Ночное дежурство

«Чёрт побери… Неужели мне придётся дежурить с этим Малфоем?» — мысленно воскликнула Гермиона, нервно кусая губу до лёгкой боли. Её пальцы слегка дрожали, а сердце забилось чаще при одной мысли о предстоящей ночи. Воспоминания нахлынули волной: именно Малфой впервые бросил в её сторону это мерзкое слово — «грязнокровка». Его издевательства, высокомерные взгляды, едкие замечания… Но в то же время, его безупречная осанка, чётко очерченные скулы, платиновые волосы, всегда идеально уложенные. И эта фигура, подтянутая, мускулистая, от которой перехватывало дыхание. Гермиона гнала от себя эти мысли, но гормоны, казалось, взбунтовались, напоминая о себе жаркими вспышками где‑то внизу живота. Год только начался, причем это последний год, а её уже назначили старостой Гриффиндора — заслуженно, ведь она была лучшей ученицей. И, конечно же, Малфой стал старостой Слизерина. Они оба — лучшие, но такие разные. И теперь им предстояло дежурить ночью вместе. От этой мысли по спине пробежал холодок, смешанный с непонятным предвкушением. «О чёрт…» — снова пронеслось в голове. Она ненавидела его, или думала, что ненавидит. Где‑то глубоко внутри таился тёмный огонёк, который шептал: «А что, если?..» Что, если нарушить правила? Что, если поддаться запретному желанию? Эта мысль пугала, но и будоражила. Гермиона подошла к зеркалу и вгляделась в своё отражение. За лето она изменилась. Фигура стала более женственной: тонкая талия, небольшая, но аккуратная грудь, выразительные бёдра. Джинни не раз говорила: «Гермиона, у тебя потрясающая задница, не прячь её!» И правда, она замечала взгляды мужского пола, восхищённые, оценивающие. В этом году что‑то изменилось и между ней и Малфоем. Его нападки стали реже, а взгляды — дольше. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Будто разгадывал загадку, которую раньше не замечал. Она натянула мантию со значком старосты, распустила свои густые, каштановые волосы, они волнами легли на плечи. Глубокий вдох. «Будь что будет», — прошептала она, пытаясь унять дрожь в руках. Прохладный воздух коридора обдал лицо, когда она вышла из гостиной Гриффиндора. Факелы мерцали, отбрасывая танцующие тени на каменные стены. Гермиона шла к месту встречи, у старой статуи горгульи, где обычно собирались дежурные. Его ещё не было. Она уселась на широкий подоконник, достала из мантии книгу — «Гамлет» Шекспира. Знакомые строки должны были успокоить, но мысли разбегались. Она погрузилась в чтение, пытаясь отвлечься, но каждый шорох заставлял сердце биться чаще. Она не заметила его приближения, сильно углубилась в книгу, теряюсь в тексте. Только вдруг почувствовала, рядом кто‑то есть. Резкий запах вишни, его парфюм, ударил в нос, заставляя кожу покрыться мурашками. Он бесцеремонно уселся рядом, вторгаясь в её личное пространство, слегка толкнул, освобождая место. Гермиона резко повернулась. Малфой. Его платиновые волосы чуть спадали на лоб, мантия с значком старосты Слизерина небрежно распахнута. Острые скулы чётко выделялись даже в полумраке, а серые глаза такие холодные, пронзительные, скользили по её раскрытой книге. И он… читал? это было так неожиданно, что на мгновение она потеряла дар речи. Запах вишни кружил голову, смешиваясь с каким‑то другим, чисто мужским ароматом. Она хотела что‑то сказать, но не могла подобрать слов. Мысли путались, а в груди разливалась странная теплота. — Тихо, Грейнджер. Дай дочитать, — прошипел он, подняв палец в предостерегающем жесте. Гермиона задохнулась от такой наглости, ловя ртом воздух. Злоба вскипела внутри, но… она почему‑то не стала возражать. Странное, пугающее ощущение, ей хотелось продлить этот момент. Драко бросил на неё короткий взгляд и ухмыльнулся, едва заметно, но достаточно, чтобы её бросило в жар. А потом он повернулся к ней полностью, и его глаза сверкнули в полутьме. — Какая послушная девочка, — прошептал он. Гермиона почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Эти слова, произнесённые его низким голосом, ударили в самое сердце. Она злобно прищурилась и захлопнула книгу, спрыгивая с подоконника. Малфой повторил её движение с ленивой грацией хищника. — Ты что себе позволяешь? — выдохнула она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я? Ничего. По-моему, всё более чем в порядке, — он оглядел её с ног до головы, задержав взгляд на губах. — А теперь давай дежурить. Не хочу сегодня снова этого фарса. Гермиона замялась, но лишь кивнула. Драко ухмыльнулся. — Я не узнаю тебя, Грейнджер, — он сделал шаг ближе, и она ощутила тепло его тела. — Ты такая… послушная. Мне немного непривычно от этих изменений. Где же та заноза в заднице? Гермиона хмыкнула и задрала подбородок, встречая его взгляд. — Просто я не хочу проблем. Мы уже взрослые, мне ни к чему с тобой ссориться, как раньше. Я буду выше этого. Драко улыбнулся, не насмешливо, а как‑то по‑новому, почти искренне. — Это правильно, — он чуть наклонился к ней, и его дыхание коснулось её щеки. — Такая Грейнджер мне нравится. Она вопросительно посмотрела на него, но он не дал ей времени на размышления. Лишь махнул рукой, указывая идти за ним. Шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Факелы отбрасывали причудливые тени, которые, казалось, танцевали вокруг них. Гермиона не могла оторвать взгляда от его фигуры — прямой спины, широких плеч, уверенной походки. Слишком идеален. От этих мыслей внутри всё сжималось. Они спустились по лестнице, и вдруг — резко, неожиданно — Драко развернулся и толкнул её в какую‑то тёмную нишу. Дверь захлопнулась, погружая их в кромешную тьму. — Что ты?.. Почему мы здесь? — Гермиона попыталась разглядеть его лицо, но видела лишь смутный силуэт. Он приблизился вплотную. Его дыхание щекотало кожу, а голос прозвучал шёпотом прямо на ухо: — Хочу проверить свою теорию. Только условие: ты не будешь стесняться и будешь делать то, что пожелаешь. Это наш секрет. Она хотела возразить, спросить, что он имеет в виду, но не успела. Его губы обрушились на её рот — холодные, требовательные, но в то же время обжигающие. Гермиона ударилась затылком о дверь, но боль растворилась в вихре ощущений. На мгновение она застыла, словно статуя, а потом что‑то внутри щёлкнуло. Она ответила на поцелуй — жадно, отчаянно, будто всю жизнь ждала этого. Драко положил руку на её шею, прижимая ещё ближе к двери. Его язык скользнул внутрь, и их губы сплелись в безумном танце. Гермиона простонала — несвязно, беспомощно. Он хмыкнул, сжал её шею чуть сильнее, и от этого перехватило дыхание. Драко отстранился от губ и впился поцелуем в шею — туда, где бешено билась жилка. Его губы были горячими, влажными, а зубы слегка прикусили нежную кожу. Гермиона снова простонала, но тут же осеклась. «О чём я думаю?! Что я творю?!» Он отстранился, глядя на неё в темноте. Его глаза блестели. — Помнишь? Не сдерживайся, Гермиона, — прошептал он её имя так, что по телу пробежали мурашки. Мозг отключился. Всё, о чём она думала раньше, растворилось в этом мгновении. Тепло разливалось по телу, скапливаясь где‑то внизу живота. Ещё никогда и никто не вызывал в ней таких ощущений. Никогда она не чувствовала себя настолько живой Гермиона резко притянула его к себе, впиваясь в губы с такой силой, что почувствовала сквозь поцелуй его довольную ухмылку. Драко хрипло выдохнул, и этот звук, низкий и гортанный, отозвался пульсацией где‑то внизу живота. Его руки задрожали — едва заметно, но Гермиона это ощутила — когда он начал расстёгивать пуговицы на её мантии. Ткань скользнула с плеч, упав на пол тёмной кучей. Под ней была тонкая чёрная кофта — простая, облегающая, без лифчика: так действительно было комфортнее, свободнее, но сейчас это осознание заставило её вспыхнуть ещё сильнее. Драко замер на мгновение, разглядывая её. В полутьме его глаза казались почти чёрными, зрачки расширились, поглотив серую радужку. Он медленно поднял руку и подул на её грудь, лёгкий, едва ощутимый поток воздуха коснулся кожи. Соски тут же напряглись, затвердели, проступая сквозь тонкую ткань. — Ты такая чувствительная,Грейнджер,— прошептал он, и в его голосе прозвучало что‑то новое: не насмешка, а восхищение, смешанное с откровенным желанием. Гермиона не смогла ответить — только прерывисто вздохнула, чувствуя, как жар разливается по всему телу, скапливается где‑то в низу живота, пульсирует в такт бешеному сердцебиению. Она горела, изнутри и снаружи, каждая клеточка её тела жаждала его прикосновений. Не дожидаясь ответа, Драко наклонился и прикоснулся губами к её груди. Сначала легко, почти невесомо, дразняще провёл языком по контуру соска сквозь ткань. Гермиона глухо застонала, впиваясь пальцами в его плечи. Ткань кофты неприятно тёрлась, мешала, дразнила. Тогда он решительно поднял кофту к горлу, обнажая её полностью. Прохладного воздуха коснулись разгорячённая кожа, и тут же его губы накрыли сосок, втягивая в тепло, лаская языком. — А‑ах… — вырвалось у неё, и она выгнулась навстречу его прикосновениям, забыв обо всём на свете. Драко усмехнулся низко, хрипло, и переключился на второй сосок, одновременно с этим проведя ладонью вдоль её бока, вверх по спине, зарываясь пальцами в густые каштановые волосы. Его другая рука скользнула ниже, вдоль талии, к бедру, чуть сжимая его, притягивая её ближе. Гермиона потеряла счёт времени. Всё, что существовало в этот момент, — его губы, его руки, его прерывистое дыхание на её коже. Она запустила пальцы в его платиновые волосы, слегка сжимая их, притягивая его ещё ближе, будто боясь, что он отстранится, прервёт это безумие. Он слегка прикусил сосок — не больно, но достаточно ощутимо, чтобы она вздрогнула и снова застонала. Его ладонь на бедре сжалась сильнее, а губы двинулись выше — вдоль ключицы, к шее, оставляя на коже огненный след. — Драко… — выдохнула она, и это имя сорвалось с губ само собой, отчаянно, умоляюще. Он замер на мгновение, поднял голову, посмотрел ей в глаза. В его взгляде читалось то же безумие, та же всепоглощающая страсть, что и в ней. — Скажи ещё раз, — хрипло попросил он. — Назови меня по имени. — Драко, — повторила она, уже твёрже, глядя ему прямо в глаза. — Пожалуйста… Его губы снова нашли её губы, на этот раз нежнее, но не менее жадно. Поцелуй стал глубже, отчаяннее, будто они оба наконец сбросили маски и дали волю тому, что так долго сдерживали. Драко медленно опустил руку ниже, и Гермиона невольно затаила дыхание. Она стояла прижатой к холодной стене, грубая текстура камня контрастировала с жаром, разливавшимся по её телу. Джинсы плотно облегали бёдра, и когда пальцы Драко коснулись пуговицы, по её спине пробежала волна дрожи. Он придвинулся ближе, почти касаясь губами её уха. Его дыхание, горячее и прерывистое, щекотало кожу. — Тш-ш, Грейнджер, — прошептал он, и в этом шёпоте смешались приказ и обещание. — Не сдерживайся. Я чувствую каждое твоё желание, читаю его в участившемся дыхании, в том, как ты невольно подаёшься ко мне… Его ладонь мягко, почти невесомо коснулась её щеки, большим пальцем очертив линию скулы — жест, неожиданно нежный среди всей этой нарастающей страсти. Пуговица джинсов поддалась, затем — молния. Гермиона вздрогнула, когда прохладный воздух коснулся кожи, но прежде чем она успела осознать это ощущение, тёплые руки Драко вернули жар. Он спустил джинсы вместе с трусиками вниз, и в тот же миг его ладонь легла на её горло — не сдавливая, а скорее утверждая своё присутствие, напоминая о власти момента. Гермиона не смогла сдержать хриплый стон, когда его палец вошёл в неё, предварительно собрав влагу, которая красноречиво свидетельствовала о её возбуждении. — Какая влажная, Грейнджер… — Драко почти прорычал эти слова, и в его голосе прозвучало что‑то первобытное, звериное. — Ты сводишь меня с ума… Один твой стон, и я теряю контроль. Он добавил второй палец, задавая ритм, медленный, мучительно сладкий, то почти покидая её, то погружаясь глубже. Гермиона извивалась, не в силах противостоять волне ощущений, нарастающей внутри. — Громче, — потребовал он, и его голос стал жёстче. — Будь громче, Грейнджер. Поняла меня? Нас никто не услышит здесь! Я хочу слышать тебя всю, каждый стон, каждый вздох. Позволь мне утонуть в них. Гермиона подняла взгляд и встретилась с его глазами. Они были чёрными, бездонными, словно две бездны, затягивающие её всё глубже. В них читалась не просто страсть, там было что‑то большее, почти одержимость. — Грейнджер, выполняй, — прошептал Драко, и его губы почти коснулись её губ. Движения пальцев стали интенсивнее, он надавил на чувствительный бугорок, и этого оказалось достаточно. Гермиона закричала громко, не сдерживаясь, отдаваясь моменту целиком. Оргазм накрыл её, словно волна, рассыпаясь искрами перед глазами. Тело задрожало, колени подкосились, но сильные руки Драко удержали её, не дали упасть. Он впился пальцами в её волосы, слегка оттягивая голову назад, открывая доступ к шее. — Моя умничка, — выдохнул он, и в этих словах прозвучала странная смесь триумфа и нежности. Дрожь не унималась. Оргазм, будто отрезвив её на мгновение, одновременно разжёг новый огонь. Теперь она была готова ко всему. Драко внимательно изучал её лицо, словно запоминая каждую эмоцию, отразившуюся на нём. Его глаза оставались чёрными, хищными, но в глубине что‑то мерцало. Он сделал шаг ближе, так что их дыхания смешались, и горячее дыхание обожгло её губы. — На колени, — прошептал он хрипло, почти беззвучно, но в этом шёпоте была стальная воля. «О нет!» — вопило её сознание. Разум кричал о сопротивлении, о том, что она должна воспротивиться. Но взгляд Драко, глубокий и всепоглощающий, парализовал волю. Он будто сломал что‑то внутри неё, ту стену, которую она так тщательно возводила годами. Несколько секунд она ещё стояла, борясь с собой, с наваждением, окутавшим их обоих. Затем, словно в трансе, медленно опустилась на холодный каменный пол, ощутив кожей его жёсткую шероховатость. Драко подошёл вплотную и нежно погладил её по голове. От этого контраста, жёсткости приказа и мягкости прикосновения, по телу пробежала новая волна наслаждения. Гермиона закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. — Моя умничка, — повторил он, и в голосе прозвучала гордость, почти отеческая, что странным образом только усилило охватившее её возбуждение. Драко расстегнул ширинку на брюках и сделал шаг ближе к ней. Гермиона затрепетала ресницами, её взгляд невольно скользнул вниз, а затем снова поднялся к его лицу. В глазах Драко полыхало первобытное пламя, такое тёмное, хищное, неотвратимое. Он слегка наклонился к ней, и его хриплый голос прозвучал, — Смотри на меня, Грейнджер. Только на меня. Гермиона послушно подняла взгляд. Её сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. Дыхание сбилось, губы пересохли. Она чувствовала жар его тела, слышала его прерывистое дыхание, и это сводило с ума. Драко провёл ладонью по её щеке, затем скользнул пальцами вниз, вдоль шеи, слегка сжал плечо. Его прикосновение было одновременно нежным и властным, оно заставляло подчиняться, но при этом дарило странное, волнующее ощущение защищённости. — Ты прекрасна, — почти шёпотом произнёс он, и в этих словах было столько искренности, что Гермиона на мгновение потеряла дар речи. Его рука опустилась ниже, коснулась её волос, мягко, почти любовно перебрала пряди. Затем он слегка надавил на затылок, не принуждая, а скорее предлагая. Драко стянул брюки вниз, освобождая возбужденный член, капля предэякулята упала на каменный пол. Гермиона закрыла глаза, сделала глубокий вдох и медленно, почти невесомо, коснулась губами его головки. Она слышала, как Драко резко втянул воздух, почувствовала, как напряглись его мышцы. Это придало ей смелости. Она подняла руки, осторожно обхватила его бёдра, ощущая под пальцами напряжённые мышцы. Драко тихо выдохнул, его пальцы слегка дрогнули в её волосах. — Вот так, — его голос стал ещё ниже, почти рычащим. — Не торопись. Наслаждайся. Гермиона послушалась. Она двигалась медленно, изучая его прикосновениями, губами, языком — осторожно, но уверенно. Каждое её действие отзывалось в Драко тихими стонами, короткими прерывистыми вдохами. Его пальцы всё крепче сжимали её волосы, но не тянули — лишь направляли, поддерживали ритм. — Да, вот так… — хрипло прошептал он, запрокидывая голову. — Мерлин, Грейнджер… Её движения становились всё смелее, увереннее. Она чувствовала, как он напряжён, как ему трудно сдерживаться, и это возбуждало ещё сильнее. В какой‑то момент Драко не выдержал, резко выдохнул и сжал её плечи, слегка отстраняя. — Достаточно, — его голос дрожал. — Поднимись. Гермиона подчинилась, медленно встала на ноги. Её колени слегка подкашивались, дыхание было прерывистым. Она смотрела на него, на раскрасневшееся лицо, на расширенные зрачки, на губы, слегка приоткрытые от возбуждения, и понимала, что больше не боится. Драко обхватил её лицо ладонями, пристально посмотрел в глаза. В его взгляде читалось что‑то новое, не просто желание, а что‑то более глубокое, почти трепетное. — Ты удивительная, — тихо сказал он и прижался лбом к её лбу. — Я так долго этого желал. Драко резко развернул её лицом к двери, силой выгибая спину. Гермиона едва успела осознать происходящее, ощущения нахлынули волной, лишая способности мыслить связно. Грубая поверхность двери под ладонями напоминала о реальности, которая сейчас сводилась к Драко, к его власти, к их общей страсти. — А теперь, кричи так, как только можешь, Грейнджер, — прошептал он ей в макушку, и в его голосе прозвучало что‑то первобытное, звериное, от чего по спине пробежали мурашки. Он раздвинул её ноги шире, и в тот же миг вошёл в неё — резко, во всю длину. Гермиона вскрикнула: лёгкая боль смешалась с острым наслаждением, заставив её задохнуться. Движения Драко стали ритмичными, сильными, властными. Он сжимал её грудь ладонью, слегка оттягивая, и Гермиона покачивалась в такт, подстраиваясь под его темп. Её стоны становились всё громче, срываясь на вскрики, когда он менял угол проникновения, задевая самые чувствительные точки. Она уже была на грани, сознание размывалось, растворяясь в удовольствии, которое накатывало волнами. Драко что‑то шептал ей на ухо, слова сливались в неразборчивый шёпот, но интонация была полна желания и восхищения. — Я хочу, чтобы ты кончила прямо сейчас, — выдохнул он хрипло, почти срываясь на рык. — Не сдерживайся, Гермиона. Давай, отпусти себя… Он ускорил темп, добавил палец, усиливая ощущения, и она выгнулась сильнее, чувствуя, как внутри всё сжимается в преддверии кульминации. — Кричи моё имя, — приказал Драко, и в этом требовании звучала не просто просьба, а необходимость, он жаждал услышать его из её уст в момент наивысшего наслаждения. Гермиона закричала громко, без остатка, отдаваясь моменту: — Драко!.. Её тело содрогнулось в экстазе, волны удовольствия прокатились по нему, заставляя дрожать и выгибаться. В тот же миг он достиг пика, с глухим рыком излился в неё, резко развернул к себе и впился в губы жадным, почти отчаянным поцелуем. Их лбы соприкоснулись. Оба тяжело дышали, пытаясь восстановить ритм сердца. Гермиона ощущала, как его сперма стекает по её ногам, но не испытывала ни капли смущения, только всепоглощающую страсть и странное, новое чувство принадлежности. — Скажи, что ты моя, — прошептал Драко, глядя ей прямо в глаза. Его голос звучал глухо, но в нём читалась неподдельная потребность услышать эти слова. Гермиона подняла взгляд, утонув в глубине его чёрных, ещё полных желания глаз. Всё, что было раньше, гордость, сопротивление, барьеры, казалось далёким и неважным. Сейчас имело значение только это мгновение, только он. — Твоя, — выдохнула она ему в губы, и в этом коротком слове было больше искренности, чем во всех её прежних словах. Драко снова впился в её губы, на этот раз нежнее, но не менее страстно. Поцелуй был долгим, глубоким, словно он пытался запечатлеть этот момент навсегда, сохранить его в памяти, как драгоценный артефакт. Он медленно отстранился, взгляд его на мгновение стал отстранённым. Достав волшебную палочку, он произнёс короткое заклинание, остатки их страсти бесследно исчезли с её ног. Гермиона послушно стояла, внимательно наблюдая за сменой эмоций на его лице. В глазах Драко читалась какая‑то внутренняя борьба, будто он решал что‑то важное для себя. Трясущимися руками Гермиона начала натягивать джинсы, неловко застёгивая мантию, пальцы не слушались, путались в ткани. В голове крутилась одна мысль: «Он воспользовался мной?» Драко уловил её сомнения и хмыкнул: — Не надо ломать голову, Грейнджер, — его голос звучал твёрдо, уверенно. — Теперь ты моя, и только моя. И если кто‑то посмеет посмотреть на тебя не так или хотя бы коснётся, я уничтожу его. Ты поняла меня? Ни один человек не должен к тебе прикасаться. Гермиона растерялась, не зная, что ответить. В горле пересохло, мысли путались. Но она заставила себя произнести: — Да… — Что «да»? — Драко шагнул ближе, его голос стал властным, требовательным. — Повтори чётко, Гермиона. Она подняла на него взгляд, в котором смешались страх, неуверенность… — Я твоя. Никто не будет меня касаться, кроме тебя, — её голос звучал хрипло, но в нём появилась твёрдость. Драко улыбнулся, не насмешливо, как раньше, а по‑настоящему, почти тепло: — Надеюсь на твою благоразумность. Что‑то в нём действительно изменилось после их уединения. Как будто сломалась какая‑то преграда, не только в ней, но и в нём самом. Гермиона не знала, что ждёт их дальше, но теперь отчётливо понимала: она принадлежит ему. — А теперь пошли выполнять обязанности старост, — усмехнулся Драко. — Мы и так слишком задержались. Гермиона молча кивнула. Они вышли из той самой комнаты, Гермиона на мгновение оглянулась, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждый уголок этого места, ставшего поворотным в их отношениях. Они шли по тёмному коридору, погружённые каждый в свои мысли. Тени от факелов плясали на стенах, создавая иллюзию движения. Разделив обязанности, они действовали так, будто между ними ничего не произошло десять минут назад, обычная рутина старосты, привычные обходы. Когда дежурство закончилось, они снова встретились. Драко внезапно притянул её к себе, впился в губы жадным поцелуем, одновременно сжимая в ладони прядь её волос: — Моя… — прошептал он ей в губы. — И никому ни слова! Поняла меня? Гермиона посмотрела на него, в его глазах читалась смесь властности и какой‑то непривычной уязвимости. Она кивнула: — Да… Она замялась, не решаясь продолжить. Драко внимательно оглядел её: — Что‑то ещё хочешь сказать? — он плавно взял её за руку и нежно поцеловал костяшки пальцев. Гермиона покраснела, эта неожиданная нежность после прежней грубости заставила сердце биться чаще. — Мм… да… Я же твоя, значит… ты тоже мой? И никто не смеет касаться тебя? — её голос дрожал от неуверенности и робкой надежды. Драко хмыкнул. — Да, Гермиона, я такой же твой. Никто не коснётся меня, даю слово. И я не прикоснусь ни к кому другому. Гермиона глубоко вдохнула с явным облегчением. Напряжение, сковывавшее её всё это время, наконец отпустило. Драко улыбнулся, аккуратно поправив прядь её волос и заправив её за ухо: — А теперь иди спать, уже поздно. Хорошо? Гермиона кивнула. Драко ещё раз взглянул на неё, затем развернулся и ушёл, растворяясь в полумраке коридора. Гермиона долго смотрела ему вслед, наблюдая за его удаляющейся походкой. В этот момент она отчётливо осознала: всё между ними изменилось навсегда.