Серьёзные дела

— Поцеловаться — это серьёзнее, чем подрочить. Уже замолчав, Джеймс и сам понял, что ляпнул лишнего. То есть, не то чтобы он так не считал, ну, что поцеловаться — это всяко серьёзнее, чем подрочить какому-нибудь парню, пока он дрочит тебе, но делиться этим с Мартином он не собирался. И обсуждать тоже. Но он зачем-то сказал это, и Мартин уже вперился в него взглядом, словно у него выросли рога. — Ты сейчас серьёзно? Хочешь сказать, что поцеловать кого-то в губы — это серьёзнее, чем потрогать чью-то пипиську? Джеймс схватился за голову, проклиная выпитое за вечер соджу, Мартина, собственный язык и всю свою жизнь. — Я всего лишь хочу сказать, что поцелуй подразумевает чувства. А дрочка — не обязательно. Мартин завис на несколько секунд, что в том ускоренном темпе, в котором проходила его жизнь, наверное, означало серьёзное обдумывание вопроса. — То есть, ты смог бы потрогать чью-то пипиську, не имея к этому человеку никаких чувств? — Не нужны в этом процессе чувства, — сказал Джеймс таким тоном, словно собирался добавить что-то в духе «и вообще чувства не нужны», но вовремя сдержался. Не хватало обсуждать ещё и это. — Ну, то есть, ты мог бы взять и подрочить какому-нибудь незнакомцу с улицы? — А незнакомец с улицы возражать не стал бы? Естественно, я имел в виду, что это кто-то, кого уже хорошо знаешь. Друг или типа того. Просто без романтики. Мартин задумался и молчал ещё дольше. — То есть ты дрочил какому-то другу или типа того и считаешь это нормальным? — Я не говорил, что я так делал! Я рассуждал теоретически. — То есть всё-таки делал, — подвёл итог Мартин. — Кому? Я его знаю? Это кто-то из наших общих друзей, да? Или нет? — Да отвали ты! — возмутился Джеймс, и вдруг на него накатило чувство досады: на себя, за то, что сказал лишнего; на Мартина, за то, что вместо того чтобы просто посмеяться, тот начал всерьёз обсуждать его слова. — А ты сам-то что, лучше? Целоваться с кем-то просто так, без чувств — это для тебя нормально? Мартин пожал плечами. — Ну, поцелуй — это вроде как просто невинная шалость. Как разделить с кем-то шоколадную конфетку. — И со многими ты так… шалил? — спросил Джеймс хмуро. — Ну, было пару раз. — С девушками? — Пару раз. — Пару раз — девушками… — повторил Джеймс и озвучил внезапную догадку: — И, видимо, пару раз… — …не с девушками, — закончил Мартин и посмотрел на него в упор. Джеймс усмехнулся. — Не знал, — коротко сказал он. Мартин пожал плечами. — Я тоже про тебя, похоже, многого не знал. — Ну вот только не надо вести себя так, будто из-за меня ты разочаровался в человечестве! — Джеймс снова начал заводиться. — Думаешь, ты чем-то лучше меня? Нормальнее, правильнее, порядочнее, может быть? — Эй, стой, да не хочу я ничего такого… — Мартин протестующе поднял руки, и в этот момент Джеймс заткнул ему рот поцелуем. Мартин замер от шока. Вопросительно замычал ему в рот, но даже не сделал попытки оттолкнуть, и Джеймс неторопливо, с чувством провёл языком по его удивлённо приоткрытым губам и скользнул между ними дальше, прямо в рот. Он почувствовал лимонный вкус соджу, которое они пили вместе. Увидел, как Мартин закрыл глаза. Его руки легли Джеймсу на пояс и вдруг сжали с неожиданной силой, уже не только не отталкивая, но и не отпуская. В ответ Джеймс запустил руку ему в волосы на затылке, зажав пряди между пальцами и слегка потянув. Мартин неуверенно коснулся его кончиком языка, как будто ситуация была ему не до конца понятна или как будто Джеймс мог передумать, но передумывать он не собирался и вместо этого скользнул языком Мартину навстречу, прижимаясь к его губам всё плотнее и тянясь всё дальше, не давая Мартину перехватить инициативу, сопротивляться, думать, дышать… Когда Джеймс отстранился, у Мартина дрожали губы, а на лице застыло выражение глубокой растерянности. Резко вздохнув, он открыл потемневшие, полные непонимания глаза. — Живи теперь с этим, — усмехнулся Джеймс, хлопнув его по плечу, и скорее, пока Мартин не опомнился, побрёл в прихожую. — Эй, а подрочить? — крикнул Мартин ему вслед с издёвкой, но голос его подвёл и вышло как-то неубедительно. — Сам справишься, — огрызнулся Джеймс, надевая плащ, ботинки, сумку через плечо. «Забудь. Просто забудь», — повторял он одними губами, заклиная то ли себя, то ли Мартина, думая о том, как по-дурацки закончился вечер, и всё ещё ощущая вкус поцелуя — сплошь нежность, и смущение, и лимонное соджу. — Джеймс! Да что это было?! — Мартин окончательно пришёл в себя, но Джеймс уже выскочил в подъезд и бросился вниз по лестнице, перебарывая головокружение, в пахнущий сиренью двор… …в туманный весенний холод, в темноту и долгую ночь, где он будет один или, может, Мартин догонит его по пути уже у самого дома и скажет: «Ладно. Ты победил. Поцелуи — это серьёзнее некуда», — скажет он и поцелует так, что не останется никаких сомнений в его словах.