Добро пожаловать в Хогвардс, профессор!

Глава 1. Начало Пролог Конец октября. Кабинет зельеварения никогда не был таким тихим. Гермиона была прижата спиной к дубовой двери и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Пальцы всё ещё сжимали край его мантии. Наверное, стоило отпустить, но она не могла; его губы требовательно прижимались к её, она позволяла, упиваясь всей страстью. Плевать на правила, плевать на мораль, достало всё это томительное ожидание неизбежного. Они падали в пропасть и не сопротивлялись. — Дыши, — шепнул Драко, с трудом отрываясь от её мягких губ, и его голос — хриплый, сбитый — прозвучал слишком громко в этой тишине. — Я дышу, — она прижала его ближе, не давая отстраниться; пальцы сжимали черную рубашку, юбка была задрана, пути назад не было. — Ты задыхаешься, — он усмехнулся, опуская руки ниже, с талии на задницу, границы сорваны. — Это одно и то же, — она оставила ещё один горячий, легкий, быстрый поцелуй на его скуле, смакуя всё совершенство этого момента. Он улыбнулся и провёл большим пальцем по её шее, закрывая глаза от удовольствия. Гермиона уже не помнила, где находится; что правильно, а что нет — это было не важно, когда она провела кончиками пальцев по шелковой ткани вниз и подцепила ремень его брюк. Он резко выдохнул, предвкушая. За дверью раздались шаги. Она замерла. Драко — тоже. Его рука, только что такая тёплая, напряглась. Они оба узнали эту походку — тяжёлую, немного вразвалку. — Гермиона? Ты здесь? Рон. Гермиона отпрянула от Драко так резко, что ударилась локтем о стеллаж с пузырьками. Те зазвенели, закачались. Драко поймал один на лету, даже не глядя. — Сейчас! — крикнула она, поправляя мантию и стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе, — Мы обсуждали расписание дежурств на Хэллоуин. Она взглянула на Драко. Тот уже сидел за столом, наскоро нацепил очки для чтения, развернув перед собой какой-то пергамент, и делал вид, что делает пометки. Только кончики ушей предательски алели, а дыхание не могло прийти в норму. — Долго вы обсуждаете, — Рон приоткрыл дверь и просунул голову внутрь. — Ужин стынет. — Идём. Гермиона выскользнула в коридор, даже не взглянув на Малфоя. Но на пороге замерла на секунду. Достаточно, чтобы услышать, как он прошептал ей в спину: — Удачи, Грейнджер. — Его ухмылку можно было почти лицезреть лишь сквозь гортанный голос. Она не обернулась. Не могла. Ноги подкашивались, а внутри горели стыд и опустошение от неутоленного желания. Но чтобы понять, как все до этого дошло, нужно вернуться в самое начало. В тот день, когда они снова встретились. *** Четыре месяца назад. Начало сентября. — Рональд, если ты сейчас не встанешь, я уеду одна. И не вернусь. Ты сам будешь объяснять Макгонагалл, почему её новую преподавательницу заклинаний никто не встретил. Гермиона стояла на перроне девять и три четверти, сжимая в руке чемодан, и чувствовала, как в ней закипает привычное, давно не тлевшее раздражение. Хогвартс-экспресс уже подал гудок. Проводник в красной форме поглядывал на неё с сочувствием — в его взгляде читалось: «Девушка, вы героиня, я бы уже уехал». — Иду-иду! — Рон выскочил из-за колонны за секунду до того, как врезался бы в бегущего первокурсника, опаздывающего на посадку. Бутылка огневиски в одной руке, коробка сливочного пирога — в другой. — Прости, задержался. — Проспал? — Её брови укоризненно приподнялись, она скрестила руки на груди. — Помогал Джорджу с рекламацией. Очень важной. — Рон попытался спрятать бутылку в чемодан. — Проспал, — заключила она, не спрашивая. — Отдай это. Ты не должен подавать плохой пример будущим ученикам! — Он нехотя передал ей бутылку, она проверила её на закупоренность и бросила в свою сумку. Рон виновато улыбнулся, и эта улыбка — такая знакомая, такая обезоруживающая — заставила её вздохнуть. Она уже не могла понять, когда он действительно старается, а когда просто надеется, что она всё сделает сама. — Ладно. Идем, а то опоздаем. — Гермиона покатила свой чемодан в сторону поезда, Рон поплелся за ней. — Ты моя спасительница! — он чмокнул её в щёку и закинул их багаж в вагон. — Если я твоя спасительница, почему у меня такое чувство, что я тащу тебя на себе с восемнадцати лет? — пробормотала она, поправляя мантию. Рон сделал вид, что не расслышал. В купе Гермиона разложила на столике стопку бумаг: учебные планы, списки литературы, графики дежурств, памятку для новых преподавателей (восемь страниц мелким почерком Флитвика). Рон же развалился на сиденье, вытянув ноги, и с наслаждением откусил от пирога, любовно приготовленного Молли в дорогу. — Ты веришь, что у меня получится? — спросил он, не глядя на неё. — Конечно, — ответила Гермиона, хотя внутри зашевелилось сомнение. Не в его способностях. В его желании стараться. — Если, конечно, не будешь отлынивать от своих обязанностей. Она посмотрела на него — на веснушки, на отросшие рыжие волосы, на эту детскую улыбку, которая когда-то казалась ей обаятельной, а теперь честенько начинала раздражать. И подумала: когда это случилось? Когда она перестала видеть в нём мужчину и начала видеть проект, требующий доработки? — Рон, — она взяла его за руку. — Ты справишься. — Ты правда так думаешь? — Он выглядел нелепо с пирогом за щеками, словно голодный хомячок. — Я не думаю. Я знаю, — она улыбнулась в попытке поддержать любимого. Он сжал её пальцы и ответил не менее беззаботной улыбкой — благодарно, почти по-детски. «Знаю», — повторила она про себя, но почему-то подумала, что фраза «я знаю» звучала так, будто она уговаривала себя сильнее, чем его. Поезд замедлил ход. — Подъезжаем, — Рон поднялся, потянулся, и капелька яблочного джема капнула с оставшегося кусочка пирога в его руке прямо на мантию. — Чувствуешь? Пахнет школой. — Пахнет воском и застарелой обидой первокурсников, которые потерялись по пути в туалет, — поправила Гермиона, но уголки её губ дрогнули. Она пошарилась в сумочке, достала оттуда салфетку и принялась приводить его одежду в порядок. — Ой, я и не заметил, спасибо, дорогая. Она тоже скучала. Только признаваться в этом было как-то не круто: кто вообще признаётся, что скучает по месту, где тебя чуть не убили тридцать семь раз? Эти ностальгические чувства от скорого попадания в замок, где прошла вся её юность, перебили желание треснуть по голове парня за его рассеянность. Они вышли на платформу. Вокруг суетились ученики, родители, домовые эльфы с тележками. Гермиона взяла Рона под руку и потянула к выходу. Для преподавателей приготовили отдельные кареты. Рон и Гермиона выходили из поезда последними и, заняв последнюю пустую карету для преподавателей, замерли в ожидании вернуться в свой уже как будто бы второй дом, из которого когда-то они выходили с гордо поднятой головой во взрослую жизнь. *** — Надо найти Макгонагалл. Она обещала нас встретить, — продекларировала Гермиона, покидая карету. — Я помню, — ответил Рон, оглядываясь вокруг. — Постарайся выглядеть так, будто ты выспался. — Она поправила юбку, слегка помятую из-за долгого сидения в неудобной карете. — А я и выспался, — парировал Рон так резко, будто хотел уверить в этом не Гермиону, а самого себя. — Ты выглядишь как человек, который только что поспорил с троллем и проиграл. — Она повела его вперед, гордо расправив плечи. Рон хмыкнул, но спорить не стал. Макгонагалл ждала их у главного входа — прямая, в изумрудной мантии, с лёгкой улыбкой, которая появлялась на её лице раз в год, по большим праздникам. Под её глазами затаилось ещё больше морщин, но взгляд был тёплым и приветственным — каким смотрят родители на детей, которых давно не видели. — Мисс Грейнджер, мистер Уизли, — кивнула она им, приглашая внутрь. — Рада приветствовать вас в новом качестве. Надеюсь, путешествие было приятным. — Да, директор, — ответила Гермиона, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё трепетало; она скучала по этой женщине, и от чего-то эта встреча показалась ей долгожданным подарком судьбы. Она не надевала форму уже пять лет, но даже сейчас чувствовала себя ученицей. Единственное, что она изменила, — длину мантии. Теперь та заканчивалась чуть выше колен. И каблуки. Волосы распущены, а не стянуты в жёсткий узел, как она изначально планировала. — Мисс Грейнджер, вы выглядите... взрослее, — заметила Макгонагалл, и в её голосе проскользнула тёплая усмешка. — Стараюсь, директор, — ответила Гермиона, не уточняя, от чего именно. — Мистер Уизли, а вы выглядите... — Макгонагалл перевела взгляд на Рона, — ...отдохнувшим. — Это он просыпается очень долго, — вставила Гермиона, мысленно считая до десяти, чтобы подавить желание дать ему подзатыльник прямо при директоре. Он даже не старался. — Дорожная усталость. — Понятно, — сухо сказала директор. — Пойдёмте. Я покажу ваши кабинеты и выделенные комнаты, а потом начнём педагогическое собрание, пока не приехали ученики. Впереди ещё банкет. Они пошли по коридору. Сэр Кадоган приветственно взмахнул мечом. Портрет какой-то полной дамы в чепце приложил палец к губам — мол, тихо. Эльфы сосредоточенно готовятся принять гостей. — Ваш кабинет, мисс Грейнджер, — Макгонагалл остановилась у двери с табличкой «Флитвик (бывший)». — Я уверена, вы быстро освоитесь. Табличку сменим чуть позже, её уже готовит местный столяр в Хогсмиде. — Спасибо, директор. Я постараюсь оправдать доверие, — девушка сдержанно кивнула. — Я не сомневаюсь. Дальше был кабинет Рона. Табличка гласила: «Р. Уизли, профессор защиты от тёмных искусств». — Ничего себе, — Рон присвистнул. — Серьёзно звучит. — «Серьёзно звучать» — это одно, — заметила Гермиона. А потом добавила чуть тише: — «А серьёзно преподавать» — другое. — Я справлюсь, — он обнял её за плечи. — Не волнуйся. Она не стала спорить. Не видела смысла. — Комнаты выделены рядом, — добавила Макгонагалл. — Собрание через десять минут. Ужин в Большом зале через час. Форма одежды — парадная. Вопросы? — Без четверти семь, парадная форма, — повторила Гермиона. — Всё понятно. — Отлично. Тогда до вечера. Директор развернулась и ушла, оставив их в коридоре. — Она всё так же пугает, — признался Рон, когда её фигура скрылась за поворотом. — Она директор, — напомнила Гермиона. — Её работа — пугать. — А твоя — меня успокаивать. — Это не входит в мою должностную инструкцию. — Она устало посмотрела вверх, на мгновение оценивая, как изменилось её восприятие замка. — Значит, я буду доплачивать из своего кармана, — лучезарно улыбнулся Рон, чуть склонив голову в сторону. — У тебя нет кармана. Ты всё спустил на огневиски. Рон хмыкнул и, не отвечая, зашёл в свой кабинет. *** Они уже почти дошли до входа в учительскую, когда Гермиона его заметила. Драко Малфой стоял у колонны, словно позировал для обложки журнала. Идеально сидящий костюм, дорогая мантия, волосы зачёсаны назад. Он разговаривал по магическому зеркалу и даже не повернул головы, когда они проходили мимо. Гермиона почувствовала, как Рон напрягся. Его пальцы вцепились в её локоть крепче, и он машинально расправил плечи — будто пытался стать выше, внушительнее. Не получилось. Его собственная мантия была мятой, волосы растрёпаны, а пуговица на рукаве болталась на нитке. Не говоря уже о пятне от яблочного джема. — Пошли, — буркнул Рон и потянул её вперёд, нахмурив брови. Гермиона не обернулась. Но краем глаза заметила, как Драко наконец опустил зеркало и проводил их взглядом. Спокойным, ленивым, слегка оценивающим. Она не знала, почему, но от этого взгляда у неё внутри что-то пошатнулось. Гермиона вошла в преподавательскую ровно за пять минут до назначенного времени. Комната была полна народу — старые знакомые, новые лица, несколько профессоров, которых она помнила ещё со школы. — Гермиона! — Невилл Лонгботтом подскочил к ней, сияя так, будто выиграл в лотерею. — Ты здесь! Я так рад! — Невилл, привет, — она обняла его. — Ты выглядишь... взрослым. — Это травология делает своё дело, — он засмеялся. — А ты прямо как настоящий профессор. Серьёзная. — Стараюсь выглядеть убедительно, — она подмигнула. — Где у нас Блейз? Говорят, он тоже здесь. Невилл кивнул в угол. — Вон он. Всё такой же язвительный, но очень хорошо лечит первокурсников, судя по прошлому году. Гермиона прослеследила за его взглядом. Блейз Забини сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и делал вид, что читает медицинский журнал. Заметив её взгляд, он поднял голову и усмехнулся. — Грейнджер! — его голос разнёсся по комнате. — А ты не изменилась. Всё такая же... серьёзная. — А ты такой же наглый, — ответила она, подходя ближе. — Как жизнь, Забини? Их дружба с Забини началась ещё в октябре 2000 года, когда проходили оправдательные суды над детьми Пожирателей; она тогда была назначена ему куратором по решению министерства. — Жизнь прекрасна. Работа не пыльная. А ты? Говорят, ты и Уизли сюда притащила. — Он сам притащился, — поправила она, сдерживая желание закатить глаза. — Разница невелика, — Блейз осклабился. — Ну что ж, добро пожаловать в наш уютный кружок бывших героев войны. Гермиона всё же закатила глаза, но улыбнулась искренне. В этот момент дверь отворилась. Драко Малфой вошёл так, будто зашёл не в преподавательскую, а на светский приём. Чёрная мантия, идеально подобранный аромат дорогого одеколона. Он кивнул Макгонагалл, сидевшей у камина, и медленно обвёл взглядом комнату, поправляя запонки на чёрной шелковой рубашке. Его взгляд остановился на Гермионе. Она выдержала его взгляд. Даже приподняла бровь — мол, «Что уставился, Малфой? Жизнь не сказка, я всё так же здесь». Он чуть заметно усмехнулся — уголком рта, одними глазами — и отвернулся, заняв свободное место. — Какого чёрта он здесь делает? — прошептал Рон, подходя к ней сзади. — Работает, — ответила она, не оборачиваясь. — Почему его никто не посадил? — парень неуверенно поправил мантию, добавляя ещё больше нелепости своему образу. — Не за что. — Но он был Пожирателем, Гермиона, — не унимался рыжий. — Был. А теперь он профессор. Как и мы. Привыкай. Рон сжал челюсти, но промолчал. Гермиона заметила, как Драко снова взглянул на неё. Не как на бывшую одноклассницу. Не как на врага. Как на женщину, которую он видит впервые и которая его… заинтересовала. Она отвела взгляд первой, раздираемая противоречивыми эмоциями. — Итак, дорогие преподаватели, раз мы все наконец добрались, начнем собрание, — строгим голосом поведала Макгонагалл. *** В Большом зале было шумно. Студенты уже толпились за своими столами, обсуждая летние каникулы. Преподаватели сели за высокий стол. Гермиона оказалась между Невиллом и пустующим местом. Рон — с другого края, рядом с Блейзом, и, судя по его лицу, это соседство его не слишком радовало. — Мисс Грейнджер, — раздался низкий бархатный голос слева. Она повернулась. Драко сидел через два стула от неё, но наклонился вперёд, чтобы его было слышно. По позвоночнику девушки прошла волна мурашек от его мужественного голоса. Такого — непривычного, не свойственного, как ей казалось, старому Драко Малфою. — Профессор Малфой, — ответила она подчеркнуто официально, холодно. — Слышал, вы будете вести заклинания. Флитвик оставил вам свои записи? — Он сложил руки перед собой, приняв задумчивую позу. — Да. А вы будете варить с детьми яды? — Она подняла одну бровь. Он усмехнулся. — Только на старших курсах. Не волнуйтесь, ваши любимчики не пострадают, — с усмешкой ответил он. — У меня нет любимчиков. — Нарочито серьезно сказала она, отводя взгляд. — У всех есть любимчики, — он сделал глоток вина. — Даже у вас, Грейнджер. Она хотела ответить колкостью, но не успела. Макгонагалл постучала по бокалу. — Добрый вечер. Я рада приветствовать вас в новом учебном году. У нас несколько новых лиц, но я уверена, вы все успеете познакомиться. — Она бросила короткий взгляд в сторону Гермионы и Драко. — В процессе работы. Гермиона почувствовала, как внутри загорается предвкушение. Или беспокойство. Она сама не поняла. Но, рассматривая учеников, сидящих за четырьмя длинными столами, она ловила себя на мысли: «Неужели когда-то мы тоже были на их месте и гадали, каким будет следующий год? Как будто это было вчера, но вот прошли уже годы, и она не знает, о чем думают новые студенты». После ужина они вышли в коридор вместе с Роном. Гермиона сделала две пометки в голове: во-первых, для Драко Малфоя этот год тоже был первым в качестве профессора, а во-вторых, Рон ещё доставит ей хлопот. Во время трапезы он дважды умудрился разлить компот и ни разу ни перед кем не извинился; она лишь надеялась, что все спишут это на его избыточное волнение от первого дня в новой роли. — Ты видела, как он на тебя смотрел? — спросил Рон, едва они отошли достаточно далеко от столовой. — Кто? — Гермиона уставилась на него в полном недоумении. — Малфой, — пояснил Рон, чуть осклабившись. — Он смотрел на всех, — она безразлично отвела взгляд. — На тебя он смотрел по-особенному, — продолжал настаивать парень с по-детски наивным взглядом, источая волны неуверенности. — Рон, тебе не кажется, что ты немного... того? — она постучала пальцем по виску. — Паранойя. — Я серьёзно, — не унимался он. — А я серьёзно устала. Давай поговорим об этом завтра. Нам предстоят первые занятия, и ты, — она пригрозила ему пальцем, — должен подготовиться. Она чмокнула его в щёку, когда он неохотно кивнул, и направилась к своей комнате. Но только когда открыла дверь и вошла внутрь, девушка позволила себе выдохнуть. И только тогда осознала, что её сердце билось быстрее обычного. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. В голове крутились обрывки дня: взгляд Драко, его спокойная уверенность, дорогая мантия, от которой пахло деньгами и властью. И рядом — Рон, который пытался расправить плечи, но всё равно смотрелся мальчишкой. Она любила его. Конечно, любила. Восемь лет — это не шутка. Но почему-то сейчас, вспоминая, как он целовал её в щёку на перроне, она не чувствовала ничего. Ни тепла, ни желания, ни даже привычного раздражения. Просто пустоту. — Чёрт, — прошептала она, падая на кровать. За стеной, в своей комнате, Рон уже, наверное, развалился на кровати, не раздеваясь, и листал какой-то журнал. Он даже не заметил бы, если бы она не пришла. Гермиона уставилась в потолок и поняла, что засыпает с мыслью не о нём. О том, как серебристо-серая прядь упала на лоб Драко, когда он усмехнулся. О том, как его пальцы сжимали бокал. О том, как он сказал «даже у вас, Грейнджер» — не с издёвкой, а с чем-то другим, чему она пока не могла дать имя. Это ничего не значит, — сказала она себе. Ничего. И не поверила.