Забери мою боль

*** Lykke Li - Possibility Она совсем забыла, когда последний раз ощущала себя живой. Когда улыбалась просто так, когда радовалась рассвету, любимым книжкам, посиделкам с друзьями. Сейчас каждый новый прожитый день, это пытка, наполненная лишь болью. Все светлое и доброе в ней исчезло в одно мгновение. Прошло уже почти три месяца с финальной битвы за Хогвартс, но ощущение радости и счастья всё никак не наступало. Она ощущала себя совершенно пустой, разбитой и никому не нужной. Сейчас она была в Норе вместе со всеми. Молли постоянно что-то готовила, убирала, поддерживала уют и комфорт для всех, кто сейчас находился рядом. Гарри и Джинни наконец-то могли насладиться друг другом после долгой разлуки. Рон во всю помогал Джорджу в восстановлении магазина. Артур вместе с Кингсли пропадали в Министерстве. А она была тут. Вроде и со всеми, но при этом совершенно одна. Дежурные фразы, улыбка, максимально отработанная до автоматизма, чтобы лишний раз не выслушивать одни и те же вопросы: «Гермиона, как ты?», «С тобой все в порядке?». Нет, нихуя не в порядке. Но об этом так сложно говорить, да и особо не хочется. Зачем, ведь ничего уже не изменить. Ведь их больше нет. Фреда, Люпина, Тонкс, Лаванды… а еще его - Драко Малфоя. Все они погибли за веру в добро и любовь, за веру в светлое будущее. А он погиб за нее. Это она должна была лежать в сырой земле и мирно нестись душой, куда-то за облака. Он должен был жить. Да было бы сложно, но он заслуживал это. За все, что с ним случилось, он заслуживал узнать этот светлый мир, счастье и любовь. Драко Малфой отдал жизнь за нее. Загородил ее от луча Авада Кедавры Антонина Долохова. Этой грязной и мерзкой твари. Это была попытка расквитаться с ней за Отдел Тайн. Тогда его заклинание сильно повредило ее грудную клетку и оставило уродливый шрам между грудями, но все же не убило. Драко любил этот шрам. И вот, стоя около часовой башни, она подбежала к Драко, чтобы сказать, что они уничтожили сегодня два крестража. Что осталась только змея. Они стояли так близко. Она ощущала тепло его тела. Его запах. Видела искреннюю радость в его глазах, надежду. Она протянула к нему руку, чтобы убрать непослушную челку, как в долю секунды его взгляд устремился куда-то за ее спину. Он резко схватил ее за плечи и развернул на сто восемьдесят градусов, подставляя свою спину под смертоносное заклинание. В одно мгновение его глаза цвета штормовых туч, искрящиеся любовью и надеждой, стали стеклянными. Словно в замедленной съемке, она видела, как его тело пробил зеленый луч. Он содрогнулся, как от пулевого ранения сорок пятого калибра, и они вместе рухнули на пол. Его тело лежало на ней, закрывая от всего самого страшного и темного в этом жестоком мире. Она видела, как Долохов подошел к ним, как в зверином оскале обнажились его желтые зубы, как медленно он поднял свою палочку, направляя ей прямо в лицо. Она надеялась, это будет быстро. Что сейчас все закончится, и эта большая, ноющая и разрывающая грудную клетку дыра наконец-то перестанет так ныть. Что сердце перестанет обливаться кровью и разрываться на куски от невыносимой боли утраты. За несколько секунд она ощутила невыносимое. И сейчас это все закончится. Сейчас будет легче. Сейчас все пройдет. Сейчас ее отпустит. Она закрыла глаза. Она сжала свои онемевшие руки еще сильнее, надеясь не успеть потерять с ним контакт и догнать его там. Но вот секунда… раз… два… три… Почему так долго… Почему все еще больно. Почему не становится легче. Громкий удар где-то справа и хриплый вздох. Она открыла глаза и повернула голову. В нескольких сантиметрах от нее она увидела лицо своего врага. Его глаза были широко распахнуты, а рот открывался и закрывался в нервных спазмах, как у рыбы, выброшенной на берег моря. Она опустила свой взгляд и увидела распоротое горло, из которого алым фонтаном струилась кровь. Она текла все ближе и ближе. И спустя мгновение, она почувствовала ее своей щекой. Она еще была теплой. Запах железа заполнил легкие до отказа, и она отключилась. Это последнее что она помнила. Она лежала на полу, под тяжестью тела Драко, залитая кровью его убийцы. Очнувшись спустя трое суток, она впала в истерику. Воспоминания нахлынули волной цунами, снося все на своем пути. Тупая ноющая боль в области сердца расползалась по всему телу, словно яд, заражая здоровые клетки. Все тело было болью. Она ощущала себя мертвой. Она винила себя в его смерти. Рваные вздохи и всхлипы, вперемешку с криком раненного животного разрывали тишину больничного крыла. Она не могла успокоиться и прийти в себя. Она видела последние две минуты его жизни как в петле времени, снова и снова. Ее усыпила Помфри. Когда она очнулась в следующий раз, было так пусто. В голове, в мыслях, в душе. Ничего. Словно дементор выпил тебя без остатка, оставив только оболочку. Помфри сказала, что это эффект от успокоительно зелья с морфием, новая разработка, чтобы легче переживать посттравматический синдром. Прекрасно. Гарри и Рон были рядом. Они не знали, почему Драко так поступил, они не знали, что было между ними. А она не хотела им говорить. Это было только ее. Может она расскажет им когда-нибудь, но не сейчас. Действие успокоительно постепенно заканчивалось, и боль возвращалась вновь. Она честно пыталась с ней справиться. Пыталась абстрагироваться, пыталась выстроить ментальные стены в сознании с помощью окклюменции, и спрятать боль в шкатулку. Но легко только об этом говорить, на деле не выходило нихуя. В очередной раз, когда Гарри и Рон зашли проведать её, они снова принялись задавать один и тот же вопрос. «Ну как ты?» — и она сорвалась в истерику. Её вновь накачали зельем, и стало так охуительно хорошо. Абсолютная пустота. Никаких мыслей, никаких воспоминаний, никаких эмоций. В таком режиме она прожила две недели. И, постепенно, ее сознание и тело приняли тот факт, что его больше нет, а она есть. Вернувшись в Нору, она решила заняться восстановлением памяти родителей. Несколько попыток с Макгонгалл, изученные от корки до корки книг в Хогвартсе и на площади Гриммо, и месяц, оставшийся позади. Результат был нулевым. Она хотела попробовать еще раз. Но Гиппократ Сметвик, вместе с Минервой настояли на том, чтобы прекратить попытки вернуть память ее родителям, дабы не подвергать их разум необратимым последствиям магии. Она снова потеряла смысл существования. И вот уже два месяца она пребывала в своего рода трансе, потому что полноценной счастливой жизнью это назвать никак нельзя. Она стала курить. Мадам Помфри отказалась давать ей то успокоительное зелье, так как оно вызывает сильнейшее привыкание. Но ей очень требовалось какое-то средство заглушить свою самую сильную боль. И в этот момент к ней на помощь пришел Джордж. Он страдал не меньше нее, а может дальше и больше. Он потерял не только брата, но частичку себя. И вот однажды поздно ночью, после очередного приступа истерики, она спустилась вниз, чтобы выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Летние ночи в Норе всегда ощущались по-особенному. Вдалеке, на раскидистом дубе Гермиона увидела его. Джордж сидел к ней спиной, и лишь небольшие струйки дыма, выпускаемые им, говорили о том, что он не плод ее воображения. Она шла не спеша, но в десяти шагах от него услышала его хриплый голос. -Ты чего там крадешься, Грейнджер? -Прости, не хотела тебя беспокоить, просто мне нужно…- и она запнулась. Было стыдно просить его. Но на удивление он все понял без слов, и молча, протянул ей пачку магловских сигарет. Она аккуратно взяла одну и посмотрела на него. -Научишь? Я никогда раньше…- слова давались так трудно, будто она не говорила уже целую вечность. Хотя, по правде говоря, так и было на самом деле. Она обменивалась с обитателями Норы минимум фраз, которых доходило от силы до десятка за день. -Без проблем, - он достал сигарету, прикурил ее палочкой и протянул Грейнджер. Она взяла двумя пальцами, как видела в фильмах и неумело сделала первую затяжку. Горло сразу обожгло, и она сильно закашлялась. Джордж лишь немного хмыкнул, но комментировать ее неудачу никак не стал. Она попробовала еще раз. Ментоловый вкус ощущался вперемешку со вкусом горечи. Но это было неплохо. Она поняла, что отвлекалась на это действо, пока пыталась сосредоточиться на правильной затяжке. С четвертой или пятой попытки она получила кайф от выдыхаемого дыма. Она наблюдала, как серая струйка неспешно растворяется в ночном воздухе и в этом есть какая-то особая магия. Мысли, переживания и боль уходят куда-то на второй план, пока ты наблюдаешь за этой струйкой дыма. -Ты давно куришь? – оборвав тишину, обратилась она к Джорджу. -Начал в день похорон Фреда, - выдыхая дым через нос, отозвался он. -Понятно, - ответила на это Гермиона и продолжила смотреть в пустоту впереди, делая очередную затяжку. Сидеть вот так и курить с Джорджем стало некоторой традицией. Они не разговаривали, просто молча делили пачку и наслаждались тем, что можно несколько мгновений в сутках отпустить боль и отчаяние. Чтобы ментоловый дым немного затуманил разум и отодвинул на затворки сознания все то, с чем они боролись в течение дня. Никто из обитателей Норы не знал об их маленьком увлечении. Ну, или по крайней мере, никто их об этом не спрашивал. Вот и сегодня, придя немного пораньше, она достала из дупла пачку, бережно спрятанную Джорджем накануне, и прикурила палочкой сигарету. Первые две три затяжки она еще ощущала тупую боль, прокручивала в голове все то, что тяготило ее, но на четвертой становилось легче. Она делала плавную затяжку, вдыхала полной грудью запах ментола, и приоткрыв рот, позволяла дыму выходить самостоятельно, закручиваясь в причудливые узоры. Дым поднимался вверх и растворялся на фоне ночного неба. -Ты стала так виртуозна в этом, - с легкой улыбкой на губах произнес Джордж. -Это так завораживает, - ответила Грейнджер. - Согласен. *** Aqualung & Lusy Schwartz - Cold Неумолимо приближался конец лета и начало нового учебного года в Хогвартсе. Она больше не испытывала трепета от предстоящей встречи с замком. Сейчас в нем остались только боль и утрата. Она бы может и хотела бросить все и не возвращаться туда, но было и то, что тянуло с невероятной силой. Она хотела вспомнить хоть что-то хорошее, что-то светлое и возможно, если столкнуться со страхом лицом к лицу, он наконец-то отступит. Сейчас он словно щупальцами держит в своих объятиях и не дает нормально дышать. Рон решил не возвращаться. Он останется с Джорджем. Оно и к лучшему. Он никогда не отличался любовью к учебе. Гарри и Джинни были очень воодушевлены предстоящим годом без борьбы и смертельных приключений. Просто учеба, просто школа, вечеринки, любовь и спокойное детство. Хотя какое детство. Это последняя остановка перед новой главой под названием взрослая жизнь. Кажется, такими словами Джинни охарактеризовала этот учебный год. Грейнджер не разделяла их убеждений. У нее не осталось ничего. Она совсем потерялась и не знает, чего хочет от жизни дальше. Раньше она мечтала изменить мир, мечтала сделать его лучше, чище, справедливее. Но почему к ней жизнь повернулась самым непривлекательным местом, и оказалась такой несправедливой сукой. Вы, должно быть, скажете, что жизнь вообще не справедливая штука. Да, так и есть. Но у всех осталась хоть малая частичка того, ради чего стоит бороться. У нее этого не осталось вовсе. Да, фактически ее родители живы и здоровы, но они даже и понятия не имеют о том, кто она. А она помнит все. Каждый день рождения, каждую подаренную книжку, каждый счастливый момент. И эти воспоминания приносят невыносимую боль, потому, что их не с кем разделить, потому что они остались только у нее. Поезд мчался на всех парах, преодолевая густой и серый туман. Погода как никогда отражало настроение Гермионы и она тихо сидела в купе, смотря в окно, ожидая момента, когда сможет выйти на свежий воздух и покурить. Она взяла с собой приличный запас, но Джордж обещал, что сможет прислать еще в случае необходимости. Гарри и Джинни уже настолько привыкли к ее отрешенности, что практически не беспокоили ее. Она была благодарна им за понимание. Но также она ощущала, что все больше и больше уходит в себя. Она отказалась о должности старосты, хотя Макгонагалл слезно умоляла ее, говоря, что это поможет отвлечься. Но она не находила в себе никаких моральных сил тянуть все это дерьмо, только закончить год, а там дальше видно будет. Да, она стала сквернословить, особенно часто в своей голове. Это то немногое, чему она научилась у него. Он в этом был просто гений. Драко. Неожиданно в купе заглянул какой-то третьекурсник со светло-русыми волосами и зеленым галстуком. Весь мир для Грейнджер словно остановился. Нет, это видение…мираж в жаркой пустыне. -Простите, я кажется, ошибся купе, - быстро ретировался паренек, а у Грейнджер перехватило дыхание. Нет, это всего лишь мальчишка, он даже не похож на него. Вот только зеленый галстук был таким знакомым и родным, что боль, спрятанная в лаковую шкатулку, снова вырвалась на свободу. Она чувствовала приближение волны. Да это снова она. Паника. Воздуха стремительно не хватает, она задыхается, судорожно хватается за горло и пытается вдохнуть, но легкие сжаты тисками. Больно, очень больно. Перед глазами образ платиновых волос и штормовых глаз. Волна накрывает со всей силы и из горла вырывается истошный крик, раздирающий глотку. В этот момент в купе влетают Джинни и Гарри, они уже видели подобное. Джинни хватает в охапку Грейнджер и начинает потихоньку укачивать, оглаживая ладонью лицо и волосы. -Тише, милая, тише…мы рядом, все хорошо. Дыши, Гермиона, давай вместе, вдох…выдох…вдох…выдох… Гарри лезет в чемодан и достает настойку трав, бережно сваренную Молли. Они давали ее Гермионе в таких случаях. Это конечно не то зелье, но все же становилось немного легче приходить в себя. Когда дрожь немного отступила, Гарри помог ей проглотить настойку. Они сидели на полу купе, вместе, и она была благодарна им в такие моменты. Но ей так хотелось, чтобы этого никто не видел. Эти глаза, полные жалости и сочувствия. Она устала от них. Она пообещала себе, что это последний раз. Больше они ее в таком состоянии не увидят. Она найдет способ блокировать эти панические атаки. Оставшийся путь до Хогвартса она делала вид, что спит. На платформе в Хогсмиде учеников было меньше обычного. Она сегодня решила пройтись пешком и хоть Гарри и Джинни хотели составить ей компанию, она настояла на том, чтобы идти одной. Когда последняя карета, запряженная фестралами, пропала за деревьями, она достала пачку сигарет. Смакуя каждую затяжку, она медленно выдыхала такой любимый серый дым. Он напоминал ей его глаза. На небе уже вовсю красовалась луна. Пир в большом зале прошел как в тумане, она не слышала, о чем говорили ребята, не обратила внимание на распределение малышей, не заметила замены преподавателей. Все словно было фоновым шумом. Она сидела напротив Гарри и Джинни, смотря в одну точку за столом Слизерина, там, где раньше сидел он. -Гермиона, - тихо позвала Джинни, аккуратно беря за руку подругу. – Может, что-нибудь перекусишь? Ты не ела с самого утра. -Я не голодна Джин, спасибо, - дежурная улыбка. Подруга лишь слегка улыбнулась ей в ответ, но это явно ее не убедило. Надо стараться лучше. Она правда не хотела есть. Она не чувствовала вкуса еды. Все было пресное. Ела на автомате, лишь бы не слушать нотации Молли. Но тут никто не будет следить за ней, если только Гарри и Джинни. Значит, она будет приходить раньше. Или можно вообще не приходить. А еще она хотела курить. Скорее бы наступил отбой, чтобы можно было тайком сбежать и вновь ощутить вкус ментолового дыма. Ребята видели, что Гермиона гаснет на глазах, но сделать, к сожалению, ничего не могли. Каждая попытка поговорить заканчивалась либо ссорой, либо панической атакой. В башне гриффиндора в спальне девочек Гермиона осталась одна. Лаванда погибла, а Парвати решила не возвращаться на последний год. Минерва разрешила Джинни переехать к ней. Ее это не очень обрадовало, так как Джинни и так носилась с ней как курица наседка. Но благо, сейчас рыжая много времени проводила с Гарри, и Гермиона могла немного выдохнуть. Смотря в зеркало в ванной комнате, она совсем не узнавала себя. От нее осталась лишь тень, той задорной и веселой отличницы. Волосы стали блеклыми. Она сильно похудела, плечи стали острыми, ключицы торчали, ребра выпирали. Огромные глаза, казались еще больше из-за впалых щек. Круги под глазами приходилось скрывать под чарами гламура. Она походила на живой труп. Об этом Джинни не знала. Она не раздевалась при ней, и утром вставала раньше и успевала обновить чары. А бывало, и вовсе не спала. Сон приносил мучения… Она видела родителей, видела их счастливые лица, но черты становились все более размытыми. Она видела лишь силуэты, но точно знала, что это они. Сон начинался хорошо и радужно, она бегала с папой на детской площадке, мама покупала мороженное. Они весело проводили время. Но затем все затягивалось черными тучами и сон всегда заканчивался одинаково. Она стояла над их телами, пораженными заклинанием Авады. Глаза стеклянные и пустые. Она всегда просыпалась, в холодном поту, рвано дыша. Сердце колотилось как ненормальное, обивая ритм о ребра, так словно она пробежала стометровку. Он не приснился ей ни разу. Прошла первая неделя учебы и Гермиона старалась держаться на плаву. Она ходила на занятия, писала лекции, готовила домашнее задание, тщательно избегая тех мест, где они когда-либо были с ним. Старалась поддерживать разговор с ребятами, не особо вникая, лишь бы поддерживать видимость, что с ней все в порядке. Аппетита все так же было не особо много, но она пыталась запихнуть в себя хоть что-то, чтобы не свалиться в голодный обморок, тем самым выдавая свое состояние. Все было более-менее сносно до наступления ночи. Как только темнота проникала в комнату, протягивая черные лапы, боль и пустота накатывали с утроенной силой. И только ментоловый дым магловских сигарет, приносил какое-то подобие спокойствия и умиротворения. Но ненадолго. Курить получалось только по ночам, и когда Джинни не было в их комнате. В остальное время, приходилось рассчитывать только на то, что она спятит окончательно до наступления рассвета. Как Грейнджер и планировала, она занялась поиском средства облегчения. Она решила взять за основу, то зелье что давала ей Мадам Помфри, но доработать и усовершенствовать. Так как попросить она его не могла, это сразу бы навлекло на подозрения о ее истинном состоянии, то на помощь пришла мантия Гарри. Она вытащила ее, когда все ребята ушли в Хогсмид, и проникла в кладовую. Воровать запрещенные ингредиенты ей было не впервой. Среди множества бутылочек и скляночек она нашла то, что было нужно. Она взяла пару склянок с заднего ряда, а вместо них сделала иллюзию. Чтобы пропажа была обнаружена хотя бы не сразу. А потом возможно она вернет их. Взяв все необходимое, она направилась в ванную старост. Она достала из бисерной сумочки котел, ингредиенты и волшебную палочку, и начала проводить анализ. Она разложила на составляющие исходное зелье и попыталась проанализировать, что давало такой мощный эффект заглушения боли, а что вызывало привыкание. Было огромное желание ничего не делать и просто принять зелье как есть, но этот вариант она оставила на потом. Поработав несколько часов, она изготовила свое зелье, уменьшив дозировку морфина и немного больше добавив макового корня. Остальное оставила без изменений. Испробовать решила немедленно. Проглотив порцию зелья, сначала ничего не происходило, но затем она почувствовала облегчение. Потихоньку боль утихла, освобождая разум от назойливых мыслей. Она тщательно все записала и стала наблюдать за своим состоянием. Через час она ничего особенного от уже имеющегося эффекта не обнаружила и решила, что готова пойти в Большой зал и нормально поужинать. Как ни странно, но нахождение тут ощущалось легче под действием зелья. Разговоры не казались утомительными, еда приобрела вкус. Она спокойно покушала. Джинни заметила приподнятое настроение подруги, но уточнять причину изменений не стала. Грейнджер решила, что наконец-то сможет нормально поспать, и ушла в комнату. Сразу после ужина, она приняла душ и легла спать. Она рассчитывала, что действие зелья продлиться около двенадцати часов, как и зелье Мадам Помфри. Но что-то пошло не так. Она ничего не видела во сне, но стала ощущать, как горит ее грудная клетка, словно кожу обожгли кипятком. Жжение усиливалось все сильнее, она судорожно пыталась сделать вздох, но воздуха катастрофически не хватало. Это было не похоже на то, что она раньше испытывала во время панических атак. Это было что-то совершенно неизведанное. Она чувствовала, что надо выбежать на холод, срочно. Вскочив с кровати и накинув мантию поверх легкой пижамы, выбежала из гостиной гриффиндора. Она старалась бежать тихо, и при этом не забывать делать вдохи, а то можно было заработать асфиксию, раньше, чем она выберется на свежий воздух. Сама того не понимая, она оказалась на Астрономической башне. Как она поднялась по винтовой лестнице с кучей маленьких ступенек, она не знала. Оказавшись наверху, она подбежала к краю и свесилась головой вниз, крепко держась за перила. Воздух был холодным, обжигающим. Она сделала два вдоха полной грудью и ощутила облегчение. Гермиона аккуратно поднялась, отошла от перил. Но облегчение не продлилось долго. Она согнулась пополам и ее стошнило. Весь вкусный и прекрасный ужин вышел, не оставив от себя и следа. Головная боль разрезала ее черепную коробку напополам, в этот момент она подумала, что умрет от разрыва сосудов. Медленно сев на пол, она ощутила весь тот спектр боли и отчаянья, который не ощущала весь вечер. ГОСПОДИ-БЛЯТЬ-БОЖЕ, почему так больно. Она тяжело дышала, пытаясь выровнять дыхание, но каждое движение причиняло физическую боль. Голова пульсировала. Так не было никогда. Точнее было, один раз в жизни. Когда Лестрейндж пытала ее Круциатусом. Но это было больнее. Намного. Слезы нескончаемым потоком текли из глаз, и она больше не смогла сдерживаться. Она закричала, так громко и так надрывно, как только могли позволить ей ее легкие. Когда воздух в легких закончился, она набрала его вновь и еще раз громко закричала. Наверняка, кто-то услышит, обязательно. Пускай думают, что это кто-то из обитателей Запретного Леса. Ей все равно. Потратив последние силы на крик, она немного оползла от того места где ее стошнило и легла на бок, уткнувшись лбом в деревянный пол. Темное дерево холодило лоб, принося немного облегчения. Слезы градом текли из глаз, она громко всхлипывала. - Господи зачем? Зачем ты сделал это с ним, со мной? Как мне теперь жить? Я больше не могу…- рыдания вырвались наружу. Все, что она копила и скрывала от окружающих, сейчас нашло выход. - Я больше не могу, я больше не могу…- шептала она в пол, царапая ногтями древесину. -Грейнджер, - тихое, невесомое, словно тень, донеслось до ее уха. Она точно бредит, уже начала слышать его голос. Все, собираем вещи, и едем в Мунго. Она немного тряхнула головой, прогоняя непрошеное наваждение. -Его нет, его нет, его, черт возьми, больше нет, - она бьет кулаком об пол, - это побочное действие зелья. Черт бы его побрал…Слезы катятся из глаз непрерывно, в груди защемило так сильно, словно ее проткнули осиновым колом. Его голос… как же она скучала. -Грейнджер, -она точно спятила, определенно. Это нихера не нормально. Утирая слезы рукавом, она выпрямилась, пытаясь глубже дышать. -Раз…(вдох), два…(выдох), три… (снова вдох), четыре…(выдох), - кажется становиться немного легче. Надо хорошо подумать, прежде чем снова экспериментировать с зельем и сразу пробовать на себе. Так точно можно съехать с катушек до отделения Мунго. Она прислонилась спиной к стене, откинула голову и закрыла глаза. Колени прижала к себе и обняла их руками, чтобы хоть немного унять дрожь в теле. Он ни разу не приснился ей. Родители снились постоянно, а он нет. Она видела его только во время своих панических атак, в той самой петле. И что она ни пыталась изменить, он всегда ее спасал. Она всегда была в слезах, тело било дрожью. Но она была не в силах исправить прошлое. И каждый раз она поднимала глаза в небо и спрашивала его «Зачем ты сделал это со мной?», «Зачем оставил страдать и медленно умирать каждый день?». Но он не отвечал. Как же она скучала. Ведь он самый невозможный из всех, в кого она могла бы влюбиться. Заносчивый, язвительный, со скверным характером, но такой настырный, любознательный, как и она сама, дотошный до мозга костей и такой любимый. Она начала обращать на него внимание на пятом курсе. Тогда он состоял в Инспекционной дружине этой розовой жабы Амбридж, и они постоянно бегали от их компании. Прятались, организовывая свои собрания ОД. Она начала чаще обращать внимание именно на него. Он хотел отличиться. Чаще других именно он выходил на дежурство. Она не была слепой, поэтому все чаще, ловила себя на мысли, что он действительно был красив, хоть и характер самый невыносимый. И вот когда их поймали в кабинете Амбридж, в момент, когда они хотели отправиться спасать Сириуса, та самая Инспекционная дружина держала их в заложниках. Малфой схватил ее сзади, удерживая одной рукой поперек талии, второй закрывая ладонью рот. Это было совсем не больно, скорее даже наоборот. Его запах проник сразу под кожу, отпечатываясь в сознании. Бергамот, мята и совсем немного лаванды. Его горячее дыхание опаляло кожу лица. Он дышал так медленно, что его грудь вздымалась каждый раз и задевала ее спину. Еще никогда в жизни Драко Малфой не находился так близко к ней. До этого самого момента. Но после стычки в Отделе Тайн, она больше его не видела. Ей пришлось пролежать в больничном крыле почти до самых каникул. Мадам Пофмри делала все возможное, чтобы последствия проклятия Долохова не убили ее. Остался шрам. Самый уродливый и ненавистный. А на шестом курсе его будто подменили. Он больше не смеялся и не издевался. Подолгу пропадал в библиотеке. Она видела его там чаще, чем мадам Пинс. Садился за соседний стол, в самом дальнем и незаметном углу библиотеки. В том самом, где любила заниматься Грейнджер. Там было тихо и уединенно, и с главного холла их там было никому не видно. Когда он появился в первый раз, она сильно напряглась. Ожидала, что сейчас он будет издеваться, придет вся его свора и начнется какое-то шоу, в котором она будет главной забавой. Но ничего не произошло. Он, молча, сел за соседний стол и стал заниматься, притаскивая все больше и больше книг, что, в конечном счете, его стало и вовсе за ними не видно. Напряжение чувствовалось всем телом. Но она решила для себя, если он ее не трогает, то и ей нет никакого дела, до слизеринского принца. Они уже предполагали с мальчиками, что, скорее всего, Малфой вступил в ряды Пожирателей смерти, и она решила просто понаблюдать за ним. Какие книги он берет, что изучает. Все лучше, чем бегать за ним по замку. Тут он сам как на ладони. Она не стала говорить о своей авантюре Гарри и Рону. Боялась, что те обязательно заявятся и все испортят. Решила, что когда узнает что-то действительно важное, сообщит им сама. Но прошло несколько первых недель после начала учебного года, а он ничем себя не выдал. Все книги, что он брал, были исключительно по теме предметов, которые они проходили. Ничего особенного. Но она, стала замечать за собой, что ей просто нравиться смотреть на него, пока он сосредоточенно конспектирует текст на свой пергамент. На его красивый, аккуратный, каллиграфический почерк. Как напряжены его пальцы, когда он выводит очередное слово и макает перо в чернильницу. Как его непослушная челка все время выбивается, и он пытается ее сдуть. Она стала сидеть в библиотеке дольше обычного. Все эссе уже были давно написаны, причем на неделю вперед, но ей так не хотелось возвращаться в гостиную гриффиндора или в свою комнату. Мальчишки вечно болтали о квиддиче, Рон был просто одержим идеей попасть в команду. Гарри планировал тренировки и отборочные испытания с Джинни. Уж лучше сидеть здесь в библиотеке и делать вид, что что-то изучаешь. Никто не задавал вопросов. Это было удобно. На уроке Слизнорта, когда он решил показать им новые зелья, она как всегда вызвалась первой. Она безошибочно определила сыворотку правды, оборотное зелье, и вот дело дошло до третьего зелья. -Это Амортенция. Оно пахнет для каждого по–своему, в зависимости от того, что нравится, - например я чувствую запах нового пергамента, бергамота, лаванды и зубной пасты…мятной, - Гермиона жутко залилась румянцем, осознав, что только что произнесла. Это же тот самый запах, что она ощущала в библиотеке, почти каждый раз, когда там был он. Она краем глаза посмотрела в сторону Малфоя, но он и бровью не повел. Все так же стоял неподвижно и сосредоточенно. Она судорожно выдохнула, возможно никто ничего и не заметил. Но оказавшись тем же вечером в библиотеке, она заметила, что стол Малфоя пуст. Это немного насторожило, но Гермиона без задней мысли направилась к стеллажам поискать информацию о Принце Полукровке. Гарри сегодня весьма удивил на уроке, она была вся на взводе, что он опередил ее. Она неторопливо проходилась пальчиками по корешкам фолиантов, пытаясь найти подходящий, о великих волшебниках и волшебницах, как вдруг наткнулась на чью-то широкую грудь. В нос ударил знакомый запах. Тот самый, что она однажды почувствовала в кабинете Амбридж, тот самый, что сегодня исходил от котла с Амортенцией. Его запах. -Грейнджер, - как обычно, растягивая гласные, сказал Малфой, но голос звучал низко и хрипло - и почему твоя Амортенция пахнет мной? -Не понимаю, о чем ты, - огрызнулась она, и постаралась пойти в обратную сторону, но он преградил ей путь, заблокировав его рукой. -Тогда почему, ты так нервно дышишь, и твои щеки предательски покраснели? – он наклонился к ней практически вплотную. Спиной она ощущала, что буквально вжата в стеллажи. -Что? – она схватилось руками за лицо, и почувствовала, что действительно горит, - это, это не то, что ты думаешь, и вообще…отвали от меня, Малфой. Она попыталась его оттолкнуть, но он был словно скала. -Не сегодня, Грейнджер, и знаешь почему? -Ну и почему? – она гордо вздернула нос. -Потому что для меня Аммортенция сегодня пахла тобой, - он протянул руку и заправил выбившийся локон за ухо, мягко очерчивая кожу за ним. – Сладкая ваниль, и горький кофе. Ты пьешь его литрами Грейнджер, - легкая ухмылка осветила его лицо. У нее перехватило дыхание. Ее шампунь был с запахом ванили, а кофе, она действительно очень его любила, в отличие от многих. Большинство учеников пили чай. Но только не она. -Но я, я не понимаю, Малфой – лепетала она, ощущая жар, который накрывал все ее тело, словно волна цунами. -Я тоже, Грейнджер, я тоже…- он зарылся пальцами в ее кудри на затылке и притянул ее к себе, впившись своими губами в ее. Он словно был голоден. Поцелуй был таким неожиданным, но таким притягательным. Его губы были мягкими и теплыми, очень требовательными. Она почувствовала кончик его горячего языка на своей нижней губе и подалась порыву. Она слегка приоткрыла рот, как он сразу же ворвался вихрем и стал терзать его в неистовом поцелуе. Их языки сплетались в причудливый узор, посылая импульсы электричества по всему телу. Она никогда раньше такого не испытывала. Это было подобно катанию на качелях, вверх и дыхание замирает, вниз и сердце уходит в пятки, затем новый неистовый вдох. Одна его рука была в волосах, вторая сжимала талию, проникая под теплый свитер. Она позволила своим рукам блуждать по его телу, ощутить рельеф и силу его мышц. Он был таким теплым. Но тут послышался, какой-то грохот и они словно ошпаренные отскочили друг от друга. Его глаза, цвета штормового моря прожигали ее насквозь. Она испугалась, что сейчас он скажет что-нибудь колкое, обидное, или хуже всего просто посмеется над ней. Поэтому как можно скорее побежала прочь, схватив по дороге сумку и книги. Она не возвращалась в библиотеку целую неделю. Даже в Большом зале не появлялась два дня, боялась, что со всех сторон ее ждут насмешки и косые взгляды. Он наверняка растрепал всем, о том, что она в него втюрилась, как меленькая школьница. Гарри и Джинни уже заподозрили неладное, когда она не пришла на завтрак и обед, но она сослалась на плохое самочувствие и они не стали ее уговаривать. Проходя по коридорам, к своему удивлению, она не заметила ничего особенного, на уроках тоже ничего не происходило. На совместном зельеварении она чувствовала, что он прожигает ее спину своим взглядом, но даже и не посмела повернуться туда. Как только прозвенел звонок, она сорвалась с места и побежала, сверкая пятками. На третий день она поняла, что никто вокруг ничего не знает и никаких слухов по школе о ней и Малфое не ходят, и наконец, решила спуститься в Большой зал. Он сидел как обычно с Ноттом и Забини, что-то непринужденно обсуждая, но тут, словно почувствовав ее присутствие, он поднял свои серебристые глаза и их взгляды встретились. На долю секунды ее пробила искра, словно разряд молнии пробежал между ними. Она как можно скорее отвернулась и пошла на свое место. Быстро расправившись с завтраком, она что-то сказала ребятам на счет библиотеки, но на самом деле побежала на Астрономическую башню. Теперь это было ее убежищем. Она приходила сюда подумать, помечтать, сделать домашнее задание, так как стол в библиотеке теперь казался самым страшным местом на Земле. Она боялась. Чувствовала себя настоящей трусихой, пред одним весьма привлекательным слизеринцем. Она боялась, что все это было лишь сном, наваждением, да чем угодно, но только не правдой. Всю неделю на башне было весьма ветрено, и она решила, что, скорее всего, в дальнейшем ей придется найти место потеплее. Сегодня она как обычно пришла после завтрака, солгав ребятам о том, что будет до занятий сидеть в библиотеке. Она стояла, облокотившись о перила, и смотрела вдаль на ровную гладь Черного озера. Гермиона настолько погрузилась в свои мысли, что совершенно не заметила, как две бледные ладони с длинными пальцами схватили ее за талию. Она издала испуганный писк и резко развернулась. И снова этот запах. -Грейнджер, как долго ты собираешься бегать от меня? – взгляд серебристых глаз пронзил ее насквозь. -Я не бегаю, с чего ты взял? – вопросом на вопрос ответила гриффиндорка, заливаясь румянцем, и понимая, как глупо сейчас выглядит. Ведь она действительно бегала и пряталась, как трусливый кролик, боясь быть отвергнутой и опозоренной. -Ну, ты не возвращалась в библиотеку уже целую неделю, у тебя наверно жуткая ломка, - и вновь эта легкая ухмылка. -Вовсе, нет у меня никакой ломки, - она улыбнулась в ответ, на его шутку. -Тогда что же? Ты боишься меня? – он нагнулся ближе и коснулся кончиком носа ее скулы, вдыхая такой притягательный аромат ванили. -Я боялась, что это все неправда, - она глубоко вздохнула от его прикосновения, ее кожу словно обожгло и охладило одновременно, так было приятно ощутить его рядом. -Салазар всемогущий, ты сведешь меня с ума, - он заглянул в ее шоколадные глаза, - я так скучал по тебе. Находится без твоего пристального внимания в библиотеке настоящая пытка. - Малфой, это все просто неправильно, мы не можем, - она не смогла закончить, потому, что не знала, что хотела сказать и как объяснить то, что между ними. И было ли что-то вообще. -Потому что ты отважная гриффиндорка, а я мерзкий слизеринец? – он все так же продолжал крепко держать ее в своих объятиях, сверля своими безумно красивыми глазами. -Нет, ведь ты всегда считал меня грязно…- он не дал ей договорить, накрыв ее губы своими, впиваясь страстным поцелуем. -Не говори так, прошу тебя, - на секунду оторвавшись, произнес он, и вновь впился в ее губы, выпивая без остатка. Он был так напорист и ненасытен, словно жаждущий, не видевший воды целую вечность. Его губы были так неистовы, язык проникал так глубоко и так страстно, что устоять не представлялось возможным. Одной рукой он вновь зарылся в ее распущенные волосы, как тогда в библиотеке, второй рукой спустился ниже талии, оглаживая ягодицы. Она горела изнутри. Это было что-то совершенно невообразимое. Она отвечала на его порыв, как только могла. Она скучала. Да всего один поцелуй, но такой сумасшедший и безрассудный, такого она не испытывала никогда прежде. Она одной рукой решилась повторить его жест и проникла пальчиками к его волосам на затылке. Ответом ей послужил низкий стон, отозвавшийся музыкой по всему телу. Второй рукой она хваталась за лацканы пиджака на его груди. Они были так голодны, что оторваться друг от друга не представлялось возможным. Это было что-то неправильное, запретное и такое сладостно притягательное. Он плавно отстранился, опуская голову и прижимаясь к ней своим лбом. -Я знаю, что вел себя с тобой как последний мудила и скорее всего, ты никогда меня не простишь, - он заправил выбившийся кудрявый локон за ухо, - но я не считаю тебя… грязнокровкой, - он сморщился от этого слова, словно проглотил лимон целиком. – Отец вдалбливал мне это все мое детство, но все это хуйня собачья. Теперь я это понял. Ты самый яркий пример того, что происхождение абсолютно не имеет никакого значения. - Но почему тогда ты все время говорил это? – она сама не заметила, как глаза защипало от подступивших слез. Она давно уже не обращала внимание на это прозвище, но его откровенность заставила трепыхаться самые потаенные струны ее души. -Потому что влюбился в тебя, а признаться не мог, даже самому себе. Мне легче было привлечь твое внимание так, потому что в остальное время ты вовсе не смотрела на меня. -Малфой, я …- он прижал указательный палец к ее губам, не дав договорить. -Т-ш-ш…Не говори ничего, Грейнджер. Дай мне еще минутку насладиться моментом, потом я тебя отпущу. И тут она неожиданно для себя самой поцеловала подушечку его пальца, прижатую к ее губам. Он поднял на нее взгляд полный шока и замешательства. -Я не хочу, чтобы ты отпускал меня, Драко…- на его имени она понизила голос до шепота. И это стало точкой невозврата. Он притянул ее двумя руками, впиваясь в сладкие губы, накрывая своими. Этот запах бергамота, лаванды и мяты обжигал и заполнял все ее внутренности, оставаясь там навсегда. Его руки, такие сильные, сминали ее талию, спуская ниже на округлые ягодицы, оставляя свой след. Она готова была раствориться в этом моменте, в своем самом счастливом воспоминании, но сейчас оно было самым тяжелым. Момент их соединения теперь казался таким далеким и ненастоящим, словно это было не с ней и не с ним. Как будто в другой жизни. Слезы катились из глаз, ожигая обветренную кожу щек. Годрик всемогущий, почему она ощущает такую дыру. Такая зияющая черная бездна, вместо сердца. Он забрал все вместе с собой. Это было так неправильно, встретить его в этой реальности, при таких обстоятельствах. Однако прошлое не изменить. Все случилось по воле Всевышнего, в том числе и его смерть. Осталось только принять это как должное. Но она не может. Она даже не была на его похоронах. Да ее бы наверно и не пустили. Там, лежа на каменных руинах замка, придавленная его телом, она последний раз вдохнула такой родной, до боли знакомый запах. Ее амортенцию. Она его больше не помнит. У нее не осталось ничего от него. Только горькие воспоминания. Она продолжала сидеть на деревянном полу Астрономической башни, обнимая свои колени и тихонько раскачиваясь. -Мне так тебя не хватает сейчас…я совсем перестала ходить в библиотеку, - она говорит это просто, чтобы немного стало легче на душе. Эти слова как тяжкий груз, лежат тяжелой глыбой на ее плечах и ей так хочется немного облегчения. -Я знаю, Грейнджер, у тебя наверно жуткая ломка, - она вновь слышит это, словно эхо прошлого. Она резко распахивает глаза и не может поверить им. Перед ней стоит он, точно в таком же черном костюме, как в день последней битвы за Хогвартс. Следы сажи на его бледной щеке от Адского пламени, устроенным Креббом в Выручай комнате. Он стоит в паре метров от нее, словно мираж, прислонившись бедром на перила, руки в карманах, с легкой ухмылкой на губах. Она точно спятила. Совершенно слетела с катушек. Надо срочно навестить Мадам Помфри. У нее точно помутнение рассудка. -Я определенно сошла с ума, - пытается проморгаться, но видение никуда не пропадает. Она начинает часто дышать, хватаясь за грудь. – Нет, это не ты, этого не может быть…пожалуйста… -Т-ш-ш…Грейнджер, тише, ты не сходишь с ума, я действительно здесь, - он опускается на корточки и начинает немного приближаться к ней, словно в замедленной съемке, плавно подплывая по воздуху. Ее трясет, она чувствует приближение очередного приступа, каждый вдох дается все труднее, она начинает ползти спиной, перебирая руками и ногами, подальше от него. - Нет, нет, нееееет…, она срывается на крик, хватается за волосы и начинает истерично биться о собственные колени. - Ми, пожалуйста…- произносит он, и у нее срывает башню. Она откидывается спиной назад, и падает в обморок, сильно ударяясь затылком. *** After Dark – Mr. Kitty Она просыпается в больничном крыле, рядом на стуле сидит Теодор Нотт. Какого хрена он тут забыл. Голова ужасно болит, она поднимает руку, чтобы коснуться больного места на затылке, и тошнота подкатывает к горлу. ГОСПОДИ-БЛЯТЬ-БОЖЕ почему так больно. Теодор заметил ее пробуждение. - Эй, Грейнджер, тише, у тебя сотрясение. Сейчас подойдет Помфри и даст тебе зелье. Мы ждали, когда ты придешь в сознание, - он аккуратно опускает ее руки вдоль тела, и наливает стакан воды. – Держи, попей немного. - С-Спасибо, Нотт, - еле ворочая языком, поблагодарила его Гермиона. - Можно просто Тео, - подмигнул он, и вернулся к чтению своей книги. - Что ты тут делаешь, Тео? – отпив немного воды решила спросить она. - Ну…это трудно объяснить, Грейнджер, - он потер двумя пальцами переносицу и прикрыл глаза. - Пожалуйста, Тео, скажи мне, - она взяла его за руку, в которой все еще была книга, которую он читал. - Давай так, сейчас тебе дадут обезболивающее и успокоительное зелье и потом, я постараюсь тебе все объяснить. - Хорошо, - согласилась Грейнджер. - Выглядишь паршиво, - он прошелся оценивающим взглядом. - Я знаю, Нотт, - сейчас ей совсем не хотелось слушать нотации, тем более от какого-то там слизеринца, с которым она за все время учебы едва ли перекинулась парой десятков слов. Мадам Помфри как всегда молча, с особой педантичностью изучила состояние Грейнджер, и напоила всеми необходимыми зельями. - Гермиона, детка, тебе необходимо обратиться за помощью. Твое состояние крайне нестабильное. Позволь порекомендовать тебе хорошего специалиста в Мунго. Он занимается психологическими расстройствами. Я могу залечить физические увечья, но с проблемами ментального характера, к сожалению, я бессильна. - Нет, спасибо. Все уже в порядке, правда. Я просто много занимаюсь. Это была самая наглая ложь и женщина об этом знала, но Гермиона была уже совершеннолетней и поэтому только она сама могла принимать решения, касательно своего здоровья. Зелья потихоньку начали действовать и Гермиона ощутила, как ее тело начинает расслабляться. Боль в висках и затылке постепенно отпускает, а на душе становится немного спокойнее. - Ну и, почему ты здесь? – Грейнджер все еще не терпелось узнать причину его присутствия. Тео медлил, явно обдумывая и взвешивая каждое слово. - Фух…ну, только пожалуйста выслушай и не перебивай, - он нервно щелкал костяшками пальцев. Дурацкая привычка. - Да давай уже, Мерлин бы тебя побрал, Нотт, - Грейнджер чувствовала, что он собирается сказать что-то важное. - Так, похоже Помфри тебя мало накачала, зелье еще не подействовало, - начал отпираться Нотт. - Все уже подействовало, задница ты соплохвостова! - Твою ж…не думал, Грейнджер, что ты такая. С виду милая девушка, а ругаешься, как завсегдатай Кабаньи головы. Все, все, - он поднял руки в защитном жесте, видя ее замах. - В общем, меня попросил Малфой, не кругли так глаза. Он, как бы это сказать… Он теперь вроде как является одним из приведений Хогвартса, - он потер шею, отводя глаза в сторону. - Мы с Блейзом первый раз тоже знатно прихерели, когда он к нам явился, думали, что допились до ручки, - из него вырвался нервный смешок, - но как оказалось, это действительно так. - Что? Значит, я не сошла с ума? Там на Астрономической башне, мне показалось, что я слышала его голос, а потом он стоял там, около перил, руки в карманах…и..- у нее больше не было слов. Это просто невероятно, почему это произошло именно с ним. В тот день погибло много людей, но никто из них не стал приведением. Почему именно он? - Ну да. Вообще-то это он сказал мне найти тебя, что у тебя случился обморок. Я пришел, увидел тебя там, и сразу отнес в больничное крыло. - Охренеть…- это все что она могла сказать. Он был здесь, все это время. Почему он не показался раньше. Она хотела поговорить, она ведь так скучала по нему. - Общение с ним определенно не пошло тебе на пользу, ты ругаешься хуже пьяного Хагрида, - хохотнул Тео. Но, увидев лицо Грейнджер, все его веселье сразу сошло на нет. -Получается, только вы с Забини, знаете о том, что он…, - она неопределенно помахала рукой в воздухе, - что он - приведение? -Да, он потребовал с нас клятву, что мы никому не скажем. Ну а тебе он собирался сказать сам, хотел подобрать момент по удачнее, но тебе становилось только хуже… Она уже чувствовала, что зелья действуют сильнее, и ее тянет в сон, веки стали тяжелее в сотню раз. -Тео, я прям на грани отключения. Давай, потом продолжим разговор. Мне нужно как следует все обдумать, - она плавно начала опускаться на подушки, устраиваясь поудобнее. -Да, конечно. Ты знаешь, где меня найти, - он подмигнул ей, встал со стула, и направился на выход из Больничного крыла. А она начала проваливаться в сон. Впервые за все это время он ей приснился. Такой красивый, в своем черном приталенном костюме. Кажется, это была Рождественская вечеринка у Слизнорта. Они стояли в потайной нише, совсем близко друг к другу. -Драко, может, все-таки, я могу тебе помочь. Расскажи, что происходит? Что Он поручил тебе? -Ми, пожалуйста…, -он оглаживает большими пальцами круги на тыльной стороне ее ладоней. - Гер-ми-она, неужели так сложно? – прищуриваясь и слегка улыбаясь, говорит она. -Это очень длинно, и ты сама сказала, что тебе нравится. Да ей нравилось, никто и никогда ее так не называл. Только Драко. - Может, я смогу тебе помочь, - она держала его за руки, заглядывая в серебристые глаза. Они были наполнены грустью. Она видела, как ему было тяжело, как это что-то грызло его изнутри. И только благодаря их связи он еще не сошел с ума. Так он сказал однажды. - Я же говорил тебе, что не могу… -Да, да, Непреложный обет, - она тяжело вздохнула. Одно то, что он все-таки поделился с ней, хоть малой частью, уже радовало. Он и так был слишком закрыт и замкнут. - Но знай, что все, что я делал и еще сделаю это не потому, что хочу, а потому что…если я ослушаюсь, они убьют Нарциссу, - он пристально заглянул в ее шоколадные глаза. - Они уже отобрали у нее палочку и держат взаперти в Мэноре. - Какой кошмар…Неужели твой отец ничего не может с этим сделать, Драко…- она искренне переживала за его мать. - Он, точно так же, как и я, связан по рукам и ногам…. - Мне так жаль, Драко, ты не заслужил такой участи, - она обняла его за шею, утыкаясь носом в плечо. Ей так было невыносимо от мысли, что их буквально заставили принимать участие в этой войне. Они всего лишь дети. Он притянул ее ближе, утыкаясь в копну волнистых волос, вдыхая запах любимой ванили. - Ты пришла с Поттером, мне стоит тебя ревновать? - сказал прямо над ухом, легонько оглаживая длинными пальцами вырез ее вечернего платья на спине. - Не говори ерунды, Драко. Ты же знаешь, что мы всего лишь друзья. - Ну конечно, - ухмыльнулся слизеринец. - Я подумала, что это лучше, чем с тупоголовым Маклаггеном, - она слегка потянула его за галстук. -Играешь с огнем, ведьма, я бы от него мокрого места не оставил, - он прижал ее сильнее, и она почувствовала насколько он уже напряжен, - этот мудила пускает на тебя слюни по всем углам. -Тише, Драко, ты же знаешь, я только твоя, - она слегка целует его в скулу, затем спускается к шее, к особому местечку за ухом. -Салазар, Ми, скажи это еще раз…, - умоляет он. -Я твоя, Драко. Он впивается в ее губы страстным поцелуем, будто это последний раз. На самом деле каждая их встреча могла быть последней. Об этом он тоже сказал ей однажды. И это невероятно терзало ее мысли и душу. Они, два одиночества в этом огромном замке нашли друг друга между пыльных стеллажей библиотеки. Им бы гулять вечерами, ходить вместе в Хогсмид, смеяться и наслаждаться друг другом. Но только судьба уготовила им совершенно другую участь. У них есть только сейчас, всего несколько мимолетных мгновений, которые они так бессовестно выкрали, надеясь, что у них есть еще немного времени, прежде, чем все закончится. Его губы сминали ее, подчиняя. Руки блуждали по телу, опаляя жаром. Она была в шелковом платье нежно-пудрового цвета, но сейчас она ощущала себя абсолютно обнаженной. Его ладони скользили от шеи к ключицам, затем, спускаясь ниже на полушария груди, сжимая их. Она застонала в поцелуй, настолько это ощущалось правильно. - Пожалуйста, Драко… - она не знала, о чем конкретно просила. Ей хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось, чтобы это мгновение отпечаталось на подкорке ее мозга. Его руки вернулись на плечи, и он сделал одно легкое движение, и широкие лямки ее платья скользнули вниз по ним. Оторвавшись от ее уже припухших губ, он оставлял дорожку поцелуев на шее, спускаясь все ниже. Его руки опустились на обнаженную грудь, как вдруг она почувствовала, что его большие пальцы касаются ее неровного шрама между грудей. Она схватила его руки, останавливая. Она так стеснялась его. Он был так ужасен. - Что такое, Ми? - Драко, пожалуйста, не надо. Он ужасен, и я не хочу, чтобы ты его видел, - она начала быстро поправлять лямки платья, когда его руки остановили ее неловкие движения. - В тебе не может быть ничего ужасного. Покажи мне, пожалуйста – почти шепотом попросил он, прожигая своими серебристыми глазами. Она плавно опустила руки, позволяя ткани упасть, открывая ему вид на ее обнаженную грудь. Он поднял свою правую руку и почти коснулся его, но все же спросил. - Ты позволишь? Она лишь кивнула ему, и его тонкие пальцы коснулись неровности кожи. Это было как удар тока. Она затаила дыхание, ожидая, что он одернет руку в отвращении. Но он лишь продолжил вести пальцами вниз по всей длине шрама, а затем наклонился и коснулся его губами. Резкий стон сорвался с ее губ. Это было самое божественное ощущение. Его губы на ее теле. Он принял ее, со всеми недостатками, так же, как и она его. - Ты такая красивая, такая сладкая, Ми. Ты сводишь меня с ума… Эти слова распаляли все ее внутренности. Еще никогда в жизни она не ощущала себя настолько желанной, настолько необходимой. Они буквально нуждались друг в друге. Она зарылась одной рукой в его шелковистых волосах, второй расстегивала пуговицы на рубашке, пытаясь как можно скорее ощутить подушечками пальцев тепло его кожи. Она хотела его, хотела стать с ним единым целым, хотела подарить себя ему. Но этому так и не суждено было случиться. В коридоре послышался отдаленный шум и Драко быстро поправил ее платье, вернув лямки на место. - Тебе нужно уходить, Ми, нас не должны увидеть. - Да, да, хорошо, конечно, - она в последний раз поцеловала его в губы и выпорхнула из ниши, поправляя палочкой макияж и прическу. Открыв глаза, она ощутила тепло на душе. Она наконец-то увидела его, практически ощутила тепло его губ, но все же это было воспоминание. Такое далекое, но такое прекрасное. Ей срочно нужно увидеть его. Она откинула одеяло и резко поднялась, голова немного кружилась, но в целом она чувствовала себя хорошо, но только пока. Она была в одной сорочке, плевать. Накинув школьную мантию, лежащую на стуле, она побежала в одно единственное место, их место. Она бежала по коридорам, словно за ней неслась стая кентавров. Она расталкивала всех, даже не удосужившись посмотреть, кого задела по пути. Ее мысли были только об одно, поскорее увидеть его. На Астрономической башне было тихо, только шумное дыхание Грейнджер разрывало тишину. Она сильно запыхалась. Ее тело отвыкло от каких-либо физических нагрузок и было сильно истощено, однако это ее совершенно не беспокоило. - Драко, - чуть слышно произнесла она, до конца не веря, что что-то произойдет. Секунды казались вечностью. Она решила пройтись дальше, как вдруг ощутила столб мурашек по спине. Она медленно обернулась, и увидела силуэт, выплывающий из-за стены. Холодный страх облизывал ее изнутри. С каждой секундой она ощущала, что дышать становится все труднее. Она стояла там, ноги словно приросли к полу, она не могла пошевелится. Это действительно был он. Это был не сон, не помутнение рассудка, не мираж. - Привет, Ми, - тихо произнес полупрозрачный Драко, с легкой ухмылкой на губах. Слезы брызнули из глаз и обожгли нежную кожу ее щек. Годрик всемогущий, он был точно таким, каким она его запомнила. Время для него остановилось именно в день последней битвы. И именно тогда, она потеряла его навсегда. А сейчас она вновь видит его. Как будто не было этих самых темных месяцев в ее жизни. Как будто все вернулось на круги своя. Но осознание бьет поддых. Нихера ничего не вернулось. Есть только призрачная тень, того самого человека, без которого она не может нормально существовать. Может теперь ей станет чуточку легче. - Это и вправду ты? – она шагнула к нему, вытянув руку, но в последний момент резко остановила себя. - К сожалению, да, - его глаза были наполнены такой печалью, что сердце заходилось в неровном ритме. - Но…я не понимаю…как такое возможно? – ее уже заметно начало потряхивать. - Ну наверно я просто испугался «идти дальше», - он достал правую руку из кармана и потер ею шею, отводя взгляд. - Испугался? – переспросила Грейнджер, вытирая слезы рукавом мантии. - В тот момент да, ведь я не знал, что меня ждет там, на той стороне… Повисла неловкая тишина. Эти слова заставили ее задуматься. Спустя мгновение она решила спросить первое, что пришло на ум. - А как бы ты поступил сейчас? – удивительным образом, разговор с ним ее успокаивал. Приносил долгожданное облегчение. - Хороший вопрос, Ми, но я не знаю, - он слегка улыбнулся ей, - здесь у меня есть возможность наблюдать за тобой, иногда я общаюсь с парнями, а что было бы там? И вот опять, укол боли и вины, за его непрожитую жизнь. Он пожертвовал собой ради нее и теперь даже до конца не сможет обрести покой. Он обрек себя на вечное скитание, потому что испугался «идти дальше». Хотя кто готов к смерти в свои семнадцать. И уж тем более выбрать свой дальнейший путь правильно. - Я не знаю, возможно, ты просто обрел бы покой, - озвучила она свои мысли. - Вот и я не знаю, как было бы лучше. Я знаю лишь то, что ни о чем не жалею, Ми, - он медленно подплыл практически вплотную к ней, смотря своими призрачно-серебристыми глазами. Она не заметила, как слезы вновь потекли по ее щекам. Он протянул руку, в таком простом жесте, чтобы стереть их. Гермиона ощутила, что ее лицо будто окатило ледяной водой. Но ей было абсолютно все равно. Она так скучала по нему, так хотела ощутить хоть что то, кроме пустоты, что это просто было наивысшим наслаждением. Она готова была утонуть в этой холодной волне, лишь бы не чувствовать пустоту. - Но это так неправильно, ты не заслуживал всего этого, - слезы текли нескончаемым потоком, она наконец-то сможет выплеснуть все то, что копила все это время. – Ты должен был жить, радоваться жизни. Провести лето без войны. Ехать в чертовом Хогвартс Экспрессе, ходить на занятия, отметить выпускной и, и…мы бы были вместе, до конца… У нее больше не было сил стоять. Она упала на колени, обливаясь самыми горькими слезами. Эти мысли не давали ей покоя, они грызли ее изнутри, оставляя открытые раны и язвы. Они не заживали. Болели с каждым днем все сильнее. Она закрыла лицо руками, так как сил сдерживаться, просто не было. Драко терпеливо молчал, он понимал, что ей нужно время, чтобы выплеснуть все накопившееся. - Наверно это была цена за мои поступки, - он подплыл к ней, и опустился на пол. Раньше они часто так сидели. - Не надо, не говори так, - она убрала руки от лица и посмотрела ему в глаза. - Но, если это правда, Ми. Я никогда не был хорошим. Даже взять нас с тобой. Как долго я обижал тебя. Сколько я слушал отца и не понимал, что все это чушь. Я пытался убить Дамблдора, но так херово, что страдали невинные люди. И я облажался. И лучшее, чем я смог искупить хоть крупицу всего этого дерьма, это было то, что я отдал свою никчемную жизнь за тебя. Слезы текли по его прозрачным щекам. Никогда в жизни она не видела его таким уязвимым, таким беззащитным и открытым. Он раскаивался, так искренне, что она вновь ощутила влагу на глазах. Разве не должны души отправляться в рай после осознания и принятия своей судьбы. Она хотела бы этого для него. Чтобы его душа обрела покой в раю. Как же ей хотелось обнять его, успокоить, уткнуться носом в его плечо, вновь ощутить любимый запах. Они сидели в полной тишине, размышляя каждый о своем. Это не была тяжелая или неловкая тишина. Нет, она была приятной и спокойной. Впервые Гермиона ощутила, что может нормально вздохнуть. Она размышляла о том, что он действительно считал, что спас ее, подарил ей будущее. Ей не хотелось его огорчать тем, что такая жизнь ей стала ненавистна. Без него. Без родителей. Без смысла жизни. Без будущего. Она просто не знала к чему идти, зачем двигаться дальше. - Я не была на твоих похоронах, - решила нарушить тишину Грейнджер. - Ну ты не особо много потеряла, - отозвался Драко. - Я бы принесла тебе белые пионы. Они мои любимые, ты знаешь? – она подняла на него взгляд своих шоколадных глаз -Теперь буду знать. - Расскажи, как это было? - Ну довольно скучно, как по мне. Были только мама, Блейз, Теодор и Пэнси. Больше никого. Не было пышного праздника, не было фейрверков, так что, ты немного пропустила, - его губ коснулась легкая усмешка. - Придурок, - улыбнулась Грейнджер. Это наверно было впервые, когда она искренне улыбалась. - Мне очень тебя не хватает. - Знаю, Ми, мне тоже…мне тоже… Они просидели так до самой глубокой ночи, вспоминая хорошие моменты и плохие, рассказывая все то, что наболело. Когда уже сил у Грейнджер совсем не осталось, она уснула, свернувшись калачиком. *** Tom Walker feat Masked Wolf – Something beautiful Драко сидел рядом и охранял ее сон. Он понимал, что ей сейчас необходима поддержка и забота. И он готов был ее дать столько, сколько ей было необходимо для того чтобы прийти в норму. Он видел, что она угасала, боль утраты сожгла ее изнутри. А он так долго оттягивал момент. Боялся напугать ее. Он надеялся, что ее друзья смогу ей помочь, вернут ее в прежнее русло. Но эти чертовы придурки просто решили не замечать очевидных вещей, что она медленно умирала у них на глазах. Он сделает все, что в его силах, чтобы вернуть в нее огонек надежды. Возможно, она встретит кого-то. Возможно влюбится. Это конечно не то, чего бы ему хотелось на самом деле. Он просто хотел, чтобы она была счастлива. Чтобы улыбалась, своей лучезарной улыбкой. Чтобы ее глаза сияли горячей карамелью в лучах яркого солнца. Чтобы ее манящие кудри развивались на ветру. Салазар, он так хотел прикоснуться к ней. Ощутить гладкий шелк ее кожи, запутаться в этих каштановых кудрях. Он сидел рядом, и наблюдал, как она мирно дышит во сне. Он так хотел прилечь рядом, обнять ее за талию, притянуть ближе к себе. Вдохнуть любимый ванильный аромат ее волос. Поцеловать в макушку. Дышать с ней одним воздухом. Быть с ней. Но ты бестелесное существо. Тень самого себя. От тебя совсем ничего не осталось. Только одни лишь воспоминания. Ты даже дотронуться до нее не можешь, не причинив вреда. Но как же он по этому скучал. Он до сих пор не понимал, как так произошло, что она, Золотая девочка, лучшая волшебница столетия, влюбилась в него. Еще тогда, на Святочном балу он понял, что за всей этой заносчивой маской «всезнайки» скрывается прекрасный цветок. Тогда он заметил лишь ее внешность. На пятом курсе он начал внимательней прислушиваться к тому, о чем она говорит, во что верит, о чем мечтает. Он вступил в Инспекционную дружину, только бы лишний раз легально проследить за ней и ее придурками друзьями. Когда их схватили в кабинете Амбридж, он схватил ее первым, не позволяя никому причинить ей вред. Именно тогда он понял, что пропал навсегда. Запах ее волос навсегда застрял в горле сладкой ванилью, затмевая все остальное. Он наслаждался каждой секундой, пока она находилась в его «заложниках». Но потом она пропала. Он знал, что, что-то случилось в Отделе Тайн. Его отца арестовали. И с того момента все пошло по пизде. Темный Лорд в Мэноре. Метка. Задание убить Дамблдора. Угрозы смерти матери. Тренировки с Беллой. Пытки магглов. Тогда он понял окончательно, что все, что ему вдалбливал отец шестнадцать гребаных лет - чушь собачья. Все это нездоровая опухоль в мозге змееголового уебка. Он был страшно подавлен. Хотелось вскрыть вены или пустить в голову Аваду, лишь бы не видеть всего ужаса происходящего, не принимать в этом никакого участия. И только мысль о ней не давала тебе сделать этого. Ты верил в нее, в их священную троицу. В Дамблдора. У них должен был быть план. На шестом курсе он стал обитать в библиотеке, пытаясь балансировать между учебой и выполнением заданий Темного Лорда. Он безумно боялся за мать. Он не хотел убивать директора. Хоть он и был странным и вечно восхвалял своих любимых гриффиндорцев, но это не отрицало того факта, что он действительно был могущественным волшебником. Куда уж ему, шестнадцатилетнему сопляку до него. Это задание с самого начало было обречено на провал. Он это знал. Еще этот проклятый исчезательный шкаф. Он тщательно подбирал литературу, накладывал чары на книги, чтобы не дай Мерлин, кто-нибудь не заподозрил его в чем-то предосудительном. Он выбрал самый закрытый угол библиотеки и на его удачу, там любила обитать Грейнджер. Он думал, что она сразу пошлет его, позовет своих шавок, но, к его удивлению, она ничего этого не сделала. Сидела и тихо наблюдала за ним. Он чувствовал ее взгляд. Но не на того напала, он решил, что не даст ей повода на него донести. Затем случился урок толстяка Слизнорта, и вот тут случилось то, чего он ожидал меньше всего. Как только открылся котел с Амортенцией, он почувствовал такой до боли знакомый запах ванили и горького черного кофе. Он чувствовал его там, в кабинете Амбридж. Чувствовал, когда она приходила в их угол в библиотеке. И вот сейчас. Естественно она первая подняла руку. Всезнайка до мозга костей. И тут она произносит своими мягкими губами «запах нового пергамента, бергамота, лаванды и зубной пасты…мятной». Этого не может быть. Он всегда любил брать в библиотеку пачку свежего пергамента, его парфюм был с нотками бергамота, а шампунь и гель для душа были с лавандой. Это напоминало ему о доме, о Нарциссе. И вот она посмотрела в его сторону. Ошибки быть не может. В ее глазах страх. Она тоже осознала всю неправильность этой ситуации. Как же это произошло. Он сделал вид, что ничего не заметил. Но позже он обязательно все выяснит. Поймав ее в библиотеке, он уже не мог остановиться. Ему так было необходимо знать, что она чувствует. Что это не сон. Она не оттолкнула, а даже наоборот ответила ему на поцелуй. Но конечно у нее были вопросы, невыносимая всезнайка. Он решил быть честным. Скорее всего, это последний год, когда он сможет по-настоящему жить и радоваться жизни. Ведь когда он провалит свое ебучее задание, Темный Лорд его убьет. Он смирился со своей участью. Поэтому наплевав на все, решил кинуться в омут с головой и наконец-то следовать своим желаниям. И в этот миг он желал быть с ней. Любить ее. И на его счастье, она ответила ему взаимностью. Это были самые счастливые несколько месяцев его жизни. Им приходилось скрываться в темных нишах замках, но эти моменты были так значимы для него. Он рассказал ей все. Все что мог, не нарушая Непреложного обета. Она хотела помочь. Истинная гриффиндорка. Но ему никак нельзя было помочь. В тот страшный июнь, когда он должен был наконец открыть исчезательный шкаф и впустить Пожирателей смерти на территорию Хогвартса, он встретился с ней. -Ми, сегодня, пожалуйста не покидай своей комнаты, - он держал ее за руки, оглаживая костяшки. - Что должно произойти, Драко? – в ее глазах читался неподдельный страх. - Я не могу тебе сказать, - он опустил глаза, понимая всю свою вину перед ней, - и боюсь, что мы больше не увидимся. Они с самого Рождества знали, что рано или поздно этот день настанет, но принимать реальность было чертовски трудно. - Драко, - она кинулась к нему на шею, утыкаясь носом в плечо. Он притянул ее к себе, обнимая за талию одной рукой, второй зарываясь в каштановые кудри. Немного оттянув ее, он заглянул в такие любимые карамельные радужки. - Ми, пожалуйста, будь осторожна. Она ничего не ответила, лишь потянулась ближе и накрыла его губы своими. Поцелуй был жадный, пропитанный болью и отчаянием. Последний поцелуй. Ведь что их ждет дальше, сказать было трудно. Он слегка сжал ее затылок, натягивая волосы, она застонала в поцелуй, так сладко, что он не мог представить, как будет жить дальше без этого. Без ощущения ее губ, без ее рук, без ее глаз. Прикоснувшись своими губами в последний раз, он плавно отстранился. - Я хочу тебе кое-что подарить, - он протянул небольшую серую книжку, похожую на дневник Тома Реддла. - Дневник? – спросила Гермиона, беря книжку в руки. - Ну в каком - то роде. Это необычный дневник. Я зачаровал его Протеевыми чарами, у меня будет точно такой же, - он достал вторую книжицу. – Я буду писать тебе, все что узнаю. Мне осточертело быть на побегушках у змееголового мудака. - Хорошо, Драко, - она с особым трепетом притянула книжку к груди, понимая, что это будет единственная возможность связаться с ним. - А теперь, пожалуйста, уходи в гостиную и не выходи оттуда, обещай мне, - он взял ее за плечи, заглядывая в карамельные глаза. Она лишь прижалась своими теплыми губами, оставляя след, развернулась и побежала прочь, ничего не ответив. Он знал, что она не послушается. Затем случилось самое страшное. Ему пришлось совершить этот гнусный и ужасный поступок, переступить через себя, подчиниться чужой воле. Он впустил Пожирателей в замок и те надругались над ним, как стая разъяренных шакалов. Он никогда не забудет эту ночь. Он стоял там, на Астрономической башне, направляя свою палочку на взрослого, могучего волшебника. Это просто нелепо. Страх и отчаяние заполнили его душу, разъедая кости изнутри. Он боялся за мать, за отца. Они не должны были страдать за его ошибки. Но это было понятно с самого начала, что он обречен на провал. Он слабак. Он самый настоящий трус. Он не смог. Все сделал Снейп, его крестный отец. Как он потом узнал, его мать заключила с ним Непреложный обет. Она лучше всех знала своего сына, и сразу решила подстраховать его. Как делала это всегда. Будь то падение с метлы в пятилетнем возрасте, а будь то убийство невинного человека. Абсолютно никакой разницы. Для Нарциссы всегда было важно благополучие сына. Затем начались долгие и мучительные месяцы под властью близнецов Керроу в Хогвартсе. Он держался только благодаря таким редким, но очень для него значимым записям в дневнике от Грейнджер. Она писала, что они отправились на поиски крестражей Темного Лорда, что, только уничтожив их все, он наконец-то сдохнет. Он как мог, пытался ей помочь. Искал информацию и библиотеке Хогвартса, и в библиотеке Мэнора. Но как назло, ничего существенного он не нашел, только общие сведения, которые были известны и ей. Чаще всего он просто писал ей о том, что скучает, и что очень сильно любит ее. Так удивительно, но первой призналась именно она. Это случилось в начале декабря. Он был сам не свой от своей неудавшейся операции с ожерельем. А еще со шкафом ничего не получалось. И он сорвался. На ней. Долбанный придурок. Она всего лишь хотела узнать, что с ним не так. Переживала. - Драко, на тебе лица нет, что с тобой? - спросила Гермиона, сидя как обычно в библиотеке. Она делала домашнее задание, когда пришел Драко, весь взъерошенный. Он начал судорожно перебирать книги и учебники, пытаясь что-то найти. - Не сейчас, Грейнджер, - огрызнулся он. - Что- то случилось? – она встала из-за стола, направляясь к нему. - Нет, - резко ответил он, отшвыривая очередной фолиант. - Драко, - почти умоляя, позвала она. - Грейнджер, еб твою мать, я же сказал не сейчас! Что непонятного?! – его глаза были полны злости, отчаяния и неподдельного страха. Она уже тогда начала понимать, что на нем лежит тяжкое бремя. Но делала вид, что ничего не замечает. Но ее беспокоило его состояние. Он тяжело дышал, опустив голову вниз. Он понимал, что она вообще ни в чем не виновата и искренне хотела ему помочь. Она сделала несколько уверенных шагов и взяла его лицо в свои теплые ладони. Подняла его голову, чтобы встретиться взглядом. И вот тогда он услышал то, что навсегда оставило свой след в его душе. - Знаешь, ты ведешь себя как самая настоящая задница, Малфой. Но запомни одно. Чтобы с тобой не случилось, я та, на кого ты можешь опереться, всегда. Я твоя опора. Ты не одинок. Даже если будет совсем невообразимый пиздец, я буду рядом, - она все так же крепко держала его лицо в своих руках, нежно поглаживая большими пальцами его острые скулы. - Почему, Грейнджер? -Потому что люблю тебя, Драко. Земля ушла из-под ног. Любит его. Вот так просто. Одним предложением она вложила все смыслы в его искалеченную душу. Она была такой светлой и чистой, и ему казалось, что он тоже становится лучше рядом с ней. Только для нее. Не для всех остальных конечно. Только для нее. И вот сейчас она спит здесь, на холодном полу Астрономической башни и он отдал бы все на свете, лишь бы вновь ощутить этот свет, тепло и ее любовь. Защитить ее от пронизывающего холода и одиночества. К сожалению, сейчас он живет лишь воспоминаниями. Каждый гребаный день он прокручивает их на своей пластинке в голове. Как он следил за ней на четвертом и пятом курсе, как впервые поцеловал в библиотеке на шестом, как впервые ласкал ее в какой-то темной нише. Как она шептала ему милости, а он гладил ее по волосам. Они были живыми. Но не теперь. Он мертв, и она не может жить полной жизнью без него. Две оболочки, болтающиеся в пространстве и времени. *** Lee Dewyze – Blackbird song Гермиона пошла на поправку. Правда, она так считала. Она стала спать лучше. Но только на Астрономической башне. В его присутствии. Она брала с собой два пледа и один трансфигурировала в раскладушку. Начала полноценно питаться. Набрала немного веса. Но с каждым днем ей казалось, что времени осталось катастрофически мало. Закончится учеба и она уедет из Хогвартса, а он останется здесь один. Она стала пропускать занятия. Приходила на башню и сидела там. Разговаривала с ним. Он пытался вразумить ее пойти на уроки, но ее было не убедить. - Драко, как ты не понимаешь, я все равно это все уже изучила. А вот с тобой у нас осталось так мало времени. Что будет, когда мне придется покинуть Хогвартс? - Я не знаю, Ми, - его разрывало на части от этих вопросов. - Может мне поселиться в Хогсмиде, снимать тут домик. И я могла бы приходить на территорию Хогвартса. Или вообще остаться тут. Попроситься преподавать. - Грейнджер, я конечно все понимаю, ты очень одаренная волшебница, но никто не позволит вчерашней школьнице преподавать, - он пытался навести ее на мысль о продолжении учебы. – Макгонагалл конечно любит тебя, но попечительский совет не позволит. - Но я не могу оставить тебя, - она не представляла, какого это снова потерять его. -Ми, ты же понимаешь, что так не может продолжаться вечность? – Драко посмотрел на нее со всей серьезностью. – Ты должна двигаться дальше, должна пойти на стажировку, должна…не знаю…. выйти замуж, завести семью. Жить эту жизнь дальше, понимаешь? - Я никому ничего не должна, Малфой, ясно? – она развернулась на каблуках, и она отправилась вниз по лестнице, прочь от него. Прочь от Астрономической башни. Ее бесило то, как он говорил о ее жизни, о ее будущем. Что если она не хотела всего этого. Какой в этом смысл? Ладно про стажировку, но выйти замуж? Он это серьезно? Завести семью? Зачем? Она любит его. И в этом гребаном мире ей больше никто не нужен. Да и кому она нужна. Разбитая, потерянная. С каждым разом он повторял одно и тоже. Этот разговор почти каждый раз заканчивался одинаково. Она психовала и уходила на берег Черного озера. Дышала и думала. Но так ничего толком и не могла для себя решить. Она забросила попытки изготовления своего собственно зелья для успокоения. Зачем, ведь когда ей становилось невыносимо, она шла к нему. Это было лучше любого зелья. Видеть его. Слышать его голос, с этими его язвительными нотками. Смотреть на его улыбку, каждый раз, когда она появлялась на башне. Это было самым сильным лекарством. - Ты больше не будешь пробовать восстановить память родителям? – однажды спросил Драко. - Боюсь, что я испробовала все что можно. Сметвик сказал, что дальнейшие попытки могут повредить разум родителям. Сейчас они хотя бы живут как обычные маглы. Я настолько сильно боялась за их жизнь, что в этот Обливейт вложила всю свою силу. Я поклялась... - В чем именно? - Я сказала: «Клянусь, пока я буду жить, ваши воспоминания всегда будут со мной», - она опустила голову в ладони. - То есть, ты хочешь сказать, клятва не дает тебе вернуть их воспоминания? – спросил Драко, начиная догадываться. - Думаю да. Точного подтверждения этому конечно нет, но думаю, Магия приняла мою клятву. Это мне рассказала Макгонагалл. - Мне очень жаль, Ми, - Драко потихоньку приблизился к ней, стараясь быть как можно ближе. - Я уже смирилась Драко – она посмотрела на него своими шоколадными глазами полными грусти и отчаяния, и печально улыбнулась. Она продолжала страдать и медленно умирать, но чувствовала это не так остро, потому что призрачная тень ее любимого была рядом. Она понимала, что рано или поздно придется принять решение. Сложное и важное. Но пока не хотела об этом думать. Дни перетекали в недели, недели в месяцы. Она балансировала между «более-менее неплохо», «сносно» и «пиздец хуево». Драко старался помочь, как только мог. Говорил правильные и рациональные вещи. Пытался вытянуть ее. Направить на путь светлого будущего. Разум слушал его, впитывал, анализировал, даже соглашался. Но вот сердце предательски отказывалось сотрудничать. Било больнее Круциатуса. Оно твердило одно. Их всех больше нет рядом. Мамы нет. Папы нет. Драко нет. Она так хотела ощутить человеческое тепло. Объятия. Вдохнуть любимый и родной запах. Больнее всего было видеть его и не иметь возможности прикоснуться. Она пыталась несколько раз, но дольше минуты невозможно удержать ладонь. Ледяной холод пробирает до костей, словно жидкий азот. Это было больнее всего. Она ведь так и не подарила себя ему. Желала всем сердцем, но у них каждый раз не получалось. Времени с ним было так ужасно мало. Сначала она жутко боялась, затем жутко смущалась, а когда в итоге была готова, время стало работать против них. Но даже тех мимолетных секунд, когда они ласкали друг друга, было достаточно, чтобы навсегда раствориться и забыться. И вновь сидя в их месте она курила и думала о том, что же будет дальше. Есть ли у всего этого смысл. Последние две недели она совсем перестала ходить на занятия. Ее даже вызвали к директору. Она просто сказала, что неважно себя чувствует. Ей опять все сошло с рук. Сигаретный дым плавными струями двигался куда-то вверх. - Зачем ты себя убиваешь, Ми? – недовольный голос Драко звучал откуда-то со спины. - Потому что могу, Драко, - вновь затягиваясь ментоловым дымом сказала она. - Ты стала курить еще больше, - заметил он. - Мне становится хуже, милый, - спокойной голосом ответила Гермиона. – Так хотя бы могу ощутить немного успокоения. -Ми… но тебе же было лучше, что случилось сейчас? –Драко был очень сильно обеспокоен ее сегодняшним меланхоличным настроением. - Мне кажется, что я стою на месте, и смысла двигаться дальше совсем не вижу. - Не говори так, прошу тебя… Он подплыл практически вплотную к ней, почти соприкасаясь лбом ее лба. Можно было подумать, что он хочет поцеловать ее. Так и было. Он хотел. Хотел своим поцелуем вдохнуть в нее жизнь, радость и любовь. Но не мог. - Помоги мне, прошу тебя…Забери мою боль…- она протянула левую руку и пальцами попыталась коснуться его призрачной щеки. Он закрыл глаза, из-под век покатились градины слез. - Если бы я мог, Любимая. Я не хотел всего этого для тебя. Не хотел, чтобы ты страдала. Я лишь думал о том, чтобы спасти тебя. Но я не думал, что это обернется для тебя страданием. - Я знаю, Драко. Ты не виноват, - щелчком пальца она растворила окурок и вторую руку поднесла к другой щеке, стараясь держать его призрачное лицо в своих уже обледеневших руках. – Но это просто невыносимо, видеть тебя и не иметь возможности прикоснуться, обнять, поцеловать. С каждой нашей встречей мне становится все тяжелее. - Значит пришло время расстаться, Ми? – спросил Драко, мягко отстраняясь. - Что ты имеешь ввиду? – его слова жутко напугали ее. - Лишь то, что я исчезну, оставлю тебя в покое, и ты попробуешь жить дальше без меня. - И как ты это себе представляешь? – недоверчиво вскинув бровь спросила гриффиндорка. - Я просто перестану приходить сюда, Ми, - он отвернулся от нее и направился к перилам башни, направляя взгляд куда-то вдаль. - И где же ты будешь? - Не знаю, возможно, получится покинуть этот мир. Я кое-что изучил, в библиотеке. - Ты же это не всерьез, Драко, - она уже почувствовала подступающую панику, ком встал в горле. - Я думал, мое предназначение, это принести в твою душу покой и умиротворение, но от моего присутствия тебе стало легче только на время, а сейчас наоборот опять становится хуже. Так и в чем тогда смысл, Ми? Находиться тут и мучить тебя? Смотреть за твоими страданиями? Как ты медленно рассыпаешься? Я не смогу так. Не для того я спасал тебя, чтобы смотреть как ты умираешь. Она хотела подойти ближе к нему, но он выставил руку в предупредительном жесте. - Стой. Не надо. - Но Драко, я не хочу вот так прощаться, - слезы покатились по ее щекам. – Давай посидим здесь еще немного, поговорим… - Зачем оттягивать неизбежное, ведь с каждой минутой все будет становиться только тяжелее, - он отплывал все дальше, стараясь увеличить расстояние между ними. Она стояла тяжело, дыша несколько минут, проглатывая слезы. Сердце колотилось как ненормальное, перекачивая литры крови и кислорода одновременно. Она сделала один шаг навстречу к нему и протянула правую руку. - Один раз я потеряла тебя, без возможности попрощаться. Позволь в этот раз будет по-моему. - Хорошо, Ми, - он плавно направился обратно к ней. Они стояли около перил их любимого места. Когда-то тут родилась их любовь, их привязанность, их смысл жизни. - Знаешь, я ни разу не сказала тебе спасибо, за то, что ты спас меня, - мягкая ласковая улыбка озарило лицо Гермионы. - И не стоит, я должен был, - ответил Драко, проведя призрачной рукой по ее волосам. Она прикрыла глаза от этого ощущения. - Я благодарна тебе за все, что у нас было. - Ми, прошу тебя… - Не перебивай меня, Драко, дай договорить. Он покорно замолчал, внимательно всматриваясь в шоколадную радужку ее глаз. - Ты самый невозможный из всех, кого я знаю, но именно за это я тебя и полюбила, - слезы непрерывным потоком текли из ее глаз. – Те мгновенья, что мы были вместе, были самыми волшебными. Я мечтала о том, как ты пригласишь меня на выпускной. Как мы вместе зайдем в Большой зал, и все просто сойдут с ума, - грустная улыбка озарила ее лицо. – Я хотела стать твоей полностью, душой и телом, принадлежать тебе. Быть твоей опорой, надеждой и светом, даже в самое тяжелое время. Но моим мечтам не суждено было стать явью. Судьба та еще сука, - она горько усмехнулась. – Но, даже не смотря на все это, я безумно сильно тебя люблю, Драко Малфой. - Я тоже люблю тебя, Гермиона Грейнджер, - ответил он ей, приблизившись практически вплотную. - Поцелуй меня, пожалуйста, - умоляет она. И он подчиняется ее просьбе. Это сложно назвать поцелуем в привычном понимании. Он просто наклонился максимально близко к ней, ощущая искрящееся чувство, словно волны тока, пробежавшиеся по губам. Она же ощущала леденящий холод, но это было в тысячу раз лучше, чем не ощущать ничего. Он коснулся своей призрачной рукой ее талии, второй очертил мокрое от слез лицо. Это было сравнимо с погружение в ледяную воду Черного озера. Но как же был сладок этот момент. Она плавно отстранилась. - Если ты действительно нашел способ уйти из этого мира, - она достала свою волшебную палочку, - тогда найди меня там. Одним движением ее руки исчезла перила, у которой они целовались минуту назад. Она в последний раз со всей любовью посмотрела на него и сделала шаг в ночную пустоту. *** Lykke Li – No Rest for the Wicked Ее не стало третьего декабря девяносто девятого года. Спустя всего восемь месяцев после него. Как символично ведь именно в это день декабря когда-то давно она призналась ему в любви. Похороны Гермионы Джин Грейнджер были назначены через три дня. Ее тело нашли рано утром у подножия Астрономической башни несколько школьников. Она уже была холодна как лед. Драко сидел всю ночь около нее, кричал, роняя горькие слезы. Но его никто не видел и не слышал. Если бы он заранее знал, чем закончится их разговор, никогда бы в жизни он не сказал ей этих слов. Он, откровенно говоря, блефовал, говоря о том, что знает способ, как уйти из этого мира. Он до конца надеялся, что она сможет пережить все это, и идти дальше. Без него. Но как же он ошибался. Ее душа была настолько сломлена, что она решилась на такой отчаянный поступок. Он ведь остался только ради нее, так как не мог оставить ее одну, но теперь ее больше нет. Они так много обсуждали ее будущее, но только сейчас Драко понял, что она ни разу ничего не сказала в ответ на его предположения. Она просто давала ему возможность рассмотреть эти варианты, дала ему призрачную надежду на то, что действительно последует его совету, но на деле же давно решила все по-своему. Интересно, до какого бы момента она дотянула, если бы не этот их разговор. Все были потрясены этой новостью. Поттер и Уизлетта сидели возле нее около часа, будто не веря, что перед ними лежит их мертвая подруга. Та, за которой они не уследили. Хотя кого он обманывает. Он тоже не уследил за ней. Думал ей стало лучше, но хера с два. Она тщательно скрывала свое состояние. Макгонагалл была раздавлена. Все остальные профессора были просто в ступоре от этого поступка. Уж от кого, а от Гермионы Грейнджер этого никто не ожидал. А самое главное, никто до конца не знал причины ее поступка. Только он. Только Малфой. Блейз и Тео стояли в стороне, но он видел их опечаленные взгляды. Они пытались найти его. Он подплыл к ним сзади и тихонько сказал, чтобы услышали только они. - Принесите на похороны белые пионы. Это ее любимые. - Как скажешь, Драко, - еле слышно отозвался Блейз. Это была самая красивая церемония, из всех, на которых ему выпала возможность присутствовать. Ее решили похоронить на городском кладбище недалеко от Хогсмида. Она была одета в белое подвенечное платье. Как ему рассказал Блейз, это была древняя традиция маглов, хоронить незамужних девушек в подвенечном платье. Так как люди полагали, что на небесах Бог все равно соединит душу усопшей и ее суженого. Он был не против. Она была так прекрасна. Ее каштановые кудри были украшены множеством меленьких цветочков, напоминающие лилии. Все присутствующие были с букетами белых пионов, ее любимых. Когда священник произнес последние слова и волшебной палочкой начал опускать гроб в землю, на берегу Черного озера запели сирены в ее честь. Он остался стоять там, до последнего. Уже когда все разошлись, он опустился на колени перед ее могилой, и глядя на ее умиротворенное лицо, произнес. - Я люблю тебя Гермиона Грейнджер, и я обязательно тебя там найду, клянусь. *** Где-то в далекой Австралии в начале декабря одна супружеская пара проснулась с невероятной болью в голове. В одно мгновение их жизнь перевернулась с ног на голову, ведь они оба вспомнили, что когда-то давно у них была дочь, и не просто дочь, а волшебница. Только тогда они еще не знали, что их дочери больше нет в живых. Клятва была исполнена. «Клянусь, пока я буду жить, ваши воспоминания всегда будут со мной».