Кошмар

Кевину в детстве часто снились кошмары. После смерти мамы они участились, ощущались куда противнее, и Кевин просыпался в холодном поту, задыхался и плакал. В комнате вороньего крыла горел лишь тусклый светильник, он часто перегорал, и они с братом спали в кромешной тьме. Когда перегорание совпадало с кошмаром, все только ухудшалось – юному Кевину казалось, что в комнате они не одни, что существа из кошмаров ютятся по тесным углам, дышат хрипло и капают слюной на пол, оставляя черную лужу. Иногда ему чудилось, что комната слишком холодна и, что хуже всего, пахнет мясным отделом – от дрожи его зубов с соседней постели вставал Рико. Лучше от рук Рико не становилось – его брат не понимал, почему Кевин пытается его оттолкнуть, оттого втискивал его в объятия еще сильнее, а Кевин не мог объяснить, что объятия от Рико – это словно еще один кошмар, только теперь оживший. Чужие руки не успокаивали, как материнские, а ощущались как клубок змей, что сворачиваются вокруг Кевина в многочисленные кольца. Еще не проснувшийся мозг видел в брате нечто страшное, вылезшее из тех самых углов – вытянутые глаза его блестели в темноте, как сапфиры, а вертикальный зрачок напоминал портал в ад, настолько он был кромешно темным. *** Остров Мэн именно такой, какой изображен на открытке. Цветущая суша успокаивает Кевина, Ирландское море размеренно хлестает островок, принося за каждой волной запах соли. Мелкие капельки дождя приносят за собой охлаждающую влагу и Дэй, словно в трансе, расплывается в улыбке. Красивой картинке суждено треснуть, и он чувствует, как что-то поднимается из глубин его разума – сердце начинает биться сильнее, пальцы теребят края футболки, а улыбка, что минуту назад была расслабленной, теперь со стороны, наверное, выглядит слишком натянуто. Ощущение страха и отчаянья привычны в каждом его сне, но этот раз – другой. Если в прошлых кошмарах все предрасположено к тому, чтобы вот вот оборваться, то тут паника странная – вокруг ведь ни души. Громкое карканье заставляет Кевина подскачить. Обернувшись, он видит себя со стороны – распластанный по траве, он невидящим взглядом уставился в небо. Его брюхо вспорото, торчащие ребра остры и красны, а десять ворон, что облюбовали его труп, мерзко каркают, вытягивают клювами его мясо, разрывают выпавшие кишки, подхватывают печень и желудок и скидывают в траву. Одна ворона клюет его руку – и удар ее клюва почему то лопает его вену. Пятно крови растекается, вот вот настигнет Кевина и его ног. С этим ударом он вскакивает с постели, судорожно глотая воздух. Скрипит чужая кровать.