Оставленные Матерью

Луна висела низко, словно подсматривала за вымершей недавно деревушкой, находившейся где-то в горах. Тусклый, холодный свет, мягко ложился на усеянное багровыми пятнами, белое полотно. Чистый и невинный символ первого снега был осквернен кровью, что впитывалась даже в промерзшую землю. Ария наконец проснулась. Снова вой — протяжный, леденящий, разрывающий тишину на части. Он доносился со всех сторон, из темноты за деревьями, из-под земли... или из её памяти? Она не могла точно ответить на этот вопрос, особенно, после нескольких дней, проведенных в этом аду. Тело было каменным от холода. Под старым одеялом — ни тепла, ни спасения. Только дрожь и ощущение голода. Она с трудом поднялась с кровати, откинув тяжелое покрывало, от которого пахло чем-то мерзким. Как будто оно пролежало в подвале не менее года, покрывшись плесенью. Хотя, может, так оно и было?  Пол обжог босые ступни, как только девушка аккуратно коснулась ими деревянного пола. Ботинки давно пришли в негодность, после очередной встречи с *монстром* и было бессмысленно искать замену, бродя по снегу и еще сильнее травмируя ноги.  И вот шаг... ещё шаг... и она у окна. За потрескавшимся стеклом — ночь без огней. Только призрачный свет луны выхватывает мёртвый пейзаж: покосившиеся заборы, обугленные бревна домов… и чужие следы на промерзшей кровавой земле. *До этого… всё было по-другому.* Картинка ударила внезапно: солнце слепило и дарило приятное тепло, запах фацелии и лаванды. Рядом, мама поливает клумбу. А у крыльца смех откуда-то со двора — её брат играет с щенком. Зелень повсюду, ромашки и одуванчики заполонили близлежащее поле. Деревья шелестят листвой, которая изредка падает вниз на бережно очищенные от сорняков цветы. Деревня дышит летом. — Ария! Обед! И голос матери был таким живым... Резко картинка перед ее глазами вспыхивает новым. Треск дерева. Вой громче прежнего. Кто-то кричит имя соседа... секунда и его больше нет... Отец хватает её за руку: «Беги!». Один взмах топора по дверной раме, неудачная попытка выбраться из этой горящей клетки… что-то красное брызнуло на обои в коридоре… — Мама! Пустота внутри разрывает снова.  Ария стоит у окна всё так же, вспоминая тот самый день. Кто бы мог подумать, что спокойная жизнь в деревне резко прервется в один вечер? Она проводит кончиками пальцев по трещинам на стекле. Где-то на оконной раме, с другой стороны, все еще виднеется белый снег... Именно так девушка понимает одно: эта деревня давно мертва. Но она жива. Надолго ли? — Вот и все. — шепчет Ария, чувствуя как тяжело произносить даже что-то настолько простое. В горле пересохло, а чувство тошноты лишь усиливается с каждой минутой. Особенно из-за резкого медного запаха в перемешку со сладковатым ароматом смерти.  Противно.  Ей хочется поморщиться и исчезнуть из этого места. Рядом проходят *монстры*, их гниющие клыки изредка блестят при лунном свете, как и кости, пронизывающие их плоть. Бледная кожа и кровавые глаза. Совсем нечеловеческие.  Девушка лишь задерживает дыхание, уходя от окна, в глубь дома. Она старается переступать осколки посуды и какой-то жидкости, что липнет к ступням. *Скорее всего, это был чей-то ужин*. Проносится где-то в мыслях, пока она бредет до раковины.  Над ржавым краном висело разбитое зеркало, обрамленное в дешевый, выцветший пластик. После того что случилось, она перестала быть суеверной. Отражение в осколках ее совсем не обрадовало. Бледная кожа, осунувшийся вид, глубокая рана на левой щеке. Русые волосы еле доставали до плеч, обрамляя и без того отвратительный внешний вид. Грязное лицо, запачканное сажей или землей, после очередного падения. Голубые глаза поблескивающие под лунным светом из маленького окна, будто отказывающиеся принимать этот новый облик.  Безобразный. Совершенно не тот, который Ария хотела видеть. А потому, она наклонилась чуть ближе, всматриваясь в каждую деталь, в надежде ухватить тончайшие нити прошлого. Своего беззаботного прошлого. Так, она осматривала синяк, который расплылся возле пореза, заливая щеку не привычным румянцем, а смесью сине-зеленого. Запекшаяся кровь, что осталась на подбородке, бурым следом. Не так она представляла себе жизнь в этой деревушке, совсем не так…. За спиной промелькнула тень. Даже осколки, которые едва могли отразить приглушенный свет луны, на секунду мелькнули, обнажая черное помещение сзади и два блика где-то там. В пустоши ветхой, темной комнаты. А затем, послышался отчетливый звук шагов.  Слишком громкий, тяжелый. Это было не шарканье зверя, не скрежет когтей.  Человек. Ария затаила дыхание.  Легкие обжигало, а сердце в груди стучало беспорядочно и отдавало куда-то в горло.   Какой-то внутренний инстинкт кричал ей схватить нож, но он слишком далеко, а времени уже нет. С каждым новым звуком шагов, страх лишь усиливался.  Девушка чувствовала как кончики пальцев похолодели. Выживших нет, она одна. Монстр? А может, спасение?  — Так, так, так, что я вижу? Маленькая крыса смогла сбежать из лап животного побольше? — она слышит мужской голос. Грубый, наполненный язвительным упреком.  — Кто ты? — горло болит от каждого произнесенного вслух слова. Но Ария старается, чтобы эта фраза звучала как можно четче. Особенно, когда ее тело пробирает дрожь от спокойствия незнакомца.  — А кто ты? — в его словах звучит насмешка и странный мужчина подходит все ближе. С каждым его шагом, лунный свет понемногу освещает крупную фигуру. Плащ, шляпа, какие-то жетоны на шее, что тихо побрякивали при каждом движении, очки с черными линзами. Он выглядит странно, особенно в отражении зеркала.  Он медленно подошел к ней, слегка склонив голову влево. В темноте, лица почти не видно, но Ария прекрасно чувствовала, как холодный взгляд скользил по ней - от раны на щеке, до окровавленных ног. Мужчина остановился на расстоянии вытянутой руки, не сводя с нее тяжелого взгляда.  Тело вновь пробила легкая дрожь. Сердце Арии стучало с бешеной скоростью. Кто он?  — Ты выжила — его голос прозвучал наигранно удивлённо, словно он знал о том, что кто-то уцелел в тот страшный день. А теперь, просто издевается, оголяя ее беспомощность. Девушка, наконец, обернулась, опираясь о железную кромку раковины, не в силах стоять самостоятельно.  Ноги подкашивались и она не знала точно, от страха за свою жизнь или от бессилия.  Всего через несколько мгновений, под ее весом, железный поддон падает вниз. Ледяная вода, которая чудом оставалась в трубах, окатила и без того промерзшую до костей Арию. Именно тогда ей начало казаться, что она стала одним из героев какой-то глупой подростковой комедии из тех книжек, которые всегда стояли на полке у нее дома. Притом ей посчастливилось играть роль самого недалёкого и неуклюжего персонажа, над которым обязательно будет смеяться читатель. И даже незнакомец не пытался сдерживать смех. — Крыса решила поплавать? Погодка не подходит, ты так не думаешь? — он садится на корточки, совсем рядом, заглядывая прямо в глаза, хоть Ария и не видела, что спрятано за этими черными линзами. — Ты не из деревни — произносит девушка, чувствуя как голос предательски подрагивает, не от беспомощности, а от невыносимой боли.  — А ты уверена, крыска? Может, у тебя проблемы с твоими глазками? Или с тем, что в черепной коробке? — он нагло ткнул ее пальцем в висок. Только сейчас Ария начала ощущать стойкий, отвратительный до тошноты запах сигарет и какой-то гнили.  Незнакомец ухмыльнулся, обнажая, на удивление, белый ряд зубов и два коротких клыка. *Монстр*. Пронеслось в ее голове и Ария с силой прикусила губу, отводя взгляд в сторону. — Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают! — мужчина перешел на крик.  Резкий звук заставил ее поморщиться. Он схватил ее за волосы, слишком резко потянув вперед. Тело уже не слушалось. Да и девушке было почти все равно. Она смирилась со скорой гибелью. Если не сегодня, то завтра точно умрет. — Я не вижу твои глаза, поэтому смотреть в них не обязана.  — Сучка — цокнув, мужчина резко отпустил копну ее волос, заставляя Арию удариться спиной о железную кромку. Она лишь морщится, подавляя стон боли от падения. Скорее всего, недавно полученные раны вновь начали кровоточить, а от этого факта хотелось кричать.  Слишком больно, слишком холодно, слишком….все сейчас было слишком.  Ледяная вода прекратила течь из оторванной трубы, но мокрая одежда и до безумия низкая температура заставляли ее тело вздрогнуть. Девушка чувствовала как немеют пальцы на ногах. Холодно. Руки задрожали, но сил на лишние движения уже не было. Каждая косточка в ее теле невыносимо болела, а головная боль доводила до тошноты. Горло саднило. К черту все, к черту всех. — Карл Гейзенберг. Умести это имя в своей маленькой черепушке — он встал, снимая свой плащ и бросая его на тело Арии. Как жаль, что ответа от нее так и не последовало. — Еще встретимся, крыска — бросил он напоследок, неспешно уходя прочь. А девушка могла лишь смотреть вслед, наблюдая за тем как его фигура растворяется в кромешной тьме.  Звуки шагов вновь стихли и теперь, оглушительная тишина снова сводила с ума.