самоистязание.

Я оказался не очень хорошим братом. Из тех, кто забывает перезвонить, пока чужой голос не превращается в старую кассету на дне рюкзака. Не очень хорошим другом тоже. Я умею быть рядом только в половину силы, будто все время стою одной ногой в дверном проеме, готовый сбежать, если станет слишком тихо. И, о господи, я был отвратительным любовником. Не в киношном смысле, где бьют посуду и хлопают дверями, а намного хуже. Наверное, проблема в том, что я всегда любил как раненая собака, слишком испуганно. Будто если отпущу контроль хоть на секунду, меня снова вышвырнет на обочину мира к мигающим вывескам круглосуточных магазинов и пустым парковкам в три утра. Иногда мне кажется, что люди любили не меня, а шум вокруг меня, смешные истории, рассказанные слишком громко. Образ человека, который никогда не признается, как ему страшно быть нелюбимым. А потом свет включается, музыка заканчивается, и остается только парень, который все испортил своими руками, потому что не умел иначе.