Сгоревшее пламя

ㅤ Маленький Люк спрыгнул с подножки попутной повозки, за которую тайно зацепился, спасаясь от преследователей. До Батикула оставалось совсем немного, но идти по открытой тропе Люк не решился: за ним всё ещё могли следовать. Или даже поджидать у главных ворот. Будучи наследником политически важной семьи, он был хорошо обучен, к тому же любознательность проявлял, читая самостоятельно не самые детские книжки. Но что важнее — обладал несгибаемой волей, помогающей ему двигаться вперёд, невзирая на голод и усталость. Добрался до леса, продолжив свой путь опасным путём в надежде не только скрыться, но и еду найти. Не всякий подножный корм он рисковал есть: многого не знал всё ещё. Воду набрал из журчащего источника, вдоволь хотя бы напившись. Рыбу попытался поймать, но только вымок напрасно. Орехи ему нечем было расколоть, грибы выглядели подозрительно, а ягоды даже птицы не клевали. В животе болезненно заурчало. «Ничего. Осталось чуть-чуть. Скоро я буду дома». Медленно, но верно опускалась ночь. Люк не хотел останавливаться, желая домой добраться поскорее. Застыл, заслышав рык. Ему было чем защищаться — верный короткий меч он всегда носил с собой, — но в навыках своих уверен не был. От мысли применить полученные от Вана знания на практике холодило душу. Тренироваться и сражаться за свою жизнь — одного волчьего рыка хватило, чтобы почувствовать разницу. «Дыши», — напоминал Люк себе. Тело будто парализовало. Зверь тоже не спешил нападать, видя, что жертва его заметила. Шелест. «Ещё один!» — вовремя понял Люк, инстинктивно вынимая меч из ножен: неожиданный звук вывел из ступора. Люк не успел атаковать, только развернуться и направить перед собой остриё. Этого хватило, чтобы напрыгнувший зверь своим весом проткнул себе грудь и придавил своей обмякшей тушей мальчика. Второй зверь не дремал, выискивая уязвимые части тела, пока Люк судорожно пытался выбраться. Пришлось отпустить меч, обеими руками упёршись в тушу, пытаясь перевалить её набок. Зверь впился в плечо, стоило мальчику открыться — Люк завыл не хуже волка, свободной рукой пытаясь ухватиться за рукоять, скользкую от крови. Бесполезно! Пришлось спасаться иначе, коротким нестриженым ногтем давя в глаз. От боли зверь разжал челюсть, тут же получив пинок в гортань. Выиграв немного времени, Люк взобрался на ближайшее дерево, от шока не чувствуя боли и усталости . Зверь в ярости пытался ухватиться за пятку, но не успел. Недовольно и грозно стал он расхаживать туда-сюда, глядя на недалеко сбежавшую добычу. Люк тяжело дышал, вжавшись в ствол, сидя на толстой ветви подогнув колени. Сердце никак не унималось, от боли и страха слёзы подступили к глазам. И как бы Люк их не сдерживал, они всё равно предательски стекали по щекам. «Я сильный! Я справлюсь! Я выживу… Я вернусь домой!!!» Вместе со слезами успокаивались чувства, а вместе с тем начинала усиливаться физическая боль. Люк схватился за раненое плечо, тут же отпустив, стиснув зубы. «Нельзя трогать грязными руками, — вспомнил он наставления нянечки, обрабатывающей его ссадины после активных игр с Гаем. — Нужно промыть, — вспоминал он, концентрируясь на действиях, пытаясь отвлечься от маячащей внизу опасности. Откупорив флягу, он полил плечо водой. — А затем…» Люк помнил, что следовало сделать дальше, но толку? У него ничего не было, кроме опустевшей фляги. Даже меч он забрать не сумел. Порванная грязная одежда пропиталась кровью, спутались волосы, кривые ногти чернели — отнюдь не вид благородного аристократа. Даже бездомные порой выглядели представительнее него. «Всё хорошо. Всё в порядке. Одна ванна всё исправит». Зверь ещё долго ходил вокруг дерева, не давая даже помыслить о покое. Когда с глаз скрылся, Люк потихоньку засыпал, начиная клевать носом. Порой резко поднимая голову, боясь, что вот-вот упадёт. Пытаясь справиться с ночной прохладой, Люк крепко обнял прижатые к груди коленки, уткнувшись в них замёрзшим носом. «Хорошо, что не зима», — тихо думал он. Сознание так и норовило ускользнуть, но такой роскоши, как сон, Люк себе позволить не мог. С первыми лучами солнца удерживать сознание стало чуточку проще. Осмотревшись, убедившись, что зверя в пределах видимости нет, Люк медленно спустился. Плечо жутко ныло, потому на контроль раненой руки требовалось больше сил. Попытка вытащить меч не увенчалась успехом: крепко засел меж рёбер. Люк и ногами упирался, и прыгал — всё без толку. «И ладно! Всё равно чуть-чуть осталось!» В городе все на него смотрели, перешёптываясь, а то и в голос чураясь заблудшего ребёнка. Никто помощь не предложил. Чужие взгляды Люка не смущали: он шёл с высоко поднятой головой: ему судьбой предназначалось быть в центре внимания, потому принимать его он был научен с честью. В любой ситуации. Однако навык не помог ему у ворот дома… — Мальчик, чепуху не мели, молодой господин уже вернулся! Ты хочешь, чтобы тебя в темницу кинули? Возвращайся, откуда пришёл! И родителям передай, чтобы не использовали своего ребёнка в грязных целях! Стражник грубо пнул замызганного мальчишку, завершая разговор. Люк грозно на него глянул, но вторую попытку вразумить бестолочь, не признающую своего хозяина, страж пресёк, предупредительно положив руку на оружие. «Ты ещё поплатишься за своё поведение. Я — хозяин дома фон Фабр. Я знаю и другие пути попасть внутрь». Они с Гаем как-то использовали одну лазейку, дабы пробраться незамеченными в город. Ей Люк и воспользовался. «Дома…» — с улыбкой облегчённо выдохнул он, ступая на территорию поместья. Недалеко прошёл… За аккуратно стриженными кустами его не успели приметить, зато он видел прекрасно картину, вводящую в недоумение и разбивающую сердце: на траве сидел он. Другой он. Верные Наталья и Гай хлопотали вокруг него, совершенно не замечая ничего вокруг. «…Это не я. Как они не понимают?.. Это не я!» Увиденное казалось нереальным, точно иллюзия или сон наяву. Он видел себя, свою жизнь со стороны. Он стремился к ней, но на его месте уже был кто-то другой. И мама… «Мама!» Женщина подбежала к ребёнку, любяще погладила его по голове и обняла. — Идём в дом, Люк. За столом ждут твои любимые угощения. Быть может, ты сможешь вспомнить хотя бы их… «Мама… — разлилось в груди горькое разочарование. — Даже ты… не признала в нём чужака. Ты правда веришь, что это я?..» Сглотнув, Люк крепко сжал кулак и поджал губы. Напрягся так, что Гай почувствовал его злобу и обернулся, но так никого и не нашёл: Люк оказался шустрее, пригнувшись. «Вор… Он украл мою жизнь… Меня!» По загривку пробежался обжигающий холод, поднимая мелкие волоски дыбом. Тело настолько пыхнуло жаром, а мозг сконцентрировался на одной мысли, что даже боль в плече отошла на второй план. «Меня больше нет… Нет… Мне некуда возвращаться…» Ещё какое-то время мальчик просидел на траве, прячась за кустами. Он не знал, что делать дальше. Его предали самые близкие люди, признав кого-то другого. Чужого. Не было больше ни дома, ни его. Ни смысла в его существовании. В его голову даже закрались сомнения, действительно ли он — это он. Что он вообще существует. «Быть может, всё это сон?» Урчание в животе отдалось острой болью. Мальчик сжался клубком, дожидаясь, когда спазм пройдёт. Так его и нашёл Ван. Пришёл проведать двух своих марионеток. Молча он подал ему руку и вывел из поместья. Привёл в отель, не желая лишний раз светиться пред рыцарями. — Позволь я осмотрю твою руку, Люк. Мальчик капризно дёрнулся, не позволяя до себя дотронуться. — Это не моё имя, — ответил он относительно спокойно, но слегка натужно. — Хм. Тогда как тебя величать? Священное Пламя осталось в прошлом, сгорело дотла. Осталась только его иллюзия, отголоском отдающаяся в сердце. Тлеющие угли… Но у всех них одна судьба — обратиться в пепел. — Аш. Меня зовут Аш. — Хорошо, Аш, — без вопросов согласился Ван. Не имело значения, как называть инструмент, лишь бы послужил верному делу. — Теперь позволь обработать рану, пока не началось заражение. Я не могу позволить тебе умереть… Аш кивнул. Поморщился, когда Ван его коснулся. Хоть он и стал пеплом, уносимым ветром, в душе его продолжал неистово тлеть огонь. Злоба, зависть и ненависть разрывали изнутри. Аш не поддавался. Но всё остальное для него уже было безразлично… ㅤ