Практика ф̶р̶а̶н̶ц̶у̶з̶с̶к̶о̶г̶о̶ эльфийского

«Иногда шаг вперёд — это шаг в совершенно иной мир.»

      Ева надела наушники и включила самую первую песню в плейлисте. Это оказалась "Happier than ever" Билли Айлиш. Не сказать, что песня была подходящей, но искать что-то лучше уже не было сил.       Ева устала. Она устала ухаживать за больным дедом, устала от истерик парня, устала от Питера, устала от себя самой... Слез не было, хотя истеричный парень полчаса назад стал бывшим. Нахлынуло облегчение, Ева вдруг ощутила себя свободной... но все еще дико уставшей. У неё не было времени на себя, на отдых, на увлечения. Утром она шла на работу, в перерывах бежала к дедушке, а вечером выслушивала возмущения своего любимого, который только и умел, что на диване лежать да деньги Евины тратить. Она терпела, она ждала, что все изменится, но сегодня не выдержала. Осознание того, что Марк не станет принцем на белом коне, а жизнь сама собой не исправится, молнией ударило в голову. Ева не истерила. Никогда не любила кричать. Она просто выгнала его. Спокойно и тихо сказала: "Вон". Её не беспокоили крики за дверью, угрозы, мольбы, оскорбления. Она дождалась, когда все стихнет и пошла к ближайшему метрополитену.       Сейчас она уже ехала к своему любимому деду Коле. Хоть она и устала от его болезни, сам дедушка ей никогда не надоедал. Наоборот, он был самым дорогим человеком в её жизни и всегда мог поддержать. Он видел, как устала Ева и винил в этом себя и чёртов рак, хоть и не говорил об этом. Ева в свою очередь чувствовала его эмоции и корила себя за них. Однако, несмотря на это, они доверяли друг другу, любили и уважали. - Станция "Новочеркасская" - произнёс спокойный женский голос, пока Ева пробиралась к раскрытым дверям.       Выйдя на станцию, она быстро поднялась наверх и направилась к дому дедушки. Ветер играл с её каштановыми волосами, как хотел, а Еве оставалось только отплевываться и убирать их за уши. До знакомой пятиэтажки она дошла быстро, как и до однокомнатной квартиры на втором этаже. - Ева? - дедушка открыл дверь, впуская её. - Я думал, ты сейчас с Марком... - Мы расстались, - Ева улыбнулась, хоть и не слишком весело. - Что ж, давно пора... - дед Коля зашел на кухню и загремел посудой. - Проходи, за чаем все расскажешь. - Да нечего рассказывать. Прав ты был, деда. Мудака не исправить, - Ева сунула в рот печеньку из вазочки и достала конфеты. - Ты сиди, я же знаю, что тебе тяжело. - Устал я сидеть, милая. Да и двигаться нужно. Что ж это за жизнь такая, если лежать все время? - Ну, потерпи немного. Скоро операция, восстановление, а там поправишься и все сам делать будешь! - Ева усадила деда на стул и разлила кипяток по чашкам. - Дай Бог, Евушка, дай Бог... У самой-то как? Ты же про расставание так ничего и не сказала. - А что говорить? - Ева раскрыла чайный пакетик и окунула его в чашку. - Не выдержала я, выгнала его вместе с вещами. Навсегда. - И как? - Прекрасно. Давно не чувствовала себя так... Спокойно. Никто нервы не треплет, можно наконец заняться тем, что я сама хочу сделать... Конечно, немного грустно, но это можно пережить.       Николай Васильевич взял внучку за руку. Его глаза блестели от гордости. Ева была умной девушкой, даже верить не хотелось, что ещё вчера она пресмыкалась перед таким ничтожеством, как её бывший, но видно судьба у неё такая. Николай верил в судьбу и надеялся, что Евина чёрная полоса закончилась сегодня.       Приступ как всегда подкрался незаметно. Дед Коля закашлялся и схватил салфетку со стола, приложив её к губам. Вскоре она пропиталась кровью. Ева вскочила со стула и подбежала к деду. Она молча помогла ему пройти в гостиную и сесть в старое мягкое кресло. Когда-то в нём сидела бабушка Евы. Женщина лет пятидесяти с еле заметными морщинками у глаз и доброй улыбкой. Теперь здесь коротал вечера дедушка, вспоминая свою любимую Катю. - Так, деда! - Ева быстро расстегнула рубашку дедушки, чтобы обеспечить доступ кислорода. - Дыши ровно, спокойно... Вот так.       Ева набрала номер скорой, одновременно открывая окно в комнате. Спустя 15 минут Ева уже сидела рядом с дедом в машине, держа его за руку. - Все будет хорошо? - как-то черезчур наивно и по-детски спросила она у врача. - Посмотрим, - ответил тот, полностью сосредоточившись на пациенте.       Николай Васильевич выглядел ужасно. Он задыхался, кровь продолжала течь, лицо бледное. Дед Коля цеплялся за руку внучки, как за единственную соломинку, некий спасательный круг. - Черт, куда ты прешь?! - послышалось с водительского сидения перед тем, как машину тряхнуло, а Ева лишилась сознания. Её рука ослабла и перестала держать дедушку.