даня хачик

В баре, как всегда, душно. Пахнет алкоголем, потом и похотью. На небольшой сцене под музыку двигался Руслан в медленном, по-своему сексуальном танце. Он был одет, в отличие от других стриптизёров, в короткие бархатные шорты белого цвета, которые еле прикрывали верхнюю часть бедра. Худые стройные ноги облегали чулки в бело-серую полоску, а сверху была обычная футболка того же белого цвета, спадающая с одного плеча. На лице у брюнета был небольшой макияж: губы чуть тронул розовый блеск и немного накрашены глаза. Большинство зрителей смотрели на сцену с похотью. Богатые толстые мужики пожирали взглядом Руслана. Ему не нравилось здесь работать, но платили тут прилично, да и чаевые щедрые — точно хватит погасить кредит, который Тушенцов брал на обучение. Руслан не тряс жопой перед публикой, он двигался в медленном танце, забывая обо всём. В его голове звучала только музыка, только ровный ритм. Его тело мягко изгибалось в свете прожектора. Всё как обычно: похотливые лица, свист из зала от сорокалетних мужиков. Всё это было каждый раз, только вот сегодня к этим липким взглядам прибавился ещё один. Холодный, можно сказать ледяной. Он осматривал Руслана, оценивал, потягивая из стакана дорогое виски. Брюнет даже дёрнулся на секунду, чувствуя, как холод проходит по всему телу. Его глаза быстро нашли его. Данилу Кашина. Он заглядывал сюда довольно редко, заказывал алкоголь и молча смотрел на сцену, наблюдал за танцем Тушенцова. Музыка закончилась, зал взорвался свистом и аплодисментами. Руслан коротко махнул головой в поклоне, напоследок мазнул взглядом по рыжему и зашёл за кулисы. Его смена закончилась, он уже собирался смывать макияж, но в гримёрку зашёл бармен. — Рус, там тебя хотят купить, — спокойно сказал он. Такое случалось часто — чаще, чем вы можете себе представить. И от этого было мерзко. — Ну так пошли нахуй. Сколько раз говорил, что я не беру приват, — возмущённо поднял брови брюнет. — Бля, я бы на твоём месте согласился. Сто тыщ предлагают, — хмыкнул бармен. Брови Руслана поднялись ещё выше, только теперь в удивлении. Обычно никто больше тридцати тысяч не предлагал, а тут сразу сто. Брюнет задумался. — Дай я с ним поговорю, — ответил он, на что бармен пожал плечами и повёл Руслана к богатому посетителю. У барной стойки, потягивая какой-то коктейль, стоял Кашин во всей красе. Рыжие волосы чуть взъерошены, щёки розоватые от алкоголя. На нём безупречный деловой костюм чёрного цвета. Увидев Руслана, Данила чуть улыбнулся уголком губ и кивнул в знак приветствия. — Здравствуйте, вы… хотите купить приватный танец? — спросил Тушенцов, смотря на Даню снизу вверх из-за разницы в росте. — Я хотел купить тебя, — с какой-то особой, завораживающей улыбкой произнёс рыжий. — Если сто мало, могу поднять цену. Сколько там тебе нужно погасить кредит? Руслан удивлённо уставился на Кашина. Он, конечно, знал, что Данила влиятельный и богатый человек, но откуда он знает о кредите? — Я… мне нужно подумать, — сказал Руслан, опуская взгляд и погружаясь в мысли. Тем временем Даня заказал мохито, пододвигая к Тушенцову стакан. — Подумай, милый, — улыбнулся Данила. Он знал, что Руслан согласится, ведь Кашин не только богатый, но и привлекательный. Руслан потягивал из трубочки коктейль и думал. Его моральные принципы понемногу стирались, ведь плюсов было намного больше, чем минусов. Он вздохнул, допил мохито залпом и решительно ответил: — Хорошо, я согласен на сто тысяч, — кивнул Тушенцов. — Слав, дай ключ от випки, — уже обращаясь к бармену, попросил он. Даня кивнул, улыбнулся, встал из-за барной стойки, заплатил за напитки, оставив чаевые бармену, и последовал за Русланом. Шли они недолго. Поднялись на второй этаж, и Руслан открыл самую ближнюю комнату, пропуская туда Данилу, следом прокручивая замок до щелчка. Ключи со звоном опустились на тумбочку, а сам брюнет сбросил кроссовки. — Я станцую сначала, — прикусив губу, сказал Тушенцов. Он подошёл к Даниле, опустил его на кровать, нажимая на плечи. Тот послушно сел, не сводя своих ледяных глаз с брюнета. Руслан начал свой медленный танец. Он проводил руками по бёдрам, чуть оттягивая ткань чулок, приподнимал футболку, показывая впалый живот. Брюнет двигался сексуально, тягуче медленно, намного откровеннее, чем на сцене. Даня не отводил взгляда. От одного только вида Руслана у него твердело в паху, навязчиво потягивало от возбуждения. Каждый изгиб тела Тушенцова был для Кашина произведением искусства. Руслан, продолжая танец, стянул с себя футболку, бросая её куда-то в сторону. Он подошёл ближе к Даниле, положил руки на его плечи, двигая бёдрами мягкой волной. Опустился на колени Кашина, обвивая его шею, начиная целовать бледную кожу, оставлять мокрые красноватые следы. Даня коротко вздохнул, его грубые руки сжались на Руслановых бёдрах, поглаживая смуглую кожу. Через ткань одежды оба могли чувствовать возбуждение друг друга. Все принципы, которые были у Руслана, рассыпались в мгновение, оставляя место только для возбуждения, тянущего в паху. Его руки залезли под кристально белую рубашку Кашина, оглаживая рельефное тело, сжимая до красноватых следов. Следом пальцы его, чуть дрожавшие, в спешке расстёгивали пуговицы рубашки, кидая её в сторону. Даня не выдержал — терпение кончилось, и он резко поменял положение, положил брюнета на кровать, нависая сверху. Руслан громко выдохнул от неожиданности, положил руки у головы, показывая полное повиновение. Даня, чуть ли не рыча, покрывал худую грудь багровыми следами. Он засасывал кожу, покусывал, оставлял влажные поцелуи. Брюнет под ним тихо скулил, прикрыв глаза, сжимал покрывало до белых костяшек. — Какой же ты сладкий, — шептал Данила между поцелуями. Он сжимал твёрдые соски губами, покусывал, на что получал удовлетворённые стоны. Тушенцов выгибался, подставлялся под Данины губы. Он обвил ногами торс Кашина, прижимая его как можно ближе. Тёплыми ладонями Даня провёл по округлым бёдрам, снял бархат шорт, оставляя Руслана лишь в чулках и трусах, на которых показалось мокрое пятнышко. Кашин наклонился ближе, опаляя горячим дыханием пах брюнета. Его язык прошёлся по мокрой ткани трусов, выбивая рваный стон. Это была последняя капля. Даня стянул трусы с Тушенцова, провёл по аккуратному небольшому члену рукой, размазывая смазку по всей длине. Тиxое скуление донеслось сверху, от чего у Данилы крышу сносило. Он приспустил с себя штаны вместе с бельём, оголяя напряжённый член с мокрой красноватой головкой. Руслан тихо всхлипнул, наблюдая за действиями Дани мутным взглядом. По его члену белёсыми каплями стекала смазка. Он уже не мог терпеть, ёрзая бёдрами. — Дань… вставь уже, — моляще попросил Тушенцов. Данилу долго просить не надо. Он размазал по тугой дырочке свою слюну, сразу входя двумя пальцами. Брюнет выгнул спину, принимая Данины пальцы. Кашин растягивал пальцами тёплые узкие стенки, наблюдая, как колечко мышц постепенно привыкает к растяжению, как Руслан сильнее насаживается на пальцы. Кашин убрал руку, как только Руслан начал постанывать с удовольствием, оставляя после себя пустоту, но тут же вошёл в брюнета членом. Головка быстро скрылась в сфинктере, член вошёл до конца, постепенно, замирая, давая привыкнуть. Руслан прогибал спину, подставляя бёдра. Из его уст слышалось томное дыхание и постанывание. Кашин начал двигаться: сначала медленно, затем всё ускоряясь, делая толчки глубже, грубее, вбивая Руслана в скрипучую кровать. На что получал громкие стоны. Руки Тушенцова царапали Данину спину, оставляли красные следы от ногтей. Темп стал невыносимо грубым, быстрым, глубоким. Русланов член тёрся между их телами, и когда брюнет кончил, он излился, пачкая животы обоих, попадая даже на покрывало. Руслан громко простонал, постепенно обмякая в Даниных руках, сжимаясь вокруг него. И Кашин не вытерпел, тихо рыкнув кончил в Руслана, наполняя его горячей спермой. Оба тяжело дышали, отходя от оргазма. Даня осторожно вышел и лёг рядом, приобняв брюнета одной рукой. — Ты ахуенный, — шепнул Кашин. Руслан повернулся к рыжему и лишь прижался ближе. Не хотелось, чтобы их встреча заканчивалась. Тушенцов хотел верить, что это не их последний вечер, проведённый вместе. — На повторный сеанс могу скидочку сделать.