Позови меня по имени

Оругио чуть горбился. Начало весны принесло с собой дожди, размывшие дорогие, и кожаные сапоги почти по щиколотку утопали в месиве из грязи, остатков травы и мелких камней. Последние особо острыми углами нет-нет впивались в стопу при неудачном шаге. Таковым был каждый второй, и это далеко не о дороге. Концептуальные метафоры стали частыми спутниками его пути, сопровождаемые сомнениями и тревогой. Почему он прямо сейчас тащится под крупными каплями, не желая использовать магию, оттягивая возвращение? Почему не доверится своим опасениям и не обратится к рыцарям Мория, пока опасно петляющая ситуация не усугубилась? Ноги вязли в густой жиже, настроение катилось тяжелым валуном с отвесного склона. Всё внутри требовало, кричало о необходимости вернуться, но Оругио упрямо поджал губы, плотнее кутаясь в мантию. Шляпник. Мать твою, сраный шляпник живёт в тридцати минутах быстрого полёта. И обосновался он там не день и не два назад. Мысли обрывками толкались в черепной коробке, ползли по телу и били под коленки. Несколько раз пришлось остановиться, чтобы вернуть утерянное равновесие. Зорчий мог и полететь, использовать заготовленный утром сигил, сократить время своих страданий, но незавершённый круг вернулся в дом в том же виде, в каком он и покинул его утром. Ателье приветливо распахнуло двери. Родное, тёплое и оживлённое, оно немного смягчило переживания. Или же отсутствие старого друга облегчением легло на тяжёлое сердце. - Нет, если Кифри не вернётся к закату, я доложу рыцарям… - пробурчал Оругио под нос, плотно прикрывая дверь кабинета. И, конечно, он этого не сделал ни завтра, ни послезавтра, молча охраняя тайну, дожидаясь колдуна. Так всегда и происходит, когда дело касается его личных интересов, правда ведь? Кифри хранит свои секреты защитой крепче, чем та, которая призвана охранять библиотеку. Мужчина тряхнул головой, зарылся пятерней в волосы и откинулся на спину стула. Взгляд к потолку, чтобы разглядеть просветы между балками, чтобы уставиться в них на долгие минуты и очистить голову, а потом приняться за разработку какой-нибудь мелочи. Чего-то, что даст необходимый повод вернуться в тот дом ещё раз. Ещё раз взглянуть на мужчину, на скрюченную параличом левую руку, на его дом, на злосчастный сундук с хламом. - Это была шляпа. Это точно была шляпа. Оругио впервые сказал вслух то, чего не хотел допускать и в мыслях. Иной раз они пролетали шальными пулями, но их удавалось отогнать, но теперь каждая сформировалась в слово и вышла наружу. Каждый колдун знает, что «слово» обладает не меньшей силой, чем заклинание, а временами действует хуже запретной магии. Теперь назад дороги нет. Мрачная погода сопровождала его и на третий день, когда безделушка для заготовки дров удобно расположилась за поясом. Снова грязь на сапогах, снова ветер поднимающий мантию. Но надежный купол мерного золотого свечения обволок зорчего, и тот подпрыгнул, сведя ступни вместе, и в ту же секунду взлетел. Колдуну полагается облегчать себе жизнь, если он не хочет вызвать подозрений. На горизонте сквозь мутную пелену дождя появились очертания хижины. Текущая рядом проклятая река уже не обманывала Оругио кристально чистой водой, и по данному в первую встречу совету, он приземлился подальше от неё. Сад у дома пестрел изобилием, но оно выглядело неуместно в этой пустоши. Снова зуд меж ключиц – верный признак недоумения и любопытства. Почему же они столько времени не наведывались в эти края? Как могли два взрослых колдуна не заметить в такой близости ещё одного? Три деликатных стука в дверь. Шоркающие шаги по ту сторону, но их тут же нагоняют другие – уверенные, размеренные и, по всей видимости, широкие. Айлин открыла дверь нараспашку без лишних вопросов. - Добрый день. Тебе бы следовало спрашивать, кто пришёл. Вдруг нарвёшься на разбойников. - Кроме вас никто сюда не приходит. Прямая, как стрела, худая, как палка. Дочь шляпника твёрдо встретила неодобрительный взгляд гостя, расправив плечи. Откуда в одной семье такое разнообразие – вопрос не легче прочих. В противовес кряжистому, похожему на гнома из сказок, отцу, Айлин возвышалась над ним на добрую голову, и почти дотягивалась макушкой до подбородка Оругио. - Тем не менее осторожность не повредит. Пусть рядом и есть колдун. - Полно тебе, Оругио, - мужчина махнул мозолистой рукой – Я, конечно, не такой выдающийся, как ты или твой друг, но уж если потребуется защитить дочурку, я и зубы в ход могу пустить. У меня больше ценного-то ничего и нет. Айзек развёл руками, вмиг превратившись в уставшего, старого отца. Морщины на лице стали глубже, редкая седина белым контрастом выступила на полотне тёмных волос, а глаза цвета хмурого неба заволокла пелена глубокой печали. Айлин скосила глаза, неодобрительно качнула головой, но оставила реплику при себе, обратившись вместо этого к гостю: - Вы, должно быть, устали. Я только что испекла хлеб. Давайте выпьем чаю. - А вот это, доченька, отличная идея. Ты не представляешь, как она готовит! Это восхитительно! Вся в мать пошла! Такая же умница, такая же красавица, такая же добрая душка-пампушка! Я говорю, что ей бы замуж за хорошего парня, а то мне-то недолго осталось, а она ни в какую, ты представляешь?! Ни один визит не обходился без душевного расхваливания своего ребёнка. Айлин будто была единственным светлым пятном в захудалом доме. Ведя гостя под локоть к столу, Айзек всё сокрушался: - Я ей уже который год говорю, что такой во всей округе не сыщешь. Ты ж можешь подтвердить, да? Они все тощие, угрюмые, даже цветок вышить не могут! Тонкая струя кипятка плеснула в чашку, заполняя пространство запахом луговых трав и мёда. Колдун не стал вдаваться в детали того, что дочь-то тоже не пышет здоровьем и не блистает выдающимися формами. Хозяин дома широко улыбнулся, соскочил со стула и бросился к заштопанному дивану у камина в дальнем углу комнаты. - А ты посмотри, что моя умеет, - вернулся с палантином, расписанным звёздами серебряных нитей – Рукодельница, говорю я тебе! А еще принесу вот что! – и снова Айзек торопливо убежал, но уже на второй этаж, чтобы вернуться с подушкой – Сама сделала! Ну какие барашки! Ну а поле, поле-то какое зелёное! - Пап, прекрати, - свет от камина на щеках вполне мог сойти за румянец смущения, но Айлин сделана из другого теста – Простите его. Он бывает слишком болтлив. - А чой-то прекрати? Тебе нужно оставить меня, старика, и пойти искать себе мужа. Оругио, есть у тебя красивый друг? Но чтобы хороший был. Если колдун, то вообще замечательно. А если ещё и сильный, так мы сразу возьмём. Моя-то ему точно понравится, а мы размениваться на всяких не будем! Так есть кто? Перед глазами замаячило снежное пятно волос, голубой глаз и доброжелательная улыбка. Сам Оругио не эксперт в мужской красоте, но бытует мнение, что Кифри хорош собой. Он сильный колдун, но хорошим его назовёшь только в контексте некоторых ситуаций. - Не слушайте вы его. Что у вас за дело? - Ах, да, - отогнав образ друга, зорчий взглянул на Айзека – Я разработал новое устройство для подготовки к зиме. Хотел бы попросить вас протестировать. Сами знаете, у нас одни дети в ателье, да и дрова мы сами не рубим. Сможете помочь? - Это я конечно, это я запросто! Ну-ка, Лин-лин, принеси-ка мне рабочую куртку. Пойдём немного поработаем с господином Оругио. Посмотрим, что он там интересного наколдовал. - Ничего такого, чего не смогли бы вы. - Да брось ты. Льстец из тебя неумелый. Сам знаешь, моей магии только и хватает, чтобы помидоры не подохли, да дрова не отсырели. Вот, даже платье дочке новое купить не могу. Не продаётся эта моя магия. Стыд комком подкатил к горлу. Глядя на вмиг поникшего Айзека, стоило задуматься, а точно ли то была шляпа, или же просто груда вещей приняла её форму. Сейчас ведь ничего там нет. Пятый визит, пятый раз трогательная забота о дочери касается сердца колдуна, подталкивая жалость. - Вы можете остаться дома. Там льёт, как из ведра. Я сам проверю. - Физический труд учит уму разуму. Я так всегда Лин-лин учил, а значит сам должен подавать пример. Так что пойду с тобой. Мужчина не должен бояться промокнуть! Да и вдруг куплю потом у тебя эту твою новацию. Сейчас правда денег нет, но я заработаю! Вот, доченьке прикупил туфельки. Красивые такие, на каблучке. А то что она всё в сапогах, да в сапогах… Нет, Кифри в зятья он, пожалуй, не примет. Айлин застала их на пороге. Протянула видавшую виды куртку, потянулась за зонтиком, но остановилась, взглянув на Оругио. Тот только кивнул, да и растянул золотистый купол над Айзеком. Суть устройства была до примитивного нелепая: просто топор, который сам подпрыгивает на чурбак, и может расколоть не шибко крупные поленья, нужно только хлопнуть по топорищу. Восторг плескал из Айзека на милю вперёд, и он весь засветился так, что впору было щуриться. - Вот это я понимаю – магия! Полезная вещь. Ты всё ж отложи мне одну, я как накоплю ещё немножко, так сразу к тебе. Помру не сегодня-завтра, Лин-лин придётся самой всё это делать, а твой топорик ей хорошо поможет… С каждым словом голос становился всё тише, из него утекала жизнь, а вместе с ней и вера. Айзек задрал голову, уставился на Оругио такими же, как у дочки, глазами блюдцами. Смотрел долго, вдумчиво. Под таким взглядом ощущалось неприличным шевелиться, а то и дышать. Потом он тяже вздохнул, крупные руки безвольными плетьми повисли вдоль тела. - Я же это серьёзно. Не может она здесь одна жить. Река проклята, от неё добра не жди, а то и вовсе одно только зло принесёт. А она у меня девочка нежная, заботливая. Когда я уйду, хотелось бы знать, что не оставил на волю судьбе. Чтоб плечо рядом было, в которое можно поплакаться о потере папаши, путь и такого. - Вы чудесный отец. - Какой там. Ни платья купить не могу, ни пальто на зиму. Зимой вон, сама себе шали вяжет. Красивые, конечно, но не тёплые совсем. А ей рожать ещё. Да что уж купить, магии и той не могу уговорить учиться. Ни в какую не хочет, хоть убивай. - Почему же так? - Сам дурак. По детству рассказал, что магия эта её мать сгубила, вот и отказывается. Ты парень хороший. Присмотри за ней, если вдруг что, ладно? Ну если я это… - Не говорите глупостей. Вы ещё долго будете жить. Заработаете и на платье, и на пальто. - Знаешь, я как будто её чувствую. Смерть эту поганую. Она вот меня по плечу уже хлопает. Так что, присмотришь? - Сделаю что смогу. - Обещаешь? Под проникновенным взглядом Оругио просто не мог солгать. Как и не мог не сделать этого. - Обещаю. - Вот и чудненько. У вас же там ателье. А она у меня шьёт просто отлично. Ну ты сам видел. Сейчас зайдём, я тебе ещё одеяло покажу… Возвращаясь домой с буханкой хлеба за пазухой, Оругио разрывался между чувством колдовского долга, преданностью другу и человечностью. Нужно верить чутью, не обманываясь обстоятельствами. Любовь родителей к детям воистину безусловна, и этакий непреложный закон не обошёл стороной и шляпников. Сомнений в том, что Айзек один из них рассеялись окончательно. Любой колдун знает, что цель ателье далеко не шитье.