Позови меня по имени

Кто-то затарабанил в дверь. Впору думать, что началась война, иначе непонятно, зачем так настойчиво проверять её на прочность с раннего утра. Тяжелый кулак обрушивался на жалобно скрипящее дерево снова и снова, пока Оругио, превозмогая желание дать визитёру хороший подзатыльник, шаркал к источнику звука. Кифри ушёл куда-то посреди ночи. Никто не знает, что творится в светлой голове мага воды, но без разрешения в пасть его чудовищ лезть себе дороже, поэтому зорчему остаётся с сомнением принимать его действия, да поглядывать краем глаза, как бы ситуация не вышла из-под контроля. Девочки уже собирались внизу, потирая глаза, готовя завтрак, только Айлин не потревожил утренний гость. Больше половины ночи она провела за станком, пока спустившийся за водой Оругио лично не прогнал её наверх. Наверное, она будет спать до обеда. - Ну кто ещё там? - Доброе утро! Пыл юноши встряхнул колдуна. Работая допоздна, он привык по утрам степенно приходить в себя, готовясь к взаимодействию с внешним миром, но чужой заряд бодрости значительно ускорил процесс. - Вы простите, что так рано! У меня дома гости будут с минуты на минуту, а я печь не могу растопить! Соседи сказали, что здесь колдуны неподалёку, и я тут же примчался к вам со всех ног! И правда на лбу выступила испарина. Весна близилась к концу и небесное светило жгло нещадно, дотягиваясь до самых укромных уголков земли. Жители ателье и всё остальные хранители магического секрета использовали воздушные сигилы, чтобы хоть немного остудить дома. Впрочем, путника адское пекло ничуть не смущало. Чёрные волосы стянуты на затылке тугим узлом, хвостом покоятся на плече. Одна прядь упала на аметистовые глаза, и он то и дело пытался её сдуть. Удивительно непрактичная длина волос. - И что вам нужно? У нас нет дров. - Нет-нет, у меня свои, только они в сарае совсем разбухли от сырости. Мне бы их высушить. Заплачу втрое больше! - Лучше бы помолчал вместо этого, - донёсся за спиной голос Агаты. Оругио чертыхнулся, немного подумал и решил дать парнишке старую разработку. Ту самую, приготовленную для умершего шляпника. Символ ещё тогда доведён до готовности, ведь качество работы – главная задача мастера, и не важно, для каких целей она создана. - Проходите. Подожди здесь пару минут, я принесу заказ. Девочки дадут вам воды. - Ох, я премного благодарен. Меня зовут Лоэн, и переехал в начале зимы, и только сейчас зову гостей на новоселье. Дурак, нужно было раньше подготовиться. Лоэн болтал излишне. Его быстро захотелось выпроводить подальше, да и вернуться к тишине и спокойствию субботнего дня. Оругио находу вспоминал, куда спрятал поленницы, пока Агата раздражённо тянула гостю стакан. - Ох, а вы, должно быть, его дочки. Очень приятно познакомиться, юная леди. Ученица, скрипнув зубами, ответила: «Взаимно», всем видом говоря, что ни о какой взаимности речи не идёт, и если гость не заткнётся, она превратит его в жабу. Лоэн прикусил язык, огляделся вокруг и немного разочаровался. Дом колдуна в его представлении должен быть наполнен чудесами, бурлить магией. Вот ты входишь, и не знаешь, на что посмотреть первым делом – летающие тарелки, танцующая без помощи метла или чистящий картофель фамильяр. Реальность же такова, что кроме горящего над столом огня и трёх девочек смотреть больше не на что. Обычный дом, не хуже прочих других, но и не лучше. Лоэн старательно избегал пристального внимания розоволосой ведьмы, но всё же пересёкся с ней взглядами, натянуто улыбнувшись. Ему часто говорили, что хорош собой, но право слово, одно неправильное движение, и его убьют. - Здравствуйте, - ох, заговорила. - З-здравствуй. - Меня зовут Теция. Приятно познакомиться, Лоэн. - И мне тоже очень приятно. - Откуда вы пришли? - Тут посёлок неподалёку. Я живу там с семьёй. - Понятно, - Теция лениво ковырнула кашу - А зачем вам понадобились дрова в такую рань? Лоэн моргнул, непонимающе глядя на уже три пары подозрительных глаз. Ох, он знал, что дети иной раз могут нагнать жути, но дети волшебников – просто катастрофа. Юноша занервничал, закрутил меж пальцами кончик хвоста и виновато улыбнулся. Если взрослые маги в полной мере осознают, что нельзя набрасываться на людей без причины, то эти девчушки готовы ринуться в бой прямо в домашних платьях. Если, конечно, им не понравится его ответ. - Я позвал гостей, а сам как следует не подготовился, - сложив ладони в молитвенном жесте, Лоэн глубоко поклонился, съехав на самый край дивана – Простите! Я не хотел вас беспокоить! Честно- честно! - Нужно быть предусмотрительней, - резюмировала колдунья с голубыми волосами. От загробного голоса по телу пробежали мурашки – И не кричать. Мастер не любит шум. Атмосфера вроде как немного разрядилась, но юноше всё же было не по себе. Он мысленно отсчитывал секунды до появления самого мастера, и когда тот спустился, спешно всучил мешок монет, схватил поленницу. и пулей вылетел из дома. Оругио чесал затылок, глядя вслед забывшему закрыть дверь клиенту, и обернулся к девочкам. Они мирно жевали кашу, явно довольные собой. Зорчий взял на заметку, что помимо практических занятий стоит ввести в расписание курс базовых правил коммуникации. Не сегодня – завтра они пройдут второй этап, а там и третий, и будут самостоятельно брать заказы. Такими темпами девчонки помрут с голоду. Хотя в сегодняшних реалиях лишняя осторожность никому из них не повредит. *** Лоэн бежал сломя голову, пока не преодолел ближайшие холмы. Золотой круг выкатился ближе к середине неба, вдалеке темнеющего грозовыми тучами. Если не поторопиться, можно угодить под нешуточный дождь. Его предвестник – удушающая духота, предупреждал, что вода польёт сплошной стеной и уничтожит не один посев. Лишь бы только града не было. Юноша позволил себе остановиться, опереться ладонями о колени и долго выдохнуть. Сердце отмерило несколько секунд, за которое удалось выровнять дыхание. На чёрном рынке за хорошую актёрскую игру можно обогатиться или закончить с перерезанным горлом в канаве. Он мастерски владел искусством, становясь только богаче день ото дня. Карун. Город колдунов. Один из крупнейших. Карун. Пристанище самых смелых, рискнувших поставить на кон жизнь в погоне за удачей и богатством. Здесь темно. Круглый год покупатели бродят в потёмках, и оборванцы водят их к своим замаскированным прилавкам. Под капюшоном не то мужчины, не то женщины. В этом Каруне не торгуются, не ищут и не задают вопросов. Приходят, в гробовой тишине меняют товар на деньги и уходят, держа наготове закалённое острие, потому что не знаешь, кому в голову пришло тебя заказать. Лоэн ловко увернулся. В стене слева выросла дверь, и ему под ноги швырнули девчонку. Неверные серо-белые руки обвивали краснеющие борозды, пергаментная эластичная кожа обтянула бедренные кости. Даже думать тошно, сколько ублюдков не побрезговали присунуть крохотные члены в разодранную дырку. Сплошное розовое мясо, ещё живое и тёплое. - О, Элиас. На свиданку ходил, а? Чего вырядился так, а? Верзила обернулся, не зайдя внутрь. Девица в ногах захрипела. Элиас. Уже почти родное имя. Звучит так часто, что настоящего и не вспомнить. Уже имя. Элиас здесь свой, родной, сливающийся со стенами, залитыми кровью, спермой и рвотой. Всё вперемешку, одно от другого не отличить. Свой, поэтому медленно поворачивает голову, блестит аметистом в потёмках и молчит. Долго, затяжно, нагнетая обстановку, пока громила не ломается. - Да ладно тебе, а? Не моё это дело, - сплюнул на землю копчёно-жёлтую слюну - Ты с товаром? Шлюхи шляпников самые живые, а? Чем только вы их пичкаете. Колпак на лысой голове такой нелепый. Подпирает низкий косяк заляпанным конусом. Правило номер один: в Каруне нет различий магии. Если какому умнику придёт в голову выступить против, на его кишках вздёрнут на площади жену и детей после того, как все желающие раздерут их до состояния не лучше, чем тело под ногами. Мужчин и женщин, мальчиков и девочек – здесь всё найдёт спрос. Элиас беззаботно перешагнул, не оборачиваясь пошёл дальше. Мимо клеток с детьми, мимо пищащих детёнышей драконов с оторванными крыльями. Их скупают ради жидкости – густое варево из костей, дающее чернилам невиданную огневую мощь. Или для секса. Тех, кто перерос свои пять лет, чьи кости не имеют потенциала. Твари выползали из горных щелей, со дна океана, зияющей пасти лесов, превозмогали солнце, снова скрываясь в тени Каруна. И с ними Элиас. Тянул из нутра гнилые нити желания остаться здесь среди серой морали подпольного королевства. Насилие близко ему по духу. Сломанная трахея, приятно хрустящая под пальцами, будто передаёт обратно отнятую жизнь. Шляпник прикрыл глаза, унял жажду крови, стальным прессом загнав поглубже, и пошёл ещё дальше. Туда, где трупы новорождённых общей кучей укрыты плотным полотном опарышей, и зловоние забивает носоглотку вязкой смесью приторного разложения. Живые здесь как мёртвые, роняют куски отваливающегося мяса на загаженную мостовую. Из одной щели меж кривых камней можно выудить ДНК тысяч человек. Часть из них туда пролил и сам Элиас. Стены сужались, двум людям уже не протолкнуться в проходе. Колдун незаметно оглянулся. Сзади у входа бродяга обгладывает кости мышиного хвоста, впереди в судорогах бьётся под чешуйчатой пылью наркоман. - Ох и жуткая вещь, - певучий голос Игвина над самым ухом – Никогда не понимал пристрастия к наркотикам. Как по мне, так запретная магия куда более безопасная. Наркоман истошно закричал. На глазах двух свидетелей посыпался пылью с кончиков пальцев. - Не будем дышать этой гадостью. Проходи. В борделе мелькала голая кожа, сливаясь в общее полотно бежево-коричневых пятен. Заведение Игвина открывало двери только для элитных гостей, предлагало исключительное качественный и здоровый товар. Над ухом щёлкнул кнут, взвившись въелся в волосатую задницу посла вражеского государства. Хлеставшая того карликовая шалава беззубо улыбнулась Элиасу и продолжила работу. Винтовая лестница уводила на второй этаж, заполненный дымом. Дурь со всех уголков мира смешалась и образовала ядерное облако, достаточное для опьянения маленькой деревни. Игвин двинулся выше, в спину бились затяжные стоны и фантастические бредни. Глава шляпников всегда говорил, что умный торговец никогда сам не пробует своего товара, особенно если тот отрывает его от реальности. Его шляпа с вышитым глазом никогда не покидала головы, и в таком виде он и уселся за педантично вылизанный стол. - Как дела? - Купил семерых. Шесть мальчиков и одна девочка. - Дай угадаю, все уже у Люлюси? - Да, она переправит их дальше, хотя я мог бы сам. Игвин хмыкнул, вспоминая о нетерпеливости помощника, но ничего не ответил. Умеренная скрытность никогда не повредит делу, и яйца нельзя хранить в одной корзине, и всё тому подобное, о чем любят говорить торгаши с основной улицы. Идеология же шляпников уходила куда дальше и упиралась в то, что, если кого поймают, он не сможет выдать тайн. Всем известно, что рыцари Мория страшны в допросе, и советуется убить себя до того, как тебя запрут в подвале на приватный разговор. Правила Каруна выписаны кровью тех, кто когда-то поверил, будто может им не подчиняться. - Нашёл Айлин? - Нет. Но я подозреваю, что она может быть у колдунов поблизости. - И кто же эти колдуны? - Некий Кифри и зорчий ателье – Оругио. - О-хо-хо. Элиас гнался по следу, как охотничий пёс, учуявший добычу, но там, где след оборвался, выкопал только дюжину трупов. Игвин не знает некоторых вещей, иначе давно прибил бы изувеченное тело подчинённого кольями к стене борделя в назидание остальным. Обманывать главу можно, только если тебе надоело просыпаться каждое утро, или, как в случае Элиаса, если цель стоит гораздо выше собственной жизни. Подсказка Айзека наверняка вела к ним. Разложившиеся лица сохранили черты своих чернильных копий, и Элиас терялся в догадках о причинах обмана наставника. Самая простая и задевающая гордость – догадался, что тот работает на Игвина и решил подстраховаться. Но шляпник не дурак, быстро ухватился за клубок с другого конца. Роковой красоткой Айлин не назвать, но проверить загадочную женщину стоило хотя бы для того, чтобы успокоиться. О Кифри гудел весь город. Даже временные путники быстро вникли в суть громкой сплетни, что некий маг отдал своё сердце очаровательной незнакомке. Любят же люди забивать голову всякой хернёй. Ателье явно скрывало свои тайны. Дети и те ревностно отгораживались от незнакомца, стреляя подозрительными глазками, торопя проваливать туда, откуда он пришёл. Элиас усмехнулся, Игвин вопросительно вскинул голову. - Ты знаешь его? Я о Кифри. - Как сказать. В некоторой степени да, а в некоторой нет. Во всяком случае я знаю его лучше, чем он себя сам. - И что это значит? - Что тебе стоит быть осторожнее, - глава замолчал, подбирая слова – Скажем так, если бы Кифри открылся запретной магии, то вполне мог оказаться на моём месте, а то и выше. Поверь, сила, признанная мной, требует, чтобы с ней считались, и, если не хочешь умереть, старайся к нему не приближаться. Ты ещё не дорос. Оскал растянулся на лице, обнажив ряд ровных зубов. Сильный противник либо вознесёт тебя на новую высоту, либо водрузит надгробный камень на твоей могиле. Каждый боевой маг однажды выучив урок больше никогда им не пренебрежёт, поэтому Элиас прибегнул к дыхательной технике, чтобы успокоиться: два коротких вдоха, один длинный, после медленный, шумный выдох. Гордость больше не щетинилась. Она ни к чему мертвецу, а живой ты можешь и потерпеть её капризы. Глава уже прогонял стратегии дальнейших действий, доведя каждую до логического конца. Недовольно цокнул, откинулся на спинку и прикусил костяшку большого пальца. - С Аврин было легче конечно. В отличие от Айзека она была более сговорчива. А ещё женщину все называли сумасшедшей. До каждого ребёнка их маленького сообщества доходили жуткие истории про сумасшедшую изобретательницу. В сущности, у шляпников есть границы здравого смысла, но Аврин пренебрежительно стёрла их, и у безумия совсем сорвало крышу. Каждый знал, что она сделала со своей дочерью. - Она же больная. - Все мы не без греха, - отмахнулся Игвин – Во всяком случае ей хватило ума не пускаться в бегство. - И тем не менее, Айзека мы так и не нашли. Может быть он всё-таки не самоуверенный и далеко не болван. Пол под ногами стянулся в одну прямую, острую линию – неверный шаг и пропасть гнева заглотит целиком. Элиас знал на что идёт, когда бил в больное. Капля пота скатилась к виску, густой воздух не пробивался в лёгкие, парень не подавал виду, что боится. Сам ведь ковырнул вечно свежую рану, вот и пожинай плоды глупости. Бегство Айзека с сокрытыми в дочери драгоценными трудами высшей магии не прошли бесследно. Особенно после многолетней безрезультатной погони лучших охотников клана. Обыскали каждый дом, все колдовские города, каждый камень подняли, но разведчик как сквозь землю провалился. Элиас бежал впереди всех, расталкивая локтями соперников, уводя дальше от каждого нового пристанища учителя. Из множества учеников Айзек доверил тайну местоположения именно ему, а такое доверие дорогого стоит. В подпольных аукционах за него можно выложить не одну жизнь. - Уёбок, - прошелестел шипящий голос – Если цитируешь, то делай это правильно. Я всегда называл его уёбком. - Как скажешь. Слова драли пересохшее горло, но Элиас не доставит мучителю удовольствия видеть, как тяжело ему сохранять лицо. Магия сбавила напор, втягивалась обратно в хозяина, освобождая место. - Фух. Умеешь же выводить людей из себя, - под полами шляпы недобро блеснули глаза – Будешь злоупотреблять хождением по лезвию, и однажды сорвёшься. - Все мы не без греха, - юноша потянулся к стоящей на столе бутылке, плеснул в стакан янтарную жидкость, огнём прокатившуюся по языку в пустой желудок – Так что мне делать? Сидеть и ждать, пока этот Кифри развлекается с потенциальной Айлин? - Не беги вперёд. Я тебе сотню раз говорил, что лучше дождаться, пока враг сам себя загонит в капкан. Сейчас с ним тебе не справиться, а свободных рук в помощь нет. Можешь помаячить недолго перед домом, но не усердствуй. Скоро я сам отправлю другу весточку. Элиас кивнул, допил паучий виски и поспешил уйти. Сквозь дурманящий туман опиатов, через пошлые хлопки тел, на улицу. Мимо горы новорождённых, горсти пепла наркомана, взлетел в небо, позволяя ветру растрепать волосы, застопорить дыхание. Только бы это была не она. *** - Айлин, - Кифри открывал одну за другой двери спален – Айлин! Страх нарастал, с непривычки маг указательным пальцем оттянул горловину ремней. Это всего мгновение. Маг подавил в себе панику, чтобы тут же рвануть очередную дверь. Теция, это прелестное создание во всех подробностях рассказала про утреннюю встречу, но Кифри знал всех горожан в лицо. Среди них не было описанного красавца. Нагретый воздух дымкой подрагивал на горизонте. Прикрываясь рукой от палящего солнца Кифри набрал побольше воздуха: - Айлин! Имя разлетелось по округе, ни о какой скрытности и речи быть не может. У заклинания в кармане хватит мощи стереть с лица земли целый город, если потребуется, но оно не могло помочь, если она не отыщется. Волшебник был уверен в себе на сто из ста возможных процентов, когда закидывал приманку для шляпников, и вот они клюнули, а объект их желания отказывается возвращаться к единственному источнику защиты. И снова треклятая злость травила разум, вытесняя хладнокровие. Здравый смысл твердил, что не могла она исчезнуть, что она где-то рядом, занимается обычными делами, но грёбаный ужас вгрызался в самые кости, приказывая метаться по всему участку. Кифри взлетел, стрелой оказавшись в небе. Под ним зелёное море травы, точки редких деревьев и одинокая фигура, бредущая к ателье. Нашёл. Девушка вздрогнула, когда маг, не сбавляя скорости, спикировал впереди, сгрёб в охапку и уткнулся в плечо. Пора уже было признать, что граница игры и искренности размылась настолько, что Кифри не отличал одного от другого. Суть хорошей лжи в том, чтобы самому в неё поверить, и он мастерски справился с задачей. - Что-то случилось? Пальцы коснулись напряжённого плеча, повели вниз к локтю. Лин отстранила колдуна, гадая о причинах растерянности вечно собранного молодого человека. Сердце где-то в глотке, толкается наружу, разгадывая чужой ужас. - Нет, но я должен спрятать тебя ненадолго. Ты веришь мне? – натянутая, с трудом дающаяся улыбка. Тем не менее она кивнула, задушив на корню подозрения, позволила подхватить себя, принести в дом и запереть в его спальне. - Пожалуйста, побудь здесь пока я не вернусь. Кифри летал долго и беспрерывно. По второму и третьему кругу исследовал квадратные метры принадлежащей ему земли, игнорируя громовые раскаты. Ни намёка на шляпников, а в деревнях никого с фиолетовыми глазами и чёрным хвостом. В голове тенью мелькнул спасительный образ Айлин. Пристроилась по-сиротски в углу, усевшись на стул, проводила его коротким: «Будь осторожен». Такое ощущение, будто решалась на эту фразу вечность, но она подстегнула выписать ещё круг, расширив радиус. Он застыл в воздухе, повёл плечом, скидывая переживания искренней заботы, запутавшие его окончательно. Делает он это ради цели или ради неё? Нет, это две важные составляющие одной сути. Легко признаться себе, как он томится в желании довести начатое до конца. Сложно признать, как она стала ему дорога. Мысли ломаются сомнениями, первые крупные капли падают на мантию, но Кифри всё летит. Он бежал от чувств, но они настигли его, обставив в собственных расставленных капканах. Сложно не заплутать, когда гормоны обволакивают туманом старые запреты. Сложно ставить приоритет её доверия ниже собственного желания. Осознание молотом стучало по черепной коробке. Он готов потерять нажитое, если оно приведёт к большему – жизни шляпника, ускользающей в его руках. Паря под проливным дождём, Кифри боролся с щемящим чувством стыда в груди, принимая наказание водой. Он осматривал изученные до каждого изгиба холмы до боли в единственном глазу. Разъярённо впивался в надоевший ландшафт, омываемый потоком с разверзнутых небес. У него мало времени на раздумья. Элиас или кто-то другой на самом хвосте, в спину дышит. Круто развернувшись, Кифри мчит к дому. Тихо открывает дверь, надеясь не столкнуться с Оругио. Тот мигом высушит друга зная, как тот ненавидит мокнуть. Но воспоминание толщи воды вокруг меркнет перед самым входом в собственную спальню. Айлин свернулась клубком на углу кровати, сопела по-кошачьи в прижатые руки. Он должен поступиться достоинством. - Айлин, - потрясти за плечо, почувствовав укол вины – Айлин, проснись. Мычание, сонные глаза, глядящие в душу, тронувшие скованный доселе лёд сомнений. - Кифри, что с тобой? - Лин взяла в руки насквозь промокшую мантию, сжала, ощутив холодные ручьи сквозь пальцы – С тебя можно целое озеро сцедить. Он отстранил заботу, отгородился ментальным щитом и нацепил улыбку. Колдун отошёл, медленно скинул тяжёлую ткань, развязал ворот ремней на горле. Айлин следила за каждым действием, покраснела, разглядев очертания рельефного торса под мокрой водолазкой, а после и вовсе отвернулась, когда чёрная тряпка была стянута коротким движением через спину. Кифри знал, что способен вызывать желание, но именно её смущение ласкало самолюбие пуще прежнего. Он подошёл ближе, присел рядом, широко расставив ноги, опираясь на них локтями. Лин же смотрела куда угодно, но не на него. Ей нужно немного собраться, чтобы вернуть себе безразличие, но может быть сейчас она потеряет его окончательно. - Утром приходил клиент. Он показался девочкам подозрительным, и они рассказали о нём. Знаешь, у него фиолетовые глаза и чёрные волосы. - Элиас, - на выдохе, еле слышно. Ревность слабым огнём толкнулась внутри, подтверждая догадки. Смущение как рукой сняло. Айлин развернулась всем телом, поджав под себя ноги и посмотрела прямо на Кифри. В ней была надежда, которую захотелось вырвать с корнем. - Вот оно как. Ты к нему что-то чувствуешь? Сердце отмерило десять секунд, в которые так и не прозвучал ответ. Колдун вытянул руку, завел за спину оцепеневшей девушки и дёрнул на себя, вынуждая привстать и опереться на обнажённые, крепкие плечи, оказаться стоящей на коленях. Лин ощущала движение мускулов под пальцами. Горячее дыхание опаляло тонкую шею. Кифри ткнулся носом в ключицу, повел вверх, оставляя несчастный миллиметр. Дернись, и сухие губы обожгут до истерично бьющейся вены. - Я люблю тебя. Как камень с плеч. Он ведь даже не врёт, говорит как на духу, заранее вымаливая прощение горьким признанием. - Айлин, я люблю тебя. Маг рассчитал каждое движение, каждый вздох. На любую ответную реакцию у него заготовлены сотни методов противодействия. Сказал так быстро, без сомнений, что ему это не понравилось. Он не до конца честен. - Пожалуйста, ответь мне. Поцеловал в скулу, ещё раз ближе к губам. Всё же она, будучи добычей, просто замирает, позволяя сделать с собой всё, что придёт ему в голову. Ловкие пальцы мазнули по бедру, дождевая вода с брюк впиталась в подол платья. Ей неимоверно страшно от осознания, что она жмётся к нему сильнее, что проникновенный шёпот завязывает в животе напряженный узел. Айлин сжала бёдра, стиснула колени и зажмурилась, но когда мужчина медленно скользнул под подол, вздрогнула и уперлась в его грудь. - Прости, я напугал тебя? У меня не так много опыта в признаниях, и я, должно быть, переборщил. Нужно удержать её чуть дольше, чтобы она успокоилась. - Ничего. Я всё понимаю. Прости, мне завтра рано вставать, у меня много работы, ещё нужно отправиться в Карун за нитками. Айлин засунула поглубже опасения. Что-то ей говорило убираться подальше от человека, сидящего напротив. Что-то, что блестело на глубине лазури глаз, отсвечивая холодным металлом, но она осталась. Это же Кифри. Тёплый, приходящий на помощь и оберегающий. Кифри, выхаживающий её в болезни, радующий мелочами, следящий за покоем. - Пойдём вместе, если ты не против? Обещаю, что дождусь твоего ответа. Ответ лежал на поверхности. Заветное «согласна» вертелось на языке с того самого дня, когда он кормил её с ложки в день пробуждения. Крепло, когда маг забирал из рук тяжёлые полотна, когда подавал руку на лестнице, поправлял волосы, выкраивал время обеспечить ей отдых. Отец был прав. У неё лицо, как каменная статуэтка, так как бы Кифри увидел глубину её привязанности. У неё так бывало – в голове одно, а тело двигается по своему усмотрению. Вместо слов она встала, выпутываясь из ледяного плена, кивнула и сама не заметила, как вылетела за дверь, промчалась по лестнице и спрятала пылающее лицо в подушке. В ту ночь ей снились длинные, узловатые пальцы, крепкие руки, обнимающие под грудью, держащие на месте. А впереди стоял Элиас. Смотрел с тоской и сожалением, пока Кифри за спиной пригвоздил её к земле. «Беги отсюда» - незаметно шевеля губами прошептал старый знакомый и растворился.