Метка черного пламени

Темное пламя разлилось по полу, поднимаясь к стенам густыми языками дыма, окутывая все пространство вокруг. Ранее казавшиеся просторными личные покои Тобирамы будто стали меньше - тесно, душно, слишком по-человечески для существа вроде него. Мадара смотрел на Тобираму сверху вниз с выражением ленивого превосходства, которое начинало раздражать шиноби почти так же сильно, как и собственная реакция на него. Метка на шее пульсировала, отзываясь на горячее прикосновение чужих пальцев. На висках выступили капли пота и только силой воли Сенджу младший сдерживал дрожь, сосредоточенную на кончиках пальцев, которая вот-вот грозит сорваться и выльется в откровенный тремор рук, чего раньше за ним никогда не замечалось. В свои двадцать лет альбинос считал себя достаточно сдержанным, как и полагалось сыну главы клана и достаточно готовым ко всему, что было ему уготовано как шиноби. Но одно дело пойти на сделку со своей совестью признавая свои страхи, взвесить все за и против и сделать выбор в пользу оптимального (Тобирама не страдал самообманом, единственного) варианта, который в итоге вернул к жизни аники. И совершенно другое, когда результаты отчаянных стараний абсолютно реальны, и сейчас материализовавшись в его комнате, нагло облапывают горячими ладонями будто пытаясь прожечь кожу сквозь слои ткани. — Пора? — голос Тобирамы прозвучал глухо и устало после нескольких бессонных суток. Взволнованно выдохнув и гордясь тем, что он все ещё держится на ногах, не выдавая истинное состояние разбушевавшейся внутренней бури, Сенджу продолжал упрямо смотреть в полыхающие огнем красные глаза. Улыбка Мадары стала шире. Тобирама нахмурился. — Я не соглашался уходить с тобой, так скоро. — Ошибаешься, — демон медленно провёл пальцами по чёрному узору метки на его коже. — Ты согласился принадлежать мне, в обмен на воскрешение своего брата. Жар под меткой вспыхнул так резко, что Тобирама едва не дёрнулся. Только гордость удержала его на месте. — Хаширама ещё слаб. Я... Могу я, остаться ещё на некоторое время. — Он жив. Сделка выполнена. — Мадара говорил спокойно, но в его взгляде было что-то опасное - что-то не терпящее отказов. Тобирама стиснул зубы. — А если я буду сопротивляться? Тьма вокруг демона дрогнула. На миг комната исчезла. Вместо неё Тобирама увидел бездонную чёрную пустоту и алые глаза в глубине которых снова крутились темные томоэ. Огромные очи. Нечеловеческие. Страх ледяной иглой прошёлся по позвоночнику. А затем всё исчезло. Мадара снова стоял перед ним — дьявольский красивый, почти пугающе спокойный. — Ну попробуй, — мягко сказал он. — Мне не составит труда применит силу. Тобирама ненавидел то, что демон был прав. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Тобирама резко отвёл взгляд. — Если я уйду, Хаширама… — Будет жить, — перебил Мадара. — Я не нарушаю условие сделки. Демон протянул ему руку. Тобирама смотрел на неё слишком долго. Широкая ладонь, облаченная в черную перчатку, длинные пальцы, на предплечье защитные щитки с костяными наростами. В этом жесте было что-то неожиданно спокойное. Словно Мадара и не сомневался, что он согласится. Раздражало. Очень. Но спустя секунду Тобирама всё же вложил свою руку в его. И мир исчез перед глазами. Переход был похож на падение сквозь ледяную воду и огонь одновременно. Тьма сомкнулась вокруг них, густая и живая. Воздух дрожал от чужой силы, давящей со всех сторон. Тобирама инстинктивно шагнул ближе к Мадаре, прежде чем успел остановить себя. Демон тихо усмехнулся. — Боишься? — Внезапно прозвучал в голове голос. Сенджу поднял свои алые глаза на демона, светлые брови удивлённо приподнялись. — Нет, — одними губами тихо ответил альбинос, пристально следя за брюнетом. — Лжёшь. Тобирама хотел ответить резко, но внезапно появилась под ногами земля. Он замер. Перед ним раскинулся огромный дворец, вырезанный будто из обсидиана и чёрного камня. Высокие башни уходили в темноту багрового неба, где вместо луны горел расколотый алый круг. По стенам медленно текли полосы чёрного огня, не излучая привычного света — только странное тусклое фиолетовое сияние. Воздух здесь был другим. Тяжёлым. Жарким. Наполненным демонической чакрой настолько густой, что от неё покалывало кожу. Тобирама почувствовал, как метка на шее отозвалась на это место усилившимся жжением под кожей, болезненным, что каждый вдох давался все сложнее предыдущего. — Добро пожаловать, — произнёс Мадара у него за спиной. — В мой дом. Тобирама не смог остановить себя и медленно отступил назад, пока не прижался спиной к чужой груди. — Твое тело намного честнее. Это радует, — Сенджу, услышав в голове довольный голос, почувствовал как демон удовлетворенно хмыкнув придержал его под локоть. У ворот замка стояли существа. Высокие тени с горящими глазами склоняли головы перед Мадарой. Некоторые выглядели почти людьми, другие — нет. Слишком длинные конечности. Острые зубы. Рога. Тёмные провалы вместо глаз. Все они смотрели на Тобираму. С интересом. С жадностью. Не скрывая любопытства. По коже пробежал холод от такого количества демонического внимания. Мадара заметил перемену в настроении вокруг мгновенно. Его рука легла Тобираме на поясницу — собственнически, уверенно. И вся толпа сразу же отвела взгляды, потеряв интерес или по крайней мере умело демонстрируя это. — Разойтись, — спокойно произнёс демон. Но от его голоса по двору прошла дрожь. Даже Тобирама почувствовал эту — силу, от которой хотелось одновременно отступить… и смотреть только на него. Поймав себя на этой раздражающей слабости Сенджу прикусил щеку изнутри, пытаясь совладать с собой. Мадара специально наклонился ближе к его уху, обжигая кожу своим дыханием. — Держись крепче. Картина перед глазами мелькнула темной вспышкой, Мадара снова перенес их с места на место за считанные секунды. Тобирама пошатнулся и почувствовал крепкие объятия на своей талии. Просторное холодное помещение из черного камня, встретило их мертвой тишиной, и только громкое дыхание разносилось, усиливаясь эхом из углов заллы. Алый взгляд альбиноса обвел все вокруг с плохо скрываемым интересом, изучая и пытаясь запомнить. Пусто было так словно они были одни на много километров вокруг. Свободно вдохнув и словно вернув самообладание, нюх шиноби поймал запах крови, вперемешку с едва уловимой горечью дыма осевшей на коже - запах исходил от демона. Тобирама только сейчас осознал - это аромат грядущих неприятностей. Этот запах был тем единственным, что он упустил с самого начала, будучи под впечатлением от встречи и последовавших за ними событий. На него никогда прежде не действовали запахи. То есть он их чувствовал, они могли ему нравиться, но он привыкал к ним так же, как к аромату свежескошенной травы, цветов или чистого воздуха после дождя. Да, в юности он был пару раз в "Доме утех", и вдыхал навязчивые ароматы благовоний в гостиничных номерах, ощущал на коже обольстительных ойран запахи цветов и душистых масел. Однако сейчас же всё было иначе: кардинально, неотвратимо. Тобирама внутренне запаниковал, его вело, и он прекрасно понимал, что усталость здесь не при чем. Ему хотелось немедленно убраться отсюда, сменить вектор происходящего, бросить к черту принципы и малодушно пойти на попятную. Он никогда не был с мужчинами, да и с женщинами всего пару раз. Вся его жизнь от рождения до этого момента была полна лишений, разочарований и безрезультатных попыток завоевать скудные крупицы внимания и любви отца и мечтательного брата. Ему подумалось что проще умереть чтобы вернуть долг и покончить с этим дерьмом и забыть... раз и навсегда. — Уже передумал? — раздался знакомый голос прямо за спиной, читая его мысли. — Да. Нет. То есть...— выдохнул он и обернулся, сталкиваясь с внимательным взглядом брюнета. — Ты не мог бы... Отпустить. Впервые с момента встречи чакра демона не подавляла его грубо, а нежно обволакивала, словно теплый плед или пары вод горячего онсэна. Лучше бы он давил. Взгляд Тобирамы невольно прилип к губам Мадары. Он надеялся, что тот улыбнется своей типичной снисходительной улыбочкой — той самой, с которой он смотрел на него, когда Тобирама призвал его. Это бы отрезвило, придало сил. Но Мадара не улыбался; он смотрел внимательно и, как показалось Тобираме, даже чуть обеспокоенно. Словно боялся, что тот и вправду вздумает передумать. — Да, — Тихо повторил Тобирама. — Это была плохая идея... Самая худшая моя выходка за всю жизнь. После техники воскрешения, конечно. — О, нет, есть вещи похуже, что делают люди, — Мадара напряженно дернул подбородком, — Помиловать убийцу было плохой идеей, — напомнил демон, заставив Тобираму поморщиться от воспоминаний. Решение Старейшин клана Сенджу, относительно шиноби который убил их мать. “Казнить его мы можем в любой момент, но он перебежчик, обладающий ценной информацией о врагах”. —  Вложить оружие в руки детей было плохой идеей, — продолжал брюнет, глядя в темные глаза цвета алого заката и следя за реакцией парня. —  Развязать войну и быть к ней не готовыми было плохой идеей. А демонический призыв — это великолепная идея. И можешь меня убить, этим своим холодным взглядом. Тобирама вздрогнул. — Что? — Ну, ты же только что на улице готов был убить тех несчастных демонов низкого ранга. Уверен они лишь безобидно захотели бы поухаживать за тобой. — Хм… я не цветок и не больной, чтобы за мной ухаживать. — Белые брови в миг нахмурились, а взгляд темно-красных глаз похолодел, — Впрочем, это у тебя такая неудачная замена для слова «трахнуть»? Мадара опустил голову и негромко рассмеялся, отступая на шаг — Идем, тебе нужно поесть. Мадара перехватил его локоть и направился к столу в другом конце зала. — Мы, кстати, не познакомились. Я Мадара. — Тобирама Сенджу, — беловолосый попытался невзначай высвободить руку, но хватка демона была крепкой. Они приблизились к столу. Тобирама никак не мог отделаться от навязчивой мысли, которая из-за абсурдных предположений не укладывалась в голове, пока не столкнулся с насмешливым взглядом Мадары. — Это что… Свидание. — Тобирама в замешательстве произнес мысли в слух, глядя на теперь уже довольно улыбающегося демона. — Тебе будет легче если я применю силу? — поинтересовался брюнет, пока разливал вино по бокалам. Тобирама почувствовал, как скулы налились жаром от смущения и собственной глупости, и он был готов начать молится всем известным ему богам, чтобы это не было так очевидно заметно. Альбинос молча упал на стул рядом со все еще улыбающимся Мадарой, случайно задев его ногу своей. Демон был словно соткан из огня, иначе как объяснить его состояние. Тобирама попытался отодвинуться, но места за столом катастрофически не хватало. Мадара подвинулся еще ближе, задев его плечом и поставив бокал перед ним, он демонстративно снял перчатку и провел острием ножа по ладони. Темные капли крови спешно упали в бокал Тобирамы, смешиваясь с содержимым внутри. Порез на ладони демона мгновенно зажил стоило небольшому пламени вспыхнуть и тут же исчезнуть. Следить за происходящим в такой близости было изысканной пыткой для шиноби: в голове шумело от мыслей, суставы ныли от окутавшего жара, как перед лихорадкой, а предметы перед глазами начали плыть как в гендзюцу. Тобирама не выдержал, чуть нагнувшись к демону, он яростно зашипел: — Какого черта?! Ты… — договорить парень не успел. Мадара повернулся, и их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Тобирама нервно облизнул пересохшие губы. Мадара с задумчивым выражением проследил за этим движением. — Тебе плохо? — Я в порядке. — Тобирама подумал, что ему срочно нужно подняться и поспешить. Слишком тесное взаимодействие странно на него влияло, а Сенджу не привык терять контроль, особенно так часто и так очевидно. — Хорошо,  — Мадара выглядел обманчиво спокойно, — но, сначала выпей. — Я не хочу, — отрезал Тобирама вставая с места. — Эй, расслабься, — Комнату заполнил хриплый голос, пробирающий до мурашек. Мадара крепко обнял Тобираму, его горячая ладонь легла на спину парню притягивая к себе. Задирая голову и тщетно пытаясь вдохнуть хоть что-то, кроме душного аромата крови и горького дыма который словно окутали его и въелись в кожу, шиноби выставил руку пытаясь нанести удар и освободиться. Мадара влажно усмехнулся ему в шею и легко уклонился от прикосновения. Бой с человеком, это что-то новое за последние двести лет. Тобирама немного рассредоточен, но продолжает неумолимо наступать, атакуя в заведомо превосходящего его по силе противника, пытаясь найти брешь. Их внезапный спарринг нельзя назвать серьезным, но каждый выпад, каждое уклонение, каждый удар — все это напоминает танец. И этот чертов танец — это был секс, стоя и без проникновения. Точные движения, сладкое предвкушение — прелюдия. Тобирама наступал, отклонившись Мадара отводит его удар в сторону улыбается, дергает парня за вытянутую руку вперед и следом, рассчитывая силу бьет его в плечевой сустав. Тобирама знает, что это будет больно. Но вместо переживаний о своих ощущениях он встречает прямой взгляд вспыхнувших огнем глаз и сосредотачивается на нем. — Сдавайся, — ухмыляясь, предлагает Мадара. И, если быть честным, Тобирама на секунду хочет согласиться. Он перекладывает вину за свою заторможенную реакцию на измотанное бессонницей и волнением состояние. Однако упрямство и гордость шиноби все же пересиливают. Сенджу упирается в его твердую грудь локтем, и точным ударом оттесняет к стене, чувствуя, на мгновенье как чужое сердце бьется прямо в его руку. Он бьет ногой под коленом Мадары и видит, как зрачки демона расширяются, затапливая ярко-красную радужку темными узорами. Они смотрели глаза в глаза, не отрываясь, понимая: стоит отвести взгляд — и они утонут. — Не сегодня, — произносит Тобирама сглатывая, чувствуя, как ставший хищным взгляд брюнета буквально раздевает его, пробираясь под кожу. Вместо ответного удара, у Мадары в руках появляется бокал с вином. Одним глотком осушив его, он бесцеремонно сокращает расстояние между ними. Тобирама опешил от такой наглости, но не успел он возмутиться, как крепкие пальцы обхватили его подбородок, заставляя запрокинуть голову. Мадара впился в его губы в грубом, властном поцелуем, переливая алкоголь прямо ему в рот. Тобирама невольно сглотнул, чувствуя на языке сладкий вкус вина и горячий, требовательный язык демона. — Это поможет тебе пережить мои прикосновения, — прохрипел Мадара, чуть отстранившись. Сердце Тобирамы забилось в самом горле. В паху сладко заныло от этой первобытной прямолинейности. Он смотрел в эти дьявольские глаза и видел в них отражение собственной жажды — дикой, неосознанной, требующей немедленного утоления. — Ты еще со мной, — Мадара выдохнул это прямо ему в губы. Задохнувшись от жара, парень почувствовал, как закипела кровь от прикосновений чужих рук.

***

Дверь едва успела захлопнуться, как Мадара впечатал его в стену совсем не сдерживаясь. Тобирама задохнулся от яростного поцелуя, его пальцы впились в бугрящиеся мышцы плеч. Одежда летела на пол в лихорадочном темпе. Тобирама стонал, ощущая, как грубые, горячие руки Мадары шарят по его телу, присваивая каждый сантиметр кожи. Его прикосновения оставляли незримые ожоги. Демон собственнически вплетает пальцы в белые волосы, второй рукой обнимает за пояс и втягивает Тобираму в глубокий поцелуй. Терзает укусами белоснежную шею оставляя багряные метки на коже. Парень беспорядочно оглаживает ладонями плечи и грудные мышцы, цепляется за длинные волосы, и тянет Мадару на себя, бездумно толкаясь бедрами вперед. Ему кажется, что, если они отстранятся друг от друга, он сойдет с ума. Когда они рухнули на постель, Тобирама был уже на пределе. Демон замер на секунду, жадно рассматривая стройное, белоснежное, поджарое тело под собой, словно драгоценность. Глаза его окончательно потемнели полностью, перекрывая кровавый цвет. Холодная смазка пролилась на бедра, но Тобирама почти не заметил холода — его согревал жар тела Мадары. Брюнет действовал умело и властно подготавливая его, в то время как губы терзали соски Тобирамы, заставляя того выгибаться дугой. — Постой… — выдохнул Тобирама, когда Мадара рывком перевернул его на колени. Но демон не слушал. Одним мощным, сокрушительным толчком он вогнал свой тяжелый член внутрь. Тобирама вскрикнул — боль была острой, но она почти мгновенно растворилась в оглушительном удовольствии. Мадара начал двигаться: короткими, рваными, почти жесткими толчками. Тобирама уткнулся лицом в подушки, его стоны тонули в ткани, руки комкали простынь. В какой-то момент перестав себя контролировать он выгнулся в пояснице подаваясь назад, навстречу каждому удару, чувствуя, как внутри всё плавится от этого ритма. Оргазм накрыл Тобираму первым — яростный и лишающий воли. Захлебываясь в стонах и содрогаясь от удовольствия, он почувствовал, как сильные, горячие ладони Мадары сжимают бедра, жестко фиксируя разъезжающиеся от слабости колени, не переставая двигаться. И как он сам сжимается, от продолжительного удовольствия ощущая скольжение плоти внутри острее. Собственные стоны оглушают, отзываясь на каждый толчок. И когда демон кончает в него, Тобирама на мгновенье перестает ощущать себя материальным. Словно он один большой сгусток пламени.      Дыхание постепенно выравнивалось. Мадара тяжело рухнул рядом, притягивая опустошенного Тобираму к себе под бок. Сенджу молчал, откинувшись затылком в плечо брюнета. Странно, но придя в себя и восстановив дыхание, парень ощущал внутри трепет, который никак не отпускал. А еще были эти наглые, горячие руки и запах окутавший его, внезапно уютный. — Я был груб, извини, — тихо произнес Мадара. Его пальцы мягко пробежались от шеи к позвоночнику Тобирамы, рисуя тонкий невидимый узор кончиком пальцев. — Ничего, — прохрипел Тобирама, отстранился, чувствуя странную неловкость от нахлынувшей нежности. Но Мадара не дал ему уйти. Он навис сверху, прижимая его весом своего тела к постели. Целуя в шею, проводя ладонями по бокам. — Тебе мало? — удивился альбинос, смущенно отводя взгляд, хотя его тело уже снова начинало откликаться на близость. Предавая в который раз. — Как и тебе, — Мадара прикусил его мочку уха. — Тише… — Огладил ладонью по внутренней стороне бедра, собирая влагу кончиками пальцев. Размазывая по ложбинке между ягодиц, сжимая мягкие полушария. Тобирама перевернулся на спину, сбросив нахальную руку. В тусклом свете темной комнаты его пальцы наткнулись на шершавые узоры, словно от ожогов, на груди Мадары. Затем он увидел длинный шрам на животе и тот, что на шее. — Боишься? — хмыкнул Мадара. — Нет, меня таким не напугать. Тобирама приподнялся и начал покрывать поцелуями эти боевые метки. Он целовал шрам на шее, проскользил губами по ключице, старый след на животе был явно от меча, чувствуя к этому демону необъяснимую, мгновенную привязанность. В этот раз Тобирама сам оседлал его, насаживаясь глубоко и яростно. Мадара приглушенно стонал, его руки сжимали ягодицы Тобирамы, направляя его движения. Терзая губы в долгих поцелуях, кусая и вплетая пальцы в белые волосы. Обнимая теснее, притираясь кожа к коже. Заглядывая в волшебные глаза, обрамленные светлыми ресницами. Когда альбинос кончил, он тонул в темных омутах чужого безумного желания. Тобирама без сил упал на широкую грудь, но Мадара не планировал так легко его отпускать. Он перевернул парня, закидывая его ноги себе на плечи. Это было изнурительно и прекрасно. Тобирама стонал в голос, пока Мадара брал его — жадно, неумолимо, снова доводя до пика. И в самый момент излияния демон рыкнул, вогнал член до упора и зубами впился в шею Тобирамы болезненно прокусывая светлую кожу. В ту же секунду Сенджу почувствовал, как стремительно начал наливаться кровью член у основания прямо внутри, как будто увеличиваясь, распирая и растягивая и без того чувствительные стенки ануса. Тобирама испуганно дернулся — это казалось слишком опасным, слишком интимным, сводящим с ума. — Тш… — Мадара прижал его к себе, не давая вырваться из этой сладкой ловушки. — Я постараюсь быть аккуратным. Смотри на меня. Алые глаза Тобирамы встретились с шаринганом. В них больше не было жажды — только тепло и странная, почти пугающая преданность. Мадара начал медленно раскачиваться вперед-назад, заставляя плоть внутри тереться о тугие чувствительные стенки, растягивая их под себя. Сморгнув влагу, Тобирама вдохнул и выгнулся, чувствуя, как новая волна удовольствия, сильнее предыдущей проходит дрожью по телу, при особо глубоком проникновении. Мадара подался назад, медленно и мучительно вытягивая набухший у основания член, снова до упора вгоняя его. Осторожно покачиваясь, растягивая удовольствие, выдерживая темп и наслаждаясь сладкими стонам Тобирамы. Светловолосый широко распахнул глаза, его стон перешел в хриплый приглушенно-протяжный крик, когда тело забилось в конвульсиях глубочайшего, сухого оргазма. Мир расплылся перед глазами, вылился влажными дорожками слез по бледной коже и померк, он провалился в темноту. — Очаровательно, — демон широко улыбнулся, глядя на спящего парня. Этот человек был удивительным — его тело откликалось так чутко, словно было создано специально для него. Мадара поцеловал Тобираму в висок, укрывая одеялом.