Судьба смеется дважды

Смерть была похожа на падение в бездонный колодец, полный битого стекла. Последнее, что помнил Вэй Усян — как собственная плоть отделялась от костей под челюстями мертвецов, а в ушах стоял торжествующий возглас тех, кого он называл братьями и ради кого готов был умереть.

А потом... тишина. И резкий, абсолютно невозможный свет.

Воздух ворвался в легкие, обжигая их, словно жидкий огонь. Вэй Ин хотел выругаться, спросить, какого черта его душа всё еще существует, но из горла вырвался лишь жалкий, захлебывающийся писк. «Что за... Почему так холодно? Где талисманы? Почему я не могу пошевелить даже пальцем?» — мысли Вэй Ина метались в хаосе, пока его не подхватили чьи-то огромные руки. — Ну и голосок! Настоящая скандалистка, — раздался гулкий мужской голос, вибрирующий где-то над ухом. Вэй Ин попытался открыть глаза, но веки казались налитыми свинцом. Мир предстал перед ним как размытое пятно из белого света и серых теней. Всё было туманным, неопределенным. Его бесцеремонно обтерли чем-то колючим, замотали в мягкую ткань и передали кому-то другому. — Моя Инъюэ... — прошептала женщина. От неё пахло чем-то непривычно сладким и теплым. — Посмотри, Хао, она такая крошечная. — Главное, что всё позади, Сюэ, — ответил мужчина. — Врач сказал, что с нашей дочерью всё хорошо. Спасибо тебе, моя любовь. «Дочь? Инъюэ? Это что, шутка такая?» — Вэй Ин замер, пытаясь осознать масштаб катастрофы. — «Я — девчонка? Судьба, я не натворил столько в своей жизни, чтобы подвергнутся стольким страданиям. » В этот момент дверь с грохотом распахнулась. Послышался быстрый топот маленьких ног. — Папа! Мама! Ну покажите её! — закричал мальчишка. — Тссс! Вэнь Чэн, не ори, — шикнул отец. — Подойди тихонько. «Вэнь? Да ты издеваешься?!» Вэй Ин почувствовал, как к его лицу приблизилось чужое тепло. Сквозь мутную пелену он едва различал очертания детского лица. — Она... она похожа на старую картофелину, — разочарованно прошептал пятилетний Вэнь Чэн. — И глаза у неё не открываются. Она что, сломанная? «Сам ты картофелина, мелкий! Дай мне только подрасти, я тебе покажу, кто тут сломанный!» — возмутился про себя Вэй Ин, но единственное, что он смог — это смешно сморщить нос и издать тихий звук, похожий на кряхтение. — Она не сломанная, она просто новорожденная, — рассмеялся отец. — Чэн-эр, теперь ты старший брат. Ты должен защищать её и учить всему. — Учить? — мальчик явно воодушевился. — Ладно. Я научу её собирать роботов и драться на палках. Только пусть быстрее растет. Вэй Ин почувствовал, как крошечная ладонь Чэна осторожно коснулась его головы. Это было так непривычно — просто тепло и обычная семья. Какое странное ощущение и что такое "роботов" ? Я же должен был отправится в мир мёртвых и быть там, но судьба отправила меня в какое-то странное место и к каким-то странным людям. Но они вроде меня любят и что же мне делать? «Ну ладно», — подумал он, проваливаясь в тяжелый младенческий сон под аккомпанемент пикающих приборов. — «Значит, если мне дали такой шанс - я проживу эту жизнь для себя и исключительно ради своей семьи». Он еще не знал, что его «брат» станет единственным, кому он сможет доверять в шумном Шанхае. К трем годам Вэй Усянь окончательно осознал: его заточили в самую милую тюрьму во Вселенной. Зрение стало четким, координация — сносной, а гардероб — катастрофическим. «Это не просто Судьба, это изощренная месть всех обиженных мною праведников!» — думала Инъюэ, рассматривая себя в зеркале перед выходом в детский сад. Из отражения на неё глядело круглолицее нечто с огромными, сияющими глазами и двумя нелепыми «рожками» из волос, перевязанными атласными лентами. «Ленты... Серьезно? Я носил одну красную ленту как символ своей непокорности, а теперь у меня на голове два пушистых розовых кролика! А это платье? Мама, за что?! Эти кружева чешутся, юбка путается в ногах, и в ней решительно невозможно совершить тактическое отступление через забор. И почему всё розовое? Неужели в этом веке черный и красный цвета признаны ересью?» Вэй Ин мысленно сокрушался каждый раз, когда мама надевала на неё колготки. Это было унизительно. Великий заклинатель, перед которым трепетали тысячи, теперь проигрывал битву хлопковой ткани, которая никак не хотела натягиваться на пятку. «Я был четвёртым в списке самых красивых мужчин, пил литрами «Улыбку Императора», спал на камнях под открытым небом и доводил до гарячки. .. ну, одного очень приличного господина из Гусу довёл до белого каления! А теперь мне говорят, что «маленькие леди не едят руками» и «девочки не должны так громко смеяться». Единственным, кто спасал её от превращения в фарфоровую куклу, был восьмилетний Вэнь Чэн. Он относился к сестре как к очень странному, но крайне обучаемому домашнему питомцу. — Послушай, Ин-Ин, — шептал он, когда родители уходили в другую комнату. — Если на площадке к тебе подойдет Ли Сяо и попробует отобрать твой сок — не реви. Просто смотри на него так, будто ты знаешь, где он прячет свои грязные носки. Поняла? «Малыш, если бы я посмотрела на него своим «илинским» взглядом, он бы забыл, как дышать», — думала Инъюэ, но вслух лишь послушно кивала и хлопала ресницами. Чэн учил её вещам, которые Старейшине Илина были куда ближе, чем расчесывание кукол: 1) Искусство рогатки: Чэн соорудил ей маленькую рогатку. Когда Инъюэ с первого раза сбила пластиковый стаканчик с десяти метров, брат едва не выронил свою приставку. 2) Скрытность: Они играли в прятки, и Чэн искренне недоумевал, как трехлетка умудряется бесшумно забираться на шкаф или прятаться за шторами так, что даже складка не шелохнется. Ведь рефлексы не пропьешь, Гэгэ, даже если теперь ты пьешь только яблочный сок. Настоящее испытание случилось в детском саду. Группа «Подсолнухи» была полна мелких тиранов. Один из них, пухлый мальчик по имени Бохай, возомнил себя «главой ордена» песочницы. — Это моё ведро! — заявил Бохай, толкая маленькую девочку Мэй. — И замок мой! Девочки вообще не умеют строить, идите пейте чай! Инъюэ, сидевшая рядом с кучей пластиковых формочек, медленно подняла голову. В её взгляде на мгновение мелькнуло что-то такое, от чего Бохай икнул и сделал шаг назад. «Какая наглость. Прямо как мелкие сошки из Ордена Цзинь», — подумала она. — Бохай-гэ, — произнесла Инъюэ самым сладким, но пугающе спокойным голосом. — Ты же не хочешь, чтобы твой замок... внезапно рассыпался? — И чё ты мне сделаешь? Пожалуешься? — храбрился мальчишка. Инъюэ не жаловалась. Она просто подошла, взяла его за руку в том месте, где проходит акупунктурная точка и слегка нажала. Рука Бохая безвольно повисла. — Ой! — взвизгнул он. — Что ты сделала?! — Ой, я просто хотела посмотреть твои часы! Они такие красивые, — Инъюэ мгновенно скорчила невинную рожицу. — Извини, Бохай-гэ, я такая неуклюжая! Но ведерко лучше отдай Мэй. Пожалуйста. Бохай, глядя на эту «милую» девочку, вдруг понял, что лучше с ней не связываться. Мэй получила ведро, а Инъюэ вернулась к своим куличикам, чувствуя приятное тепло в груди. Вечером Чэн катал её на плечах по гостиной, изображая боевого коня. — И-го-го! Держись, Ин-Ин! Мы атакуем замок! «Знаешь, Гэгэ», — думала она, вцепляясь в его футболку, — «быть твоей младшей сестрой — это, пожалуй, лучшая роль, которую я играл. Можно воровать твои сладости, строить рожицы учителям и знать, что ты всегда прикроешь мне спину». Она начала искренне радоваться тому, что она может быть обычной девочкой. Здесь её любили просто так. Не за силу, не за страх, а за то, что она — маленькая, несносная Инъюэ. Она начала находить особое удовольствие в том, чтобы быть хрупкой девочкой, первой дочерью порядочных родителей и младшей сестрой заботливого брата. «Ладно, Судьба», — засыпая, шептала она. — «Я принимаю твои правила. Но розовые банты я всё-таки когда-нибудь сожгу. Обещаю». Только вот судьба устроила ей очередное испытание, ведь она и здесь прожила недолго...

***

Пинок под ребра оказался неожиданно болезненным. Вэй Усянь резко распахнула глаза и тут же зажмурилась от мутного света. Голова раскалывалась так, словно кто-то решил сыграть на ней боевой марш ордена Цзинь. В ушах стоял противный звон, а тело ломило от слабости и чужой духовной энергии. — Хватит притворяться мертвой! — взвизгнул кто-то прямо над ухом. Новый удар пришелся в плечо. Ее отбросило назад, и затылок с глухим стуком ударился о деревянный пол. На миг все смешалось: Луаньцзан, клыки мертвецов, рвущих плоть, яростные крики заклинателей и чувство предательства, въевшееся глубже ран. Потом — темнота.... Странный мир. Шумный Шанхай, яркие вывески, странные железные коробки на колесах, телефоны, интернет, школьная форма, теплые руки матери, ворчащий Вэнь Чэн, тайком таскающий ей сладости… Тринадцать лет. Тринадцать спокойных лет, которые она впервые прожила не как Старейшина Илина, не как оружие и не как чудовище. Просто как Вэнь Инъюэ: любимая дочь, младшая сестра и обычная девочка. При мысли об этом в груди неприятно заныло. Она так и не смогла с ними попрощаться. — Ты вообще слушаешь меня?! — снова завопил чей-то голос. Вэй Ин медленно открыла глаза. Перед ней стоял юноша лет шестнадцати — худой, нервный, с желтоватым лицом и выражением крайнего самодовольства. Из тех людей, которым очень хочется врезать еще до начала разговора. — Подумай хорошенько! — продолжал он, брызгая слюной. — На чьей земле ты живешь?! Чей рис ешь?! Чьи деньги тратишь?! Так что такого, если я забрал пару твоих вещей?! Вэй Усянь моргнула, пытаясь сосредоточиться. Это место…Хлев. Сырость. Запах старого дерева и дерьма. Слабое тело и чужая духовная энергия. Она резко замерла и прощупала себя по груди... Снова женское. Вэй Ин медленно опустила взгляд вниз и почувствовала, как внутри поднимается почти детская обида. — Судьба… — хрипло прошептала она. — Да за что?! После смерти ей дали новую жизнь — и она честно старалась принять её. Пусть сначала было ужасно. Пусть она несколько лет вздрагивала каждый раз, когда слышала имя «Инъюэ». Пусть ненавидела бантики, юбки и дурацкие колготки. Пусть в семь лет подралась с мальчишкой, который заявил, что «девочки слабые», а потом две недели сидела дома под лекции матери о «приличном поведении юной леди». Но со временем…Со временем стало легче. Она привыкла и даже начала находить в этом что-то приятное. Например : теплую семью, домашние ужины, брата, который всегда закрывал ее собой. Мир без войны, где он не был чудовище. И теперь все это снова отняли. В груди стало неожиданно пусто. На мгновение ей захотелось просто лечь обратно на пол и больше не вставать. — Эй! Ты меня слышишь или нет, психованная?! — юноша снова ткнул в нее пальцем. — Думаешь, я тебя боюсь?! Вэй Ин медленно подняла на него взгляд. У юноши по спине вдруг пробежал холодок. Этот человек выглядел жалко — растрепанный, бледный, с размазанной краской на лице и спутанными волосами. Но глаза… Глаза были совсем не такими, какими должны быть у сумасшедшей. Слишком спокойными, тёмными, словно перед ним сидело что-то древнее и очень злое. — Молодой господин… — нервно пробормотал один из слуг. Юноша дернулся, будто выходя из оцепенения, и зло сплюнул: — Придурок. Он напоследок пнул лежащую рядом корзину. — Следите за ней! И в этот раз не выпускайте со двора! Дверь с грохотом захлопнулась. Наступила тишина. Вэй Усянь несколько секунд просто сидела неподвижно. Потом тяжело выдохнула и попыталась подняться. Ноги дрожали. Тело было слабым, истощенным и каким-то… неправильным. Будто его владелица слишком долго морила себя голодом и почти не совершенствовалась. — Великолепно, — пробормотала она. — Просто великолепно. Вернулась к жизни, потеряла нормальную семью, снова в мире заклинателей и опять девушка. Она устало потерла лицо ладонью и замерла. Белая пудра осыпалась на пальцы. Вэй Ин нахмурилась, подползла к валявшемуся неподалеку бронзовому зеркалу и подняла его. Из отражения на нее смотрело бледное лицо с размазанными румянами и криво подведенными губами. Несколько секунд она молча смотрела. Потом очень медленно произнесла: — Это что… Еще пауза. — …за ужас? Нет, в современной жизни ее хотя бы красили нормально, а тут создавалось ощущение, будто человека избила косметическая лавка. Вэй Усянь яростно потёрла щеку рукавом. — Кто вообще красится так, словно хочет отпугивать демонов?! Память чужого тела неприятно кольнула виски. Мо Сюаньюй. Запретный ритуал, призыв души, жертва тела. Она действительно идиотка. Но Вэй Усянь действительно вернулась. Снова. Вэй Ин медленно опустила взгляд вниз и только теперь заметила тускло светящийся круг призыва под собой. Алые линии заклинания были вычерчены кровью. По спине пробежал холод. Несколько мгновений она просто смотрела на символы, а потом без сил уронила голову на руку. — Похоже начинается пиздец!