Кора

      Лучи солнца пробивались сквозь крону деревьев. Илан поднял взгляд к небу и попытался прикинуть, сколько он уже бродит по лесу. По его расчетам, время уже было около полудня. Вышел из дому он на рассвете. Две корзины были наполнены грибами практически до краев. Решив, что этого достаточно, Илан направился к выходу из леса. Он часто прогуливался здесь не только для сбора грибов и ягод, но и ради некоего единения с природой. Все тропинки, каждый куст, каждое дерево – были для него знакомы. Илан прожил рядом с этим лесом всю жизнь. Дети, с которыми он провел свое детство, после окончания школы уехали в большие города. Они звали его с собой, но тот отнекивался, аргументируя отказ тем, что деревенская жизнь ему ближе. Илан не мог представить себя в мире, где вместо деревьев – высокие здания, в каждом из которых ютятся сотни людей, а где вместо звезд – искусственные огни. Он так же не видел себя офисным работником, сидящим в душной коробке по двенадцать часов в сутки за копейки. Из растительности — только горшок с цветком на подоконнике. А что еще хуже – воздух пропитан пылью, сажей и выхлопными газами.       – Да ты скоро корни пустишь в этом чертовом лесу, – смеялся над ним Яир, школьный друг Илана, который приезжал раз в год навестить родителей.       Яир, казалось, вообще не был рожден для жизни в сельской местности. Он вечно боялся грязи и насекомых, а здесь этого было хоть отбавляй. После выпуска Яир уехал в большой город, чтобы стать архитектором. На последнем курсе университета он решил, что сможет стать более успешным, открыв свой бизнес. И он не ошибся: прошло около двух десятков лет, и его ресторанная сеть разрослась до невероятных масштабов по всей стране. Илан даже слышал, что его друг вышел на международный уровень.       Илана не привлекали дорогие вещи, в которых приезжал Яир. Его пиджаки за несколько сотен долларов и серебряные наручные часы, стоящие не меньше, выделялись на фоне грязных рубашек и рабочих штанов деревенских жителей. Яир также привозил подарки, предварительно оторвав от каждой вещи ценник. Он отвечал на вопрос про стоимость, но у Илана были подозрения, что друг сбрасывал в лучшем случае пятьдесят процентов от реальной цены. Яир не терпел отказов, поэтому когда он привез подарок в виде новеньких сапогов, Илану пришлось его принять. По словам дарителя они стоили чуть ли не более десяти долларов. Он нашел магазин в интернете по названию на коробке и, узнав реальную цену, тут же поставил их в кладовую. Для работы в огороде или для похода в лес их было жалко носить, поэтому Илан решил довольствоваться своими старыми ботинками, а новые приберечь для особого случая. Например, для собственных похорон.       Продолжая размышлять о том, как хорошо, что он выбрал тихую деревенскую жизнь, а не суетливую городскую, где без больших денег и в рваных обносках ты никто, Илан не заметил, как забрел на поляну с невообразимым количеством ягодных кустов. Опустив корзинки на пень, он подошел к одному из них. Илан пожалел, что ему некуда собрать ягоды, но его сожаление быстро улетучилось. Он прошелся по десятку кустов, но ни на одном не обнаружил ни одной маленькой свежей ягодки. На каждой ветке плод был сгнивший. Илан удивился: никогда раньше такого не видел. Но больше его внимание привлекло дерево, растущее на этой поляне. Это была олива с широким стволом и с голыми ветвями. Растение казалось мертвым, а его кора будто была с синим отливом. Илан подошел ближе и медленно провел ладонью по стволу дерева. Пальцы покрылись синей пылью. Грибник подумал, что, возможно, на ствол была нанесена краска, так как в этом лесу он еще не встречал подобного. Да и если деревенским расскажет — вряд ли кто поверит.       Тем временем солнце закрыли тучи, грозившие вот-вот разразиться далеко не грибным дождиком. Илан бросил последний взгляд на мертвые кусты и, подхватив корзинки с грибами, быстрым шагом направился к деревне.              Когда Илан пришел домой и переоделся, он начал перебирать свой улов. К его удивлению, большинство грибов оказались сгнившими, хотя, насколько он помнил, при сборе с ними все было в порядке. Илан даже на секунду подумал: не тронулся ли он рассудком или, может, со зрением с возрастом стало худо. Может, и той поляны с мертвыми кустами и синим деревом не было на самом деле? Просто привиделось, как и свежесть грибов, когда он их срезал. Наступающую панику прервал стук в окно. Илан обернулся к звуку и увидел Майю — пожилую соседку, которой он пообещал ведерко грибов в обмен на бидон молока. Женщина в знак приветствия помахала ему рукой и направилась в сторону двери. Илан ей открыл и пытался придумать оправдание, чтобы не выглядеть деревенским сумасшедшим.       – Здравствуй, Майя, слушай тут такое дело…       Майя прошмыгнула внутрь, не дожидаясь приглашения, и прикрыв за собой дверь. Ее волосы и одежда были насквозь пропитаны дождевой водой.       – Ох, милый, надеюсь, ты не против, если я у тебя пережду эту непогоду? Я как раз возвращалась от Руфь домой, как вдруг потемнело — хоть глаз выколи, и как хлынет вода с неба, точно деревню затопить намеревается, – пояснила Майя. – А тут как раз вижу: у тебя свет из окна горит. Дай, думаю, и дождь пережду, и грибы тобой обещанные заберу. Ты уж не волнуйся, утром молока тебе свежего занесу. А ты чего такой поникший?       Илан приглашающим жестом указал на стол, где как раз стояли корзинки. Майя подошла и заглянула в них. Она разразилась громким смехом:       – Ух ты ж, грибник! Это как же ты собирал их? С закрытыми глазами что ли?       Илан с обидой посмотрел на гостью:       – Да нет… С открытыми. Я и сам не пойму, как так вышло. Внимательно каждый гриб рассматривал, прежде чем срезать. Все казались такими хорошенькими, свеженькими, а прихожу домой и вижу вот такую картину.       Майя перестала смеяться и переменилась в лице. Илан подумал, что старушка точно сейчас посчитает его спятившим с ума и всей деревне расскажет о его оплошности. После этого ему долго не отмыть свою репутацию.       – Слушай, на моем веку я уже слышала о подобном случае, – серьезным тоном начала Майя. – Был у нас один грибник много десятков лет назад. Каждый год по грибы ходил, да и лес знал лучше всех в деревне. Как-то вернулся из одного из своих поход и начал байки травить: мол, кто-то в его корзинах грибы подменил на гниль. Вся деревня его на смех подняла — подумали, что сам недотепа не видел, что собирал, а потом на нечистую силу начал спирать.       Майя вновь засмеялась, но, столкнулась с испуганным взглядом Илана, замолкла.       – На нечисть? На какую? На лешего что ли?       – Да какой леший! В него даже тогда уже маленькие детки не верили, не то что взрослые люди. Говорил, мол, забрел на какую-то мертвую поляну с то ли красным, то ли синим деревом прям посреди ягодных кустов. Околдовала его та поляну, и он забылся, оставив корзинку с грибами на пне.       У Илана по коже побежали мурашки. Он не верил в мистику и в разные легенды, хоть и жил в месте, где постоянно ходили похожие истории. Но они никогда не подкреплялись доказательствами. А то, чего нельзя доказать, того и нет, считал Илан.       – Над ним еще пуще прежнего смеяться стали, подумали, действительно рехнулся. А он говорит: «Давайте я вам покажу». Ну, деревенские и пошли за ним. Бродили-бродили — так ту поляну и не нашли. После того дня мужик, видимо, совсем поник: из домика не выходил, соседям открывать перестал. Даже думали, что помер. И спустя неделю решили, что нужно проверить.       – И мертвым нашли?.. – с дрожью в голосе тихо спросил Илан.       – Если бы, – Майя вздохнула. – Вообще не нашли: ни в доме, ни в лесу. Пропал. А в домике его будто годами никого не было. За неделю все изнутри плесенью заросло.       – А это не тот заброшенный дом на окраине?       – Он, тот самый, – Майя активно закивала. – После этого его проклятым прозвали. Говорят, что каждый год в день пропажи грибника слышны какие-то непонятные звуки.       – Да, в детстве мне кто-то из одноклассников рассказывал, что и сам что-то там слышал.       – Ну это на уровне детских шалостей, да и богатая фантазия свою лепту в это вносит.       Тем временем дождь за окном сошел на нет, и из-за туч выглянуло солнце.       – Спасибо за гостеприимство. Да ты чего так перепугался, как мальчишка? – Илан все еще продолжал смотреть испуганным взглядом и нервно расчесывал руку: чесалось так, будто под кожей что-то произрастало. – Или ты из-за грибов так расстроился? Да ты не волнуйся, молока я тебе все равно принесу. Давай, не пропадай.       Последние слова Майя произнесла с насмешкой. Илан проводил ее на крыльцо, и они попрощались. Он продолжал чесать руки. Может, комары покусали? Илан взглянул на ладони – под ногтями были куски кожи, а на пальцах все еще находилась синяя пыль.              Со дня, когда Илан ходил за грибами, прошло около трех или четырех дней. Он не был уверен во времени. В первый день после ухода Майи он обнаружил, что его щетина стала гуще и какого-то травяного цвета. Илан дрожащими руками сбрил ее, но спустя несколько секунд на лице начала расти новая, похожая мох. Лицо от этого сильно чесалось. Под кожей на руках все еще казалось, что что-то ползет, затем на ногах, потом по всему телу. Не прошло и получаса, как все тело покрылось мхом. Перепуганный до смерти Илан сдирал с себя кожу. Сначала лилась кровь, затем жидкость с резким смоляным запахом. Стараясь успокоиться, он пытался придумать, что с этим делать. Первая мысль была показаться местному лекарю. Следующая мысль —была более внезапная, но очень желанная: уйти в лес.       В ту же ночь, пока все спали и никто не мог его заметить, Илан вышел из дома и скрылся среди деревьев. Он долго бежал, не разбирая дороги, но точно знал, куда в конечном итоге придет. Его движения с каждым шагом становились более скованные, ноги переставали слушаться, будто твердея.       Илан оказался на той самой поляне, упал от бессилия на колени среди кустов мертвых ягод. Руки и ноги начали покалывать, по всему телу разливалась усиливающаяся боль. Он пытался подвигать хоть чем-то – не получалось. Хотелось закричать, позвать на помощь – губы не размыкались.       И вот спустя три или четыре дня Илан перестал чувствовать боль. Он не мог двигаться, но это его больше не пугало. Илан стал наблюдателем, единым целым с природой. Он пустил корни в этом лесу, и в нем началась новая жизнь. Та, о которой Илан мечтал всегда. Теперь никто не потревожит его покой.       

***

      Лифта — заброшенная арабская деревня у западной окраины Иерусалима. Она расположена к северу от дороги, ведущей из Иерусалима в Яффу и Тель-Авив, на склонах, спускающихся к долине Сорек на высоте семисот метров над уровнем моря. Официальная версия, что жители ушли во время Арабо-израильской войны, которая велась в конце сороковых годов двадцатого века. По слухам, около сотни человек оставалось в деревне до нулевых годов, которых с каждым годом становилось все меньше. Сейчас там все заросло деревьями, а все дома заброшены. Ходят легенды, что если приехать туда ночью, то можно услышать крики пропавших жителей, а стволы деревьев будут казаться синими.