and i should call you

      Мун Чжо принялся писать стихотворение о Чон У. Он сел за стол, слегка нахмурился, а потом снова встал за карандашом и бумагой.              Он собирался написать любовное стихотворение. Он решил это много минут назад. Более того, он был в этом так уверен, что ему казалось, будто он решил это целую вечность назад, задолго до того, как вообще задумался о стихах, — а случилось это несколькими неделями ранее, — может быть, в тот самый миг, когда впервые увидел Чон У.              «Где бумага?» — спросил он себя. Он же только что держал её в руках.              Когда Мун Чжо отыскал бумагу и снова сел, он написал одну строку:              Чон У.              Затем понял, что хочет есть, поэтому снова встал — готовить обед. Он опять забыл поесть. Иногда он мог днями не съесть ни крошки, и это не имело значения. Это больше не имело значения, но он не понимал — почему.              Он сварил себе кашу, разбил сверху яйцо и оставил кипеть на плите. Когда он вернулся к столу, карандаш уже скатился на пол, а шторы захлопали от внезапного порыва ветра. Мун Чжо забрался на кровать, чтобы закрыть окно, и вдруг ему стало очень грустно — так грустно, что слеза скатилась по щеке, но он понятия не имел, отчего. Он подумал: «Пылинка, наверное, попала в глаз». Из кухни тянуло кашей, но он решил дать ей постоять ещё немного и снова сел за стол.              Он зачеркнул Чон У и заменил на:              Дорогой Чон У.              Чон У.              Мой Чон У.              «Это же стихотворение», — подумал про себя Мун Чжо, и зачеркнул ещё одну строку.              Я скучаю по тебе.              Я люблю тебя.              Я не знаю, с чего начать.              Кастрюля на кухне отчаянно зашипела. Мун Чжо сердито пошёл выключать огонь, вернулся к столу — карандаш снова упал, защёлка на окне разболталась.              Мне пора заплатить за квартиру              И ещё пора купить салат              И мне действительно нужно постирать бельё              Но вот тебе пять долларов.              Ты можешь вернуться домой              По ночам одному страшно              Я хочу снова тебя обнять              Мун Чжо аккуратно разлил кашу по тарелкам и только тогда понял, что сварил слишком много. Он убрал кастрюлю в холодильник и вернулся к столу. Каша обожгла язык. Если бы Мун Чжо сжал карандаш достаточно сильно, он подумал, что тот мог бы сломаться.              Наверное, ему нужно сделать перерыв. Или переписать всё заново. Мун Чжо встал — поискать марку, — но в мыслях своих он писал:              Уже поздно, а ты всё ещё на улице              Это чтобы выразить тебе мою благодарность              Потому что я люблю тебя. тебе ведь нужно подтверждение              Здесь уже целую вечность льют дожди.              Идёт ли дождь на твоей стороне? Надеюсь, там солнечно.              Совсем тихо Мун Чжо вернулся к столу с маркой в руке, сел — но ничего не написал. Пар поднимался над миской с кашей. Внезапно Мун Чжо вспомнил о еде Чон У: каждый раз, когда он просыпался, Чон У уже ждал на кухне с чашкой кофе, чтобы разбудить его.              Я голоден              Я замёрз              Хочу, чтобы ты поторопился              Я знаю, что должен был быть там, когда я был тебе нужен.              Прости, что задержался. Больше этого не повторится.              Ты вернёшься? Каша стынет.              Если ты не вернёшься скоро, мне придётся её разогреть              Если я не доем, придётся выбросить.              (Ах, да, насчёт завтрака: у меня больше нет кофе.)              Я теперь курю больше меньше              Так что тебе нельзя пить пиво.              И ты должен нормально питаться.              И беречь тепло зимой.              Меня с тобой больше нет, так что тебе нужно              Поставить обогреватель.              Убедись, что постель тёплая, прежде чем лечь.              Когда проснёшься посреди ночи (если ты всё ещё просыпаешься). Я знаю, что просыпаешься              Не упади с кровати.              Но ещё — никому не позволяй спать на той стороне кровати, что выходит наружу.              Иначе мне будет грустно              Иначе я буду несчастен              Иначе я начну плакать              Надеюсь, тебе больше не нужно думать о деньгах.              Если понадобится, просто найди соседа — снять комнату              Но не ищи такого, как Сок Юн              Не спи с ними              Не готовь им кофе по утрам              Не делай для них ничего из того, что ты делал для меня раньше              И убедись, что он хороший человек              С добрыми намерениями.              Не забывай зонт, когда выходишь из дома              (Дело не в том, что это немодно. А в том, чтобы не промокнуть и не простудиться)              Береги себя.              Я учусь мыть посуду              И складывать бельё              Но я всё ещё не умею пользоваться гладильной доской              И я всё ещё считаю, что сушилка — пустая трата электричества.              Но, конечно, только мой Чон У знает об этих вещах.              Пожалуйста, возвращайся скорее              Ты мне нужен              Жизнь была бы легче, если бы ты был здесь.              Когда Мун Чжо снова поднял голову, в бледно-голубом небе висела луна — низко и нелепо, почти у самого горизонта, погружаясь за далёкие горы. Иногда Мун Чжо любил думать, что Чон У там, где туман собирается на вершине, терпеливо ждёт сильного ливня — чтобы выпасть дождём и вернуться в мир.              Иногда мне кажется, что ты не уходил              Я просто жду, когда ты вернёшься с работы              Но ты идёшь так долго, и я не знаю, смогу ли я это вытерпеть.              Я жду; всё ещё жду,              Просто жду. Ты должен мной гордиться.              Чон У. Скажи, где ты, и я приду за тобой, пойдём домой вместе, хорошо?              Прости, что ссорился.              Я думал, ты знаешь — я не всерьёз. Я никогда не всерьёз.              Я думал, ты вернёшься, когда отвернёшься.              У Мун Чжо заболела голова — внезапно и очень сильно, — и карандаш в третий раз упал на пол.              Марка улетела. Шторы коснулись его щеки. Когда он поднял взгляд, за окном было чернильно-чёрное небо, и единственным пятном на нём висел серповидный сургуч — высоко-высоко в облаках. Мун Чжо ощутил странное желание снова заплакать. Он много плакал в последнее время — гораздо чаще, чем два или три раза на дню. Он плакал в случайные промежутки: стоя у окна, сидя на кровати, — писал и ждал, ждал, когда Чон У вернётся домой.              Голова у Мун Чжо расширялась, сжималась, сворачивалась сама в себя — как жвачка, которую бесконечно раскатывают на станке. Ему показалось, что от этого можно умереть. На этот раз он не мог притворяться, что это не имеет значения. Это всегда имело значение.              Прости. Прости. Если ты вернёшься, я буду просить у тебя прощения каждый день.              Я не позволю нам снова ссориться.              Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Самое важное нужно говорить трижды, помнишь? Ты сам так сказал. Ты всегда говорил это мне — просто я никогда не замечал.              Так что ты должен поторопиться и вернуться домой.              Когда Мун Чжо забрался в постель, он натянул одеяло на голову и понял, что, хотя у него есть марка, у него нет конверта. Он не знал, где находится ближайший почтовый ящик. Он не знал, какой адрес писать. Какой почтальон отнесёт его письмо к облакам на горе?              Я жду тебя.              Я не дам каше остыть.              Твой Мун Чжо