«Теория катастроф и любви»

Парковка возле стадиона уже почти опустела к тому моменту, когда они наконец вышли из здания спорткомплекса. Вечерний воздух после горячей душевой казался прохладным, и Джимми сразу поёжился, натягивая капюшон толстовки поверх ещё влажных волос. Тело приятно ломило не столько после тренировки, сколько после того, что они устроили в душевой. Ноги всё ещё ощущались ватными, губы горели после бесконечных поцелуев, а под кожей до сих пор пульсировало это тяжёлое расслабленное тепло, которое приходило только после Джексона. Каждое движение напоминало о произошедшем слишком отчётливо, и от этого внутри снова лениво вспыхивал жар. Рядом хлопнула дверь машины. Джексон обошёл её спереди и посмотрел на него через крышу с этой короткой понимающей усмешкой. — Ты сейчас уснёшь прямо тут, да? — Отъебись, — сонно буркнул Джимми, открывая пассажирскую дверь. Но даже это прозвучало уже совсем без привычной злости — скорее на автомате, как старая привычка, за которую Джимми всё ещё цеплялся скорее из упрямства, чем по-настоящему. Джексон тихо хмыкнул себе под нос, заводя машину, и этот звук почему-то снова отозвался у Джимми где-то глубоко внутри тёплой, ленивой тяжестью. В салоне было тепло. После влажного холода улицы это ощущалось почти оглушающе приятно. Воздух пах мятной жвачкой, чем-то древесным от одеколона Джексона и ещё чем-то неуловимо его собственным — знакомым настолько, что у Джимми внутри снова болезненно сжалось это странное чувство дома, к которому он всё ещё не успел привыкнуть. Он тяжело опустился на сиденье, позволяя телу наконец расслабиться, откинул голову назад и прикрыл глаза. И только сейчас до него по-настоящему начало доходить, насколько он вымотан. Тренировка вытянула силы ещё днём. Потом часы нервного напряжения, от которого мышцы до сих пор будто не могли окончательно отпустить. Душевая. Горячая вода. Джексон, прижимающий его к стенке кабинки так близко, что Джимми до сих пор чувствовал это кожей. Их признания, прозвучавшие слишком резко, слишком честно, чтобы теперь можно было сделать вид, будто ничего не произошло. И сам Джексон рядом — спокойный впервые за весь день. Не натянутый как струна. Не готовый сорваться от одного неверного слова. Просто… рядом. Несколько минут они ехали молча. Огни фонарей лениво скользили по салону, полосами света выхватывая профиль Джексона, сильные пальцы на руле, влажные после душа волосы, тёмные ресницы, короткую тень улыбки в уголке губ. Джимми снова поймал себя на том, что смотрит слишком долго. Не может перестать. Будто после всего случившегося ему всё ещё нужно было убеждаться, что это реально. — Не смотри на меня так, — тихо сказал Джексон, даже не поворачивая головы. Уголок губ Джимми медленно дёрнулся вверх. — Как? Джексон чуть сильнее сжал руль, и в голосе тут же появилась знакомая хриплая насмешка: — Будто вспоминаешь душевую и сейчас снова полезешь ко мне. Джимми тихо фыркнул, отворачиваясь к окну, хотя улыбку скрыть уже не получилось. — Самоуверенный мудак. — Но ты опять не сказал «нет». И вот это всё-таки окончательно его добило. Смех сорвался сам — тихий, усталый, абсолютно расслабленный, такой настоящий, что у Джексона взгляд сразу потеплел. Он коротко посмотрел на него, едва заметно улыбнувшись уголком губ, и от этого внутри у Джимми снова что-то опасно поплыло. А потом Джексон неожиданно свернул к круглосуточному супермаркету. — Ты куда?.. — сонно пробормотал Джимми, с трудом открывая глаза. — Ты после секса и тренировки еле живой. — Господи, — простонал Джимми, закрывая лицо ладонью. — Ты теперь всегда будешь это так говорить? — Да. — Ненавижу тебя. — Врёшь. Супермаркет встретил их ярким белым светом, пустыми рядами и почти нереальной тишиной после шумного дня. Где-то далеко ровно гудели холодильники, лениво играла музыка, и всё вокруг казалось слишком спокойным, слишком медленным после того безумия, которым был их день. Джимми даже не попытался выйти из машины. Он только сполз ниже по сиденью, тяжело уронив голову на подголовник, пока тело буквально ныло от усталости и пережитого напряжения. Ноги всё ещё были ватными после душевой, мышцы тянуло приятной тяжёлой болью, а веки слипались так сильно, будто его сейчас просто вырубит прямо здесь. Джексон уже открыл дверь, но задержался, заметив его состояние. Несколько секунд просто смотрел. На растрёпанные влажные волосы, на сонный расфокусированный взгляд, на то, как Джимми даже дышит ленивее обычного. А потом тихо усмехнулся себе под нос. — Ты сейчас реально отключишься. Джимми не открывал глаз. — Если ты не вернёшься через пять минут, считай, я умер. Джексон хмыкнул, наклоняясь ближе. Его ладонь скользнула по затылку Джимми, пальцы коротко зарылись во влажные волосы, и от этого простого прикосновения внутри снова предательски потеплело. — Не сдохни без меня. — Постараюсь, — пробормотал Джимми с закрытыми глазами. Дверь машины захлопнулась, и Джимми остался один в полутёмном салоне. За окнами медленно двигались редкие люди с пакетами, яркий свет супермаркета размывался в сонном взгляде, а внутри машины всё ещё оставался запах Джексона — древесный, тёплый, уже почти болезненно знакомый. Джимми лениво повернул голову, наблюдая через стекло, как Джексон исчезает между рядами магазина, совершенно уверенно и по-хозяйски. И почему-то от одной этой картины внутри снова стало тепло. Потому что Джексон не просто остался. Он сразу начал вести себя так, будто место рядом с Джимми уже принадлежит ему. Минут через десять дверь машины снова открылась, впуская внутрь холодный воздух и Джексона вместе с несколькими пакетами. — Ты жив? — усмехнулся он, закидывая пакеты назад. Джимми приоткрыл один глаз. — Пока да. — Это ненадолго. Ты выглядишь как человек, которого только что переехали. — Это потому что кое-кто слишком много болтает после секса. Уголок губ Джексона медленно дёрнулся вверх. — И тебе всё ещё нравится, когда я это говорю. Джимми только устало закатил глаза и снова прикрыл их, пока машина плавно выезжала с парковки. Спорить сил уже не осталось. Дом встретил их привычной тишиной и полумраком прихожей. Как только дверь закрылась за спиной, холод улицы окончательно остался снаружи вместе со всем шумом дня. Здесь было только мягкое тепло квартиры, приглушённый свет кухни и это почти непривычное ощущение безопасности, которое медленно растекалось внутри. Джимми лениво скинул кроссовки прямо у входа и тяжело выдохнул, чувствуя, как усталость окончательно наваливается на тело. — Всё. Я официально умер. — Не драматизируй, — тихо усмехнулся Джексон, проходя мимо с пакетами. Но уже через минуту сам оказался рядом. Пакеты остались на кухонной стойке, а его руки — на талии Джимми, когда тот сонно привалился к столешнице. Тёплые ладони медленно скользнули по бокам, притягивая ближе без малейшего усилия, и Джимми почти сразу уткнулся лбом ему в плечо, прикрывая глаза. И вот это ощущалось опаснее всего — не душевая, не весь этот безумный день, натянутый между ними как оголённый провод, а вот это тихое домашнее «рядом»: тёплая кухня, полутёмная квартира, чужие руки на талии, спокойное дыхание Джексона совсем близко и понимание, от которого у Джимми снова болезненно сжималось что-то внутри — теперь Джексон действительно здесь, с ним, дома. Комната встретила их мягким полумраком и знакомым беспорядком, который после длинного дня почему-то ощущался почти уютно. Джимми первым тяжело завалился внутрь, лениво стаскивая с себя толстовку прямо на ходу. Тело до сих пор приятно ныло после душевой, мышцы тянуло усталостью, а кожа всё ещё помнила чужие прикосновения слишком ярко. Джексон зашёл следом и совершенно по-хозяйски прикрыл дверь ногой, будто уже давно привык к этой комнате, к этому дому и к самому Джимми тоже. И, наверное, именно это било сильнее всего. Не было больше той неловкости первых разов, осторожных взглядов или ощущения чужого присутствия. Джексон двигался здесь спокойно, уверенно — так, будто давно вписался в пространство вокруг него. Джимми молча подошёл к шкафу, выдвинул нижний ящик и, не особо глядя, достал знакомую растянутую тёмную футболку и серые домашние штаны. — На, — пробормотал он, кидая вещи Джексону. — Это максимум сервиса, который ты получишь. Джексон поймал одежду одной рукой и медленно усмехнулся. — Серьёзно? После того, что было в душевой, ты всё ещё пытаешься строить из себя недовольного? Джимми закатил глаза, чувствуя, как по шее снова ползёт предательское тепло. — Господи, заткнись уже. Но в голосе не осталось ни капли настоящего раздражения. Джексон тихо хмыкнул и начал переодеваться прямо посреди комнаты, даже не пытаясь скрыться или отвернуться. Мокрая футболка полетела куда-то на стул, обнажая влажную после душа кожу, широкие плечи, следы укусов вдоль шеи и красные полосы от пальцев, которые Джимми оставил на нём раньше, не контролируя силу. И Джимми снова завис. Просто потому, что это всё ещё ощущалось нереально. Теперь можно было смотреть открыто. Не прятать взгляд. Не делать вид, будто его не тянет. Джексон больше не отталкивал — наоборот, будто специально позволял смотреть столько, сколько Джимми хотелось. И это сносило крышу куда сильнее, чем все их драки и перепалки раньше. Джексон заметил этот взгляд почти сразу. Медленно натянул через голову его футболку — уже привычно тесную ему в плечах — и уголок губ лениво дёрнулся вверх. — Ты опять пялишься. — У тебя самомнение размером с планету. — Но я всё ещё прав. Джимми только фыркнул, стаскивая джинсы и практически падая спиной на кровать прямо поверх покрывала. — Я слишком устал, чтобы спорить с тобой. Матрас прогнулся рядом через несколько секунд. Джексон сел возле него уже в его одежде — домашний, тёплый, расслабленный настолько, насколько Джимми вообще когда-либо его видел. И от этого внутри снова становилось странно спокойно. За окном тихо шумел дождь, где-то далеко гудел ночной город, а в комнате было тепло, полутемно и слишком хорошо. Несколько секунд они просто молчали. Джимми лежал с закрытыми глазами, чувствуя чужое тепло рядом, пока вдруг не усмехнулся себе под нос и не повернул голову к Джексону. — Ты всё ещё странно выглядишь в моей одежде. — Это комплимент? — Это угроза. Не привыкай. Но Джексон только тихо хмыкнул и придвинулся ближе, спокойно закинув руку ему поперёк живота. Ладонь медленно скользнула по ткани футболки, задержавшись на боку, и Джимми почти сразу инстинктивно придвинулся в ответ, утыкаясь лбом ему в плечо. Они пролежали так ещё довольно долго, почти не двигаясь. В комнате тихо шумел дождь за окном, где-то внизу изредка проезжали машины, а Джимми медленно плавился от тепла чужого тела рядом и приятной тяжести усталости, которая наконец перестала ощущаться болезненной. Джексон лениво перебирал пальцами ткань его футболки на боку, иногда едва заметно проводя ладонью выше, и от этих медленных, почти сонных прикосновений по коже каждый раз пробегали мурашки. Джимми лежал, уткнувшись лицом ему в плечо, чувствуя спокойное дыхание под щекой, и впервые за очень долгое время в голове было тихо. В какой-то момент тишину нарушил громкий недовольный звук. Джимми замер на секунду, а потом тихо простонал прямо Джексону в плечо: — Нет. Джексон тут же хмыкнул. — Это твой желудок сейчас пытался сожрать сам себя? — Заткнись. Но уже через пару секунд живот снова предательски заурчал, ещё громче, и Джексон не выдержал — тихо рассмеялся, утыкаясь носом ему в волосы. — Боже, Джимми. — Я тебя ненавижу, — пробормотал тот, даже не пытаясь поднять голову. — А я говорил, что тебе надо поесть. — Ты всегда слишком много говоришь. — И всё равно оказываюсь прав. Джимми недовольно ткнул его локтем куда-то под рёбра, но сил на нормальную драку уже не было. Наоборот — тело стало совсем тяжёлым, ленивым, будто даже подняться с кровати теперь было сложной задачей. Несколько секунд они ещё лежали молча, пока желудок Джимми снова не подал признаки жизни. Джексон тихо усмехнулся ему прямо в макушку. — Всё, пошли, пока ты реально не умер у меня на руках. — Я не встану. — Встанешь. — Нет. Джексон чуть отстранился, глядя на него сверху вниз с ленивой улыбкой. — Хочешь сказать, мне опять придётся тебя носить? Джимми наконец поднял на него сонный взгляд, и уголок губ сам собой дёрнулся вверх. — Тебе слишком нравится это делать. — Возможно. И от того, как спокойно это прозвучало, внутри снова стало dangerously тепло. Джексон всё-таки поднялся первым, а потом без особых усилий потянул Джимми за руку на себя. Тот недовольно проворчал что-то бессвязное, но всё же позволил стащить себя с кровати, почти сразу снова приваливаясь к нему всем телом. — Ты буквально ходячая катастрофа после секса, — пробормотал Джексон ему в волосы. — Зато твоя. На секунду между ними повисла тишина. А потом Джексон тихо выдохнул смешок и крепче прижал его к себе за талию, будто ему этого ответа оказалось более чем достаточно. Кухня встретила их мягким тёплым светом и тихим гулом холодильника. После полутёмной комнаты здесь было почти уютно-ярко, но не раздражающе — наоборот, будто именно так и должно быть в конце такого дня. Джимми ввалился внутрь первым, практически повиснув на Джексоне всем весом, пока тот без особых усилий удерживал его за талию и направлял вперёд. — Я официально не функционирую, — пробормотал Джимми, утыкаясь лбом ему в плечо. — Это я уже понял, — спокойно ответил Джексон, подтягивая его ближе, чтобы тот не сполз окончательно на пол. — Стой здесь и не умирай. — Слишком много требований. Но всё же послушно остался, лениво опираясь бёдрами о кухонную стойку, пока Джексон отстранился и начал разбирать пакеты. Он двигался так же спокойно, как и в магазине — уверенно, без лишних движений, будто уже знал, где у Джимми что лежит. Достал воду, поставил на стол, закинул в холодильник часть еды, вытащил контейнер с чем-то готовым, потом ещё пару упаковок. Джимми лениво наблюдал за ним, почти не двигаясь, только иногда проводя ладонью по лицу, чтобы не заснуть прямо здесь. — Ты слишком уверенно ведёшь себя на моей кухне, — пробормотал он. Джексон даже не обернулся. — Потому что если я сейчас не возьму всё в свои руки, ты сядешь на пол и уснёшь. — Это звучит как хороший план. — Это звучит как идиотизм. Джимми тихо фыркнул, но спорить не стал. Джексон тем временем уже поставил сковороду, включил плиту и начал быстро собирать что-то из того, что было под рукой. Ничего сложного — скорее на автомате: разогреть, смешать, довести до состояния «можно есть». Но даже в этом было что-то странно домашнее. Джимми медленно сполз чуть ниже, почти садясь на край столешницы, и продолжал смотреть, как тот двигается по кухне. — Ты точно не тайно живёшь у меня? — хрипло пробормотал он. Джексон коротко усмехнулся. — Уже почти. И от этой простой фразы внутри у Джимми снова что-то неприятно сжалось и тут же потеплело. Через несколько минут Джексон уже поставил перед ним тарелку, подтолкнув ближе. — Ешь. Джимми посмотрел на неё с лёгким скепсисом. — Это безопасно? — Я сейчас заберу обратно. — Ладно, ладно. Он взял вилку, лениво попробовал — и почти сразу замер на секунду. — …Чёрт. Джексон вскинул бровь. — Что? — Это вкусно. — Шокирующая новость. Джимми фыркнул, но уже начал есть нормально, чуть быстрее, чем собирался. Голод накрыл резко. И вместе с ним пришло странное, тихое спокойствие. Джексон стоял рядом, опираясь бёдрами о столешницу, иногда тянулся к своей порции, иногда просто смотрел на него с этим своим спокойным, тёплым взглядом, от которого внутри всё опять начинало плыть. — Не смотри так, — пробормотал Джимми с набитым ртом. — Как? — Будто… — он запнулся, махнул рукой. — Просто не смотри. Джексон только усмехнулся и всё-таки отвёл взгляд, но руку на его талии оставил, лениво проводя пальцами по боку. И это снова оказалось слишком. Они доедали уже почти молча — слишком уставшие, слишком расслабленные, чтобы продолжать привычно цепляться друг к другу словами. Только иногда Джексон лениво комментировал что-то вполголоса, а Джимми отвечал короткими сонными фразами, больше пряча улыбку, чем действительно пытаясь спорить. За окном всё ещё тихо шёл дождь. Капли лениво стекали по стеклу, где-то далеко шумел ночной город, а кухня постепенно наполнялась этим странным ощущением спокойствия, к которому Джимми всё ещё не мог окончательно привыкнуть. Когда тарелки опустели, Джексон первым поднялся со своего места и забрал посуду. — Даже не думай, — пробормотал Джимми, наблюдая, как тот складывает тарелки в раковину. — Если ты сейчас ещё и мыть их начнёшь, я реально испугаюсь. Джексон тихо усмехнулся через плечо. — Завтра помоем. — Уже лучше. Джимми лениво поднялся следом, чувствуя, как тело снова протестующе тянет после всего произошедшего за день. Он подошёл ближе и почти автоматически уткнулся лбом Джексону между лопаток, пока тот ставил стаканы рядом с раковиной. Несколько секунд они просто стояли так. Джексон накрыл его ладонь своей, переплетая пальцы, и от этого простого движения внутри у Джимми снова разлилось тяжёлое тёплое чувство. Без бешеного напряжения. — Пошли спать, — тихо сказал Джексон, чуть поворачивая голову к нему. Джимми только сонно кивнул, даже не пытаясь отстраниться. До комнаты они дошли почти медленно, лениво цепляясь друг за друга по пути. Свет в квартире остался приглушённым, полутёмным, и от этого всё вокруг казалось ещё тише, ещё уютнее. Джимми первым рухнул обратно на кровать, тяжело выдыхая в подушку. — Если я сейчас усну, не буди меня никогда. — Драматичный идиот, — тихо хмыкнул Джексон, выключая верхний свет. Комната сразу погрузилась в мягкий полумрак. Только слабый свет с улицы скользил по стенам через мокрое окно, оставляя на потолке дрожащие блики от дождя. Матрас прогнулся рядом через несколько секунд. Джексон лёг ближе почти сразу — привычно, без лишних движений, будто его место здесь давно уже определилось само собой. Джимми сонно повернулся к нему, почти инстинктивно придвигаясь ближе, пока между ними окончательно не осталось нормального расстояния. Джимми уже почти провалился в сон, когда вдруг чуть сдвинулся, утыкаясь носом Джексону в шею, и пробормотал едва разборчиво: — Давай что-нибудь посмотрим. Джексон тихо усмехнулся, даже не открывая глаз. — Ты вырубишься ещё до заставки. Джимми сразу недовольно заворочался, поднимая голову и смотря на него сонным, но упрямым взглядом. — Не вырублюсь. — Ты уже засыпаешь на середине предложения. — Неправда. Голос хриплый, тёплый, слипающийся от усталости — и от этого звучит ещё менее убедительно. Джексон всё-таки открыл глаза и посмотрел на него с ленивой усмешкой. — Хочешь поспорим? — Нет, — буркнул Джимми, тут же морщась. — Потому что ты опять окажешься прав и будешь это припоминать до конца жизни. — Уже нравится, как ты меня знаешь. Джимми раздражённо фыркнул и ткнул его в плечо, но движение вышло слабым, почти ленивым. — Я серьёзно, давай включим что-нибудь. — Ты серьёзно сейчас не в состоянии держать глаза открытыми. — Смогу. — Нет. — Да. На секунду повисла тишина, и Джексон медленно выдохнул смешок, глядя на него внимательнее. Потому что это упрямство было слишком знакомым. И слишком… живым. — Ладно, — наконец сказал он, чуть приподнимаясь. — Но если ты уснёшь через две минуты, я имею полное право над тобой издеваться. — Иди ты. Но в голосе уже проскальзывала довольная мягкость. Джимми лениво потянулся за пультом, чуть промахнулся, потом всё-таки нашёл его на ощупь и включил телевизор. Экран мягко загорелся, разрезая полумрак комнаты, и блики света тут же легли на стены и их лица. Он устроился ближе, практически наполовину наваливаясь на Джексона, утыкаясь щекой ему в грудь. — Я не усну, — пробормотал он уже тише. — Конечно, — хмыкнул Джексон, одной рукой обнимая его крепче, а второй лениво пролистывая список фильмов. Несколько секунд они выбирали, перебрасываясь короткими комментариями, пока Джимми всё медленнее реагировал на происходящее. Дыхание стало ровнее. Тело окончательно расслабилось. Фильм даже не успел толком начаться, когда Джексон опустил взгляд вниз и едва заметно усмехнулся. Потому что Джимми уже спал. Тёплый, уткнувшийся в него, с чуть приоткрытыми губами и всё ещё сжимающий край его футболки в пальцах. Джексон осторожно провёл ладонью по его спине, замедляя движение, будто не хотел нарушить это состояние. — Я же говорил, — тихо пробормотал он почти в пустоту. Но выключать телевизор не спешил. Просто остался лежать так же, придерживая его ближе, пока мягкий свет экрана мерцал в темноте, а за окном продолжал идти дождь. Телевизор всё ещё тихо бормотал где-то на фоне, размывая комнату мягким мерцанием света, когда Джексон наконец начал проваливаться в сон. Джимми давно затих у него под боком, тёплый, расслабленный, с ладонью, всё ещё сжатой на ткани его футболки, будто даже во сне не хотел отпускать. Джексон уже почти уснул сам, когда вдруг почувствовал движение. Сначала едва заметное. Джимми сонно заёрзал под ним, нахмурился во сне и медленно потянулся ближе, будто инстинктивно пытаясь найти больше тепла. Его колено скользнуло между ног Джексона, ладонь лениво сжалась у него на груди, а тёплое дыхание мазнуло по шее. Джексон тихо выдохнул сквозь сон, приоткрывая глаза. — Джимми… Тот что-то невнятно пробормотал, даже не просыпаясь толком, и снова двинулся ближе. Теперь уже практически навалившись на него всем телом. И это было проблемой. Потому что сонный Джимми вообще не контролировал дистанцию. Он медленно потёрся щекой о его плечо, устраиваясь удобнее, потом ещё раз лениво заёрзал, и Джексон почувствовал, как внутри моментально начинает скручиваться знакомое напряжение. — Ты издеваешься… — хрипло пробормотал он себе под нос. Джимми только недовольно нахмурился во сне и, кажется, решил прижаться ещё ближе. Тишина комнаты вдруг стала слишком ощутимой. Слышно было только дождь за окном, их дыхание и тихий звук фильма, который никто уже не смотрел. Джексон провёл ладонью по его спине, медленно, успокаивающе, скорее пытаясь привести в чувство самого себя. Но это вообще не помогало. Потому что Джимми был слишком тёплым и был слишком близко. И слишком доверчивым сейчас, когда спал почти у него на груди, совершенно не думая о том, что делает. Через несколько секунд Джимми всё-таки приоткрыл глаза — сонно, тяжело, явно ещё не понимая, почему Джексон вдруг напрягся под ним. — Мм?.. — хрипло пробормотал он. Джексон посмотрел на него сверху вниз и тихо усмехнулся без капли веселья. — Ты вообще не умеешь спокойно спать? Джимми моргнул несколько раз, пытаясь собрать мысли, а потом только лениво уткнулся лицом ему в шею. — Тебе не нравится? И вот это уже было нечестно. Потому что голос у него всё ещё оставался сонным, тёплым и абсолютно беззащитным. Джексон прикрыл глаза на секунду, тяжело выдыхая. — Очень нравится. В этом и проблема. На секунду между ними повисла тихая, вязкая пауза. А потом Джимми вдруг тихо усмехнулся прямо ему в кожу. И снова медленно заёрзал ближе. Джексон почувствовал это движение сразу. Почти невинное — если бы не то, как Джимми прижимался к нему всем телом, сонно скользя коленом выше и устраиваясь так близко, будто специально проверял его выдержку. Тёплое дыхание коснулось шеи. Потом ещё раз. Джимми тихо усмехнулся ему прямо в кожу, даже не поднимая головы. — Ты слишком напряжённый… Голос был хриплым после сна, мягким, почти мурчащим, и от этого внутри у Джексона всё моментально стянуло ещё сильнее. — Джимми, — предупреждающе выдохнул он. Но тот только лениво повёл плечом, будто этот тон его вообще не впечатлил. Кажется, только сильнее развеселил. Он медленно поднял голову, сонно глядя на Джексона снизу вверх. Волосы растрёпаны, глаза ещё мутные после сна, губы чуть припухшие — и весь этот вид бил по нервам почти болезненно. — Что? — пробормотал он с этой раздражающе невинной интонацией. Джексон несколько секунд просто смотрел на него. Потом медленно провёл ладонью по его боку вверх, сжимая сильнее на талии. — Ты сейчас либо успокаиваешься, либо я за себя не отвечаю. Уголок губ Джимми тут же дёрнулся вверх. — Звучит как угроза. — Это она и есть. Но даже после этого Джимми не остановился. Снова придвинулся ближе, медленно потираясь о него через ткань домашних штанов, будто прекрасно чувствовал, что делает с Джексоном каждым таким движением. И вот теперь тот уже действительно тяжело выдохнул сквозь зубы. Сонный Джимми без фильтров и тормозов оказался намного опаснее, чем весь его обычный характер. Он приподнялся чуть выше, нависая над Джексоном, и в полумраке комнаты взгляд у него стал темнее — уже не такой сонный. Он был более хитрым. — Ой, — тихо протянул Джимми, почувствовав реакцию под собой. — А кто-то, кажется, всё-таки не такой спокойный. Джексон коротко прикрыл глаза, явно пытаясь удержать остатки самоконтроля. — Ты сейчас буквально играешь с огнём. — А если мне нравится? И вот после этого Джексон всё-таки сорвался. Резко перевернул его под себя, прижимая к матрасу всем телом, и Джимми тихо рассмеялся от неожиданности, сразу цепляясь руками за его плечи. — Ты сам напросился, — хрипло пробормотал Джексон ему прямо в губы. Но вместо страха в глазах Джимми вспыхнуло только знакомое опасное удовольствие. — Ты невозможный, — хрипло выдохнул Джексон, медленно проводя ладонью по его талии. Джимми лениво усмехнулся. — Но тебе нравится. — Это и бесит. Пальцы Джексона скользнули выше, под край футболки, медленно касаясь тёплой кожи. Без спешки. Почти лениво. Будто он специально растягивал каждую секунду, наблюдая за тем, как меняется дыхание Джимми от самых простых прикосновений. И тот начал понимать это почти сразу. — Джексон… — пробормотал он тише. Но в ответ получил только спокойный взгляд и едва заметную усмешку. — Что? И этот тон уже сам по себе был издевательством. Джимми раздражённо выдохнул, когда ладонь медленно скользнула по его боку вниз, задержалась на бедре, потом снова поднялась выше, заставляя тело предательски реагировать на каждое движение. Но Джексон не спешил. Он будто намеренно держал его на этой грани — ровно настолько близко, чтобы у Джимми начинало кружиться в голове, и ровно настолько далеко, чтобы это не переходило дальше. — Ты специально это делаешь, — тихо пробормотал Джимми, уже заметно раздражённее. — Делаю что? — Издеваешься. Джексон медленно наклонился ближе, почти касаясь губами его шеи, и Джимми тут же вздрогнул, чувствуя, как по коже пробегает горячая волна мурашек. Но вместо поцелуя Джексон только тихо усмехнулся ему в кожу. — Ты начал первым. Джимми недовольно попытался потянуть его ближе за футболку, но Джексон только перехватил его запястья одной рукой и спокойно прижал к подушке над головой. Без грубости, лишь не давая перехватить контроль. — Нет, — тихо сказал он, глядя ему прямо в глаза. — Сегодня я тебя помучаю. И от того, насколько спокойно это прозвучало, у Джимми внутри всё снова опасно сжалось. Потому что Джексон явно наслаждался этим. Тем, как он начинает терять терпение. Как дыхание становится тяжелее. А потом этот придурок вообще отстранился чуть дальше, продолжая удерживать его запястья, и совершенно довольный собой усмехнулся. — О боже, — простонал Джимми, роняя голову на подушку. — Я сейчас тебя реально ударю. — Нет, не ударишь. — Почему ты так уверен? Джексон медленно скользнул взглядом по его лицу вниз и обратно, явно замечая абсолютно всё. — Потому что тебе слишком нравится. Джимми тяжело дышал, всё ещё лежа под ним с раздражённым, потемневшим взглядом, пока Джексон продолжал смотреть на него слишком спокойно. Слишком уверенно. Будто уже заранее знал, что в итоге всё равно добьётся своей реакции. — Ненавижу тебя, — пробормотал Джимми, всё ещё не пытаясь выдернуть запястья из его хватки. — Мм, — лениво усмехнулся Джексон. — Конечно. Но в следующий момент Джимми вдруг медленно двинул коленом выше между его ног и провёл ладонью по внутренней стороне бедра через ткань штанов. И вот тогда дыхание Джексона впервые за всё это время заметно сбилось. Совсем чуть-чуть. Но Джимми этого хватило. Он сразу почувствовал, как напряглось тело над ним, как пальцы на его запястьях сжались сильнее, а взгляд мгновенно потемнел ещё больше. — Ой, — тихо протянул Джимми с едва заметной довольной улыбкой. — А кто-то всё-таки не железный. — Джимми… В этот раз в голосе уже не было прежнего спокойствия. Джимми только медленно провёл ладонью выше, продолжая дразнить его нарочно медленно, и Джексон тяжело выдохнул сквозь зубы, невольно подаваясь вперёд всем телом. От этого у Джимми внутри всё вспыхнуло ещё сильнее. Потому что видеть Джексона таким оказалось почти опасно приятно. — Что такое? — тихо пробормотал Джимми, продолжая медленно гладить его бедро. — Уже не такой самоуверенный? Джексон прикрыл глаза на секунду, явно пытаясь вернуть контроль, но в следующую секунду снова толкнулся вперёд, почти рефлекторно прижимаясь к нему ближе. И теперь уже Джимми не смог сдержать короткий рваный выдох. Потому что это движение ударило сразу по нервам. Джексон медленно открыл глаза и посмотрел на него сверху вниз так, что у Джимми внутри всё снова сжалось. — Ты очень плохая идея перед сном, — хрипло сказал он. Но даже после этих слов всё равно снова подался вперёд ближе, будто уже просто не мог остановиться. Джимми почувствовал, как от очередного движения Джексона по телу снова прошла тяжёлая горячая волна. Воздух между ними будто стал плотнее, теснее, и теперь каждое прикосновение ощущалось слишком остро. Он медленно провёл ладонью выше по внутренней стороне бедра, уже не скрывая, что делает это специально, и Джексон тихо выдохнул ему прямо в губы — коротко, рвано, будто контроль действительно начинал трещать. — Ты сейчас очень пожалеешь, — хрипло пробормотал он. Но Джимми только усмехнулся уголком губ, всё ещё глядя на него снизу вверх этим невозможным взглядом. — Не похоже, что ты хочешь, чтобы я остановился. Джексон резко наклонился ниже, врезаясь в его губы поцелуем — горячим, глубоким, уже совсем не ленивым. Джимми сразу подался навстречу, тихо выдыхая ему в рот, пальцы сильнее сжались на его талии, пока между ними почти не осталось воздуха. Джексон снова толкнулся вперёд, ближе, заставляя Джимми рвано вдохнуть, а потом медленно провёл ладонью вдоль его тела вниз, чувствуя, как тот моментально вздрагивает от одного только предвкушения. — Чёрт… — выдохнул Джимми ему прямо в губы, пытаясь снова притянуть ближе. Но Джексон неожиданно чуть отстранился, оставляя между ними буквально пару сантиметров. Ровно столько, чтобы Джимми недовольно нахмурился. — Ты опять начинаешь, — раздражённо пробормотал он. Уголок губ Джексона медленно дёрнулся вверх. — А ты слишком красиво теряешь терпение. И прежде чем Джимми успел ответить, Джексон снова поцеловал его — медленнее на этот раз, дольше, будто намеренно растягивая момент. Его ладони скользили по телу Джимми через тонкую ткань домашней одежды, сжимали талию, бёдра, заставляя того всё чаще сбиваться с дыхания и самому подаваться навстречу каждому прикосновению. Постепенно движения становились всё теснее, всё ближе, пока между ними почти не осталось ни пространства, ни нормального воздуха. И в какой-то момент Джимми уже сам первым потянулся к нему, тяжело выдыхая: — Иди сюда… хватит дразнить меня. — Ты первый начал — прорычал Джексон, продолжая тереться своим членом об его. Джимми закинул голову назад и толкнулся навстречу испуская рваный вдох. — Чёрт… — выдохнул он, когда Джексон снова прикусил кожу у него под ухом. Тот только тихо усмехнулся ему в шею, удерживая за талию крепче. — Ты слишком чувствительный. — Заткнись… Но голос предательски дрогнул. Джимми раздражённо провёл ладонью по его затылку, сжимая волосы сильнее, и Джексон рвано выдохнул прямо ему в губы, на секунду прикрывая глаза. Джимми снова потянулся к нему сам, медленно проводя пальцами по его шее вниз, чувствуя под ладонью напряжённые мышцы, быстрый пульс и то, как Джексон едва заметно подаётся навстречу каждому касанию. Толчки не прекращались, они буквально вдавливались друг в друга, а с губ обоих слетали рваные стоны. Джексон снова прижал его ближе, утыкаясь лбом ему в висок и тяжело дыша. — Ты вообще понимаешь, что со мной делаешь?.. — хрипло пробормотал он. Джимми только усмехнулся, всё ещё пытаясь отдышаться. — Примерно так же, как ты со мной весь день. — Мстишь? — Возможно. Но договорить нормально он не успел, потому что Джексон снова поцеловал его — уже почти отчаянно, будто терпение наконец закончилось окончательно. Они жадно продолжали толкаться навстречу друг другу, задевая самые чувствительные участки тела. Джексон продолжал покрывать его шею и ключицы поцелуями, на правой он оставил багровый засос, а затем поспешил облизнуть его влажным языком. Джимми чувствовал как у него горит лицо, как тело вздрагивает от каждого нового толчка. Они кончили практически мгновенно, не в силах оторваться друг от друга. До секса дело даже не дошло, они сломались еще на моменте петтинга. Вязкая нега накрыла их одновременно, во время очередного толчка, и они оба простонали друг в друга, не разрывая поцелуй. Джексон почувствовал как внутри белье стало горячим и липким и тихо чертыхнулся себе под нос, слезая с кровати. — Блять Джимми..Вот что ты наделал. В голосе звучало куда больше усталой хриплой усмешки, чем настоящего недовольства. Джимми лениво приподнялся на локтях, наблюдая, как Джексон смотрит на испорченное бельё с видом человека, которого предали. И не выдержал — тихо рассмеялся. — О боже, ты сейчас реально обиделся? Джексон бросил на него взгляд через плечо. — Это были мои любимые. — Твои любимые трусы? Серьёзно? — Не смейся, это трагедия. И вот тут Джимми уже окончательно согнулся от смеха, падая обратно на подушку. После всего напряжения вечера это ощущалось почти болезненно хорошо — просто лежать, смеяться и смотреть, как Джексон ворчит себе под нос, стягивая испорченную одежду и кидая её куда-то в сторону. — Ты ужасный человек, — пробормотал тот, возвращаясь к кровати. — Но тебе нравится. — К сожалению. Матрас снова прогнулся рядом, и через секунду Джексон уже тяжело рухнул обратно возле него, проводя ладонью по лицу с таким видом, будто Джимми только что окончательно разрушил ему жизнь. Джимми всё ещё тихо посмеивался, глядя на него. — Не могу поверить, что тебя сейчас больше волнуют трусы, чем всё остальное. — Потому что всё остальное было охуенно, — спокойно ответил Джексон. И вот это заставило Джимми резко замолчать. Потому что сказано это было слишком просто. И от этих слов внутри снова медленно растеклось тепло — уже совсем другое. Не острое, не рваное от возбуждения, а тяжёлое, мягкое, почти болезненное в своей неожиданной нежности. Джимми несколько секунд просто смотрел на него, пытаясь скрыть то, как сильно эта простая фраза вдруг ударила куда-то под рёбра. Джексон лежал рядом растрёпанный, всё ещё тяжело дышащий, с покрасневшими следами укусов на шее и потемневшим взглядом после всего, что между ними только что произошло. И почему-то именно сейчас он выглядел самым настоящим за всё время, что Джимми его знал. Джексон поймал его взгляд почти сразу и уголок губ лениво дёрнулся вверх. — Хотя ты всё равно остаёшься угрозой для моей одежды. Голос всё ещё был хриплым после поцелуев и сбитого дыхания, и Джимми снова почувствовал, как внутри предательски теплеет. — Зато теперь у тебя есть повод ходить без неё. Тихий смешок сорвался у Джексона почти сразу. — Очень хитро. Джимми довольно усмехнулся и медленно придвинулся ближе, снова устраиваясь рядом так, что их ноги переплелись под одеялом. Тело всё ещё приятно ныло, кожа горела там, где Джексон его касался, а в голове стояла странная, непривычная пустота — спокойная и тёплая. Комната была наполнена остатками их сбитого дыхания, запахом дождя из приоткрытого окна и этим вязким теплом после близости, от которого всё вокруг казалось медленнее. Телевизор давно погас, экран потемнел, но никто из них даже не вспомнил про фильм. Сейчас это всё вообще перестало иметь значение. Потому что Джексон снова лениво притянул его к себе одной рукой, почти автоматически поглаживая ладонью по спине, и Джимми без сопротивления уткнулся носом ему в шею. Под губами чувствовалась горячая кожа, быстрый пульс и слабый запах его шампуня вперемешку с чем-то исключительно джексоновским — тёплым, знакомым, уже почти родным. И от этого внутри снова всё странно сжималось. Потому что именно сейчас, среди смятого одеяла, растрёпанной постели, приглушённого света ночного города за окном и дурацких шуток про испорченное бельё, это вдруг стало ощущаться пугающе настоящим. Они ещё долго лежали молча после этого. Комната постепенно остывала после жара их дыхания и сбитых движений, дождь за окном почти закончился, превратившись в редкие тихие капли, а где-то вдалеке едва слышно шумел ночной город. Джимми лениво водил пальцами по шее Джексона, иногда задевая свежие следы от собственных укусов. Кожа под пальцами оставалась горячей, и каждый раз Джексон едва заметно вздрагивал, хотя старательно делал вид, будто совершенно спокоен. — Ты всё-таки оставил следы, — тихо пробормотал Джексон, не открывая глаз. В голосе не было раздражения. Джимми лениво усмехнулся. — Тебе идёт. — А тебе нравится помечать территорию? — Возможно. Джексон тихо хмыкнул и чуть сильнее притянул его ближе за талию. Теперь Джимми почти лежал сверху, уткнувшись подбородком ему в грудь, и от этого странного ощущения близости внутри снова становилось слишком тепло. Несколько секунд они снова молчали. Без необходимости срочно заполнять тишину. Джимми медленно провёл пальцами по его ключице и вдруг тихо спросил: — Когда ты понял? Джексон приоткрыл глаза. — Что именно? — Что всё… уже не просто драки и желание придушить меня. Уголок губ Джексона едва заметно дёрнулся вверх. — Я всё ещё иногда хочу тебя придушить. — Джексон. — Ладно. Он замолчал на пару секунд, глядя куда-то в потолок, будто действительно вспоминал. — Наверное, ещё до того, как мы вообще перестали друг друга бесить, — тихо сказал Джексон спустя паузу. Джимми чуть приподнял голову, глядя на него снизу вверх. — Очень информативно. Уголок губ Джексона едва заметно дёрнулся вверх. — Я серьёзно. Ты просто в какой-то момент стал… везде. Он говорил спокойно, но взгляд при этом оставался слишком внимательным, будто Джексон сам не до конца понимал, как объяснить это чувство. — На тренировках. В голове. В каждом разговоре. Меня начало бесить, насколько сильно я замечаю всё, что связано с тобой. Джимми тихо хмыкнул. — Романтик хренов. — Не перебивай, я впервые в жизни пытаюсь нормально говорить о чувствах. Это прозвучало так неожиданно честно, что Джимми сразу затих. Джексон лениво провёл ладонью по его спине вниз и продолжил уже тише: — А потом была та игра. Теперь уже Джимми нахмурился, вспоминая. Раздевалка. Разбитая губа. Адреналин под кожей. И то невыносимое ощущение, когда он стоял слишком близко и вдруг понял, что хочет вовсе не ударить Джексона ещё раз. Хочет притянуть его к себе. — Когда ты смотрел на меня так, будто реально сейчас сорвёшься, — тихо сказал Джексон. — И я тогда понял, что если ты меня поцелуешь, я вообще не остановлю тебя. У Джимми внутри сразу что-то тяжело перевернулось. Потому что он помнил тот момент слишком хорошо. То, как их буквально трясло рядом друг с другом. И осознание, которое пришло слишком резко и не вовремя. — Ненавижу, что ты это заметил, — пробормотал он, снова пряча лицо у него на груди. Джексон тихо усмехнулся. — Ты вообще никогда не умел скрывать взгляд. — А ты слишком самоуверенный. — Зато оказался прав. Джимми хотел что-то ответить, но в итоге только тихо фыркнул себе под нос. Спорить было бессмысленно. Джимми медленно провёл пальцами по его груди, уже совсем лениво, задумчиво. — Меня немного пугает, насколько мне хорошо рядом с тобой, — признался он тихо, почти в темноту комнаты. И в этот раз без шуток. По-настоящему. Джексон несколько секунд просто смотрел на него. Потом медленно провёл ладонью по его спине вверх, зарываясь пальцами в волосы на затылке, и притянул чуть ближе. — Меня тоже, — честно ответил он. И от этой простой правды между ними снова стало невозможно тепло. После этого разговора между ними наконец стало по-настоящему тихо. Без привычного напряжения, без необходимости снова что-то скрывать или доказывать друг другу. Будто все самые важные слова уже прозвучали, и теперь можно было просто остаться в этом моменте — тёплом, сонном, почти нереальном после всего, через что они прошли за день. Джимми лежал у Джексона под боком, лениво водя пальцами по его груди уже почти бессознательно. Усталость медленно растекалась по телу приятной тяжёлой негой, мышцы окончательно расслабились, а в голове впервые за долгое время стало удивительно пусто и спокойно. Джексон перебирал его волосы на затылке медленными движениями, иногда проводя ладонью вдоль спины, и от каждого такого прикосновения Джимми только сильнее придвигался ближе, будто во сне пытаясь сократить между ними даже те несколько сантиметров, которые ещё оставались. За окном дождь почти закончился. Только редкие капли иногда срывались с карниза, а город за стеклом мерцал размытыми ночными огнями. Комната утонула в мягком полумраке, наполненная теплом их тел, остатками сбитого дыхания и этим странным ощущением безопасности, к которому Джимми всё ещё никак не мог привыкнуть до конца. — Эй, — сонно пробормотал он спустя какое-то время, даже не открывая глаз. — Мм? — Если завтра ты снова начнёшь выпендриваться, я передумаю насчёт своих чувств. Джексон тихо рассмеялся — низко, почти шёпотом, и от вибрации этого смеха у Джимми внутри снова стало тепло. — Поздно. Ты уже признался. — Ненавижу тебя. — И это тоже уже слышал. Уголок губ Джимми едва заметно дёрнулся вверх. Он лениво закинул ногу поверх Джексона, устраиваясь на нём почти всем телом, и тихо выдохнул, когда чужие руки сразу крепче сомкнулись вокруг него в ответ. Будто держать его рядом уже стало чем-то естественным. Джимми уткнулся носом ему в шею, вдыхая знакомое тепло кожи и запах, который теперь ассоциировался у него исключительно с домом и спокойствием. И на этот раз он даже не пытался скрыть, насколько хорошо ему сейчас рядом с ним. Потому что Джексон уже и так всё знал. Разговоры постепенно затихли сами собой. Джимми уснул первым — почти незаметно, просто в какой-то момент его дыхание стало глубже и ровнее, а пальцы, до этого лениво сжимавшие футболку Джексона, окончательно расслабились во сне. Но даже тогда он не отпустил его полностью, продолжая бессознательно прижиматься ближе. Джексон ещё какое-то время лежал с открытыми глазами, глядя в темноту комнаты и чувствуя тёплый вес его тела на себе. И почему-то внутри было так спокойно, что это почти пугало. Только теперь — не в плохом смысле. Он медленно провёл ладонью по спине Джимми, задерживая руку между лопаток, будто лишний раз убеждаясь, что тот действительно здесь. Рядом с ним. А потом тоже закрыл глаза, сильнее притягивая его под одеялом, и впервые за очень долгое время они оба уснули без ощущения, что завтра снова придётся воевать со всем миром.