Откровение. Осень

Откровение

      С чего начать?       Пожалуй, начну с начала.       Жизнь актёров полна непредсказуемых событий. Они то и дело спрашивают себя, а туда ли они пошли? А точно ли все эти усилия стоят того? Нервные срывы, бессонные ночи, слёзы и боль. И ведь никто не ответит наверняка.       Когда объявляют кастинг в очередной проект, толпы желающих собираются, даже если на кону стоит третьесортная роль. А видели ли вы, как грызутся за главную роль? А я видел.       Моё имя вам известно. Вы знаете меня по моим ролям, которые я не без труда вырывал каждый раз. У меня такая же жестокая армия фанатов, они готовы глотки перегрызть моим завистникам. Я шёл к этому годами, месяцами терпел взгляды соперников, днями бегал за продюсерами.       И что вы думаете? Я потерял любовь к людям?       Признаю, я надменен. Но вы сами пробовали терпеть этих коллег, которые не нюхали ещё пороха? Мне иногда кажется, что они вдохнули кое-что другое. И явно переборщили с дозой. Как иначе объяснить их наивность и веру в лучшее? Хочется стянуть с них розовые очки и окунуть с головой в это болото, крикнув: « Очнись, идиот! Это не бабочки, это гниющая рыба! »       Я великодушно молчал. Позволял им делать свои ошибки. Ведь я тоже когда-то был таким же. Думал, что всё лучшее ещё впереди. Шёл туда, когда отказывали в ролях. — Простите, но у вас слишком острые черты лица, вы нам не подходите. — Извините, у вас слишком зеленые глаза, придётся надевать на вас линзы, а это неестественно. — Мы вам перезвоним. — Приходите в следующий раз.       Я соглашался на роли, которые мне не нравились.       Менял цвет волос, стараясь понравиться. Носил линзы, чтобы не отвлекать. Изменялся. И не замечал, как терял свою индивидуальность. Однажды прошёл мимо зеркала и меня осенило. — Я не знаю, этого черноволосого сероглазого парня!       Тогда решил послать правила к дьяволу. « Они не поставят меня на колени! Почему я должен добиваться их? »       Я горд? Возможно. Не буду отрицать. Но в своё оправдание скажу - это не я такой, это жизнь такая.       Почему же он, спустя столько трудностей, не возненавидел людей?! Я тоже падал. У меня были синяки, царапины, порезы. Вокруг меня так же было много людей. Меньше, конечно, но если учесть, что я не ломал конечностей, вполне объяснимо. Его же окружила целая орда помощников. И всё бы ничего, я возможно даже поддержал бы их. Но я видел их лицемерие. « Им важны лишь подсчёты убытков, мой друг. Не улыбайся ты так! Раскрой глаза! Они шепчутся за твоей спиной, уже размышляя, не поздно ли связаться с твоей конкуренткой на роль! »       Меня взяли на роль без вопросов. Со временем я создал своё амплуа, меня уже видели в подобных ролях. Знали, что справлюсь с ролью Байканга. А вот он - начинающий актёр. За его спиной две роли и то невзрачные. Упав, в очередной раз исполняя тот трюк без дублёра, подумал ли он, что на кону? Во взгляде я не заметил. — Эй, парень? Ты как?       Только усмешка в ответ. Как же он меня раздражал.       Я не отказался от дублёра. Даже сделал комплимент её длинным белым волосам, которые та покрасила подражая мне. « Я не акробат, парень! Моё оружие - лицо. Так пойми и ты, что тебе важнее! »       Съёмки приостановились на неопределенный срок из-за него. Главная роль как-никак. Поддерживаю. Но к чему была вся эта показуха в больнице? Надо было повесить на входе плакат: « Вход разрешён только для искренних товарищей и коллег ».       Он лежал теперь прикованный к постели. И мне было больно смотреть. Ведь его розовые очки треснули так неправильно, так неприятно. Всё должно было быть иначе. — Сколько будет длиться реабилитация? — спрашивала менеджер медсестру и мне хотелось с криками вышвырнуть её из больницы, но я терпел. « Это её работа » — успокаивал я себя.       Просто работа. Просто деньги.       От каждой минуты проведённой в больнице, он терял больше, чем мог заработать. Значит и она проигрывала своим коллегам по цеху таких же менеджеров. Небось, думала уже искать нового работодателя. « Пусть только попробует. Я пущу о ней такой слух, что никто не захочет её нанимать » — Шифу, успокойтесь, вы её скоро насквозь прожжёте взглядом. « Прожгу и не только » — подумал я тогда, но ответил ему иначе. — Если быстро поправишься, она останется в живых.       Почему он так беспечно смеялся? Разве его жизнь не катилась в тартарары? « Видимо, я единственный это понимаю »       Вокруг носились медсёстры. Меня пару раз предупредили о скором закрытии этажа для посетителей. Но разве я похож на обычного посетителя? Моей улыбки хватило, чтобы одна из них убрала спесь и оставила в покое. Я не собирался уходить. Как мог, когда он нуждается во мне? — Тебе надо встать на ноги раньше, чем они твою конкурентку на роль. — Это не от меня зависит.       Я понимал, что он прав. Мы не управляем многими процессами нашего организма. А хотелось бы! Выздоравливать, когда захотел, не спать сутками напролёт и не чувствовать усталость, а ещё любить того, кого ты сам захотел, а не сердце выбрало.       Моё сердце выбрало его. Обаятельного парня, которого с первой секунды на площадке полюбили все. Но все - не я. Всем нравится его милая мордашка, спокойный голос и голубые глаза. А мне... Кому он продал душу, чтоб привлечь моё сердце? — Ты безрассуден! — говорил я ему, когда он шутил.       Мальчишка! Эта роль могла стать для него последней, как он не понимал?! — Ты слишком серьёзен, учитель. — улыбался он, а я хотел стереть эту улыбку с его губ.       Он нервировал меня.       Посетители лились рекой каждый день. Кто-то приносил фрукты, кто-то цветы. Меня тошнило от этой театральности. Вот взял бы и подслушал бы их разговоры по телефону, а затем дал послушать ему, чтоб перестал им так улыбаться. — Что плохого они тебе сделали? — спрашивал он, когда чистил мандарины.       А я отворачивался, злясь, что он предпочёл их моим фруктам.       Должен ли я был открыть ему глаза? Вылить все помои правды этого мира? Я сомневался.       Вместо этого решил быть рядом и ждать.

***

      Ему требовалась реабилитация. Нужно было разрабатывать мышцы, которые уже успели отвыкнуть от нагрузок. Тогда-то моя ревностная натура выдала себя. Мне хотелось помогать ему по собственной программе, он не был против. Однако я был не один таков.       Рядом маячил ещё один актёр. Он стоял против меня. Настаивал, что я не прав и вообще, откуда мне знать, ведь я ни разу не ломал ногу на площадке. Но я не уступал ему. — Шифу, остыньте. Почему вы так злитесь? — Ты слишком наивен!       Я видел в его взгляде так много. Возможно ли, что он видит меня насквозь? — А вы импульсивны. — сказал он. Опираясь на костыль, парень приближался ко мне, а моё сердце сжималось в тревоге за него.       Да, я был импульсивен. Всегда таким был, но сначала подавлял. С возрастом эта черта вылезла наружу, стала той самой раной, которая никогда не заживала. Я слишком много повидал. И не хотел, чтобы он проходил то же. — Учитель, не волнуйтесь за меня. Я не беспомощен. Смогу за собой поухаживать.       С горечью в сердце, я согласился. Ведь не хорошо навязываться же? Особенно, если напрямую говорят о твоей ненужности. Ушёл. А когда вернулся на следующий день, обнаружил следы того, другого парня. — То есть, моя помощь тебе не нужна, а его ты принимаешь? — не сдерживался я, когда увидел полный холодильник свежеприготовленных блюд.       Признаюсь, погорячился. Меня вывести очень легко, но благодаря этому наши границы испарились. Несмотря на свои трудности в передвижении, он обнял меня со спины. Одно простое действие, а какой эффект. — Ничего плохого не произошло.       От его тихого голоса моё сердце дрогнуло. Но если оно хотело, чтобы я начал стыдиться своих эмоций, оно проиграло. Не люблю лгать, особенно себе. Мне не нужны другие парни рядом с ним. Я занял это место.       За объятиями последовали поцелуи. Его губы оказались мягкими, как шелест опавшей листвы под ногами. Стоило мне всего раз прикоснуться к ним, как я долго не мог оторваться. Он магнитом притянул к себе. Делал это каждый раз на площадке с моим взглядом, сделал и в тот день с моими руками. Я трепетно изучал его тело, все его изгибы, каждый сантиметр. А он требовал большего сжимая мои волосы. Однако я не мог отдаться полностью моменту. Меня смущала его травмированная нога, я мог ненароком сделать что-то не так. — Если остановишься, мой костыль перестанет быть просто костылём.       Одного его взгляда хватило, чтобы я пал перед ним. Не мог оторваться от его голубых глаз. Они точно гладь океана, сверкающая на солнце. Мне нравилось видеть, как они затуманиваются от каждого моего прикосновения, от каждого поцелуя. А целовал я его жадно, не желая, чтобы кто-то ещё имел право на это.       Вскоре ткань его одежды не мешала мне слышать его стоны. Я купался в них. Эта песня заводила моих бабочек в груди ещё больше. Он сжимал мои волосы, запрокинув голову, а я ускорялся. Я желал его. Такого светлого, наивного, идеального.       Да, он точно ангел. Рядом с ним я чувствую себя падшим. Но если это так, я буду оберегать его от ран, от жестоких людей вокруг, даже от себя, если потребуется. Он не потеряет своих белоснежных крыльев.       Когда он содрогнулся всем телом, я с упоением рассматривал его румянец. Нежным персиком он растекался по его щекам, заползал на уши и шею. Его невинность считывалась моментально. И даже когда он ласкал меня, я не сомневался в этом.       Наш первый раз был на кухне. Нас это не волновало. Но мы не могли оторваться друг от друга. Я хотел его здесь и сейчас. Каждый толчок отдавался вибрацией его голоса, каждое прикосновение затуманивало мой разум. Я двигался медленно, хоть и хотел большего, признаю. Тогда был важен только он.       Сколько длилась нежность сложно сказать. Мы не смотрели на время. Могу честно сказать только одно - это было начало.       В период его реабилитации я переехал к нему. Взял с собой только самое необходимое. Мне важно было быть рядом и видеть его счастливую улыбку.       Я взял на себя все обязанности по дому, заботился о нём.       Мы разговаривали часами напролёт, успевая тренировать его ногу и периодически пить травяной чай.       Задавался вопросом, любуясь им: « А чувствует ли он то же ко мне? ».       Боялся спросить.       В наше время так много свободных отношений. Люди будто гордятся, что способны смеяться верности в лицо. Это отвратительно.       Я не праведник, что вы. Однако любовь для меня не пустой звук.       Мне важна его безопасность. Поэтому мои менеджеры ежедневно присылали мне сообщения о событиях в их кругах. Пока мы восстанавливались, его конкурентка на роль появлялась на площадке и даже снялась в паре сцен.       Он не показывал своих переживаний, а я кипел от ярости. Почему мир так жесток?       Нас уже не спасти, мой друг. Если люди во всеуслышание говорят о своём непостоянстве, стремлении к личной выгоде и игнорировании всех вокруг, то это уже агония. Ад среди нас.       Он успокаивал меня. Гладил мои волосы, когда мы лежали в его постели. Целовал, слегка касаясь губ. Тёплым бризом доводил меня до экстаза. Казалось, ему ничего не требовалось делать, я уже был на пике. А он продолжал сладко мучить меня. Он ли не ангел? Гладкая молочная кожа влекла прикоснуться. Я млел, целуя её. Боялся сделать хоть капельку больно. Я посасывал его член, мучая, как он меня. Слушался, когда он просил не останавливаться. Мог, конечно же мог, снова кончить, чувствуя, как он тянет мои волосы в такт моим движениям. Но я сжимал его мягкую кожу. — У тебя есть ещё кто-то кроме меня? — спросил он как-то невзначай, когда мы возвращались после реабилитации. Мы поднимались тогда в лифте к нему домой. Вопрос поверг меня в шок меньше, чем голос, которым он его произнес. Я обомлел от ноток волнения. Из ступора вывел его быстрый взгляд. И тогда я понял всё.       Он задавался тем же вопросом, что и я, хоть мы и были вместе почти 24/7.       Моё замешательство смущало его. Я видел это по мимике. Он ещё не научился пользоваться масками актёров. — Разумеется - нет.       Думал, что это очевидно. — Почему? Ты же известный. Сколько парней подошло за твоим автографом, пока мы шли по улице... — Мне нужен только ты.       Он посмотрел тогда очень внимательно на меня. Я чувствовал, он искал в тот момент подвох. Лифт уже давно приехал и предлагал выйти, а мы стояли и просто смотрели друг на друга. Он считывал мои эмоции, а я желал услышать о его чувствах. Неужели я ошибался в нём? И он не был так наивен, как выглядел?       Секунду позднее он уже прижимал меня к себе одной рукой, чуть ли не разрывая мою рубашку. Он целовал меня жадно, глубоко, так мокро и страстно, что я забыл как дышать. Что такое воздух, когда он рядом? Что такое люди, когда он дрожит от желания?

***

      Проект назывался Neverness to Everness. Как и ожидалось, он стал настоящей золотой жилой. Внимание общественности зашкаливало. Любого из актёрского состава ловили на улице лишь бы получить памятную роспись.       Мой парень, теперь я звал его так, восстановился и исполнил свою роль бесподобно. Его фанбаза начала расти.       Стало труднее появляться вместе на улице. Каждый раз мы сталкивались с желающими сфотографироваться и получить наши автографы. Мы старались держать всё в секрете. Но скоро про наши отношения начали ходить слухи. Когда задавали каверзные вопросы, он просто улыбался, а я специально отрицал. За мои слова он меня наказывал по ночам, хотя знал, что это скорее вознаграждение для меня. Я чувствовал его в себе, закатывая глаза от наслаждения, а он наматывал мои волосы на свой кулак.       Днём нас окружали грудастые коллеги по проекту. Вечерами мы сидели на интервью, отвечая на вопросы журналистов. А ночь принадлежала только нам двоим. — Хватит звать его какао! — смеялся я, когда синеволосая актриса снова нависла над нами. Её формы смущали всех, кроме нас. — Могу звать твоим голубком, если хочешь. — Только тогда, когда никого нет рядом. — мой парень покосился на меня улыбаясь, — Он не хочет признаваться на публику.       Не хотел ли я? Не знаю. Мне хотелось сберечь то, что было между нами. Я боялся, что кто-то или что-то может случиться. Возможно, я параноик, но я видел множество распадающихся пар, про отношения которых не слышал лишь ленивый. Я не хотел терять его.       Он знал о моих переживаниях и соглашался со мной. — Но рано или поздно, все узнают. — усмехался он.       А пока мы шли вместе на интервью, ловя секунды на поцелуи в гримёрке. Снимались в проекте, который продлили на новые сезоны заранее. Успевали при этом обмениваться прикосновениями.        — Скоро красная дорожка... — шептал он, обнимая меня со спины, когда я мыл посуду. — Та-ак. — ухмылялся я. — Может, наденем парные костюмы?       Он вёл ладонью он моего живота всё ниже. — Так не честно.       Его манипуляции действовали на меня. Он умел подобрать момент. — Ты будешь в белом, а я в чёрном. Мы приедем вместе в лимузине. Сначала выйдешь ты, затем...       Я выключил воду, оборачиваясь. — Для тебя это так важно?       Наши глаза встретились. Он смотрел на меня, прикусив губу. Часто так делал, когда заходил серьёзный разговор. — Ну, мы же никому ничего не станем объяснять. Пусть спрашивают. Нам-то какое дело?       Глубоко вздохнув, я сдался. Даже при том, что такой выход для меня был равнозначен признанию.       Достойны ли эти люди видеть то, что является моим миром? Он отвечал, что это всего-лишь очередное выступление - не более. Но я чувствовал обратное. « Эти жестокие люди видят в артистах деньги... »       И мы собрались создать для них возможность ещё больше подзаработать.              Мы сделали, как он хотел. Приехали в лимузине. Сначала вышел я, затем он. Наши костюмы сочетались идеально. Их сшили на заказ. Бархат пиджака, нежнейший хлопок рубашек. К моему карману закололи чёрную брошь в виде бабочки, к его - белую. Мы сохраняли благородную невозмутимость, ступая по красной дорожке.       Вспышки фотокамер нас не оставляли. Мы знали, что уже через пару часов украсим обложки не одной газеты. Меня это тревожило. А его - нет.       Я видел в нём ту скрытую радость, которую сам когда-то давно испытывал. Ностальгировал по тому времени, когда не видел, что скрыто за этими камерами. Что же со мной стало? Почему я потерял веру в людей? — Скажите, что вас связывает? — Пожалуйста, ответьте, вы пара?       Тут и там звучали вопросы. Мы молча улыбались.       Люди вокруг галдели, яркими вспышками мельтешили перед глазами. Я видел лишь его. Он сверкал под огнями софитов, изредка бросая взгляды на пары вокруг. Моё сердце сжималось. « Ему действительно это нужно? » — спрашивал я себя, когда мимо проходила одна из пар. Девушка держалась за локоть парня, сжимая пальцами пиджак. « Если да... то... »       Я подошёл к нему незаметно. Тихо, так, чтобы слышал только он, спросил. — Ты правда хочешь публичности?       Он обернулся на мой голос. В немом вопросе вскинул брови, а я прикоснулся пальцами к его руке. — А ты?       Слова были не нужны. Я сплёл наши пальцы воедино, донёс их до своих губ чуть сжав и, еле касаясь, поцеловал.       Так о нас узнали все.       Пожалел ли я? Нет.       После ковровой дорожки началась новая жизнь. Теперь мы не боялись того, что кто-то может о нас что-то подумать пока мы гуляем. Я начал замечать определённые плюсы. — Ты начинаешь открываться людям. — заметил он, как-то за ужином в ресторане.       Я разрезал стейк, не сдерживая улыбку. Вокруг было столько людей, но я не чувствовал дисгармонию. Удивляясь, я заметил, что не чувствую больше того негатива, который меня распирал каждый раз. Я перестал видеть в них врагов, лжецов и лицемеров. — Похоже, ты исцеляешь меня.       Он ярко улыбался мне, поднимая бокал красного вина. — Выпьем за это!              Я мог бы начать свой рассказ с этого вечера. Когда мои глаза открылись на свет этого мира. Когда мы пили вкусное вино, открыто смеялись и не боялись осуждения людей вокруг. Когда я признался ему в чувствах. Когда он сжал мои руки в нежном порыве и поделился своим откровением. — А ведь я влюбился в тебя раньше. Тогда ты чёрным демоном являл себя на площадке. Тебя боялись все вокруг, а я видел твою боль. Когда ты заходил на площадку, весь стафф боялся шелохнуться, а мне было любопытно. Ты никого не видел вокруг себя. Даже меня... — Не правда. — удивлялся я его словам. — Правда. — он мягко сжал мои руки, не отводя взгляда, — Ты спрятался от этого мира за маской безразличия. Никому не доверял, а ведь вокруг много хороших людей. — Теперь я знаю. — я окинул взглядом зал. За соседним столом сидела молодая пара с ребёнком, они о чём-то бурно разговаривали, при этом успевали следить за их непоседливым чадом. — Моя менеджер, — продолжал он, — которую ты с трудом переносишь, влюблена в тебя как и я. А ты не заметил. Считал, что она обязательно будет искать мне замену. А она тем временем боролась за моё место вместе с тобой. — я уже смотрел на него и пытался переварить его слова, но и это был не конец. — А парня того помнишь? Ну, того актёра, которого ты приревновал ко мне. — А... — перед глазами всплыл тот черноволосый парень, про которого уже успел позабыть. — Мы учились вместе. Он женат, у него двое детей. Узнав про мою беду, он специально приехал из другого города.       От его слов мне становилось неловко. Чувствовал себя гордым, надменным, идиотом, который, правда, не видел ничего дальше своего носа. А ведь я считал себя лучше остальных. — Но это ничего. Я помогу тебе увидеть настоящий мир. Когда-нибудь ты оглянешься назад. Вздохнешь и сделаешь своё откровение. А я буду рядом, ведь я люблю тебя, моя

Осень