначе Эрена ожидает ебейшая головомойка. Он перевернулся на спину и только сейчас почувствовал, как одеяло касается голой кожи. Стоп… Что? Эрен нахмурился и откинул одеяло в сторону, уткнувшись взглядом в свои серые боксеры с ехидно подмигивающим ему с причинного места Молнией МакКуином. Он растерянно осмотрел собственные ноги, пытаясь понять, что именно его сейчас смущает. Кирштайн бы точно не стал его раздевать… Эрен резко сел. Оххх… зря. Мир тут же качнулся, и виски пробило пронзительной болью. — Блять… — Эрен схватился рукой за голову, зажмурившись. Плохая идея. Это была очень плохая идея. Только бы не блевануть. Он глубоко вдохнул. Запах кофе и поджаренного хлеба снова ударил в нос. Взгляд Эрена медленно пополз по комнате. Высокий шкаф, тёмный комод, с винтажными механическими часами, стоящими ровно по центру, две прикроватные тумбочки по обе стороны широкой кровати. На дальней — книга и невысокая лампа, на той, что ближе к Эрену — на подставке стакан воды и таблетка, явно от головной боли и поставленный на зарядку телефон. Тёмно-серые шторы, светлые стены и ни единой лишней детали, ни единой случайной вещи. Ни тебе фотографии в рамке, ни носка на полу, ни мятой футболки на спинке стула, да даже стула не было ни одного. Действительно, зачем в спальне стулья? Спальня для того, чтобы спать — вот тебе кровать, и этого вполне достаточно. Лишь одно яркое пятно разбавляло аскетичность этой обстановки, и Эрену даже не нужно было поворачивать голову назад, чтобы увидеть её — картину над изголовьем кровати. Вариация на тему «Поцелуя» Климта, только вместо людей на ней были изображены два до ужаса милых кота. Только Ханджи могла восхититься этим шедевром и подарить его своему лучшему другу, который однажды ей проспорил и вынужден был повесть на гвоздь это произведение современного искусства, минимум на год. Ривая она, естественно, невероятно бесила. А Эрен, если честно, считал её классной. Эрен несколько секунд тупо смотрел на собственные голые колени, пытаясь собрать мысли в одну непротиворечивую картину. Спальня Ривая. Он шумно выдохнул. Как он вообще тут оказался? Последнее, что он помнил… Роудс, Имир с её долбанными джин-тониками, раздражённый Армин, смеющиеся Конни и Саша… Эрен нахмурился сильнее, пытаясь ухватить хоть одну внятную мысль. В голове всплывали какие-то совершенно бессвязные картинки. Жан что-то очень громко орал. И… Драка? Точно. Кто-то полез к Габи, он должен был впрячься. Затем в памяти всплыл смутный образ Райнера, оттаскивающего его в сторону, туалет, холодная вода… Эрен провёл ладонью по щеке. В носу неприятно пульсировало, левый глаз всё никак не хотел открываться полностью. И теперь он осознал, что причиной этому были последствия драки, в которой он успел поучаствовать на досуге, а не желание организма поспать подольше. — Охренеть… Мозг просто отказывался воспроизводить дальнейшее развитие событий. Будто из памяти начисто вырезали несколько часов жизни. Эрен всё ещё пытался понять, каким образом после всей этой дикой попойки оказался именно здесь, а не на диване у Кирштайна, как обычно. Кто его сюда привёз? Он тут же хмыкнул сам себе под нос. Дебильный вопрос. Кто ещё мог стащить с него носки, заставить переодеться, уложить в кровать и накрыть одеялом? Вот только… Как Ривай вообще его нашёл? В Роудсе его точно не было. Эрен тихо застонал. Если Ривай уже увидел его в таком состоянии… Лучше бы он умер ещё вчера. От этих мыслей где-то глубоко внутри начало зарождаться очень нехорошее предчувствие. Он спустил ноги с кровати. Пол приятно холодил ступни. Эрен поплёлся в ванную, решив для начала хотя бы почистить зубы. Первый раз из предстоящих двадцати, которые избавят его от этого позорного лакричного привкуса во рту. Эрен вышел из ванной, так и не удосужившись принять душ, сейчас было не до этого. Он взял с тумбочки заботливо оставленную для него таблетку и залпом осушил стакан воды, только после этого ощутив, насколько же на самом деле его душил сушняк. Он поставил стакан обратно на подставку и развернулся, направляясь на выход из комнаты, которая внезапно снова качнулась, но уже терпимее. Что ж, вертолёты будут преследовать его до обеда, как минимум. Морально он готовил себя к предстоящей встрече с Риваем, который точно подготовил для него тысячу и один вариант издевательств на тему «Не умеешь — не пей, малолетний идиот». Ну, это будет не в первый раз. И хотел бы он сказать, что в последний, но… Эрен машинально пригладил ладонью взлохмаченные волосы, понимая всю бессмысленность этого жеста, и вышел в коридор. Кухня встретила его мягким светом из широкого окна. Телевизор всё так же негромко что-то бубнил, теперь про курс валют. На плите тихо шипела сковорода. Ривай, как всегда безупречно собранный, стоял к нему спиной в домашней футболке и спортивных штанах, одной рукой придерживая сковороду, другой переворачивая лопаткой омлет. На столе уже стояли две кружки. Из одной ещё поднимался пар. Будто он с самого начала знал, что именно в этот момент Эрен наконец решится показаться ему на глаза. Эрен застыл посреди комнаты, и только сейчас подумал, что стоило бы одеться. Ну, или хотя бы сменить трусы. Потому что Ривай, услышав его шаги, отвернулся от плиты и встретился красноречивым взглядом с МакКуином. Он ничего не сказал, только убрал нагрев под сковородой и снова развернулся к Йегеру, хмыкнув и скрестив руки на груди. — Доброе утро? Эрен постарался улыбнуться самой милой и заискивающей улыбкой из доступного ему арсенала. Это, возможно, могло бы сработать, если бы на виноватой физиономии сейчас не расплывался под глазом огромный фингал. Очевидно, так просто сделать вид, что ничего не было, не выйдет. — Утро? Уже почти полдень, Йегер. Утро ты давно просрал. Ривай, хоть и привычно язвил, но не выглядел ни сердитым, ни раздражённым. Он не хмурил брови, глаз не дёргался, плечи были расслаблены. Более того — уголок его губы приподнялся, будто он изо всех сил сдерживал улыбку, и Эрен выдохнул. Кажется, убивать на месте его не собираются. Он поспешно добрался до кухонного острова, на котором его ждала заветная кружка с парящим кофе, и аккуратно пристроил свои конечности вокруг столешницы. Эрен попивал себе кофе и наблюдал за тем, как Ривай раскладывает по тарелкам свежий омлет. В одну из них полетел бекон и жареные грибы, другую дополнил только ломтик сухого тоста. — Жирная пища вредна для молодого организма. Тем более едва пережившего алкогольный шок. — сухо прокомментировал Ривай, пододвигая к Эрену тарелку с яйцами и хлебом. Справедливо. Эрен кивнул и взял в руки вилку. Недоступный ему бекон выглядел аппетитно. Но чести ради, Эрена действительно ещё подташнивало. Сухой тост зашёл, как родной. На омлет он смотрел с некой опаской, но всё же начал есть, обильно запивая его кофе. Через пару минут Ривай вздохнул и прошёлся к холодильнику, поставив в итоге перед Эреном бутылку минералки. Йегер застыл, боясь дышать. Он что, заранее растворил в ней таблетку с цианидом? Иначе откуда такая забота? Он ещё ни разу не выругался и даже не заставил Эрена самостоятельно добыть желаемую влагу. Тот Ривай, который был ему знаком, усмехнулся бы и заставил его самого пройтись за необходимым, заставив прочувствовать на своей шкуре каждый нюанс неизбежных последствий от необдуманного поведения днём ранее. Ривай вздохнул и покачал головой, будто прочитав его мысли. — Пей, придурок. Это просто вода. Аккерман подцепил последний ломтик бекона со своей тарелки и отставил грязную посуду в раковину, сосредоточившись на кружке с чаем и поглядывая на Эрена. Отчего-то это добродушное поведение заставило Йегера нервничать ещё больше, чем обычные подколки и язвительные замечания. Ривай вёл себя не так, как обычно. Будто ничего не случилось. Будто Эрен не сидел сейчас перед ним с фингалом на пол лица и не шатался, ведя внутри себя вертолётный бой. Неужели он не злился… Ему было всё равно? — Леви? Что… Гхм. Эрен поперхнулся, сам удивившись, насколько задрожал его голос, в резонансе с тем, как дрожали сейчас его пальцы, стискивающие вилку, так и не добравшись до очередного кусочка омлета. Его вдруг охватила паника. Кухня погрузилась в тишину, которую нарушал только раздражающий девичий голос, вещающий что-то про грядущие театральные дебюты. Её голос заглушало шумно бьющееся в груди сердце. Эрен почувствовал, как горят щёки, в глазах потемнело. Вот как это происходит? На кухне, в трусах и с омлетом, нанизанным на вилку? Так ему скажут, что он окончательно достал и больше не нужен? И правда. Стоило хотя бы одеться… -…рен -…Эрен. — Да ёб твою мать, Йегер! Что за хуйня с тобой? — А? Эрен пришёл в себя от шлепка по затылку. Ривай стоял перед ним и смотрел ему прямо в глаза, держа за щёки. Он обоими ладонями схватился за эти руки, крепко сжав их трясущимися пальцами. — Пришёл в себя? Или мне тебя под холодный душ отправить? Не помешало бы, от тебя всё ещё несёт, как от бомжа. — Ривай хмурился, и это позволило Эрену вдохнуть. Знакомое недовольное выражение лица. — Я бы ещё вчера тебя искупал, если бы ты не прикинулся мёртвым китом, которого выбросило на берег. И угораздило же так вымахать… Я твою тушу еле до кровати дотащил. Ривай отстранился, избавив свои руки от цепкой хватки Йегера, но не отошёл, только облокотился о столешницу и потянулся за своей кружкой, отпив из неё глоток чая. — Ты вообще в курсе, сколько весишь? — он поставил кружку обратно на стол и смерил Йегера обвиняющим взглядом. — Если собираешься ещё раз напиться до бессознательного состояния, то будь добр — скинь килограммов двадцать хотя бы. Иначе в следующий раз останешься лежать там, где я тебя уроню. Эрен нервно усмехнулся. Ну вот. Тот самый Ривай, к которому он привык. Хмурый и язвительный. — Леви… — Эрен снова схватил его за руку, отчего Аккерман только сильнее нахмурился. — Прошу, пожалуйста, если ты не собираешься окончательно меня кинуть — никогда больше не будь таким милым. Иначе я просто сойду с ума. Ривай застыл на миг, а затем отвёл взгляд, будто ему стало неловко. Эрен, наверное, всё ещё был пьян. Ему показалось, или у Аккермана только что едва заметно порозовели скулы? Он вырвал руку из лап Йегера и залпом допил свой чай, обходя кухонный остров и погружая кружку в раковину поверх тарелки. — Да ты, похоже, окончательно кукухой двинулся, Йегер. Чтоб я ещё раз увидел тебя, бухающим с Кирштайном… — Ривай открыл воду и начал мыть посуду. — Только под моим присмотром. Понабрался от своих дружков… Эрен невидящим взглядом упёрся куда-то меж лопаток Ривая, поглаживая зажатую в руках пустую кружку, когда тот неожиданно стукнул по ручке крана, перекрыв воду, и резко развернулся, поймав его в ловушку своих прищуренных глаз. Эрен только и смог, что удивлённо захлопать ресницами. — Я что, такой страшный? — А? — Отвечай. Я действительно такой ужасный? Почему вы все буквально ссытесь, стоит мне подойти ближе, чем на метр? Губы Эрена сами собой растянулись в улыбке. Он ничего не мог с собой поделать. Его мозг, кажется, всё ещё страдал от похмельной болезни и способен был генерировать только самые прямые реакции. И сейчас он выдал очередную базу, заложенную в него годами любовных стараний идиота-Йегера: — Ну. Я вообще-то очень даже не против, когда ты подходишь ко мне поближе. Метр. Полметра. Ноль метров. Чем меньше — тем лучше… Ривай закатил глаза и потянулся к полотенцу, чтобы вытереть руки. Чего ещё можно было ждать от Йегера… — Леви… Эрен вздохнул, собирая все свои внутренние силы в кулак. Рано или поздно этот разговор должен случиться. И лучше не затягивать. Нужно выяснить всё прямо сейчас. А потом у них будет ещё целый день, чтобы ругаться и мириться. И даже если ругаться Йегер абсолютно не хотел, то о всевозможных способах примирения и потенциальных местах для их применения он уже задумывался. — Как я здесь оказался? Эрен состроил самую невинную мину, на которую был способен и уставился на своего грозного возлюбленного. — Ты серьёзно? — Ривай приподнял бровь и встретился взглядом с Йегером. — Думаешь, сейчас гораздо безопаснее для твоей задницы было бы проснуться на диване у Кирштайна, с болью в шее и язвой желудка от очередной порции той быстрозапариваемой херни, которую вы называете едой? После всего, что ты вылакал вчера в Роудсе? И после этого твоего супергеройского перформанса, где ты пытался набить морды всем вокруг, включая своего злополучного друга? Эрен мрачно кивнул сам себе, подтверждая самые страшные свои опасения. Ривай был в курсе всего, что происходило вчера в баре. Более того, он знал даже больше самого Эрена, очевидно, учитывая, что именно он доставил его бессознательное тело до финального пункта назначения. Оставалось только смириться и узнать, что же, блять, произошло. — Откуда ты знаешь? Тебя же там не было… Ривай хмыкнул и отошёл от раковины, доставая из верхнего шкафчика бутылку вина и один бокал. Эрен отметил этот факт едва заметным хмыканьем. Он, очевидно, был наказан, и алкоголь в его теле окажется в следующий раз не раньше, чем в будущем столетии, уж теперь-то Ривай об этом позаботится. Не то, чтобы сейчас он очень хотел выпить — он бы и сам отказался, если бы ему предложили, но… Было как-то немного обидно, что его даже не спросили. Впрочем, наверное, он это заслужил. Ривай, тем временем, откупорил бутылку и плеснул себе в бокал янтарной жидкости. Он это, наверное, тоже заслужил, учитывая, что пол ночи возился с неадекватным Йегером, а на утро ещё и встал раньше, чтобы приготовить ему завтрак… — Ханджи звонила. Разбудила меня в восемь утра, полоумная. — Ривай сделал глоток из бокала, удовлетворённо хмыкнул и сел на стул напротив Эрена. — Уж очень ей не терпелось поделиться той историей, которую ей поведали Арлерт и Кирштайн, пока они были пленниками её пристального внимания в одном салоне захудалой Тойоты. Ривай поставил бокал на стол и встретился внимательным взглядом с Эреном. — Машину, кстати потом заберёшь у Хистории. Когда заслужишь. Брови Эрена взлетели вверх. Хистория? Мысли панически заметались в черепной коробке и в голове всплыл очередной пласт воспоминаний… Разговор с Хисой и их сделка — она приезжает и развозит их по домам, а он в замен… Эрен застонал, прикрывая глаза, и уткнулся лбом в столешницу. Ривай усмехнулся, будто наслаждаясь страданиями Йегера. — О да, Эрен, поздравляю. Ханджи от тебя в восторге. Ты теперь буквально её «самый любимый человек на земле». Эрен поднял голову со столешницы и встретился взглядом с Риваем, на лице которого растянулась ехидная улыбка. — Я передумал. Пожалуйста, будь снова тем милым Леви… — Эрен сдвинул брови домиком, пытаясь вызвать к себе хоть каплю сочувствия. — Леви? Ривай только отпил из бокала и покачал головой, всё шире улыбаясь.