Один среди чужих

Вэй Ина Лань Чжань привёл в клан. Стоило им пересечь белые каменные ворота Заоблачного Храма, как вокруг сразу стало теснее. Не то чтобы кто-то преграждал дорогу — нет. Белые лисы просто останавливались и смотрели. Все начали рассматривать паренька в чёрном, идущего за вторым нефритом. В их белоснежном мире любой другой цвет казался пятном грязи на чистом снегу. А чёрный — особенно. Вэй Ин даже внимания не обращал. Быть чем-то необычным и чуждым для него стало привычкой. В Юймэн Цзян на него смотрели так же. Или хуже. Разницы он уже не замечал. Лань Чжань шёл впереди, не оборачиваясь. Белый хвост мерно покачивался в такт шагам. Вэй Ин плёлся сзади с корзиной в руках, разглядывая каменные стены, покрытые инеем, чёрные прожилки древних письмён и тишину, которая здесь была такой плотной, что можно было резать ножом. «И как они тут живут?», — подумал Вэй Ин. — «От такой тишины можно взвыть за три дня». Лань Чжань привёл его в небольшое строение — скорее беседку, чем комнату. Внутри было пусто: лишь стол, на котором лежала бумага, и две циновки. Одна — за столом. Другая — перед ним. Всё. Никаких украшений, никаких лишних вещей. Даже воздух здесь казался выбеленным до скрипа. Лань Чжань обернулся в человека. Вэй Ин мысленно выдохнул. «Красивый». Никогда раньше он не думал, что белые лисы могут быть такими. Лань Чжань стоял перед ним в длинных белых одеждах, с серебряной лентой в волосах и ледяным амулетом на поясе. Его лицо было правильным, как резьба по нефриту — ни одной лишней черты. Только глаза. Холодные. Глубокие. Вэй Ин быстро отвернулся, делая вид, что разглядывает стены. Лань Чжань прошёл к столу и опустился на циновку. Жест — плавный, без единого лишнего движения. Белый хвост мягко устроился сбоку. — Не стой там столбом, — сказал он, не повышая голоса. Вэй Ин подошёл к циновке, помялся мгновение и опустился на неё, поставив корзину рядом с собой. Удивительно, что её никто у него не забрал ещё. В Юймэн Цзян любую вещь, бывшую в его руках, могли отнять просто потому, что «чёрному выкормышу много не надо». Лань Чжань смотрел на него в упор. Не сверлил взглядом, не пугал. Просто смотрел — ровно, спокойно, как смотрят на задачу, которую нужно решить. — Что ты делал на территории ордена Гу Су Лань? — спросил он. — Собирал лекарственные травы, — ответил Вэй Ин, пожав плечами. — Для кого? — Для фиолетовых лис. Лань Чжань чуть прищурился. Не зло. Скорее удовлетворённо — как охотник, который нашёл след. — Так и знал, что ты ни от кого не сбегал. Вэй Ин улыбнулся. Та привычная, чуть наглая улыбка, которую он надевал как маску. — Да-да, ты меня раскусил. Господин белый лис оказался умнее, чем выглядит. Лань Чжань пропустил шутку мимо ушей. — Почему отправили именно тебя? А не кого-то, кто смог бы легко уйти? Вэй Ин замер на мгновение. Потом ответил — тише, чем обычно, без улыбки. — Меня не жалко. На меня всегда скидывают всю грязную работу. Лань Чжань молчал. Так долго, что Вэй Ин начал ёрзать на циновке. — Ты первый раз попался за всё это время? — спросил наконец белый лис. — Да. Обычно я сильно далеко не захожу и делаю несколько заходов. — И что же сегодня пошло не так? Вэй Ин усмехнулся уголком рта. — Наверное, я слишком далеко зашёл. Они снова замолчали. Вэй Ин поймал себя на том, что впервые за долгое время не пытается придумать, как бы поскорее сбежать. Ему было… любопытно. Что этот белый лис сделает дальше? Дверь открылась. Тихо, плавно, без скрипа — как всё здесь. В комнату вошёл ещё один белый лис. Такой же стройный, в таких же белых одеждах. Похож на Лань Чжаня — те же острые уши, тот же холодный оттенок шерсти. Но глаза мягче. И улыбка — едва заметная, но тёплая. Дверь за ним так же тихо закрылась. Лань Чжань чуть склонил голову. — Брат. Вэй Ин перевёл взгляд с одного на другого. «Это его брат? Они так похожи». Лань Сичэнь подошёл к столу и опустился рядом с братом. Его белый хвост аккуратно лёг на пол. — Это тот нарушитель, которого ты словил? — спросил он, разглядывая Вэй Ина. — Да, — ответил Лань Чжань. — Собирал лекарственные травы для фиолетовых лис. Лань Сичэнь помолчал. Его взгляд скользнул по чёрным волосам Вэй Ина, по его ушам-уголькам, по хвосту, который Вэй Ин машинально обмотал вокруг талии. — Чёрных лис давно уже нет, — тихо сказал Лань Сичэнь. — Как же тебе удалось выжить? Вэй Ин опустил глаза. Тот день, вдруг всплыл сам собой. — Меня мама закрыла собой, — сказал он просто. — И меня не убили. — А как ты оказался у фиолетовых лис? — Меня позже нашли и забрали как трофей, — Вэй Ин пожал плечами, будто речь шла о погоде. — Чёрный лисёнок — хорошая игрушка, наверное. Лань Сичэнь перевёл взгляд на брата. Короткий, многозначительный взгляд. — В полном их духе, — сказал он тихо. И тут. Из живота Вэй Ина раздалось такое громкое и жалобное бурчание, что он сам не ожидал. Он вжал голову в плечи, чувствуя, как уши становятся горячими. — Простите, — выдавил он. Лань Сичэнь посмотрел на него, потом на Лань Чжаня. — Ванцзи, давай выйдем и поговорим. Лань Чжань кивнул, поднялся и направился к двери. На пороге обернулся — один быстрый взгляд на Вэй Ина. Будто проверял, не сбежит ли тот через окно. Но Вэй Ин даже не шелохнулся. Дверь закрылась. Вэй Ин остался один. Он выдохнул — долго, шумно, позволяя себе наконец расслабить плечи. Сидеть ровно перед двумя белыми лисами оказалось тяжелее, чем он думал. Он сел поудобнее, поджав ноги, и уставился в стену. — И что же они теперь со мной сделают? — спросил он пустоту. — Тоже как раба оставят? В Юймэн Цзян ему указывали, что делать, и били, если не успевал. А здесь… здесь было странно. «Ванцзи, — вспомнил Вэй Ин. — Брат назвал его Ванцзи». Он покрутил имя в голове. Оно подходило — такое же холодное и красивое, как сам лис. Вэй Ин откинулся назад, опираясь на руки, и уставился в потолок. — Хотя какая разница, — пробормотал он. — Один клан, другой клан. Всё равно я везде чужой. Он просидел так минут десять. Может, больше. Время в этой белой тишине текло иначе — медленно, как замёрзшая река. Он почти начал засыпать, когда дверь снова открылась. На пороге стоял юноша в белых одеждах — молодой, с острыми ушами и длинным хвостом. В руках он держал небольшой столик с едой. Он зашёл, аккуратно поставил столик перед Вэй Ином, поклонился и развернулся, чтобы уйти. Вэй Ин уставился на еду. Тарелки с рисом. Парящий суп с травами. Тушёные овощи. Небольшой кусок рыбы. И чайник с тонким ароматом, от которого у Вэй Ина закружилась голова. — Это мне? — спросил он, не веря своим глазам. Юноша обернулся на пороге. — Вам, — ответил он просто и вышел, закрыв за собой дверь. Вэй Ин остался один с едой. Он взял палочки в руки и ещё раз окинул взглядом столик. Это были полноценные блюда. Настоящие. Свежие. Не объедки. Последний раз он нормально ел… когда? Он не мог вспомнить точно. Кажется, когда родители были живы. Мать клала ему в миску самый большой кусок. Отец смеялся и говорил: «Растёшь, маленький обжора». А потом всё сгорело. Вэй Ин тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и поднёс палочки ко рту. Рис был мягким, тёплым, рассыпчатым. Суп — прозрачным, с нежным вкусом лесных трав. Рыба таяла на языке. Он ел медленно — не потому, что не хотел есть, а потому, что боялся. В Юймэн Цзян часто отнимали еду просто для того, чтобы напомнить ему его место. Но здесь никто не входил. Никто не кричал «хватит». Никто не выбивал миску из рук. Вэй Ин съел почти всё. Оставил только половину порции риса — на всякий случай. Вдруг это проверка? Вдруг его потом накажут за жадность? Он отодвинул столик, вытер губы тыльной стороной ладони и уставился на дверь. «Может, это последний раз, когда я ем нормально, — подумал он. — Кто знает, что в голове у этих белых лисов.» Но почему-то ему не было страшно. Вэй Ин вздохнул, обнял свой хвост и уткнулся в него носом. — Ладно, — пробормотал он в чёрный мех. — Посмотрим, что будет дальше. Дверь снова открылась. На пороге стоял Лань Чжань. Они посмотрели друг на друга — чёрный и белый, свет и тень, пленник и страж. Лань Чжань прошёл во внутрь, и закрыл дверь. Лань Чжань посмотрел на что Вэй Ин оставил часть еды. Лань Чжань кивнул, будто ничего особенного не произошло. — Тогда продолжим. Он подошёл к столу, опустился на циновку напротив Вэй Ина и положил перед собой чистый лист бумаги. Вэй Ин напрягся. «А вот сейчас, наверное, начнётся самое интересное».