❝ 𝓔𝓿𝓮𝓻𝔂 𝓣𝓲𝓶𝓮 ❞

Влюблённые подростки зашли в его спальню, радостно смеясь. В его лапе — начатая бутылка вина. Её глаза сияют, как звёзды, от счастья. Она не утратила свой надменный нрав. Просто они полюбили друг друга. Всё произошло одним вечером. Обычная встреча. Прогулка в его саду. К тому времени они уже оттаяли. И неожиданный поцелуй на закате под деревом. Он накрыл себя и её шляпой, чтобы никто не увидел. Влюблённость казалась благословением в их браке. По расчёту. Это слово, бросавшее их в дрожь. Не для их семей. Власть, статус, связи. Это всё то, ради чего готовы разрушить другие жизни. Они же собирались построить свой, совершенно новой мир. Ни зла, ни боли. Только любовь и счастье. Они уже его создавали. Он видел это в её глазах, когда она легла на кровать. Он над ней. Ему нравится эта уязвимая часть неё. Только с ним она такая. Обхватывает его локти, шею. Теребит пёрышки. Ей нравится его длинная, пышная чёлка. И ощущение металла на своём клюве, когда он впивается в неё. Его пирсинг. Такой холодный! А он сам горячий. Это очень возбуждает. Она прикрывает глаза, забывая обо всём. В животе тысячи бабочек. Приятно щекочут её крылышками. А сердце готово разорваться от счастья. Ей пришлось отказаться от любви, пока она росла в своей семье семнадцать лет. Там не было места для чувств. Но со Столасом эта история изменилась. Теперь они писали свою книгу. Сказку со счастливым концом после пройденных испытаний. А ведь если вдуматься… так и есть. Свадьба не за горами. Они просто сбегут от этого и поженятся втайне. Без свидетелей. Только он и она. Ни один подлец не помешает их счастью. Они также должны быть максимально осторожными в своих юношеских порывах. Её положение усугубится, если поползут слухи о том, что она «распутна». Отец напоминал ему об этом почти каждый раз. Даже когда он терпеть её не мог. Всё было под контролем. Но конкретно сейчас… вне этого. Он сосёт её груди, вытягивая и нежно перекатывая. Она задыхается от наслаждения. Почему так хорошо? Почему похоже на сам Рай? Его толчок заставляет её изогнуться от удовольствия. О, да! Она вся сжимается и просит его быть сильнее. Нет ничего лучше этого. Он наполняет её влагалище собой. В каждом движении. Шлепании его яиц по её ягодицам. Это наивысший вид кайфа! Он содрогается и кончает прямо в неё. Но они так поглощены и влюблены друг в друга. Тем более, подвыпившие… Ей мало. Она меняет позу, не слезая с него. Теперь она сверху, он под ней. Обнимает её за бёдра и начинает насаживать на себя. Она активно скачет. Вверх и вниз по нему. О! — Стелла, моя любовь! — мычит он, сжимая её попку, — ты всё, чего я мог желать. Её сердце разрывается из-за любви к нему. Да, чёрт возьми, она думает о нём то же самое! Оргазм просто волшебный. Она дрожит, обхватывая его член. Слабость такая приятная. Она накрывает её с головой. Стелла ввалится в его объятия, и они засыпают. Совершенно довольные и измотанные…

***

Ранняя беременность до брака в королевской семье считалась чистейшим позором. Впрочем, они не могли об этом думать. Потому что, наконец, были счастливы вместе, когда семьи обрекали их на страдания. Им просто хотелось наслаждаться друг другом. И здесь нельзя винить. Любовь была такой сильной, что затмевала. Не оставалось места разуму. Они были уверены, что всё под контролем. Даже если потом они снова возненавидят друг друга, сейчас эти моменты похожи на Рай. И они не готовы терять это так просто.

***

— Милая, что ты делаешь? — смеялся Столас. Он сидел в своей библиотеке и учился. Последнее время отец нагружал его, чтобы он усерднее готовился к будущему. Стелла зашла как раз в этот момент. Она села ему на колени и, обняв за шею, начала ластиться о его шёрстку. Его грудка была самой её любимой частью в нём. Она гладила и тёрлась о неё. Припала к его шее и осыпала поцелуями. Он поджал хвостик. Закурлыкал от наслаждения. Обнял её за талию, — милая, ну хватит. Мне не стоит отвлекаться, ты же знаешь: иначе всё полетит к чертям, — он с улыбкой чмокнул её и поправил очки, которые сползли из-за неё. Стелле не нравилось это. Она нахмурила брови и, недовольно хмыкнув, ушла. Почему он резко стал таким отстранённым?

***

Днём она решила позвать его в сад. — Надеюсь, это очень важно, чтобы отвлечь меня. Он был тронут. Под деревом с розовыми розами — покрывало. А на нём корзинка с закусками. Он упоминал лишь один раз, что в детстве с мамой часто бывал на пикниках. Это самые лучшие воспоминания. Они вместе проводили время. Совёнком он обожал находиться на маминых лапах. Пока она не ушла. Стелла накрыла им место, как сюрприз, чтобы завлечь его. Он очень оценил это. — Идём, — взяла она его, — ты проголодался и наверняка хотел бы перекусить. — Стелла, дорогая, спасибо тебе. Правда. Это очень много для меня значит… нас. Но мне надо учиться. — Почему ты такой? Книги вдруг снова стали тебе важнее меня? Я же, правда, стараюсь исправ… — И у тебя это получается, — он поцеловал её в лоб, — я читаю не для развлечения. Потерпи ещё чуть-чуть. Я обещаю восполнить каждый день новыми свиданиями, — он поцеловал её коготки, украшенные маникюром, и ушёл. Одинокий ветер продувал её длинные пёрышки. Она озябла. И распушила шёрстку, пытаясь согреться. По её мордочке скатилась слеза. Он вроде объяснился… но почему ей больно так же, как в своей семье, где её не любили, а использовали?

***

— Столас, милый… мне что-то не… хорошо, — она вновь зажала клюв лапой, почувствовав рвотный позыв. — Ты была у врача? — он коснулся её лба. Горячая. — Нет. Но кажется… — она положила лапу на живот. Её сердце трепетало, — я догадываюсь, что это может быть. В его глазах засияли зрачки. — Мы же не предохранялись. — Но сейчас слишком рано для детей, милая. Ты же знаешь, что нам за это будет, — он смахнул упавшее ей на мордочку пёрышко, — да и я не думаю, что… готов стать отцом. Вот прямо сейчас. — О чём ты? — её голос дрожал. Стелла ненавидела такое состояние больше всего. Но поделать ничего не могла. Любовь к Столасу захватила всё её существо. Они слишком полюбили, чтобы отступать. — Не пойми неправильно. Я хочу от тебя ребёнка, — он взял её за лапку, — но пока не могу принять мысль, что вместо книг или фильмов по ночам мне придётся менять памперсы, выходить в сад с тяжёлой коляской, а вместо песен слушать рёв. Она совсем помрачнела. — Я… я, пожалуй, сделаю тест, — она уже купила его. Как знала. Он видел, как ей плохо. Они уже почти приняли решение. Но Столас не мог так просто этого вынести. Прежде чем она зашла в ванную, он поцеловал её в лоб. — Я с тобой. Не бойся.

***

Без слов она протянула ему. Две полоски. Слишком чёткие. Он не стал бы отрицать при всём желании. — Стелла, при иных обстоятельствах я был бы очень ра… Она остановила его. — Хочешь я пойду с тобой на операцию? — Нет. Думаю, я справлюсь.

***

Всю жизнь Стелла была уверена, что самый больной момент в её жизни — ночь, когда она проплакала, держась за ударенную отцом мордочку. До сегодня. Шёл дождь. Редкость для ада. Похоже, на Земле льёт, как из ведра, раз проник сюда. Её пёрышки меняли форму по настроению. Когда она была счастлива, они пушились. Сейчас они опустились, прилипнув к её телу. Она поглаживала свой пустой живот. Теперь здесь нет совёнка. Перед операцией ей провели УЗИ, где она уловила черты своего ребёнка. Она не думала, что когда-нибудь пройдёт через подобное. Она и не ждала любви к Столасу. Всё случилось слишком внезапно. Неожиданно, чтобы казаться правдой. Ей было трудно это охватить. Да, она чрезмерно была озлоблена на весь мир. Но в конце концов была девушкой со своими мечтами, желаниями и раненным сердцем. Ей наплевать на всех, кроме себя. Было. Почему так больно внутри? Прямо там под сердцем, где образовалось яичко с птенчиком. Которого теперь нету. Ей никогда не было так плохо. Фантастическое видение их счастливой со Столасом семьи промелькнуло перед ней. Она наблюдает с поляны, как он радостно подкидывает их малыша. Или малышку. Кто бы это мог быть? Почему-то она представила больничную палату. Светлую. Ей вручают нежно-розовый кулёчек. Девочка… вот кто мог у них быть бы. Столас читает ей сказки на ночь, поёт колыбельные и защищает ото всех бед. А мама наряжает и заплетает самые красивые причёски из пышных пёрышек, которые никак не слушаются. Она зашла в ванну, раздевшись и думая об этом. Ей надо отмыться от крови после операции. Она набрала воду и прилегла. Вода даёт жизнь. Но и отбирает. Мир померк перед её глазами.

***

Она очнулась, когда его тёплая слеза сползла по её щеке. На полу, совершенно голая. В его объятиях. — Что случилось, любовь моя? — она обняла его за плечи и уткнулась клювом в его плечо. Вдыхая, будто он, его любовь снова возвращали ей жизнь. Которая упорхнула из неё вслед за ребёнком. — О, слава Господу, ты жива! Стелла, что ты сделала с собой?! — Полагаю, просто заснула от тепла воды, — постаралась улыбнуться она. Боль снова возвращалась к ней. — Я подумал самое худшее. Он заметил, что она держится за живот. Что она наделали? Юношеская беспечность? Слепая влюблённость? Или просто первый тяжёлый шаг? Он не мог разобраться. Но когда она ушла в больницу, оставив его, он расплакался сам. Что, если это ошибка? А решение слишком поспешное. Они могли бы стать родителями. Уже через полгода у неё бы вырос милый животик, который он бы поглаживал, свернувшись у неё на коленях. А через полтора они бы праздновали первый день рождения своей малышки. Столас учил бы её ходить, держа за лапки. Смех дочери мог бы исцелить все раны его души. Он написал ей остановиться. Не делать этого. Но опоздал. Сообщение пришло, когда она уже была под наркозом. Да, семьи здорово высыпали бы им за раннюю беременность, когда они даже не успели пожениться. Но стало бы этой проблемой? Они просто вытерпели бы это и пошли дальше. Теперь эти осуждения не казались таким кошмаром. По сравнению с тем, что они сделали. А стоила ли их любовь вообще таких страданий? Может, ненависть вышла бы для них гораздо проще? Нет. Любовь спасла их во всех смыслах. Он был нужен ей как никто другой. Она плакала, уткнувшись ему в грудь. Слова не были нужны. Это решение далось им очень тяжело. Особенно ей. Только сейчас Стелла поняла, что материнская любовь уже пробудилась в ней. Они были слишком молоды и наивны. Может, сам Бог сумел бы простить их. Она просто хочет верить, что сейчас душа их птенчика в Райских Садах. Даже если, по демонической природе, это невозможно. Он накрывает её полотенцем и относит в спальню. Она сидит в его объятиях и засыпает только под рассвет. Всхлипывая. Он не оставляет её ни на мгновение. Где-то в далёком будущем вокруг них весело бегают трое совят. Они все очаровательно смеются и похожи на маму с папой. Они просыпаются очень поздно. Когда почти вечер. Нормально для совиного режима. Он приносит ей поесть прямо в постель. Ей ещё слишком тяжело. Она с трудом пьёт кофе и не может откусить ни крошки. — Я не заслуживаю счастья. — Не говори так, Стелла, — он обнимает её за голое плечо и целует. Берёт за лапу, — мы с тобой слишком настрадались. И не одна ты здесь виновна. Мы не думали, что всё настолько зайдёт. Но Пути Господни неисповедимы. В будущем у нас будут совята, я обещаю. — Ты не откажешься от любви ко мне? К моему телу, — её глаза блестели от слёз. — Никогда. Я люблю тебя, Стелла, — он поцеловал её в лоб. Переместился меж её ног, — и твоё тело, — он выдохнул на её промежность, — прошу, приляг и просто расслабься, — он подложил под неё нескольких, самых больших подушек. Она облокотилась, — я хочу, чтобы мы с тобой забыли обо всей боли. Он нежно проводит языком по её мягким складкам. Она такая влажная и полная жизни, несмотря ни на что. Его ласки отдаются сладким спазмом внизу её живота. Она выдыхает, подставляя промежность к его мордочке. Всё, что ей сейчас нужно, ощутить его язык! Она просто забудет обо всей боли. Удовольствие мимолётное. Но слишком хорошое, чтобы ни о чём не думать. Он обнимает её за бёдра. Накрывает полностью и начинает вылизывать. Его язык скользит по её киске. Вверх и вниз. Во влагалище и кружится по клитору. О! Она просто сгорает от этого наслаждения. Ей кажется, будто она, наконец, попала в Рай после мучений. Или сейчас её сладко пытают за то, что она сделала. Вытерпела. Оргазм находит, словно исцеление. Самое приятное. Она сжимается, а затем просто растворяется в экстазе. Вся боль и вправду утихла. Это было блаженством. Она плачет, переполненная эмоциями. Ей слишком хорошо с ним. И плохо из-за его поступка тоже. — Стелла, прости меня за всё. Мы оба наделали дерьма друг другу. Но ты единственная женщина, которая мне нужна. Никто и никогда не заменит мне тебя. Прошу, останься со мной, — он умолял, лежа меж её ног. — Но я уже осталась, — она погладила перья на его голове. Этот его пронзительный взгляд. Ласки. Забота. Когда он умоляет её, она видит забитого, напуганного совёнка. Его мама умерла, а весь мир обернулся против. Он вырос эгоистом. Но и она не была идеалом. Совершенно нет. И всё же… Они вместе. Эта любовь — сокровище, которое они сберегли. Потеряли ребёнка, который мог бы у них быть. Но Стелла не может думать о прошлом. В нём слишком много горя. Она хочет остаться с ним. Быть рядом и любить. Их перья сияют в свете солнца. Он лежит меж её ног. Она гладит его. Он вновь возвышается над ней. И они сливаются в объятиях. Он обвивает её лапой. Водит по локтю. Они будут в полном порядке.