Напротив

3:15. Как по расписанию: ночь, балкон, перекур. Игнат и сам не заметил, как это стало привычкой: полупустая квартира, смятые банки из-под газировки, яркий монитор, заполненный бесконечными строчками кода, тусклый свет синей неоновой ленты и едкий запах одиночества. Жизнью это назвать было трудно — скорее, существование. В свои двадцать семь Игнат был полон сил, чтобы подняться и двигаться дальше. Вот только не хотел. Измену бывшей жены он давно отпустил. Не без труда, но справился. Временами в памяти всё еще всплывала та картина: вечер, комната, постель, два обнаженных силуэта. Однако сейчас было уже не так больно, скорее просто мерзко. Если бы не сын, он бы давно уехал к родителям в деревню за триста километров от этого унылого города. Там всё казалось лучше: и воздух, и люди, и состояние души. Тем не менее он решил остаться — не ради себя, а ради ребенка. Ведь проводить с ним время (пусть это жалкие пару часов в неделю) было важнее душевного комфорта. Ночной город жил своей жизнью, но здесь, в отдаленном районе, все давно спали, и только дождь барабанил по стеклам, будто отсчитывая время до рассвета. Поток свежего воздуха ударил в легкие, когда парень высунулся в окно. Ему не понравилось. Никотин был приятнее. Забавно, как неглупый человек может быть уверен в том, что курение помогает, но Игнат предпочитал об этом не думать. Как и не думать о ней. Девушка, чьего имени он не знал, будто ждала его каждую ночь, сидя на подоконнике в доме напротив. Он никогда не проявлял интереса к ее персоне. До этого самого момента. Очередная затяжка приторного вишневого «Чапмана» — и мысли унеслись туда, куда Игнат совершенно не хотел их пускать. «Кто ты?» — пронеслось в голове вопреки воле. Почему она не спит в четвертом часу ночи? Что заставляет её так долго и внимательно печатать что-то в телефоне? Это точно не работа. На работу она уходит в шесть утра, надевая строгий дорогой костюм и выключая этот унылый теплый свет. И почему он это знает вообще? В какой-то момент внутри что-то сжалось. Он будто кожей почувствовал, что не один. Вот она — девушка «Белый свитер» (почему-то именно так ему захотелось её прозвать), сидящая в окне напротив. Их разделяли какие-то сорок метров. Но когда она подняла взгляд, будто ощутив на себе его наблюдение, расстояние сократилось до минимума. Он не растерялся: поднял руку и помахал — спокойно, будто делал это каждую ночь. Она ответила. Это было... забавно? Пожалуй. Наконец-то он почувствовал что-то, кроме привычной апатии. Потушив окурок, Игнат оставил его в пепельнице, и вновь настроился на работу. Это был их первый контакт. Мимолетный, но оставивший приятное послевкусие до самого утра.