«Теория катастроф и любви»

Комната встретила их тишиной и полумраком. Только свет с улицы пробивался через неплотно задёрнутые шторы, оставляя на полу и стенах бледные полосы, и после шумной вечеринки эта тишина казалась почти нереальной. Джексон осторожно опустил Джимми на край кровати, но стоило тому попытаться сесть ровнее, как голова снова тяжело закружилась. — Блять… — тихо простонал Джимми, прикрывая глаза ладонью. — Тихо, — сразу отозвался Джексон, присаживаясь перед ним на корточки. — Не дёргайся так резко. Его голос теперь звучал совсем иначе. Без той злости, которая ещё час назад буквально искрила между ними возле бассейна. И от этого внутри у Джимми снова неприятно сжималось что-то тёплое. Джексон медленно стянул с него мокрую рубашку, ткань неприятно липла к коже после бассейна, и Джимми невольно шумно выдохнул, когда прохладный воздух коснулся разгорячённого тела. Пальцы Джексона на секунду задержались у него на рёбрах — просто придерживая, чтобы тот не завалился назад, — и даже это прикосновение сейчас ощущалось слишком остро. Джимми сидел, слегка расфокусированно наблюдая за тем, как Джексон достаёт полотенце, а потом снова подходит к нему. Тот ничего не говорил — только молча начал осторожно вытирать воду с его кожи, с волос, с шеи и плеч, периодически убирая мокрые пряди с его лба. И от этой осторожности становилось совсем плохо. Потому что Джексон, который ещё недавно прижимал его к стене почти со злостью, сейчас касался его так аккуратно, будто боялся сделать хуже. — Перестань так смотреть, — тихо пробормотал Джимми. Джексон поднял на него взгляд. — Как? Джимми сглотнул. Сам не зная, как объяснить. — Будто переживаешь. Джексон несколько секунд просто смотрел на него, потом тихо выдохнул через нос и продолжил вытирать его волосы полотенцем. — Ты сегодня чуть не утонул у меня на глазах, — спокойно сказал он. — Конечно я переживаю, идиот. От этих слов у Джимми внутри что-то болезненно дрогнуло. Он отвёл взгляд, потому что неожиданно стало тяжело выдерживать эту близость уже не из-за поцелуев или ревности, а из-за чего-то намного хуже. Чего-то настоящего. Когда Джексон наконец закончил, он помог ему лечь нормально, подтянул одеяло и уже собирался отойти, но Джимми почти сразу схватил его за запястье. — Не уходи, — тихо пробормотал он. Джексон осторожно попытался высвободить руку из его пальцев. — Тебе поспать надо, Джимми. Голос прозвучал тихо, почти устало. Но Джимми только сильнее сжал его запястье, всё ещё полусонный после алкоголя и этой безумной ночи. Волосы беспорядочно липли ко лбу, взгляд был расфокусированным, но упрямым. — Не уходи. Джексон тяжело выдохнул через нос, опуская взгляд. — Джимми… — Ляг со мной, — пробормотал тот ещё тише, подтягивая его руку ближе к себе. — Просто… останься. Несколько секунд Джексон молчал. Смотрел на него так, будто пытался бороться с чем-то внутри себя. А потом всё-таки тихо выругался себе под нос и сел обратно на край кровати. — Ты невозможный, ты в курсе? У Джимми на губах сразу появилась слабая, сонная улыбка. — Но ты всё равно остался. Джексон ещё пару секунд смотрел на него, будто всё ещё пытался убедить себя, что это плохая идея. Потом снова тихо выругался себе под нос. И всё-таки сдался. Джимми наблюдал за ним сквозь сонную, пьяную дымку, пока Джексон медленно стягивал с себя мокрую футболку после бассейна. Ткань упала куда-то на пол, следом полетели влажные кроссовки и джинсы, а Джимми почему-то не мог отвести взгляд от того, насколько домашним и настоящим выглядело это движение. Джексон выключил верхний свет, оставляя комнату почти полностью в темноте, и только после этого наконец лёг рядом, приподнимая край одеяла. Матрас едва заметно прогнулся под его весом. Тепло чужого тела сразу оказалось рядом. Слишком близко. Джимми почти мгновенно придвинулся к нему сам, ещё сонно утыкаясь лбом куда-то в плечо, и Джексон тихо выдохнул, будто собирался что-то сказать, но в итоге только обнял его одной рукой поверх одеяла, медленно проводя ладонью по влажным волосам. — Ты завтра пожалеешь, что столько выпил, — пробормотал он тихо. Джимми только невнятно усмехнулся ему в шею. — Зато вечер был охуенный. Джексон тихо хмыкнул. И на этот раз не стал спорить. Комната постепенно погружалась в тихую сонную темноту. За окном иногда проезжали машины, где-то далеко ещё глухо отдавалась музыка с вечеринки, но здесь всё наконец стало спокойным. Джимми лежал почти вплотную к Джексону, чувствуя под щекой тёплую кожу его плеча и ровное тяжёлое дыхание рядом. Алкоголь всё ещё неприятно шумел в голове, но теперь этот шум медленно растворялся в усталости и тепле чужих рук вокруг него. Джимми сонно придвинулся ещё ближе, утыкаясь носом ему в шею, и Джексон почти сразу чуть крепче прижал его к себе. Без слов. Будто это вышло совершенно естественно. — Эй, — тихо пробормотал Джимми уже сквозь сон. — Ты всё ещё бесишься? Джексон тихо усмехнулся где-то у него над головой. — Завтра решу. У Джимми на губах появилась слабая улыбка. Последнее, что он почувствовал перед тем как окончательно провалиться в сон — тёплая ладонь Джексона у себя на спине и короткий поцелуй в мокрые волосы. Будильник взорвался прямо в голове. Так, будто кто-то с размаху ударил металлом по вискам. Джимми дёрнулся во сне и сразу болезненно застонал, сильнее зарываясь лицом в подушку. Голова раскалывалась просто чудовищно — тяжёлая, мутная боль пульсировала под черепом в такт каждому звуку, во рту пересохло так, будто он проглотил песок, а желудок неприятно сводило после вчерашнего количества алкоголя. Будильник продолжал тарабанить без остановки. Каждый сигнал буквально вбивался в мозг. — Блять… — хрипло простонал Джимми в подушку, даже не пытаясь открыть глаза. Он машинально потянулся рукой куда-то к тумбочке, но пальцы вместо холодной поверхности телефона уткнулись во что-то тёплое. Точнее — в чью-то руку, тяжело лежащую у него поперёк талии. Сознание догнало это не сразу. Сначала пришло ощущение чужого тепла рядом, ровного дыхания у затылка, тяжести тела позади него под одеялом, и только потом воспоминания прошлой ночи обрушились разом, болезненно ярко даже сквозь похмельный туман. Джимми медленно приоткрыл один глаз и тут же поморщился — утренний свет, пробивающийся сквозь шторы, показался физически невыносимым. Будильник всё ещё надрывался где-то рядом, а Джексон, судя по всему, до конца даже не проснулся. Он только недовольно нахмурился во сне и машинально сильнее притянул Джимми к себе, будто пытался спрятаться от этого чёртового звука. — Выключи его… — хрипло пробормотал Джексон ему куда-то в шею. От его голоса, ещё сонного и низкого после сна, у Джимми внутри что-то странно дёрнулось даже несмотря на адское похмелье. — Я не могу двигаться, — страдальчески выдохнул он. — Можешь. — Нет… — Джимми болезненно зажмурился, когда будильник снова ударил по ушам. — Я реально сейчас сдохну. Джексон тихо выругался себе под нос, наконец открывая глаза. Несколько секунд он просто лежал неподвижно, явно тоже пытаясь пережить собственное состояние, потом тяжело поднял руку через Джимми и вслепую нашёл телефон на тумбочке. Будильник наконец заткнулся. Тишина в комнате после этого показалась почти божественной. Они оба ещё несколько секунд просто лежали не двигаясь. Слишком разбитые, чтобы существовать нормально. Джимми медленно перевернулся на спину и тут же тихо застонал, потому что мир мгновенно качнулся перед глазами. — О боже… Желудок неприятно скрутило снова. Он прикрыл лицо ладонью, тяжело дыша, пока Джексон рядом сонно щурился от света, растрёпанный после сна и всё ещё слишком тёплый под одеялом. А потом вдруг тихо усмехнулся. — Ну что, — хрипло пробормотал он, глядя на Джимми. — “Вечер был охуенный”, да? Джимми простонал ещё громче. — Заткнись… Уголок губ Джексона дёрнулся сильнее. Джимми всё ещё лежал с ладонью на лице, пытаясь не умереть от собственного состояния, когда матрас рядом тихо скрипнул. Через секунду Джексон снова придвинулся ближе, тёплая рука скользнула ему под шею, а потом тот просто притянул его к себе, укладывая головой себе на грудь. Джимми даже не сопротивлялся. Сил не было. Да и желания, если честно, тоже. Он только тихо выдохнул, чувствуя под щекой тёплую кожу и медленные удары чужого сердца. После ледяного бассейна, шума вечеринки и всей этой безумной ночи это ощущалось почти ненормально спокойным. Джексон лениво провёл ладонью по его спине. — Ты выглядишь как человек, который вчера пытался перепить весь штат, — тихо пробормотал Джексон ему в волосы. Джимми только страдальчески промычал что-то невнятное. Джексон тихо усмехнулся. Грудь под щекой едва заметно дрогнула от этого звука. — Серьёзно, Джимми, — продолжил он уже тише. — Я думал, ты отключишься ещё возле бассейна. — Я был… в процессе, — хрипло пробормотал тот. — О да, я заметил. У Джимми внутри сразу вспыхнули обрывки вчерашнего вечера — мокрая плитка у стены, тяжёлое дыхание Джексона, поцелуи, пальцы на талии — и от этого даже сквозь похмелье по телу прошёл жар. Господи. Он медленно зажмурился сильнее. — Не напоминай, — пробормотал он. — Почему? — тихо спросил Джексон прямо над его головой. Джимми медленно поднял взгляд. Джексон смотрел на него сверху вниз ещё сонный, растрёпанный после сна, с тенью усталости под глазами, но рука у него всё ещё лежала на его спине так уверенно, будто отпускать он вообще не собирался. Джексон ещё несколько секунд просто смотрел на него сверху вниз, медленно проводя ладонью по его спине под одеялом. В комнате всё ещё стояла сонная тишина, разбавленная только их тяжёлым после сна дыханием и редким шумом машин за окном, и от этой близости Джимми снова начинало странно вести даже сквозь похмелье. Потому что Джексон всё ещё держал его так, будто это уже стало чем-то естественным. А потом его взгляд снова опустился на губы Джимми. И Джимми сразу понял, к чему всё идёт. — Даже не думай, — моментально пробормотал он хриплым после сна голосом. У Джексона едва заметно дёрнулся уголок губ. — Почему? Он всё равно наклонился чуть ближе, сонный, тёплый, всё ещё с этой ленивой утренней расслабленностью после сна, и Джимми сразу страдальчески поморщился, отворачивая лицо в сторону. — Потому что я пил как долбоёб весь вечер, — пробубнил он в подушку. — У меня изо рта сейчас, наверное, как из мусорки воняет. А потом Джексон тихо рассмеялся. Грудь под щекой Джимми снова дрогнула от этого смеха. — Романтичное утро, конечно, — хмыкнул он. — Заткнись, — сразу пробормотал Джимми, всё ещё не поворачиваясь обратно. — Я пытаюсь спасти тебя от травмы. Джексон только сильнее притянул его к себе за талию. — Поздно, — тихо сказал он ему в волосы. — После вчерашнего меня уже ничем не напугать. Джексон ещё пару секунд тихо усмехался ему в волосы, а потом вдруг резко перевернул Джимми на спину вместе с одеялом. — ЭЙ Джимми даже возмутиться нормально не успел. Матрас тяжело скрипнул под ними, Джексон навис сверху, одним движением перехватывая его запястья и прижимая к подушке над головой. После сна волосы у него растрепались ещё сильнее, взгляд всё ещё был сонным, но слишком довольным, а у Джимми внутри от этой картины мгновенно что-то дёрнулось. — Джексон… — уже подозрительно протянул он. — Нет, — сразу перебил тот с ленивой усмешкой. — Теперь поздно. Он сильнее прижал его руки к подушке, почти полностью устраиваясь сверху, и Джимми шумно выдохнул от тяжести чужого тела. Даже сквозь похмелье сердце моментально начало колотиться быстрее. — Я тебя всё равно поцелую, — тихо заявил Джексон. — Ты больной, — моментально пробормотал Джимми, пытаясь вырваться скорее для вида, чем по-настоящему. — Возможно. Джексон уже начал наклоняться ближе, явно наслаждаясь тем, как Джимми одновременно ржёт, возмущается и всё равно не может перестать смотреть на него, когда дверь комнаты вдруг резко распахнулась. — ДЖИММИ, ТЫ ЖИ... Лианна застыла прямо на пороге. Джексон всё ещё нависал сверху, вжимая Джимми в матрас своим телом и удерживая его запястья над головой. Одеяло сбилось куда-то в сторону, волосы у обоих были растрёпаны после сна, а у Джимми на шее всё ещё оставались свежие следы вчерашнего вечера. И Лианна увидела абсолютно всё. Её глаза сначала медленно расширились. Потом ещё сильнее. А потом выражение лица стало таким, будто ей только что лично сообщили самую лучшую новость за всю её жизнь. Она прижала ладонь ко рту. — О… мой… бог… — выдохнула она с абсолютно больной улыбкой. Джимми мгновенно почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Лианна— Но было уже поздно. Потому что в следующую секунду она резко ткнула в них пальцем, подпрыгнув прямо на месте от переполняющих эмоций. — Я ЗНАЛА ЭТО! — заорала она так громко, что у Джимми чуть снова не раскололась голова. — Я, БЛЯТЬ, ЗНАЛА! ГОСПОДИ, ВЫ РЕАЛЬНО... — ВЫЙДИ НАХЕР ИЗ КОМНАТЫ! — одновременно рявкнули Джимми и Джексон. Причём настолько синхронно, что Лианна только ещё сильнее согнулась от хохота. — БОЖЕ, ВЫ ДАЖЕ ОРЁТЕ ОДИНАКОВО! — практически провизжала она, хватаясь за дверной косяк. — Я УМРУ— — ЛИАННА! — Ладно-ладно! — она подняла руки, всё ещё ржая как ненормальная. — Но вы вообще понимаете, что я теперь никогда не заткнусь?! Джимми страдальчески застонал, а Джексон, всё ещё нависая сверху, тихо выругался себе под нос, уткнувшись лбом ему в плечо. Дверь наконец захлопнулась. Но даже через неё всё ещё было слышно, как Лианна где-то в коридоре почти умирает от смеха. — Я НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ, ЧТО ЭТО СЛУЧИЛОСЬ! — Я ЕЁ УБЬЮ, — простонал Джимми прямо в подушку. Джексон всё ещё нависал сверху, удерживая его за запястья, и от этого осознания Джимми почему-то стало только хуже. Потому что теперь, когда Лианна ушла и крики стихли, в комнате снова осталось только это странное, тёплое напряжение между ними. И Джексон, который вообще не спешил отодвигаться. Он уткнулся лбом Джимми куда-то в плечо и тихо рассмеялся — низко, хрипло после сна. От этого звука у Джимми внутри снова что-то дёрнулось. — Не смешно, — пробормотал он, всё ещё не убирая лицо от подушки. — Очень смешно. — Она теперь реально не заткнётся никогда. — Тут не поспоришь. Джимми тяжело выдохнул и наконец повернул голову в его сторону. Джексон был всё ещё слишком близко — растрёпанный после сна, тёплый, с помятой щекой от подушки и совершенно невозможной довольной усмешкой, которая сейчас раздражала почти так же сильно, как нравилась. — Не смотри на меня так, — страдальчески пробормотал Джимми. — Как? — Будто тебе пиздец как весело. Уголок губ Джексона дёрнулся сильнее. — Ну… — лениво протянул он. — Зато теперь никто не удивится, почему я вчера чуть не утопил Мелани взглядом. Джимми мгновенно застонал и снова уронил лицо в подушку. — Господи, заткнись… меня сейчас реально стошнит. Джексон тихо рассмеялся снова, наконец отпуская его руки, но вместо того чтобы отстраниться, только лёг рядом ближе, закидывая руку ему поперёк талии. — Ты сам начал эту херню с ревностью, — напомнил он. — Я был пьян. — Ты и трезвый постоянно нарываешься. — А ты постоянно бесишься. — Потому что ты невозможный. Джимми фыркнул куда-то в подушку, а потом вдруг замер, когда Джексон совершенно машинально убрал волосы с его лба и коротко коснулся губами виска. И Джимми не заметил как обратно провалился в сон. На кухню Джимми спустился как окончательно проснулся и уже на середине лестницы понял, что это была ужасная идея. Голова всё ещё раскалывалась так, будто внутри кто-то методично бил по металлу, желудок неприятно крутило от одного запаха еды, а ноги после вчерашнего алкоголя ощущались подозрительно ватными. Он медленно дошёл до кухни, держась рукой за стену, и с абсолютно страдальческим выражением рухнул на стул у островка. — Я умираю, — хрипло объявил он в пустоту. — Доброе утро и тебе, — спокойно отозвался Джексон. Тот стоял у плиты в серых спортивных штанах и чёрной футболке, уже успев принять душ. Волосы ещё были слегка влажными, рукава закатаны до локтей, а кухня пахла кофе, тостами и чем-то жареным. И, к огромному раздражению Джимми, Джексон выглядел слишком хорошо для человека, который вчера пил вместе с ним. Это было оскорбительно. — Почему ты живой? — простонал Джимми, роняя голову на прохладную поверхность стола. — Ты пил не меньше меня. — Потому что я остановился раньше, чем начал пытаться флиртовать со всем бассейном. Джимми медленно поднял на него абсолютно убитый взгляд. — Не начинай… Джексон только тихо усмехнулся себе под нос, переворачивая что-то на сковородке. Кухня была залита мягким утренним светом, за окном шумел город, а Джимми сидел, завернувшись в огромную толстовку, и пытался пережить собственное существование, наблюдая за тем, как Джексон двигается по кухне будто это вообще его дом. И хуже всего было то, насколько это выглядело правильно. От этой мысли ему стало почти так же плохо, как от похмелья. — Вода, — Джексон поставил перед ним большой стакан. Джимми посмотрел на него как на личного спасителя. — Я люблю тебя. — Ты врёшь, — спокойно ответил Джексон. — Возможно. Но сейчас ты буквально мой ангел-хранитель. Джексон фыркнул, а потом неожиданно протянул руку и коротко провёл пальцами по его растрёпанным волосам. И Джимми мгновенно замолчал. Потому что это снова было слишком… нежно. Джексон будто сам понял это только после того, как сделал. Его пальцы на секунду замерли, а потом он спокойно убрал руку и отвернулся обратно к плите. Джимми сидел за кухонным островком, обхватив стакан воды обеими руками так, будто это было последнее, что удерживало его в этом мире. Голова всё ещё тяжело пульсировала, желудок неприятно скручивало при каждом слишком резком запахе, а от вида еды на сковородке становилось откровенно подозрительно. Джексон поставил перед ним тарелку с тостами и яйцами, а потом рядом с характерным стуком положил упаковку таблеток. — Ешь. Джимми медленно посмотрел сначала на тарелку, потом на него. — Меня сейчас вывернет. — Не вывернет. — Ты не можешь этого знать. — Могу. Потому что ты вчера пил как психопат. Джимми страдальчески уронил голову обратно на стол. — Я ненавижу тебя… Джексон только тихо усмехнулся, прислоняясь бёдрами к кухонной стойке напротив. — Да-да. Открой рот. Джимми приподнял голову с абсолютно оскорблённым выражением лица. — Что? — Ты слышал. — Ты сейчас серьёзно пытаешься накормить меня как ребёнка? — Ты сейчас выглядишь хуже ребёнка. — Пошёл нахер. Но Джексон уже спокойно отломил кусок тоста и протянул ему. Джимми несколько секунд смотрел на него с неподдельным ужасом, будто это было глубоко унизительно, потом всё-таки недовольно открыл рот и вяло откусил кусок. — Господи… — пробормотал он, медленно пережёвывая. — Я реально позволяю тебе это делать? — Ага. — Ужас. — Ещё кусок. — Да ты ахуел.. Именно в этот момент со стороны коридора вдруг послышались шаги. Лианна появилась на кухне сонная, в огромной футболке и с растрёпанным пучком на голове, но стоило ей увидеть происходящее, как она мгновенно застыла. Джексон стоял напротив Джимми с куском тоста в руке. Джимми сидел красный после похмелья, завернувшись в толстовку, и выглядел так, будто сейчас либо уснёт, либо убьёт кого-нибудь. А потом Лианна медленно расплылась в абсолютно счастливой улыбке. — Нет, — выдохнула она с восторгом. — Нет-нет-нет, вы только посмотрите на это. Джимми сразу закрыл глаза рукой. — Уйди. — Он кормит тебя с рук! — почти провизжала она. — Вы буквально как женатая пара после бурной ночи! — ЛИАННА. — Господи, я сейчас расплачусь. Джексон тихо закатил глаза, но уголок губ у него всё равно дёрнулся. А Джимми понял, что сегодня его будут унижать абсолютно все. Лианна в итоге всё-таки ушла — правда, только после того как ещё минут пять походила по кухне с самым довольным лицом на планете, периодически бросая на них многозначительные взгляды и доводя Джимми до желания выпрыгнуть в окно. Когда за ней наконец закрылась дверь, на кухне стало заметно тише. Только тихо гудел холодильник, за окном шумели машины, а Джексон всё ещё стоял напротив него у кухонной стойки с чашкой кофе в руках. — Доедай, — спокойно сказал он, кивнув на тарелку. Джимми страдальчески посмотрел на остатки тоста. — Я больше не могу. — Можешь. — Нет. — Джимми. Тот тяжело застонал, но всё-таки отломил ещё кусок, потому что спорить сейчас было слишком утомительно. Джексон наблюдал за этим с совершенно невозможным спокойствием, периодически отпивая кофе, и выглядел при этом настолько… нормально, что Джимми хотелось его придушить. Как будто это не они вчера целовались возле стены после сцены ревности у бассейна. Как будто Джексон не спал сегодня ночью у него в кровати. От одной этой мысли внутри снова что-то странно сжалось. Джексон тем временем поставил кружку в раковину и, будто между делом, произнёс: — Мне ещё домой надо заехать. Переодеться хотя бы. Джимми замер с куском тоста в руке. Совсем ненадолго. Но внутри сразу неприятно дёрнулось что-то слишком острое и неожиданное. До этого момента утро ощущалось странно спокойным — тёплая кухня, запах кофе, Джексон напротив в его доме, их привычные подколы, рука Джексона, периодически касающаяся его плеча или волос будто совершенно автоматически. Всё это уже успело стать каким-то опасно… естественным. И мысль о том, что сейчас Джексон просто уйдёт, вдруг ударила сильнее, чем должна была. — А потом? Слова вырвались сами. Слишком быстро. И как только они прозвучали, Джимми сразу понял, что вложил в них намного больше, чем собирался. Джексон тоже это понял. Он замер возле кухонной стойки с кружкой в руке и несколько секунд просто смотрел на него через всю кухню — внимательно, слишком внимательно, будто пытался разобрать, что именно сейчас промелькнуло у Джимми в голосе. У Джимми внутри сразу стало некомфортно от этой тишины. Захотелось съязвить, перевести всё в шутку, отмахнуться, пока это не стало слишком настоящим. Но Джексон вдруг едва заметно усмехнулся. Очень мягко. Почти тепло. — А потом, — спокойно сказал он, не сводя с него взгляда, — если ты снова не умрёшь от похмелья, я вернусь. И от этих простых слов внутри у Джимми мгновенно разлилось что-то тяжёлое и тёплое одновременно. Настолько быстро и сильно, что стало почти страшно. Ему слишком сильно понравилось слышать это. После кухни Джимми всё-таки сдался. Похмелье снова тяжело накрыло волной усталости, голова пульсировала уже чуть тише, но тело всё ещё ощущалось ватным и слишком тяжёлым, будто за ночь из него вытащили все силы. Джексон помог ему дойти до лестницы, коротко коснулся ладонью его спины на прощание и ушёл собираться, а Джимми медленно поднялся обратно в комнату. Тишина встретила его сразу. После кухни, где всё ещё оставалось тепло от Джексона, она показалась неожиданно пустой. Джимми медленно рухнул обратно в кровать, тяжело выдыхая в подушку. Простыни всё ещё пахли хлоркой после бассейна, шампунем и совсем слабо — Джексоном. Этот запах всё ещё оставался на подушке рядом, в смятом одеяле, в самом воздухе комнаты. И от этого внутри снова неприятно сжалось что-то мягкое. Он перевернулся на бок, автоматически вытягивая руку туда, где ночью лежал Джексон, и только сейчас понял, насколько пустой кажется кровать без него. Джимми раздражённо зажмурился, утыкаясь лицом в подушку. Потому что ещё вчера утром он вообще собирался держаться от Джексона подальше. А теперь лежал в своей комнате и думал о том, что без него здесь стало неуютно. Джимми проснулся медленно. Без резкого будильника и боли, раскалывающей голову, как утром. Только тяжёлая сонливость всё ещё тянула тело обратно в подушку, а за окном уже заметно темнело — тёплый вечерний свет лениво растекался по комнате через щель между шторами. Несколько секунд он просто лежал неподвижно, пытаясь понять, сколько вообще проспал. Потом сознание наконец догнало главное. В комнате был кто-то ещё. Джимми медленно приподнял голову с подушки и почти сразу увидел Джексона. Тот действительно вернулся. И сейчас спал в кресле возле окна. От этого внутри у Джимми сразу что-то тихо дрогнуло. Джексон сидел полубоком, откинув голову назад, одна рука свисала с подлокотника, другая всё ещё лежала на груди поверх телефона, который, видимо, выпал из пальцев прямо перед тем как он уснул. На нём уже была другая одежда — тёмная футболка, серые спортивные штаны — волосы после душа снова слегка растрепались, а на лице впервые за всё время не было ни привычного напряжения, ни этой постоянной настороженности. Он выглядел… уставшим. Но спокойным. Джимми медленно сел на кровати, всё ещё сонный после нескольких часов сна, и какое-то время просто смотрел на него. На расслабленную линию челюсти, на едва заметную складку между бровей даже во сне, на длинные пальцы, всё ещё сжимающие телефон. А потом вдруг поймал себя на том, что улыбается. Джимми ещё несколько секунд смотрел на спящего Джексона, а потом внезапно вспомнил утро. Точнее — попытку поцелуя и собственное “у меня изо рта как из мусорки”. Он резко поморщился и почти сразу тихо выбрался из кровати. Пол холодил босые ноги, голова после сна всё ещё оставалась немного тяжёлой, но по сравнению с утром это было почти райское состояние. Джимми быстро проскользнул в ванную, включил воду и долго полоскал рот, умывая лицо холодной водой заодно, пока сон окончательно не начал уходить. В зеркале он выглядел всё ещё помятым после вчерашнего — растрёпанные волосы, следы недосыпа под глазами, слабый след укуса на шее. От воспоминания о том, как Джексон вчера прижимал его к стене, внутри снова прошло что-то горячее. Это всё ещё ощущалось слишком нереально. Настолько, что Джимми несколько секунд просто стоял в ванной, глядя на своё отражение и пытаясь уложить в голове последние сутки. Вчера утром они с Джексоном едва не перегрызли друг другу глотки возле спортзала, вечером тот чуть не сорвался от ревности у бассейна, а сейчас спокойно спал у него в комнате, потому что вернулся обратно после того, как отвёз его домой и уложил в кровать. Господи. От одной этой мысли внутри снова стало странно тепло. Джимми быстро вытер лицо полотенцем и тихо вернулся в комнату уже заметно бодрее. Вечерний свет лениво растекался по полу и стенам, воздух всё ещё хранил остатки сна и тепла, а Джексон так и не проснулся. Он всё ещё спал в кресле возле окна. Даже не пошевелился. Только грудь медленно поднималась от ровного дыхания, голова чуть съехала набок, а телефон всё так же лежал в расслабленной ладони, грозя в любой момент упасть на пол. После сна волосы снова растрепались, тёмные пряди падали на лоб, а на лице наконец не было этой вечной настороженности, которую Джимми привык видеть почти всегда. Сейчас Джексон выглядел слишком спокойным и домашним. И это зрелище било куда-то глубже, чем Джимми хотелось признавать. Он несколько секунд просто стоял в дверях, рассматривая его почти неприлично долго, а потом уголок губ сам собой дёрнулся вверх. Потому что, господи, это было слишком соблазнительно. Джимми тихо подошёл ближе, стараясь не шуметь, и без особого предупреждения просто опустился Джексону на колени боком, устраиваясь прямо поверх него. Кресло сразу тихо скрипнуло под двойным весом. Джексон мгновенно дёрнулся спросонья, резко открывая глаза, и первые пару секунд выглядел настолько потерянным и не понимающим, что происходит, что Джимми едва не рассмеялся вслух. — Какого хера… — хрипло пробормотал Джексон после сна, всё ещё пытаясь сфокусировать взгляд. Джимми только довольно усмехнулся, устраиваясь удобнее. Его колени скользнули по бокам кресла, руки сами обвились вокруг шеи Джексона, а тепло чужого тела под ним снова ощущалось слишком правильно. Слишком привычно для того, что между ними вообще-то случилось только вчера. — Ты вернулся, — тихо сказал Джимми. И от этих слов выражение лица Джексона почти сразу изменилось. Сонливость медленно ушла из взгляда, сменяясь чем-то мягче, теплее, и Джимми снова поймал себя на том, что смотрит на него слишком долго. Джексон медленно провёл ладонью по его спине вверх-вниз, будто вообще не задумываясь об этом движении. — Я же сказал, что вернусь, — тихо ответил он. У Джимми внутри что-то болезненно сжалось от этой спокойной уверенности. Будто для него это уже давно было решённым. Будто он и правда не видел варианта, в котором мог бы не вернуться. Джимми почувствовал, как чужая ладонь снова медленно скользнула вдоль позвоночника, тёплая, тяжёлая после сна, и от этого движения по коже разлилось ленивое тепло. Он невольно придвинулся ближе, почти устраиваясь на нём полностью, ощущая под собой расслабленное тело Джексона, его ровное дыхание, ещё слегка хриплый после сна голос. Комната всё ещё была полутёмной. За окнами давно стемнело, и только тусклый свет с улицы ложился полосами по стенам и по лицу Джексона, цепляясь за линию скул и чуть растрёпанные волосы. А потом тихо фыркнул, будто пытаясь спрятать что-то за привычной усмешкой. — Ты вообще нормальный? — пробормотал Джимми, всё ещё не поднимая головы с его плеча. — Мы проснулись в одной кровати с ебаным похмельем, ты свалил хер пойми куда, а потом вернулся и уснул у меня в кресле. Уголок губ Джексона дёрнулся в сонной усмешке. — Я ездил домой переодеться. — Это не отменяет того, что ты псих. — Возможно. Джимми тихо хмыкнул, чувствуя, как ладонь Джексона снова медленно скользнула по его спине. Неспешно. Лениво. Будто тот делал это машинально, даже не замечая, как от каждого такого движения у Джимми внутри всё начинало плавиться в какую-то опасно тёплую кашу. И это ощущалось слишком странно, слишком спокойно после всего что случилось. Джимми медленно поднял голову, встречаясь с ним взглядом, и снова ощутил этот дурацкий момент, когда всё вокруг будто начинает замедляться. Джексон ещё не до конца проснулся — волосы растрёпаны, взгляд тяжёлый и тёплый после сна, ладонь до сих пор лежит у него на спине, удерживая слишком естественно для человека, который вообще-то не должен был стать настолько важным за какие-то пару дней. Комната погрузилась в вязкую тишину. Слышно было только далёкий шум улицы за окном и их дыхание. Джимми смотрел на него ещё секунду, чувствуя, как внутри медленно рушится остаток привычной защиты. Обычно всё между ними превращалось в столкновение — в подколы, напряжение, желание задеть сильнее, чем нужно. Даже вчерашние поцелуи были больше похожи на драку, где никто не собирался уступать первым. Но сейчас всё ощущалось иначе. Джексон сидел под ним расслабленно после сна, одна рука всё ещё лежала у него на талии, пальцы лениво поглаживали кожу под футболкой, и от этого простого движения по телу Джимми расходилось тяжёлое тепло. Комната вокруг словно окончательно затихла — только тусклый свет за окнами, тихий шум города где-то далеко внизу и их дыхание, слишком близкое друг к другу. Джимми медленно подался вперёд первым. Он просто прижался к нему ближе, ощущая под собой тепло его тела, и мягко коснулся губ Джексона своими. На секунду всё внутри будто замерло. А потом Джексон ответил сразу. Будто ждал этого с того самого момента, как открыл глаза. От этого у Джимми перехватило дыхание сильнее, чем от самого поцелуя. Губы Джексона были тёплыми, медленными после сна, но в этом спокойствии ощущалась та самая уверенность, от которой у Джимми каждый раз сбивался ритм сердца. Он тихо выдохнул ему в губы, невольно придвигаясь ещё ближе, и ладонь на его талии тут же сжалась сильнее, удерживая уже не рассеянно, а так, словно отпускать никто не собирался. Поцелуй не становился жадным. Наоборот — медленно растягивался, тянулся ленивыми прикосновениями губ, от которых внутри начинало болезненно теплеть. Джимми чувствовал, как Джексон слегка наклоняет голову навстречу, как его дыхание постепенно становится глубже, как пальцы скользят выше по позвоночнику, вызывая по коже волну мурашек. И именно эта неторопливость ломала Джимми сильнее всего. Не сам поцелуй. Не горячие ладони под футболкой и не то, как дыхание Джексона постепенно становилось глубже каждый раз, когда их губы снова сталкивались. А то, насколько естественно всё это ощущалось. Поцелуй тянулся лениво, вязко, почти сонно, и от этого внутри всё плавилось ещё сильнее. Джимми чувствовал, как Джексон медленно проводит ладонью вдоль его позвоночника, иногда задерживая пальцы на коже чуть дольше, чем нужно, будто изучая реакцию его тела на каждое прикосновение. От этого по спине расходились мурашки, тяжёлые, медленные, и Джимми невольно прижимался ближе, почти вжимаясь в него полностью. Кресло снова тихо скрипнуло под их весом. Джимми запустил пальцы в волосы Джексона, чуть сжимая их на затылке, и тихо выдохнул ему в губы, когда тот снова притянул его ближе. Сердце уже колотилось где-то под горлом — быстро, тяжело, совершенно не в ритм тому спокойствию, с которым Джексон его целовал. Джексон чуть отстранился только для того, чтобы посмотреть на него. Между ними всё ещё оставалось слишком мало расстояния — Джимми чувствовал его дыхание кожей, ощущал тепло его рук на своей талии, и от этого взгляда внутри снова что-то болезненно сжалось. После сна глаза Джексона были темнее обычного. И Джимми вдруг поймал себя на том, что смотрит на него так же открыто в ответ, даже не пытаясь спрятаться за привычной усмешкой. Это пугало почти так же сильно, как нравилось. Он медленно провёл большим пальцем по линии челюсти Джексона, всё ещё касаясь губами его губ, и тихо, почти с улыбкой пробормотал: — Ты сейчас так смотришь, будто это моя вина. Уголок губ Джексона дрогнул. Он чуть наклонился вперёд, снова сокращая между ними последние миллиметры. — А разве нет? Джимми тихо усмехнулся ему прямо в губы, но ответить уже не успел. Джексон поцеловал его снова сам. На этот раз иначе. Без той осторожной медленности, которая была секунду назад. Что-то в них обоих будто наконец сорвалось после этой фразы, после взгляда, после того, как между ними слишком надолго повисло это опасное ощущение близости. Поцелуй стал глубже сразу — жаднее, горячее, и Джимми едва слышно выдохнул, когда ладонь Джексона резко скользнула ниже, перехватывая его за ягодицы. — Блять, — тихо сорвалось с губ Джимми сквозь сбившееся дыхание. Джексон только сильнее притянул его к себе, усаживая удобнее поверх своих коленей, и кресло протестующе скрипнуло под резким движением. Теперь Джимми буквально чувствовал его всем телом — тепло, напряжение мышц под ладонями, тяжёлое дыхание у своих губ, и от этого внутри моментально разлилось уже знакомое горячее напряжение. Поцелуи становились рваными, почти голодными. Джимми запутался пальцами в его волосах, сильнее прижимая к себе, и Джексон ответил мгновенно — ладони скользнули вверх по его талии под ткань футболки, горячие, тяжёлые, заставляя кожу покрываться мурашками от каждого прикосновения. А потом футболка оказалась где-то на полу. Джимми даже не понял, в какой момент Джексон успел её стянуть. Только резко вдохнул, когда прохладный воздух комнаты коснулся разгорячённой кожи, а следом Джексон сразу наклонился к его шее, оставляя горячий поцелуй под челюстью. Джимми невольно запрокинул голову, чувствуя, как по телу проходит тяжёлая дрожь. Губы Джексона медленно скользнули ниже по шее, уже не торопясь, но в каждом прикосновении теперь чувствовалось то самое сдерживаемое напряжение, которое между ними копилось весь день. Жаркое дыхание обжигало кожу. Джексон будто почувствовал момент, когда Джимми окончательно перестал сопротивляться всему происходящему. Потому что после этого в его движениях исчезла даже остаточная осторожность. Он крепче сжал ладони на его бёдрах, удерживая на себе так, словно Джимми и правда уже никуда не денется, и снова наклонился к его шее. Горячие поцелуи стали медленнее, глубже, оставляя после себя обжигающее тепло на коже, от которого по телу расходилась тяжёлая дрожь. Джимми едва заметно подался навстречу сам. Пальцы сильнее запутались в волосах Джексона, дыхание уже давно стало рваным, а внутри всё плавилось от того, насколько правильно ощущались эти прикосновения. А потом Джексон слегка прикусил кожу у основания шеи. Не сильно. Но достаточно, чтобы Джимми резко вдохнул сквозь тихий сладкий выдох, невольно запрокидывая голову ещё сильнее. — Блять… Джексон… Голос прозвучал тихо и совершенно не так уверенно, как обычно. И кажется, Джексону это слишком понравилось. Он медленно провёл языком по месту укуса, будто успокаивая жжение, и от этого у Джимми по спине буквально прошла волна мурашек. Всё тело стало слишком чувствительным — к его дыханию, к губам на коже, к ладоням, которые продолжали удерживать его так крепко и уверенно. Кресло снова тихо скрипнуло, когда Джимми сильнее прижался к нему бёдрами, почти бессознательно ища ещё больше контакта. И именно это движение окончательно сорвало у Джексона остатки контроля. Он резко поднял голову, снова находя его губы, и поцелуй вышел уже совсем другим — горячим, голодным, с тяжёлым дыханием и столкновением губ, от которого у Джимми внутри всё переворачивалось. Джексон целовал так, будто слишком долго сдерживался, а ладони на его теле только усиливали это ощущение. жимми едва успел перевести дыхание между поцелуями, когда ладони Джексона вдруг крепче сжались на его бёдрах. А в следующую секунду мир качнулся. — Эй— Смешок сорвался вместе с удивлённым выдохом, когда Джексон легко подхватил его под бёдра, заставляя инстинктивно обвить ногами его талию. Джимми машинально вцепился руками ему в плечи, всё ещё чувствуя на губах вкус поцелуя и жар чужого дыхания. — Ты ахуел? — пробормотал он уже тише, но в голосе не осталось никакого настоящего возмущения. Только сбившееся дыхание и дрожащая улыбка. Джексон ничего не ответил. Только посмотрел на него этим потемневшим взглядом снизу вверх, от которого у Джимми снова опасно сжалось всё внутри, а потом медленно двинулся к кровати, продолжая удерживать его так уверенно, будто тот вообще ничего не весил.Комната слегка качалась перед глазами — то ли от недавнего алкоголя, то ли от того, как сильно всё происходящее било под кожу. Джимми всё ещё чувствовал ладони Джексона на своих бёдрах, тепло его тела, тяжёлое дыхание у шеи, и от этой близости мысли окончательно начинали растворяться. Край кровати ударился о ноги Джексона, и через секунду он осторожно опустил Джимми на матрас, нависая сверху. На мгновение между ними снова повисла эта короткая пауза. Джимми лежал под ним с растрёпанными волосами, сбившимся дыханием и раскрасневшейся шеей, на которой уже оставались следы поцелуев, и Джексон смотрел на это так, что у него внутри всё снова начинало плавиться. — Не смотри так, — тихо пробормотал Джимми, хотя сам даже не попытался отвернуться. Уголок губ Джексона едва заметно дёрнулся. — Как именно? Джимми сглотнул, чувствуя, как сердце опять начинает колотиться быстрее. — Будто сейчас сожрёшь меня нахрен. Уголок губ Джексона медленно дёрнулся вверх. Он наклонился ещё ниже, почти касаясь губ Джимми своими, и тихо, хрипло после поцелуев выдохнул: — Именно это я и собираюсь сделать. От этих слов у Джимми внутри всё вспыхнуло горячей волной. Он даже не успел ничего ответить. Джексон снова поцеловал его — сразу глубоко, жадно, не оставляя пространства для воздуха и мыслей. Джимми тихо выдохнул ему в губы, чувствуя, как ладонь скользнула вдоль его бедра, а затем Джексон сильнее вжал его в матрас своим телом. Матрас едва заметно прогнулся под резким движением, и Джимми невольно вздрогнул, когда почувствовал давление бёдер Джексона между своих ног. По телу моментально прошла тяжёлая дрожь, а дыхание окончательно сбилось. — Блять… — сорвалось с его губ прямо в поцелуй. Джексон только сильнее прижал его к кровати, будто ему нравилась каждая эта реакция. Его поцелуи становились всё более рваными и голодными, губы скользили по губам Джимми медленно и жадно одновременно, а горячее дыхание обжигало кожу. Джимми чувствовал его буквально везде. Он запустил пальцы в волосы Джексона, притягивая ближе, и тихо, почти сладко выдохнул, когда тот снова провёл губами вдоль его челюсти вниз к шее. Внутри уже не осталось ничего, кроме этого жара, дыхания и ощущения чужого тела, вжимающего его в смятые простыни. Ладони Джексона медленно скользнули выше по его телу, и от этого простого движения Джимми снова резко вдохнул. Будто кожа под его руками стала в разы чувствительнее. Пальцы неспешно прошлись вдоль напряжённого живота, по рёбрам, задерживаясь на секунду дольше там, где тело особенно остро реагировало на прикосновения. Джексон будто изучал его — спокойно, уверенно, запоминая каждую реакцию, каждый сбившийся выдох, каждое движение навстречу. И Джимми совершенно перестал скрывать то, как сильно это на него действует. Он лежал под ним раскрасневшийся, с растрёпанными волосами и тяжёлым дыханием, чувствуя, как жар от поцелуев и прикосновений расходится по всему телу. Когда ладонь Джексона снова медленно скользнула по его торсу вниз, Джимми невольно дёрнулся навстречу, тихо выдыхая сквозь приоткрытые губы. — Ты специально это делаешь… — пробормотал он хрипло, всё ещё пытаясь перевести дыхание. Джексон поднял взгляд и уголок его губ слегка дернулся. — Делаю что? Джимми только нервно усмехнулся, потому что отвечать было бесполезно. Особенно когда Джексон снова наклонился к его шее, оставляя медленный горячий поцелуй под челюстью, а ладони продолжали блуждать по его телу так уверенно, будто давно знали каждый сантиметр наизусть. Комната давно стала слишком жаркой, простыни смялись под ними, дыхание перемешалось, и Джимми уже не понимал, в какой момент перестал думать вообще хоть о чём-то кроме Джексона. Джимми уже сам не замечал, как реагирует на каждое его прикосновение. Тело будто жило отдельно от мыслей — выгибалось навстречу ладоням Джексона, вздрагивало от горячих поцелуев на шее, от тяжёлого дыхания у кожи, от того, как уверенно тот удерживал его под собой. Слышно было только сбившееся дыхание, шорох простыней и редкий скрип кровати, когда кто-то из них двигался ближе. Джексон снова поднял голову, задерживая взгляд на Джимми, и от этого взгляда внутри всё опасно сжалось. Волосы Джимми растрепались по подушке, грудь тяжело поднималась от дыхания, а кожа на шее всё ещё горела там, где Джексон оставлял поцелуи. И Джексон смотрел на это слишком внимательно. Будто пытался запомнить. Ладонь медленно скользнула вдоль его бока вниз, заставляя Джимми тихо выдохнуть сквозь зубы, а потом Джексон наклонился ближе, касаясь его лба своим. Сердце Джимми колотилось уже так сильно, что казалось — Джексон чувствует это даже через расстояние между их грудью. — Скажи мне остановиться, — тихо выдохнул Джексон ему прямо в губы. И от того, насколько хрипло это прозвучало, по спине Джимми снова прошла дрожь. Он смотрел на него всего секунду. Потом медленно качнул головой и сам потянулся за новым поцелуем. Джексон понял намек, и перестал дразнить его. Он отодвинулся на пару секунд, срывая с себя футболку и откидывая ее куда-то в сторону, а затем прильнул обратно к Джимми. Руки стали настойчивей и одна из них по хозяйски легла на член Джимми. Джексон чувствовал как налитый член пульсировал даже сквозь одежду. Он аккуратно провел ладонью по члену и Джимми инстинктивно толкнулся бедрами вперед, а изо рта вырвался тяжелый стон. От этого звука сознание помутнело окончательно. Джексон наклонился и укусил низ живота, оставляя яркую отметину возле резинки белья. Тело Джимми затряслось, а стоны стали настойчивее. — Блять..Ты меня с ума сведешь..— шепнул Джексон куда то в кожу и подцепив зубами край белья, потянул его вниз. Член моментально выскочил наружу и плюхнулся на бедро, размазывая смазку по ноге. Джексон не спрашивал, он просто взял член в рот, настойчиво и жадно. Язык скользил по пульсирующей головке, губы сжимались у основания, а тело под ним продолжало дрожать. — Джексон..— Джимми простонал куда-то в пустоту, закинув голову назад. Пальцы мгновенно зарылись в мягкие волосы, а бедра толкнулись навстречу, позволяя Джексону заглотить глубже. Он начал двигаться, не давая привыкнуть к ощущениям ни на секунду, член жадно упирался в горло, а изо рта скатилась прозрачная дорожка слюны. Джексон набирал обороты, а Джимми задыхался под ним, стоны прорезали тишину комнаты имя Джексона срывалось с губ вперемешку с ними и он только активнее начинал заглатывать. В какой-то момент Джимми прошибло током и сладкая нега разлилась по всему телу, а белесая жидкость прыснула Джексону прямо в горло, горячей вязкой струей. Он жадно проглотил все не проронив ни капли и задержался на мгновение, чувствуя как член пульсирует в его глотке. — Блять..— Джимми выдохнул и посмотрел на него. Глаза были слегка влажными после оргазма, а тело все еще вздрагивало от любого колыхания воздуха. Джексон только успел вынуть член, как Джимми перевернул его на спину и оказался сверху. Он ничего не говорил, руки уже стягивали штаны вместе с боксерками. Не дожидаясь реакции Джимми голодно взял влажный член в рот, и Джексон на секунду забыл что умеет дышать. Внутри Джимми было предательски хорошо, мурашки взрывались яркими салютами по всему тему от каждого прикосновения. Язык жадно гулял по всей длине члена, а чавкающие звуки внизу туманили разум хуже любого алкоголя. Джексон даже не думал что так быстро кончит. Джимми сделал всего пару глубоких толчков, сжимая головку горлом и Джексон откинулся на подушки и жалобно напрягся, чувствуя как разряд пробивает все его тело. Он слегка выгнулся навстречу, чувствуя вязкую негу внизу живота, а потом тело обмякло под Джимми. Джексон жадно хватал ртом воздух, в голове все еще гудел оргазм, а мышцы приятно спазмировались. Джимми подлез к нему сбоку, обхватывая рукой рельефный живот, он был до невозможного доволен собой. Голова практически сразу легла на плечо и Джимми приятно муркнул куда-то в кожу. — Ты кончил раньше меня. Он довольно хихикнул и принялся рисовать на торсе узоры пальцем, чувствуя как Джексон вздрагивает от каждого касания. — Заткнись.. Джимми только шире улыбнулся на это хриплое «заткнись», чувствуя, как под ладонью снова напрягаются мышцы живота Джексона. Ему безумно нравилось наблюдать за этим — за тем, как обычно спокойный и собранный Джексон сейчас лежал рядом совершенно расслабленный, тяжело дышащий и всё ещё слишком чувствительный к любому прикосновению. Он лениво провёл пальцами выше по груди, едва касаясь кожи ногтями, и довольно хмыкнул, когда Джексон тихо выдохнул сквозь зубы. — Нет, ну это правда было мило, — пробормотал Джимми ему прямо в плечо, явно наслаждаясь каждой секундой. — Особенно вот это твоё лицо в конце.. — Джимми. Тон прозвучал предупреждающе, но без настоящего раздражения. Джимми тихо рассмеялся, утыкаясь носом ему в шею. От Джексона всё ещё исходило приятное тепло, простыни пахли чем-то сладким и разогретой кожей, а за окнами уже окончательно стемнело. Комната погрузилась в ленивую тишину после всего произошедшего, и от этого внутри становилось странно спокойно. Он ещё сильнее прижался к Джексону сбоку, переплетая ноги с его ногами. — Ты вообще понимаешь, что теперь я не отстану от тебя никогда? — сонно пробормотал Джимми. Джексон тихо усмехнулся где-то у него над головой. — Это угроза? — Констатация факта. Несколько секунд они просто лежали молча. Джимми продолжал выводить пальцем бессмысленные линии по его груди, чувствуя размеренное сердцебиение под ладонью, и неожиданно поймал себя на том, что ему абсолютно не хочется двигаться. Не хотелось ни шутить, ни убегать от момента, ни делать вид, что всё это ничего не значит. Хотелось только лежать вот так дальше, пока Джексон лениво перебирает пальцами его волосы, а в комнате остаётся только тёплая темнота, сбившееся дыхание и ощущение чужого тела рядом.