пыль звёздного следа из тумана

Земфира - Брызги

Темнело. Самара в Ленинском районе шумела, смеялась, перекрикивалась, гудела, светилась гирляндами кафе и коряжилась голыми ветвями. Люди галдели, голуби рассекали над домами, кошки выглядывали из окон первых этажей, а Зоя лавировала между ними всеми, давно перейдя на бег. Она опять перепутала на какой остановке выходить, потому оказалась за два квартала дальше, чем изначально планировала. Зоя опаздывала, опять опаздывала. Она, стыдясь, даже не слушала музыку — наушники, перекинутые через шею, болтались белыми шнурками, отбивая звонкий такт бега по молнии Зоиной куртки. В глубоком кармане джинсов позвякивала мелочь на проезд, в сумке подпрыгивала и булькала полупустая бутылка с водой. Осталось бежать совсем чуть-чуть, потому Зоя позволила себе замедлить бег в попытке заранее отдышаться. Взгляд по бокам завесила густая штора темно каштанового кудрявого каре, когда Зоя опустила голову вниз, глядя на влажные носки своих черных ботинок; нижний край джинсов тоже был мокрым. От раскрасневшегося лица едва ли не шел пар. Куртку пришлось расстегнуть, иначе колотящееся под ней сердце грозились истлеть от жара несущейся крови. Девушка мазнула взглядом тягуче-тёмных глаз по разбитой пыльной витрине. Здесь много таких. Брошенных и ненужных, а когда-то бывших вторым по важности зданиями в городе. Магазины, жилые дома, ателье и прочее в прошлом, теперь они были уродливыми, сгоревшими, обрушившимися, развалившимися руинами истории. Куйбышев умер. Зоя шумно дышала через нос и теперь медленно шла, сунув руки в карманы. Варя всё равно будет недовольная. Она завернула за угол, издалека замечая на остановке под козырьком одинокую фигуру. Её левая сторона засветилась белым, когда машина сверкнула фарами, проезжая мимо. Варя стояла, скрестив руки в черных кожаных перчатках на груди, и смотрела себе под ноги. Её светло-русые длинные волосы были убраны в какую-то новую прическу — Зоя такую у неё ещё не видела. Варя была в своём любимом сером пальто длинной до середины голеней, через плечо перекинут ремешок черной кожаной сумки-планшета. Девушка длинным носком высоких черных сапог ковыряла что-то на асфальте. Зоя улыбнулась, замечая, что узкие клешонные Варины джинсы тоже намокли у края штанин.

Под козырьком

После меня

Нет никого

Зоя, заранее виновато улыбаясь, направилась к остановке. — Ты не успела, — недовольно заметила Варя, скривив губы и обиженно сведя брови у переносицы. — Я опоздала, — согласно кивнула Зоя, повесив голову. Она развела руки, дзинькнула собачка замка у куртки о пряжку ремня. Недовольно покачав головой, Варя тоже раскрыла руки для объятий. Они на мгновение сжали друг вокруг друга руки. — Не обижаешься? — спросила Зоя, чувствуя ладонями холод серого пальто. — Ну… — она закинула голову, глядя в серо-голубое гуашное небо, её серые глаза смотрели как будто сквозь существующее, — можно простить! — Варвара беззаботно махнула рукой, а потом взяла Зою под локоть. — А ну покажи прическу! — вспомнила Зоя. Варя отвернула голову в сторону, чтобы продемонстрировать два длинных светлых хвоста, собранных как будто крест- накрест. — О-о! — восхищённо протянула Зоя. — Выглядит обалденно! Та в ответ рассмеялась, наклоняя в лёгком смущении голову в левому плечу. На её высоких скулах зарумянится удовольствие. — Пошли тогда? — Зоя потянула Варю за собой куда-нибудь, чтобы выпить кофе и согреться новыми сплетнями. Апрель вёл себя очень по-апрельски. В конце прошлого и начале нового месяца случилось такое тепло, что почти все сугробы растаяли, птицы, едва солнце выкатывало выше горизонта, начинали разноголосую трель, а асфальт так и вообще высох. Но в середине апреля случились снегопады, выпало рекордное количество осадков в это время года за последние несколько лет, и долбанули такие морозы, что с ласковым, весенним, сладчайшим ветерком пришлось попрощаться на время. Три дня снег валил и валил, погребая под белейшими слоями апрельских одеял надежды на смену зимних пуховиков на демисезонные куртки и пальто. А потом снова пришло тепло, и Самара утонула. Солнце припекало так, что с крыш текло безостановочно, ветки деревьев нагревало, земля заново размораживалась, напитываясь талой, сырой, ледяной водой. Но тени многоэтажек прятали у себя подтаявшие, грязные снежные кучи. На дорогах и тротуарах заново образовалась противно-бежевая каша. Ходить из-за этого было непросто, приходилось прикладывать лишние усилия для удерживания равновесия, но радость от лёгкости весенней верхней одежды облегчала эти муки. Вот и в тот вечер, когда Зоя и Варя, беззлобно переругиваясь, толкались на пути в кофейню, была именно такая погода. Вечером, правда, становилось заметно прохладнее, ветер злее, а воздух студëнее, но это не было проблемой, если много и долго разговаривать. Звякнула музыка ветра, когда Варя распахнула тяжёлую дверь. — Прошу! — она широко махнула рукой, склоняя голову вперёд. Зоя, потратив секунду на глубокий поклон, заскочила в помещение, тут же обхватившее её покрасневшие щеки мягким теплом и горьковато-сладким ароматов кофе и выпечки. Варя вошла следом, подталкивая Зою в спину. Им удалось найти место в самом углу — далеко от окна и рядом с баром, но едва ли они это заметили. Шум кофемашины не мешал Варе разбалтывать внимательно слушающей Зое про женатого коллегу-отца двоих детей, который подозрительно много общается с девушкой из бухгалтерии, пока его жена работает на удалёнке. Зоя, в свою очередь, пожаловалась на учеников-малышей в её художественном классе, которые разнесли кабинет в прошлый четверг. Волшебство разговора вживую вилось тонкой дымовой ниточкой, медленно оплетая девушек в кокон, приглушающий остальной мир. Теперь не существовало ничего, кроме настоящего диалога и поспешных повторных заказов чая. Когда кокон оказался почти осязаемым, когда мир и правда онемел, когда он вообще прекратил свое существование, когда единственное, что указывало на жизнь — были слова… — Извини, что ты сказала? — Варя приподняла брови, клацнув чашкой о блюдечко. — Я? — удивлённо спросила Зоя. — Это был я, простите, — бариста, вежливо сдерживающий недовольство стоял сбоку. Девушки вздрогнули. — Мы собираемся закрываться, поэтому… — парень неловко улыбнулся, очень-очень стараясь не злиться. Зоя ахнула, тут же виновато улыбаясь. — Ой, извините, мы уже уходим! — Варвара шумно отодвинула стул, вставая. Она быстрее бариста схватила посуду и отнесла на бар, пока Зоя торопливо закидывала в рюкзак свои мятые листы с эскизами и вздувшийся скетчбук с волнистыми от высохшей влаги страницами. — Большое спасибо, до свидания, извините за неудобства! — скороговоркой выпалила Зоя, Варя добавила от себя «Всего доброго, до свидания!», и они вышли на улицу. — Это сколько же мы там просидели? — риторический вопрос, который задала вслух Варя, не требовал озвучивания ответа, потому что Зоя ткнула ей в лицо экраном телефона. Было без десяти минут десять вечера. — А ты прям хочешь домой? — тут же состряпала жалостливое лицо Зоя, тряхнув головой. Кудри подпрыгнули, Варя задержала на них взгляд. — Совсем не хочу, — та опять взяла Зою под локоть, и они пошли по улицам. Сначала влево на два квартала, потом разворот, квартал вниз и вправо. Потом прогулялись по всем влажным тропинкам в сквере, пройдя его насквозь, чтобы после преодолеть ещё один квартал вправо. Снова разворот, квартал вниз и влево на три квартала. Им всё ещё было что обсудить, о чём поспорить и над чём посмеяться. Варя, когда что-то рассказывала, обычно смотрела себе под ноги, только иногда поднимала голову, чтобы взглянуть Зое в лицо, ожидая от неё кивка или улыбки. Зоя, когда что-то рассказывала, любила поднимать голову вверх, глядя в чёрное небо, оцарапанное крышами высоток, иногда локтем мягко толкая Варю в ребра, чтобы получить от нее реакцию. Иногда они замолкали и просто медленно шли, слушая городской шум или не слушая его вовсе, потерявшиеся у самих себя в головах. Варя иногда, особенно когда они вот так молчали, тихонько сжимала ладонь, которой обхватывала Зоин локоть. Было спокойно. — Пошли к набережной спустимся, — от долгого молчания голос Вари скрипнул, она откашлялась. — Пошли, — кивнула Зоя, останавливаясь на светофоре. Они были на Ленинградке, окружённые прохожими и желточным светом фонарей, украшенных дурацкими неуклюжими завитками. Зоя поморщилась, глядя на один такой. — Что? — спросила Варя, утягивая девушку на пешеходный переход — загорелся зелёный свет. — Думаешь, ты бы смогла придумать лучший дизайн для него? — хитрая улыбка едва успела показаться, прежде чем Варвара взяла свое лицо под контроль. Она знала, что девушка терпеть не может завитки на этих фонарях, потому что та каждый раз напоминала об этом, стоило только фонарям оказаться в поле её зрения. — Думаю? — Зоя тут же повелась на крохотную провокацию. — Я уже придумала! — она ширкнула рукавом по куртке, вытаскивая ладонь с поднятым вверх указательным пальцем наружу. Они шли мимо очередного заброшенного помещения, владелец которого не заботился ни о выцветшей рекламе о сдаче в аренду с номером своего телефона, ни о давно разбитом окне. Зоя повернула голову в сторону пыльного, как будто мертвого стекла, когда мимо них пронеслась на сумасшедшей скорости какая-то машина, обрызгав ледяной кашей снега.

Брызги снега из-под колес

В девушку разбитых витрин

Они спускались по улице вниз к Волге, снова разговаривая обо всём, о чем только могли вспомнить. Странно, но на улице, кроме них, почти никого не было. Набережную обдували ветры со всех сторон. Девушки спустились к воде. Мокрый песок был ледяной, вода, где-то ещё покрытая толстым льдом бездвижно растягивала по поверхности пролитым растопленным сливочным маслом потусторонубережные фонари причала. Воздух был неприятно-холодным, а если поднимался даже лёгкий ветерок, зубы едва не начинали стучать. Потому что они быстрым шагом ходили по берегу туда-сюда, насколько позволяла длина береговой линии. Они болтали, толкались иногда локтями и вели себя так, как будто Зое недавно не пришлось сметать веничком остатки растёртого в прах своего сердца после неудачной любовной драмы. Полгода назад ей показалось, что одна её кудрявая прядь должна была стать жёсткой, прямой и угольно-черной, потому глаза искрили, а сердце взрывалось восторгом и чеканило валюту любви, когда она видела того человека с жёсткими, прямыми и угольно-черными волосами. Варя никогда не комментировала её головокружительную влюблённость, только вежливо улыбалась и кивала на рассказы и воспоминания. Она не особенно верила в возможность встретить часть своей души в другом человеке. Во-первых, людей на Земле чудовищно много. Во-вторых, даже если встретишь свою душу в другом — узнаешь ли ты об этом? Люди, в целом, чувствуют себя прекрасно и без части души, строят семьи, влюбляются, разочаровываются, встречаются и расстаются, рожают детей и живут. Просто живут. Конечно, бо́льшая часть человечества не очень любит говорить об этом, потому что находятся сволочи, ставящие под сомнение любовь в браках и парах, где люди не делят перемешанные души друг с другом. Хотя всем известно, что подтвержденное количество пар, нашедших друг друга, равно не более, чем ста тысячам. Но люди делили друг с другом свои судьбы, преодолевая древнейшую несправедливость. А Зоя не хотела делить судьбу, она хотела делить душу. Поэтому, когда оказалось, что разделённое одно на двоих дыхание не сцепило её душу с душой человека с чёрными волосами, она услышала тихий-тихий серебряный звон. Сначала он звучал откуда-то издалека, едва слышно. Потом звук становился громче. Громче и громче. И громче. И громче! И Зоя поняла, что это было её сердце. Человек с чёрными волосами не думал о душах, он хотел делить судьбу. Зоя не хотела. Тогда это была бы не судьба, это была бы самовольность, брошенный в лицо мирозданию кирпич. Зоя так не хотела, Зоя верила в настоящую судьбу. Она всегда была такая — увлекающаяся, рвущаяся на себе волосы от невозможности достичь желаемого, погружающаяся во что-то с головой и забывающая подниматься иногда на поверхность, чтобы вдохнуть. Но Варя часто оказывалась рядом, чтобы выдернуть ее за шкирку за глотком воздуха. Когда девушки остановилась, было уже далеко за полночь. — Я устала и замерзла, — объявила Варя, громко и тоскливо вздыхая. Зоя улыбнулась, опуская голову. С Волги снова потянуло холодом, расплёскивая её кудри в стороны. Варя наморщила лоб и заслонила собой Зою от ветра так, чтобы он дул только ей в спину. — Поехали ко мне? Чай попьем, согреемся? — Зоя посмотрела Варе в глаза. Было так темно, что черты её лица тонули в окружающем воздухе, сливались с ним и терялись. Зоя даже немного испугалась этого, тут же начиная вспоминать внешность Вари, чтобы она окончательно не слилась с ночью. Варя молчала. — Пошли. Закажем такси где-нибудь повыше, так будет дешевле, — после молчания согласилась девушка. Они медленно побрели по песку от берега в сторону набережной. Оттуда они молча поднялись на два квартала вверх и свернули налево. — Ты заметила? — Варя дернула Зою за локоть. — Что именно? — девушка, понизив голос, нахмурилась и завертела головой по сторонам. — На улице никого… Даже машин нет! Они остановились посреди тротуара. Стоящие слева рядом двухэтажные каменные дома дореволюционной постройки не подавали признаков жизни, чернея плёнками окон. Через дорогу высилось квадратное трёхэтажное здание Филармонии. Его вход, дверями срезающий угол, мутно блестел ручками-ракушками. Зоя поёжилась, вытаскивая руку из кармана и переплетаясь локтем с Варей. В груди что-то вздрогнуло и ухнуло. — Действительно, — прошептала Зоя. Глухо. Варе даже показалось, будто она не слышала, как Зоя дышала. Да она не слышала даже свое дыхание. Откуда-то с неба словно вылили чернила на улицу, такая густая темнота стояла. Варя сжала лямку сумки, висящей на плече. — Такси? — она повернула голову к Зое и едва не вскрикнула. Девушка резко дернула головой влево и наверх, отскакивая на шаг назад и дёргая Зою за собой. — Чт-! — та не успела опомниться, когда Варя закрыла ей рот рукой, кивая головой туда, куда она смотрела. Зое как будто льда насыпали за шиворот. Едва преодолевая себя от страха, она медленно повернула голову. На фоне звёздного бархата неба, на крыше Филармонии туда-сюда расхаживала огромная серо-белая фигура. Она мельшетила удивительно легко для того, кто был сделан из камня. Ткань её одеяние тяжко приподнималась, когда она, фигура, резко разворачивалась, чтобы начать новый виток нервного хождения. Серые руки трагично хватались за голову, опрокинутую назад, она что-то забормотала себе под нос. Варя так и не убрала руку от Зоиного лица. Они едва дышали от ужаса и страха, вцепившись другу в друга, и стояли на месте. Когда огромная бело-серая фигура начала плакать, Зоя отмерла. — Пошли отсюда! — зашипела она, больно ухватив девушку за предплечье, но Варя никак это не прокомментировала. Она безотрывно, не моргая, смотрела на белую фигуру. Зоя дернула её назад, сама отступая. Варя послушно сделала шаг назад, но взгляд не смогла оторвать от крыши Филармонии. Зоя дернула её ещё раз, рассчитывая, что Варя отомрёт, и они таки побегут оттуда в ближайший открытый двор, где смогут придумать, что им дальше делать. Но Варя, отступая, споткнулась через свою же ногу, запуталась в полах пальто и со вскриком упала. Зоя быстро схватила её за плечи, поднимая на ноги. Варя пришла в себя, твердо и ровно встала, но бежать не смогла. Зоя хотела тряхнуть её так, чтобы зубы стукнулись друг об друга, но не стала. Фигура смотрела прямо на них. — Нет! — вскричала фигура. Эхо разнеслось по пустой тёмной улице. — Нет! Девушки остолбенели. У Зои в горле образовался ком, а перед глазами поплыло. Варя не дышала. — Не уходите! — снова закричала фигура, заломив руки над головой. — Помогите нам, помогите! — она простирала белые руки к ним, трагично кривя лицо. — Чем? — еле слышно проблеяла Варя, чувствуя, как по телу бегут колючие мурашки. — Не слышу тебя, дева! Подойдите ближе! Прошу! Прошу! — фигура свесилась с крыши вниз, встав на колени. Её голос, глубокий, грудной голос, как будто кто-то кричал в длинную каменную пещеру, прогремел на всю улицу. Варя, как заколдованная побрела вперёд к бордюру, не отрывая взгляда от фигуры. Та огромным серо-белым пятном выделялась на фоне стены здания. Каменные руки манили к себе. Зоя стояла, раскрыв рот, но через пару секунд пришла в себя и догнала Варю, которая успела уйти с тротуара на дорогу. Теперь они обе как будто потеряли головы. Зоя ухватила Варю за кисть руки, и так они перешли пустующую дорогу, шагнули на тротуар возле остановки, сделали ещё пару шагов и оказались у лестницы в несколько ступеней на подходе к Филармонии. Они остановились на вершине лесенки. — Чем Вам помочь? — уже громче и уверенней переспросила Варя, но Зоя слышала, как дрогнул её голос. Они одновременно встали теснее друг к другу. Фигура, простирая руки к ним, горестно застонала. — Растерял! Растерял своё пнэума! — она снова схватилась за голову. — Одна не могу, не брошу его! Но надо пнэума, иначе нельзя! — Кто и что растерял? — переспросила Зоя, обеими руками цепляясь на локоть Вари. Она завела руку Зое за спину, приобнимая за талию и шурша её курткой. — Мой брат Ипполит! — она махнула огромной рукой влево, где на крыше стояла другая каменная статуя, только была она неподвижна. Выглядело это непривычно. В том месте, на крыше Филармонии, прямо над входом, срезающим собой угол здания, раньше высились две огромные белокаменные статуи, напоминающие своим внешним видом античные. Мужчина со свитком и женщина с лирой. Но теперь там стоял только мужчина, а женщина, свесившись с крыши, умоляла девушек помочь им. — Что мы можем для Вас сделать? — спросила Варя, делая полшага вперёд. Шея уже болела от того, что голова была так высоко запрокинута. — Ах, так вы поможете! — женщина всплеснула руками, хлопнув в каменные ладони — раздался гулкий грохот. Через мгновение раздался пронзительный долгий свист, от которого заложило уши. Девушки, вскрикнув, зажали уши руками. Когда наступила тишина, они переглянулись. — Ты нормально? — прошептала Зоя. Варя кивнула. — Ладно, я тоже. Просто неожиданно. Откуда-то издалека послышался ровный, быстрый, ритмичный перестук по асфальту. Звук странным эхом звучал со всех сторон, поэтому Варя кружилась на месте, пытаясь уловить направление или хотя бы разглядеть источник звука. Теперь они стояли к Филармонии спиной. Громкость стука нарастала, и вот из-за угла через дорогу выпрыгнул огромный пёс. Он громыхая лапами по асфальту бежал прямо к Филармонии, Зоя это точно знала, потому что чувствовала взгляд зверя на себе. Ближе и ближе, громче и громче. Зверь надвигался, чавкая лапами в снежной каше на тротуаре, а они стояли, не смея пошевелиться под его взглядом. Варя, охнув, отступила на шаг, цепляясь обеими руками за куртку Зои. Девушка перехватила Варю за плечи, а та больно обвила руками её за талию. Ему оставалось пробежать всего несколько крупных прыжков, когда Зоя заметила, что это был каменный лев, а никакой не пёс. Почему-то это её немного успокоило. Варя широко раскрытыми глазами смотрела на статую огромной кошки, которая сделала прыжок, два — и оказалась рядом с ними, едва ли уступая девушкам в росте. Белые глазницы, окружённые недвижимыми веками, были пустыми, но точно могли видеть. Кошка села на задние лапы, и хвост тут же свернулся вокруг неё, замерев. Теперь казалось, что она никогда и не двигалась, а всегда здесь так и сидела. — Садитесь ему на спину, — раздалось сверху, что заставило обеих девушек подпрыгнуть от неожиданности. Белая и немного пыльная кошка полностью привлекла их внимание, и они уже успели забыть об огромной каменной женщине на крыше Филармонии. Зоя, опустив только одну руку — другой она продолжала держать Варю за плечи — сделала шаг вперёд, протягивая пальцы к каменной фигуре. Кошка тут же встрепенулась, приходя в движение. Она встала, высота её спины доходила девушкам до середины бедра. — Мы правда собираемся сесть ей на спину? — скорее констатировала факт, чем спрашивала Варя, одной рукой все же расстёгивая две нижние пуговицы пальто. Зоя сняла со спины рюкзак, расстегнула его, а Варя вложила туда свою сумку. Девушка надела рюкзак обратно. — Давай, ты первая, я сзади сяду, — Зоя кивнула головой на белую кошку, которая нетерпеливо похлёстывала хвостом воздух. Варя, опираясь на прохладную ладонь Зои, влезла на спину к животному. Ей пришлось обхватить кошку за шею. Зоя тут же оказалась на кошачьей спине позади Вари, обнимая её ниже ребёр и крепко прижимаясь к ней. «Тепло» успела подумать Варя, но через секунду кошка пришла в движение. Зоя ахнула. Варе вспомнилось, как она когда-то в глубоком детстве всего единожды каталась на лошади, но ощущения, казалось, похороненные под прожитыми годами, зашевелились. Это мало отличалось от того, что Варя испытала, пытаясь балансировать на огромной спине серой, спокойной и очень дружелюбной лошади. Только теперь это была не лошадь, а кошка; она была уже не маленькая, а вполне себе взрослая; и со спины к ней прижималась Зоя, которая так отчаянно вертела головой по сторонам в поисках любви, забывая смотреть прямо перед собой. А лошадь та, конь, точнее, Доброхот, погиб в пожаре, который устроили конкуренты его конюшни. Кошка сделала три крупных прыжка, перескочив на противоположный от Филармонии тротуар через дорогу под визги девушек. Каменное животное пригнулось к полу, почти улеглось на передние лапы, приподняв хвост. Оно смешно, как самая обычная кошка, завиляло бедрами, прицеливаясь и набирая скорость. А потом оно прыгнуло, взмыв вверх. Белые лапы мелькнули вперёди. Зоя уставилась вниз, глядя, как асфальт, близлежащие домишки, светофоры, пешеходные переходы, фонари и пока ещё пустые клумбы уменьшаются в размерах, отдаляясь. Варя вжала голову в плечи, взглядом вперившись в фигуру женщины, ждущую их на крыше Филармонии. Кошачий прыжок был тягучий, долгий, как будто вязнущий в ночном воздухе. Белые лапы сильнее вытянулись вперёд, метя в пространство крыши рядом с фигурой женщины. Хлоп! Едва слышно каменные лапы соприкоснулись с крышей здания. Задняя часть туловища кошки оказалась выше головы, потому девушек тряхнуло по инерции. Они слезли с каменной кошки, которая тут же села на задние лапы, обернув вокруг себя хвост и замерев. Едва ли она теперь отличалась от обычных статуй. — Ну вот вы и тут, — огромная женщина, смотрящая на них сверху вниз, жутковато улыбнулась. Каменные губы растянулись на сером в тени лице. Зоя, задрав голову, смотрела с открытым ртом на неё. Рядом стояла Варя, гладящая кошку по холодной голове. Женщина с каким-то звуком перекатывающихся камней поморщилась, растирая заднюю сторону шеи рукой. — Так будет, наверное, лучше, — сказала она, опускаясь на пол на колени. Её одежды бесшумно сосборились в жёсткие, угловатые складки. Даже сидя, она все равно смотрела на них сверху, но никто не чувствовал никакого давления. Женщина сложила руки на коленях, наклонив голову на грудь. — Видите ли в чём дело. Мы с братом уже некоторое время не можем уйти отсюда. Варя отвлеклась от каменной кошки, подходя ближе к Зое. А Зоя смотрела то на женщину, то на Варю, чьё обычно бледное лицо в серебряном лунном свете выглядело, совсем как у глазурованной фарфоровой куклы. От нее тянулся тоненький аромат резковатого парфюма, теряющийся в по-весеннему холодном воздухе. Зоя моргнула, поворачивая голову к каменной женщине. Она потеряла мысль. — Почему не можете? И зачем вам нужно уйти отсюда? — завороженно протянула Варя, делая шаг вперёд. Теперь она поровнялась с Зоей. Выпуклые белые, немного потрескавшиеся глазницы женщины смотрели прямо на Варю. — Мы хотим увидеть наших агапимэ́ни! — она порывисто взмахнула руками, прижимая их к груди. Зоя еле слышно протянула что-то вроде «А, ну теперь то нам всё ясно», Варя плотно сжала губы, чтобы скрыть улыбку. — То есть, Вы и Ваш брат — Ипполит… — начала Зоя, но вспохватилась, — а как Вас зовут? Женщина охнула. — Сапфо, меня зовут Сапфо! — её каменный рот растянулся в улыбке, она медленно кивнула головой. — Сапфо и Ипполит… — прошелестела Варя, широко распахнув глаза. — Да, дева. Нам нужна помощь, потому что агапимэ́ни скучают без нас! Нужно достать пыль звёздного следа из тумана, чтобы Ипполит снова смог двигаться. — Достать ЧТО?! — у Зои челюсть стукнулась о пол. — Как нам это сделать? — Варю почему-то не смутила «пыль звёздного следа», она даже подалась немного вперёд, неотрывно глядя в лицо каменной Сапфо. — О, дева! — белые скулы дрогнули, женщина улыбнулась ещё шире. Её грубовато сделанные руки взметнулись к плечам, она обхватила ладонями свою шею. — Это очень просто! Кот поможет вам добраться до тумана, а в нем вам останется только найти звёздную пыль. Вы её сразу заметите — это будет искрящаяся льдом крошка. Но прошу вас, быстрее! Мне хочется увидеть её этой ночью. Не дотерплю до следующей! Умру! — она обхватила голову руками, поднимаясь в полный рост. Девушкам был виден только острый подбородок, когда она трагично вскинула лицо к небу, испуская печальный стон. — Не будем терять время, в таком случае! — Варя легонько похлопала каменную кошку по рёбрам. Та тут же встала на все четыре лапы, хвост с кисточкой вздрогнул в воздухе. Девушки взобрались ему на спину. — К туману! — воскликнула каменная Сапфо, всем телом протянувшись в сторону Волги. Кошка, мотнув головой, прыгнула с крыши, растянувшись в воздухе. Они взмыли высоко — выше Филармонии! Варя вцепилась шею каменного животного, а Зоя в Варю, сжимая ногами тело кота настолько сильно, насколько вообще могла. Бедра быстро свело неприятной болью, но Зое даже в голову не пришло жаловаться, потому что под ними пролетали этажи и этажи высоты. Кошке хватало малейшего соприкосновения с поверхностью, чтобы взмыть, казалось, ещё выше, чем прежде. — Это не со мной… — еле слышно прошептала Зоя, крепче сжимая Варю в объятии. Странное чувство заворочалось у нее в груди, подбираясь к горлу близко-близко, будто готово было вылиться словами, которые Зое ещё нужно будет осознать. Но что-то словно останавливало это чувство, и оно возвращалось к солнечному сплетению, комкуясь там, разливаясь кипятком, стуча молотками. Наверно, рано. — Ты тоже не веришь в это? — повернув голову к Зое, прошептала Варя. Ей было неудобно, волосы тут же хлестнули Зою по лицу. Она ойкнула и кивнула, крепче сжимая руки вокруг Вари. Хлоп! Крыша дома под кошачьими лапами — пустой тротуар — одинокий светофор — узкая дорога мелькнули на несколько секунд где-то снизу, чтобы потом снова — хлоп! — крыша дома под кошачьими лапами — пустой тротуар — одинокий светофор — узкая дорога. Через две минуты кошка с девушками на спине остановилась на крыше одного из домов. Перед из взглядом растянулась Волга. Лёд тронулся, хотя и не везде, но длинная набережная выглядела сиротски-грустной со всеми ее голыми кустами и деревьями. Ритмичная линия фонарей блестела мутными искорками. Каменная кошка снова прижалась к земле и завиляла бедрами, набирая силу прыжка. Грубый рывок, и они опять взмыли высоко в воздух. Приземлились с едва слышным шорохом уже на сырой песок. Никто не решался заговорить, у обеих девушек немного кружилась голова и сбилось дыхание. Кошка снова стала набирать силу прыжка, но в этот раз делала это дольше, иногда прерываясь, вставая в полный рост, а потом снова припадая к песку. Наконец, когда Зоя уже хотела поинтересоваться все ли в порядке, кот резко прыгнул, набирая невообразимую высоту. Варя оглянулась вниз и назад на секунду, когда они уже летели над Волгой. На песке остались глубокие борозды от прыжка и отпечатки каменных кошачьих лап. Наверху, над Волгой, где не было никаких преград, справа на них дул ледяной ветер, сбивая волосы в сторону. Воздух влажный, даже сырой впитывался в одежду, оседал на лице мелкими капельками. Тающий, с чёрными неровными провалами лёд реки проносился далеко внизу. Приближался противоположный берег Волги. Кошка стала опускать лапы вниз, готовясь тормозить ими в сыром песке, её спина выгнулась дугой. Шорох — они приземлились, глубоко вспахав поверхность. За песком стоял сырой и голый частокол деревьев, в ветвях запутались редкие звёзды. — Так, — Зоя спрыгнула с кошки и тряхнула кудрями, оглядываясь по сторонам, — куда дальше? Рядом спустилась на песок Варя. Каменная кошка, сев на задние лапы, не стала снова закручивать хвост вокруг себя. Она подняла его в воздух, кисточкой указывая на лес перед ними. — Туда? — переспросила Варя. Кошка кивнула, свернув хвост вокруг себя и замерев. — Пошли, — махнула рукой Зоя. Варя подошла к ней, снова взяв ее под локоть. Они медленно побрели по сырому песку. За их спинами смыкались стволы деревьев, медленно пропадал из вида другой берег, Волга и ждущая их на песке каменная кошка. Они шли неспеша, освещая сырую землю с грязно-тающими сугробами, корни деревьев и опавшие ветки фонариками на телефоне. — Холодно? — спросила Зоя. Варя отрицательно промычала, не отрывая взглядя от неровного пола. — Ты же говорила, что замерзла. Варя пожала плечами. Не станет же она говорить, что сказала так, только чтобы Зоя предложили им вместе выпить чаю на ночь глядя. Они всё шли и шли, иногда перекидываясь парой ничего не значащих слов, когда Варя стала замечать тончайшую, едва заметную вуаль тумана, путающегося у них в ногах. — Подожди! — они замерли. Варя завертела головой. Во всех сторон тихонько, будто незаметно стелился, как позёмка, туман. Он оплетал их щиколотки, торчащие корни деревьев. — Туман, — кивнула Зоя, тоже рассматривая лёгкий тюль, тянущийся со всех сторон. Не двигаясь с места, они молча наблюдали, как туман набирал силу, разбавленным молоком разливаясь вокруг. Вот он уже дошел до колен, сгущаясь так, что стволы деревьев, укрытые им, стали пропадать из виду. Потом он добрался до пояса, такой настоянный, что девушки едва могли разглядеть собственные ноги. — Как-то это немного тревожно, — прошептала Зоя, крепче прижимаясь боком к Варе. Та снова пожала плечами, но сжала ладонь на Зоином предплечье сильнее. Туман за считанные минуты сомкнулся над их головами, отрезая ещё и от неба — деревья они давно перестали различать. Хотя друг друга продолжали видеть достаточно отчётливо. — Слушай, я правда начинаю паниковать! — Зоя стала крутить головой по сторонам, но ничего, кроме молока тумана не видела. — Не надо, звёздная пыль будет где-то здесь, — голос Вари звучал как-то блаженно и глухо. Но если второе было из-за тумана, то первое заставило Зою поежиться. Она посмотрела Варе в лицо. Она мягко, мечтательно улыбалась, глядя по сторонам. Это немного успокоило Зою, поэтому она кивнула, принимая на веру слова девушки, и сделала шаг вперёд, намереваясь хотя бы на месте потоптаться. Но нога не так и не достигла земли, уперившись в густоту тумана. — Эй! — вскрикнула Зоя. Она попыталась вернуть ногу на место, но она уже будто встала на ступеньку. Хотя казалось, что никакой ступеньки под ногой не было, так словно была какая-то мягкая сила, выталкивающая ногу. — Что? — Варя больно вцепилась в руку Зои, глядя ей в лицо. Но на нем не было страха, она была удивлена и по-детски восторжена чем то. — Попробуй шагни! — Зоя уже высилась над Варей на голову. Варя, приподняв брови, сделала шаг вперёд, коленом задевая голень Зои. Её нога тоже упёрлась в туман, потом вторая, и она поровнялась с девушкой. Зоя, едва ли не смеющаяся в голос, давилась воздухом, растягивая губы в широкой улыбке. — Это не со мной… — неверяще протянула Варя. Зоя схватила её за руки, крепко сжимая. — Да ну? Разве не с тобой? — это взболтало Зое голову так, что она все же рассмеялась. Без страха или опасения она начала кружить Варю на месте, держа её за руки, кружиться сама, набирая скорость. Каждый их шаг, теряющийся в тумане, подталкивал их вверх и вверх. Когда у Вари стало неприятно стучать в висках, она затормозила, останавливая этим и Зою. Они замерли, оглядываясь по сторонам. Рядом, как пышной паутиной опутанная, торчала ветка карагача. Зоя протянула к нему руку, надеясь нащупать ствол дерева. Она стала медленно продвигаться вперёд, одну ладонь выставив перед собой, а другой сжимая Варину руку. — Ай! — Зоя чуть не ткнулась глазом на внезапно вынырнувшую из густоты тумана веточку. Ладонь, казалось, побледнела от холода, когда Зоя коснулась неровной поверхности ствола дерева. — Выше? — позвала Варя. Зоя кивнула. Они стали подниматься к небу, перебирая ногами в тумане. Молочная пелена стала бледнеть и истончаться. Вот уже возможно было разглядеть свои колени и ветви ближайших деревьев. Потом стали видны и ботинки, мелькающие в вуали тумана. — Тут меньше. Зоя снова кивнула. Ветви деревьев перестали маячить перед лицом, они плавно увязали в сизо-белой волоките, оставаясь внизу. Вдруг что-то привлекло внимание обеих девушек, заставив дёрнуть головами в ту сторону. Тёмные кудри и светлые волны волос взметнулись. Справа от них, метрах в десяти, словно запутавшись в хитрых тюлевых туманных лентах, подрагивал ярчайший серебристо-голубой огонек. Его ледяной, будто высушиваюший холодом кости свет играл, теряясь в молочном мареве. Оно. Девушки медленно двинулись в сторону мерцающей искры. Когда они сделали несколько шагов, не чувствуя под ногами никакой поверхности, искорка задергалась, как если бы пыталась выбраться из опутавших ее вьюнков, и, замерев на мгновение, сорвалась вниз. Её падение было таким быстрым, что ни Варя, ни Зоя не успели никак отреагировать, кроме глухого «Ах!». Они уставились на тонкий шлейф сверкающей пыли, который оставила за собой упавшая искра. — Нам нужно её собрать! — Варя подошла ближе, склоняясь над повиснувшими на тумане пылинками. Зоя торопливо стала снимать рюкзак со спины с приглушённым «Щас-щас!». Вжикнула молния, в рюкзаке что-то перестукнулось. Варя смотрела, как Зоя рвано водила рукой внутри сумки, шарясь по всем карманам. — Ага! — вскрикнула Зоя, вытаскивая наружу маленькую жестяную коробочку «Scandic» с узором гжели на ней. Звук её голоса завяз в тумане. Внутри коробочки глухо позвякивали конфетки. — Подойдёт же? — вопрос был скорее риторическим, поэтому Зоя легко подделка крышку одним пальцем, открывая маленькую жестяную коробочку. Она перевернула её, и содержимое улетело вниз, тут же теряясь в тумане. — Давай, — кивнула Варя в сторону звёздной пыли. Зоя дном вверх взяла коробочку, начиная собирать зависшие в тумане крошечные искорки. Она просто провела жестянкой в воздухе, прослеживая ей путь падения искры-звезды. Варя взяла ее за руку, мягко сжимая Зоину ладонь в пальцах. — Вниз? Они медленно спускались, пока Зоя продолжала держать коробочку открытой и собирала звёздную пыль для Ипполита, потому что им с сестрой, очевидно, нужно было встретить тех, кого они любили. Варина рука грела холодную ладонь. Когда они почти коснулись ногами земли, искра, упавшая с неба, догорала. Её свет побледнел, теряясь в подтаявшем грязном сугробе. Крышка коробочки щёлкнула, пыль была собрана. Зоя выпрямилась, поднимая взгляд на Варю. Они стояли близко, глядя друг другу в глаза. — Это дежавю? — прошептала Варя, сделав глубокий вдох, а потом выдохнув. Зоя в ту секунду резко вдохнула, тут же подавившись чем-то, вставшим поперёк горла. В виске больно стрельнуло, она зашипела, хватаясь рукой за это место на голове. Варя тоже охнула, поморщившись и непроизвольно вскинув руку ко лбу. Тихая ночь висела над деревьями, туман вился между ними. Они ещё не достигли ногами земли, оставаясь парящими в воздухе, когда подняли друг на друга взгляды. — Эй! — Варя, убрав руку от своего лба, указала пальцем на голову Зои. Та нахмурилась на секунду, но ее брови тут же взлетели вверх. Она открыла рот, силясь что-то сказать, но горло сдавило чем-то. Над Вариным фарфорово-бледным лбом, в густоте светлых русых волос немного слева темнела знакомая Зое непослушно вьющаяся, хотя и сейчас стянутая в тугой хвост, прядь волос. Зоиных волос! Вдруг Варина ладонь поднялась в воздух, медленно приближаясь к лицу Зои, которая не могла шевельнуться. Тонкие пальцы с короткими ногтями мягко коснулись Зоиного виска. Среди кудрявых пышных прядей легко свисала одна прямая светло-русая.

Это не со мной

Это дежавю

Туман совсем рассеялся, под ногами чавкнула сырая земля. В лесу стояла терпеливая тишина, ночь не торопилась уходить. — А я, кажется, тебя люблю, — слова, клокотавшие в груди и давившие горло, случайно, легко и округло вырвались из лёгких. Варя на секунду опустила взгляд. — Я тебя, кажется, тоже, — она мягко улыбнулась. Холодные пальцы опустились с виска на Зоину щеку. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, сама пока ещё не зная, что, но тихий хруст заставил их обеих вздрогнуть. Они одновременно резко повернули голову. Между деревьев замаячила фигура каменного кота. — Нам пора, — вырвалась рубленная фраза из кошачьей пасти, клацнувшей белыми зубами. — Ты разговариваешь! — вскрикнула Варя. Зоя вцепилась в Варин локоть. — Да. Нам пора, — кот развернулся к ним спиной, безапелляционно помахивая белым хвостом, стукая им иногда по стволам попадающихся ему на пути деревьев. Девушки двинулись за ним. Ватные ноги неловко переставлялись по влажной мягкой земле. Но сердце почему-то не долбилось об ребра, оно спокойно и ровно отстукивало свои семьдесят пять — восемьдесят ударов. Ему не о чем теперь было переживать. Всё встало на свои места. Они оставили лес позади и вышли на узкую полосу мокрого, освещённого лунным светом песка. Кошка остановилась на четырех лапах рядом с водой. Девушки снова сели ей на спину. Каменная статуя с Зоей и Варей взмыла в воздух. — А почему ты раньше молчала? — спросила Варя, наклоняясь ниже в кошачьей голове. — А зачем надо было что-то говорить? — отозвалась кошка, не поворачиваясь к девушке. — Ну, не знаю, — встряла Зоя, — можно было хотя бы представиться. Как тебя зовут? — Никак, — снова ответила кошка. Под ними проносилась черная Волга, над ними висело чёрное небо, сверкали одинокие бледные стразинки звёзд. Каменный кот снижался, тормозил лапами в песке. Потом снова прыжки по крышам над домами-дорогами-светофорами-дворами-переходами-лысыми деревьями- бледными фонарями. Ледяной воздух раскрашивал лица в красный, ветер сбивал пряди волос в лицо. — Варь… — М? — Нет, ничего… Едва различимая с высоты кошачья тень проскальзывала по асфальту внизу и становилась отчётливей, когда карабкалась по крышам. Звёзды звенели восторгом, а город едва слышно сопел. Довольно быстро вдалеке стала различима беспокойная фигура Сапфо на крыше, которая беспрестанно металась из угла в угол, трагически освещённая грустной луной. Ипполит по-прежнему стоял на своем месте. Внезапно хаотичное движение каменной женщины остановилось — она увидела возвращающихся. Кот замер в длинном вязком прыжке, вытянувшись во весь свой огромный рост. Лапы с мелкими трещинами облупившейся побелки устремились вперёд, целясь в поверхность крыши. Сапфо прижала руки к груди. — У вас получилось? — огромная каменная женщина рухнула на колени, загромыхав на всю улицу. Зоя всерьёз обеспокоилась состоянием рубероида, которым была устелена крыша Филармонии. — Да, все получилось! — чтобы не давать эмоциональной Сапфо больше поводов для резких телодвижений, Зоя поспешила спрыгнуть со спины кошки и продемонстрировать звёздную пыль, собранную в жестянку. Она тихо щёлкнула крышкой, протягивая коробочку женщине. Варя тоже слезла с кошки, задержав руку у нее на голове. Холодный камень под ее ладонью двинул ушами, разводя их в стороны. — Можно я тебя поглажу? — едва слышно прошептала она, стараясь не ставить каменную кошку в неловкое положение. Та не ответила, но вернула небольшие уши в прежнее положение, что Варя восприняла, как согласие. Она медленно и ласково несколько раз провела по макушке, спускаясь к загривку. Кот, зажмурил глаза без глазниц, и откуда-то изнутри его каменной фигуры послышался как будто шорох щебня. Сапфо, почтенно склонив голову, вытянула руки вперёд ладонями вверх. Зоя немного растерялась, но догадалась перевернуть коробочку над серыми в неверном лунном свете шершавыми ладонями, чтобы высыпать невесомую звёздную пыль на них. Содержимое послушно опустилось Сапфо на ладони медленным танцем невесомых искорок. Каменная женщина, едва не дрожа, встала на ноги и направилась к брату. Варя с Зоей двинулись за ней. С тихим звуком шуршания куртки их холодные ладони встретились в воздухе, чтобы надолго сцепиться друг с другом в нежном жесте. Варя наклонила голову вниз, пряча смущенную, но ласково-счастливую улыбку. Зоя без стеснения повернула лицо к ней, позволив себе пару секунд разглядывать фарфорово-бледное лицо. Сапфо торжественно занесла руки над головой Ипполита. Ее сложенные лодочкой ладони разомкнулись, и звёздная пыль с тихим шелестом стала плавно опадать на вихрастую макушку каменной статуи. Когда основная масса пыли осыпалась, Сапфо положила свои руки брату на плечи, чтобы остатки перенеслись на его тело с помощью касания. Мгновение ничего не происходило, но вдруг, со звуком глухого перестука камней, Ипполит отмер. Он неловко пошатнулся, балансируя на краю крыши. Но Сапфо крепко схватила его за предплечье, оттаскивая в глубь крыши. — О, мой брат! — загрохотала она, разворачивая его лицом к себе. — Богам было угодно простить нас, и теперь мы можем снова увидеть наших агапимэ́ни. О хвала этим честным девам! — она махнула рукой в сторону притихших Зои и Вари. Ипполит, до этого момента молчавший и, казалось, не заметивший их, вдруг грохнулся на колени, складывая руки перед своем головой ладонями в пол. — Спасибо! — вскричал он с каким-то трагичным надломом в голове. Ипполит поднял голову от пола, поднимая лицо на девушек, шокировано замерших. Его крупные каменные черты лица, несмотря на будто бы небольшую выразительность, тем не менее демонстрировали восторг, обожание и печаль. — Ну что Вы, в самом деле! — Зоя отпустила Варину ладонь только затем, чтобы броситься к Ипполиту. Она выглядела совсем крошечной рядом с гигантской каменной статуей, молитвенно опущенной на колени. Попытавшись схватить его под локоть, Зоя стала уговаривать его подняться. — Давайте, давайте! Ей удалось убедить статуи (потому что Сапфо тоже решила распластаться по крыше в приступе благодарности), что нет никакой необходимости тратить драгоценное время на такие глупости, когда агапимэ́ни их давно заждались, а ночь не резиновая. Они стояли вчетвером на крыше Филармонии и прощались. Ипполит бормотал «Спасибо! Благодарю Вас, девы!», перемежая это с едва слышным «Степан». Сапфо прижимала руки к груди, тоже бесконечным потоком выдавая пылкие благодарности, когда вдруг осеклась. Она издала восторженно-удивленный звук. — Вы! — ее каменная ладонь устремилась к девушкам. — О, и вы нашли себя! — статуя рассмеялась, и звук этот был похож на звонкий щебет морской гальки. Она, кажется, совсем себя не контролируя, схватила обеих девушек и прижала к груди в удивительно осторожном объятии. Варя весело рассмеялась, Зоя прижалась щекой к ледяной каменной шее.

***

— А где ты живёшь? — спросила Зоя у каменной кошки, на чьей спине они опять неслись над городом. Небо постепенно начало едва заметно терять глубину своего чернильно-синего цвета у горизонта — это было бы хорошо видно, если бы они летели над Волгой, зажатые с обеих сторон песочными берегами. — Я тебя нигде раньше не видела. — Я живу там, где раньше под землёй ходили люди, — ответил кот и отказался объяснять что-либо ещё, сколько бы Зоя не канючила. С их с Варей позволения, кот выбрал длиннейший путь, прыгая с крыши на крышу едва ли не по всему району. Ему крайне редко удавалось выбираться наружу, потому теперь каменный кот старался разбегаться вволю, чтобы потом тосковать в темноте не так сильно. Когда они рассекали воздух над дорогами, ведущими в сторону Театра оперы и балета рядом с площадью Куйбышева, Варя ахнула. — Смотрите! — она отпустила шею каменной кошки одной рукой и указала ей куда-то вперёд и влево. Зоя прищурилась, повернув голову в ту сторону. Сапфо и Ипполит, прямо как кот, бежали по крышам. Их одежды развевались за ними, угловато обтекая каменные тела. Они одним прыжком преодолели огромное расстояние, приземлившись на крышу высокого здания института ГипроВостокНефти. Две другие каменные фигуры, тоже стоявшие на краю крыши вдруг двинулись. Сапфо вытянув руки вперёд бросилась к каменной женщине в платье ниже колен, чьи волосы были собраны на затылке. Ипполит неотрывно смотрел на мужчину, который отбросил молотой, бывший у него в руке, и кинулся к Ипполиту. Четыре каменные статуи прижались друг к другу, иногда отрываясь, чтобы немного отодвинуться, заглянуть друг другу в сплошные белые глазницы, сказать что-то короткое и важное, а потом снова прижаться. Сапфо держала у груди ладони, в которые были зажаты руки другой каменной женщины. Голова женщины с собранными на затылке волосами смотрела прямо на Сапфо. Несколько в стороне Ипполит, глядя в пол, кажется, о чем-то говорил с мужчиной в рабочих брюках и распахнутой рубашке. Мужчина тоже смотрел в пол, придерживая Ипполита за локоть.

***

Зоя и Варя попрощались с котом у станции метро Московская. Небо едва-едва светлело. Идти пешком до дома Зои было минут пятнадцать, и они, уже сильно уставшие, медленно поплелись по сырым улицам, держась за руки. На сон оставалось всего часа три, потому что обеим нужно на работу, которую никак нельзя пропустить. Все, что им сегодня остаётся — идти в тишине на заплетающихся ногах, крепко взявшись за руки, и иногда мягко и ласково поглаживая большими пальцами замерзшую кожу ладоней. Ночная густота давно была размешана с молоком утра, воздух стоял сизоватый и какой-то сонный. Глухая тишина границы суток — как будто затаившаяся, как будто хитро сощурившая глаза, как будто стреляющая ими из-за края кружевного веера, как будто ландышевая. Но таинственная нежность прервалась грохотом машины, раздавшемся откуда-то издалека. — Ну вот, — немного расстроено сказала Варя, — Самара оживает. — А то до этого мертвая была? — Зоя невесело улыбнулась уголком губ. — А разве живая? — Варя как-то безнадежно вздохнула, крепче сжимая Зоину ладонь. — Я очень боюсь, что мне все это только приснилось. — Нет, точно не приснилось! — Обещаешь? — Клянусь.