Твой первый раз

Жан сидел и смотрел в стену стараясь игнорировать шумные вдохи Натаниэля возле своей шеи. Жан карил себя за то, что забыл выпить таблетки и нанести спрей-подавитель. Моро выдохнул и немного скривился. Жан косо посмотрел на Натаниэля и фыркнул: — Ты меня вообще не слушаешь. — И это прозвучало не как вопрос, а как константация факта. Так и было, Натаниэль сосредоточено вдыхал его запах, прикрыв глаза. Выглядело это немного крипово и Жан почувствовал как по спине прошел холодок. — Нет, почему. Очень даже внимательно слушаю, продолжай. — Натаниэль приоткрыл глаза и посмотрел на Жана, прекрасно видя и чувствуя каждую реакцию Моро. Жан скривил нос и зыркнул на Натаниэля. — Конечно, верю. — Пробурчал Жан, отворачивая голову. Решив сильно судьбу не испытывать, Жан продолжил на том, где остановился. Голос звучал тихо, немного монотонно, с паузами когда Жан смотрел в пол и старался подобрать правильные слова. Ведь не каждый день сидишь и рассказываешь какому-то мужику по которому течешь о своей семье и их планах. Натаниэль не смотрят на свое "занятие" слушал Жана очень внимательно. Он прекрасно знал родителей Жана, контактировать с ними приходилось. Да, не всегда, но их он видел и разговаривал с ними. Со стороны "милейшие" люди, а на самом деле... Под конец рассказа Жана, руки Веснински дрожали. Не от дурманещего запаха омеги (хотя это тоже), больше всё же от злости на родителей Жана. Он даже не думал что всё насколько глубоко и плохо. Да, выдавать ребенка за муж раньше было нормой, но сейчас это выглядело и звучало очень абсурдно. — Ты злишься. — Жан чувствовал как изменился запах Натаниэля. Если этот же запах раньше был спокойным, даже приятно пах, то сейчас запах стал более горьким. Жан это чувствовал особенно остро из-за нюха, да и находился близко к шее Натаниэля. Да, Веснински пытался заглушить запах, но получалось не очень. Жан всегда не то чтобы з, но достаточно резко реагировал на резкий запах альф. Особенно если запах был сильным и горьким сам по себе, а если кто-то бесился, Жан хотел просто разбить себе голову от этого количества запахов от которых тошнило. *†* ​ Жан сам не понял как и когда умудрился откинуться назад, облокотившись о Натаниэля и уткнуться ему в шею. Натаниэль тогда напрягся, сильно напрягся и смотрел на это всё молча. А потом.... Потом всё было как в тумане. ​ Жан помнил как Натаниэль аккуратно раздевает его, покрывая все тело поцелуями. Каждую частичку тела, всё было поцеловано Натаниэлем. Жан не отставал, руки дрожали и немного путались. Тихое хмыканье Натаниэля и то, что он начал помогать Жану, заставили Моро покраснеть до корней волос. И то как Натаниэль поцеловал его в щеку, а после уткнулся в шею, покрывая её большим количеством поцелуев и легких укусов. ​ То, что Жан еще помнил, так это то, как его обволакивал запах Натаниэля. Полностью, создавая кокон, заставляя дышать воздухом пропитаным этим запахом. Прикосновения Натаниэля, даже когда Жан был полностью раздет и не мог соображать, были очень аккуратными и бережными, без желания реально навредить. Для Жана это был первый раз когда альфа прикасался к нему с такой осторожностью. Натаниэль держал крепко, но не больно, поглаживая всё тело. Жан не видел, но чувствовал голодный взгляд Натаниэля, но в нем еще была та болезненная нежность, что Моро просто не знал как на это реагировать. ​ А потом... Потом Жан помнил как его куда-то несут, моют и во что-то одевают. Укладывают обратно в кровать и прижимают к груди, целуют в лоб и утыкаются в макушку с тихим, хриплым: «Спокойной ночи, малыш». А дальше тепло и запах кофе везде. *†* Первое что почувствовал Жан когда проснулся, так это запах кофе. Концентрированный, но спокойный. Потом приятное подтягивание внизу, тяжесть руки которая лежала на талии и прижимала к голой груди. Жан растерянно моргнул, пытаясь понять где он и кто он, какого хера его прижимают к чей-то груди. Жан поднял взгляд и замер. Натаниэль. Он спал мирно, одна рука под подушкой и головой, другая обнимает Жана, лицо спокойное. Жан опустил взгляд и наконец-то заметил в чем он находился. Темно бардовая рубашка Натаниэля которая полностью пахнет Веснински и его парфюм. Жан чувствовал как сердце начинает биться быстрее, а после тихо и аккуратно ткнулся в рукав рубашки. Попал именно в то место, куда обычно вещь прилигает к запаховым железам. И парфюм. ​ Жан чувствовал как ему хотелось тихо взвыть. Не от того что ему было противно, нет, наоборот как это было хорошо и приятно. Как хотелось погрузиться в этот запах с головой. Редко когда он реагировал на чьи-то запахи так. Он зажмурился, по телу прошлась дрожь и он немного сжался. В голову начали лесть воспоминания о ночи и о том что вообще происходило. «Я сейчас лежу в объятиях Натаниэля, в его рубашке полностью пропитаной его запахом и кажись не стираной очень долго, что запах начал становится острее, лежу в его кровати и квартире. Блядь, меня же убьют за это... Невинность я потерял с ним. С Натаниэлем Веснински.» ​ Жан ощутил как его щеки начали пылать. Рука на талии была сильной, тяжелой. Натаниэль немного пошевелился и прижал Жана ближе к себе, пока сам Жан замер и не шевелился. Даже так, Жан прекрасно видел, что он сделал ночь со спиной Натаниэля. Она вся была в красных полосах, особенно плечи. Эти полосы явно останутся с Веснински надолго, Жан царапал спину Натаниэля не жалея и не сдерживая себя. ​ Жан вспомнил как цеплялся за Натаниэля когда тот задел простату и начал биться именно в неё. Жан думал что в тот момент потеряет сознание, насколько это было хорошо. Жан за всю ночь кончил достаточно много для первого раза. Жан посмотрел куда-то в бок и назад себя, а после на краю кровати заметил подушку. И узнал её. В неё он утыкался и сжимал когда Натаниэль брал его с боку. Новый угол который заставлял Жана хныкать и громко скулить. Жан помнил как Натаниэль закинул ногу Жана на свое плечо, одной рукой придерживая ее, а другой держал за бок Жана чтобы тот не сильно ворочался. Жан видел звезды и от каждого движения Натаниэля выкрикивал и выгинался. ​ Жан уткнулся лбом в грудь Натаниэля и обвил себя руками. Он поглаживал свой бок, привычка от которой Жан не мог избавиться. И задел синяк который оставил Натаниэль, когда держал Жана. Моро зажмурился, фыркнул, но воспоминания и картинки не покидади голову. Это была последняя поза перед тем как Жан полностью выдохся. Догги стаил, хотя Жан и не был уверен. Тот момент он помнил очень скудно и плохо. Но именно в то время толчки Натаниэля были особенно ревностные и сильные, Жан тогда уже хрипел. Даже сейчас, чувствуя последствия вот этой ночи Жан не сожалел. Вообще. Была бы возможность, он бы повторил это снова и снова, и снова.