Твой главный страх

Бирюзовый взгляд был направлен на две фигуры, которые мило болтали между собой. Ворон и Исаги, несмотря на конкуренцию (и сарказм), общались нормально. Йоичи всегда был общительным. Рин привык. Но боль в груди почему-то отдаёт беспощадно. Нет, это определённо не ревность. Рин уверен. Просто неприятно, что NPC возле него шумят. Всего лишь.

***

— Давай, Карасу! — Как мило, Середнячок, — после своих слов Табито получил пас. Итоши, наблюдавший за этим представлением, был обескуражен. Рин ожидал паса в свою сторону. Он ведь говорил Исаги смотреть лишь на него. Но теперь эта неженка даёт мяч другому. Не Рину. Исаги даже не посмотрел в его сторону... Исаги такой же, как Саэ?... Плевать. Рин просто заберёт этот вялый пас на себя. А Исаги пусть смотрит. Смотрит в спину Рина. И Рин даже не заметил, как сжал руки в кулаки, а челюсть напряглась. — Рин?! — Исаги и Карасу вскрикнули, словно не предполагая ситуации, в которой Итоши отбирает мяч. Исаги. Исаги. Исаги. — Рин снова в потоке, — прошептал Йоичи. Итоши пнул мяч, попав в ворота противников. Посмотрев на парочку, Рин обнаружил, что Исаги поджал губы, снова что-то обдумывая для себя, пока Карасу бубнил себе под нос. Йоичи, наконец вернувшись в реальность, начал идти. Вот только вместо того, чтобы двигаться в сторону Рина, парень пошёл прямо к Табито. Рин ощутил укол в груди. Вместо Итоши Исаги направился к другому. Будто позабыв о существовании Рина. Младший почувствовал то же самое, что и в ночь возвращения Саэ из Испании. Предательство. Чувство, словно его бросили вновь. Больно. Чтобы больше не лицезреть эту картину, Рин ушёл. Уж лучше так.

***

— Я дома, — до ушей Рина донёсся безэмоциональный голос. — Саэ-чан! — мать Итоши моментально подбежала к самому любимому (а Рин не сомневался в этом) сыну. — Как ты, милый? — Всё как обычно, мама. — Рин, поздоровайся с братом. Младший из Итоши, закатив глаза, пробубнил слова приветствия. — Мам, я хочу есть, — Саэ, не обратив внимания на Рина, снова заговорил. Маменькин сынок. Не удержался подумать Рин. Рин всегда больше был похож на отца. Саэ же — на мать. Да и временем старший больше был уделён матерью. Пока мать братьев ушла на кухню, Саэ решил выбесить младшего: — Твой подростковый бунт ещё не кончился? Рин выпал. Какой подростковый бунт? По мнению Саэ, у Рина подростковый период? Дрожь прошлась по всему телу. Вместо ответа Рин поспешил выйти из дома, на что старший отреагировал с некоторым удивлением. Место, в которое он ушёл, было футбольное поле. Саэ в мире Рина был предателем. Старший бросил его. Бросил их общую мечту. Пнув мяч и попав в ворота, в мысли Итоши объявился Йоичи. Исаги тоже может предать... Исаги. Вот чего, оказывается, Рин боится. Что Исаги бросит его, так же как и Саэ. Рин боится привязаться... Хотя, если посудить, он уже. Нет. Мяч ударился о штангу. Всё это бред. Он не привязался.

***

— Рин, садись сюда! Йоичи постучал по подушке справа от себя. Слева от него находился Карасу, а снизу, между ног, лежал Бачира. Почему-то каждый наровил сесть рядом с «сердцем» Блю Лока. Итоши подошёл к дивану и сел туда, куда ему указал синеглазый. Исаги напомнил Рину кота, которого тот рисовал недавно. Зверь был завёрнут в одеяло, держа кружку с горячим шоколадом. Картинка — точь-в-точь как сейчас. Не специально ли это? Спустя полчаса половина людей вырубилась, включая Исаги. Фильм был выбран скучным. Посмотрев в сторону синеглазого коротышки, Рин обнаружил, что Йоичи лежит на плече Карасу. Почему-то по великой случайности голова Исаги оказалась на другом парне. И куда же подевалась удача Рина? Почему на Вороне? Не на Рине. За что Госпожа Удача в обиде на него? Чёрт возьми. Взяв и положив голову японца рядом с собой, на себя, Итоши с раздражением взглянул на Табито, который уже вот-вот готов был с язвительностью что-то сказать, заставляя парня тут же прикрыть рот. Рин не знает, какая из причин была раньше: первая, в которой Карасу мог бы выставить Итоши шутом и неженкой в глазах остальных, а потому и надо было посмотреть со злостью, якобы говоря, что будет хуже; или же вторая, в которой этот самый бесячий и громкий голос мог разбудить Исаги. Бачира, что сидел снизу, приоткрыл один глаз, хитро поглядывая на парней. И, вновь закрыв очи, продолжил пребывать в царстве Морфея. Рин решил взглянуть на Исаги. Вид, который он застал... был волшебным. Чёрные ресницы — которые закрывали такие уже родные сапфировые глаза — были длинными и пушистыми. Губы, с которых по-детски текла слюна, блестели. А также румяные щёки. Итоши почувствовал, как его уши начали сильно гореть. Рин отвернулся, не желая смотреть дольше нужного и быть пойманным. Какой же он всё таки неженка.