Пожалей

Поднимаясь ступенька за ступенькой вверх к нужному этажу, я предвкушала самую горячую игру со своей девочкой. Вчера вечером её дерзость достигла своего апогея, поведение малышки было непозволительно плохим и на сегодня было назначено её наказание. Да, я до сих пор злюсь, но к тому же разве ожидание наказания - это не чудо для обоих сторон. Уверена, моя девочка уже вся мокрая, ведь на часах пять и я вот вот зайду домой. Однако, в прихожей пусто. Вместо милого котенка в нижнем белье меня встречает тишина. Моя малышка решила поиграть и ещё больше меня раззадорить? Хорошо. Вызов принят. Снимаю верхнюю одежду, хорошо мою руки и привожу себя в порядок после работы. Не произношу ни слова. Она и так слышала, что я дома. Проходя по коридору к спальне, план сегодняшней игры уже складывается в голове и я срываюсь в мелкой приятной улыбке. Несмотря на мой детский трепет, я достаточно строга и требовательна. И она об этом знает. Знает, что дерзость - худшее нарушение и знает, как меня это злит. И знает, на какое наказание нарвалась.  Тихий скрип двери наконец раздается громко, мне открывается вид на спальню и на мою девочку, сидящую на коленках на полу спиной ко мне. Её нежные руки отведены за спину. Хрупкое тело облегает почти прозрачное нижнее белье. Я почти таю.  Единственное, что скрывается от меня, это её взгляд. Интересно, расплывается ли она в предвкушающей улыбке, пока я не вижу? Уверена, да.  Мягкими неспешными шагами подхожу к ней ближе. Медлю. Выжидаю. Хочу прочувствовать каждый её вдох. Моя рука опускается на её волосы. Нежно поглаживаю, обозначая - я тут и совсем скоро мои вчерашние обещания сбудутся. По её телу проходит мимолетная дрожь от прикосновений. Моя девочка.   - Милая, ты была хорошей девочкой? - напоминаю я о вчерашнем, ожидая услышать такой любимый голос.  - Нет. - малышка отвечает верно, но тон мне не понравился.  Почти сиплый, тихий, не отражающий никакого желания ответ. Может, мне показалось? Или она поймала не то настроение на сессию? Склонившись к первому, вновь поглаживаю её волосы.   - Поднимайся. - разогреваю её я, напоминаю, кто тут главный.  Девочка встает медленно, все ещё спиной ко мне. Её движения плавны. В этом нежном белье она почти самое недосягаемое совершенство. Изящная и такая горячая. Мое желание быть для нее верхней скачет как глюкоза в крови от съеденного сахара.  Опускаю руки на её плечи и плавно скольжу вниз, переходя почти в щекотку. Бархатная кожа отдает мелкой дрожью. Я чувствую ее сладкое напряжение. Знаю, она хочет меня увидеть, но нельзя. Ведь это томное ожидание так манит и сегодня я помучаю свою девочку чуть дольше.  Моя рука чуть поднимает резинку трусиков и наконец ощущает мягкие ягодицы. Уже вижу, какой красной будет эта попа совсем скоро. Может, поставить её в угол в своем кабинете после сессии? Полюбуюсь на результаты своей работы на нижней, пока буду сдавать вечерний отчет. Красота. Беру на заметку.  - Моя девочка знает, что виновата?  - Да. - жалобно, сдавленно, но снова не так, как это бывало раньше.  И правда, она не в таком игривом настроении, как я. Сегодня хочет поиграть в самую загнанную, беспомощную жертву? Если так - хорошо.  Замахиваюсь и бью по мягкой попе звонко и больно. Красный след остается отпечатком на правой стороне и вдруг моя девочка срывается в громкий плач.  Я остановилась. Словно таблетка от похмелья её плач отрезвил меня. Это были не те слезы, которые текут у получающей удовольствие от боли нижней. В голову вдруг прилетела мысль и я все поняла.  Повернув её за плечи быстро, но не грубо, я обеспокоено посмотрела на мою малышку. Её прекрасное лицо было красным, будто слезы накатывали уже давно. Если действительно что-то не так, почему не сказала стоп слово? Она ведь знает. Быстро перебрав разные варианты, почему же она не сказала «красный», я решаю пойти другим путем и задаю вопрос:  - Малыш, что-то не так? И она срывается. Ещё громче плачет и тянет руки ко мне. Конечно же я незамедлительно притягиваю её к себе и крепко обнимаю. В моей голове словно метель летают мысли, что же не так? Что могло случиться?  - Мне так грустно. Я пыталась настроится на сессию, на наказание, но не вышло. Мне грустно. - перебиваясь слезами наконец обозначила она. У меня было столько вопросов. Почему не сказала? Почему грустно? Но не сейчас. Сейчас ей нужно было совсем не это. Только не ошеломляющие, срывающиеся одним за один вопросы.  Подхватив младшую на руки, я подошла к кровати и, раскрыв одеяло, уложила малышку на мягкую постель. Сама подошла с другой стороны, легла рядом, прижала плачущую девочку как можно ближе к себе и укрыла нас теплым одеялом. Ей нужно было выплакать, успокоится и самое главное - я должна быть рядом, я должна помочь.  Дав ей ещё времени, я спросила:  - Почему же тебе грустно, милая? Расскажи мне. Она плакала, закрыв глаза и прижавшись ко мне так сильно, как могла, но все же ответила:  - В последние дни ты много работала, а у меня совсем не было настроения. Мне было очень одиноко. Даже не в плане темы. Просто одиноко. - она глубоко выдохнула. - Но я не говорила, чтобы не отвлекать тебя. Я знаю, что эта неделя для тебя была сложной.  Острая обида уколола меня. Нет, не на неё, ни к коем случае. Эта обида была на меня. Почему я не заметила, что моей девочке плохо? Хороший доминант всегда отвечает за своего нижнего, а тут я не справилась. Совсем не видела, как ей было плохо в последние дни. Не поинтересовалась, не утешила, не была рядом. Да, я правда много работала. Но всегда можно найти минутку для человека, который всецело отдает себя тебе. Её забота о моей важной неделе на работе могла бы быть приятна, но я совсем об этом не думала. Вместо этого я чувствовала вину. Она позаботилась обо мне, а я нет. Разве после этого я могу называть себя её мамочкой?  Стоп. Вместо самокритики нужно вынести правильный урок и, как настоящий доминант, решить образовавшуюся проблему.   - Милая, ты хотела как лучше, я это очень ценю. Но посмотри, что из этого вышло? Твои эмоции и чувства важны и они должны быть услышаны. Для этого у тебя есть я.  Я мягко запустила руку в её волосы.  - Мне очень жаль, что я вовремя не увидела твоё состояние. Но ты сама также должна понимать: то, что ты чувствуешь - это нормально и я обязательно помогу тебе с этим. Хочешь поиграть - поиграем, хочешь нежности - будет нежность, хочешь тихий вечер с объятиями и разговорами - обязательно устроим.  Я вспомнила. Несколько раз я ловила ее на том, что она делала что-то для меня без собственного желания. Это ощущалось и когда уже сомнений не осталось, я устроила допрос. Знала, просто так она не признается, поэтому вопросов было много. Но я смогла. Она на столько боялась быть неудобной, что иногда, сама того не понимая, делала вещи, которых абсолютно не хотела.  И я стала её учить (на то ведь я и мамочка). Учить прислушиваться к своим желаниям и четко их излагать. Без страха, без чувства вины. Но, видимо, она еще этого не усвоила, ведь сегодня, находясь уже на грани нервного срыва, она надела белье и ждала меня в назначенное время в спальне. И она явно не этого хотела.   - Дорогая, помнишь, о чем мы говорили? Если ты чего-то не хочешь, не бойся мне об этом сказать. Сегодня ты могла использовать стоп слово и я бы сразу прекратила. - аккуратно напомнила я. Всхлипывая, она начала успокаиваться. Дыхание постепенно выравнивалось.   - Я не устану повторять, пока ты не запомнишь - твои желания важны и со мной они будут услышаны. - продолжала я. Её горячие щеки прижимались ко мне. Она выглядела очень милой, так нуждаясь во мне сейчас.   - Посмотри на меня. - сказала я. Помедлив несколько секунд, малышка подняла взгляд.  - В первую очередь мы - партнеры, а уже во вторую - тематики. И ты не должна забывать, как сильно я тебя люблю.  Её мокрые реснички так красиво обрамляли большие голубые глаза. Мне всегда нравилось наблюдать, как во время плача цвет её зрачков сменяется с серо-голубых на почти небесно-голубой. И это придавало ей ещё большей привлекательности.   - Прости, что не сказала. - наконец подала голос младшая.   - Обещай мне, что ты больше не будешь ставить свои чувства на второй план.   - Обещаю.   - Моя умница. - слегка глажу по волосам и целую в макушку. - А теперь, чего бы ты хотела?  - Лежать вот так и обниматься. Пожалей меня, пожалуйста.  - Хорошо, моя милая, конечно.  Она мельком переводит взгляд на мои губы и тянется ко мне ближе. Мы соприкасаемся в самом нежном поцелуе. Её губы были солеными от слез и одновременно такими сладкими. Отрываться совсем не хочется, мы делаем все нежно, почти невесомо, но так чувственно.  Как же сильно я её люблю. Наконец отстранившись, я вновь вижу самый прекрасный вид на планете и не могу не обозначить:  - Моя девочка.