Katara domina a água

Врагам порой не чужды недомолвки, Молчание, что громче всяких слов. И взгляды, как шипы у роз — столь колки, А после — ночи беспокойных снов.  Катара знала сразу: не поладят. Горячий лёд не плавится в огне. Хоть в сотый раз на трон его посадят — Уж лучше душу вверить Сатане. Огромный зал затоплен, где-то — спален. Сей гнев стихий не знает слова «стоп». Стол письмами ненужными завален, Которые не пощадил потоп. И вот сейчас, когда в глазах их — ярость,  А в жилах аж кипят остатки сил,  Они вслух не признаются, что слабость  Друг в друге из них каждый находил. Но гнев Катары всё ещё опасен, Ведь лунный лик заполнил естество, И, как бы Лорд Огня ни был прекрасен, Сейчас он не спасётся мастерством. Лишь взмах рукой — в ней страха нет и тени. Но безрассудство хлынуло рекой: Хозяина Огня — да на колени! Теперь ей не найти себе покой. — А дальше что? С надменностью во взгляде, С оскалом, но недобрым, он спросил. Одет он был нескромно, при параде, И этим деву водную бесил. Бесил… ведь даже в ссорах вспоминала  О том, насколько он собой хорош, И сколько бы ткань юбки ни сминала, Она не скроет ту в коленях дрожь. Желанье грешное… все мысли в одночасье  Ослабили контроль чужой крови. Пришли они, хоть мысленно, к согласию: Им не спастись от зова сей любви. У них другие. Да, нельзя, опасно.  В груди болит, в ушах шипит мораль. Неужто все мечты о нём напрасны? Неужто суждено ей впасть в печаль? Заминка — враг. Ведь в это же мгновенье  В чужих объятьях птицей затряслась. Ведь с ним она не примет пораженья. Но мысль проскользнёт, что дождалась Горячих губ, не терпящих отказа,  И рук, что держат крепко над землёй. — Мне больно, отпусти меня, зараза! И он отпустит. Правда, не домой. Шёлк простыней приятно гладит спину. В глазах напротив — искорки огня. Обнажена она уже наполовину, И лишней уже будет болтовня. Одежды шелест — как ласкает уши Столь дивный звук в полнейшей тишине. Её протест он не намерен слушать, Ведь знает: ей всё нравится вполне. В копне волос запутаются пальцы, А с губ сорвётся первый жаркий стон. Их мнения, быть может, и разнятся, Но не когда тут зреет марафон. Любовникам не чужды недомолвки, Но похоть затмевает всё вокруг: Чужие пальцы проникают ловко, Её же — прячут голоса от слуг. Следы цветут на гладкой смуглой коже, Толчок, другой — их не остановить. Характерами дико не похожи, Но разве это запретит любить? Луна ещё светила ярче солнца. Катара может взять над ним контроль, Но вместо слов в плечо ему уткнётся, Царапнув спину, причиняя боль. Ему не больно. Нрав у этой кошки Строптивый, пылкий (только иногда). Он хочет с ней побыть ещё немножко. Его огню нужна её вода. Дыханье участилось, губы пухнут. Он льнёт к груди, шепча ей невпопад. Воспоминанья ещё долго не потухнут, Шуметь начнут, как горный водопад. Меняют позу — сверху ей привычно, Она ведёт — он может уступить. Их голоса сплелись так гармонично, Не выдав главного желания — убить. И как теперь смотреть на Аватара, Чью женщину он хочет получить? Что с ним творит проклятая Катара! В плену своём сумела заточить. Они на пике — пот стекает градом, Колени сводят, а внизу горит, Неважно, сколько слуг проходит рядом, Сейчас в них только страсть и говорит. Из спальни эхо хриплых отголосков Не утихало вплоть до самого утра. В свечах давно стекли остатки воска, Закончилась их страстная игра. О чувствах толковать сейчас не к спеху: Им нужно время, чтобы всё понять. И, может быть, подобные утехи Ещё не раз заставят голову терять.