Не такой он и плохой

Вы когда-нибудь задумывались, как тяжело людям тихим, спокойным и осторожным в мире очень громких и энергичных личностей? Когда всё, чего ты хочешь, — это чтобы тебя не трогали, не унижали за то, что ты «тихоня», не портили твоё домашнее задание ради глупой шутки... Но всё выходит иначе. Какой же здесь выход? А выход есть всегда. Весна. Это прекрасная пора, когда наконец-то хочется расслабиться. Солнце начинает потихоньку припекать, деревья и цветы просыпаются, а тяжёлые куртки отправляются далеко в шкаф — до прохладного октября. Наступает время лёгких вещей и светлых мыслей. Вот только ученики старшей школы в Сеуле смогут выдохнуть лишь после сдачи всех экзаменов. Пока майское солнце заливает мягким светом учебные классы, коридоры школы наполняются суетливым гулом. В одном конце рекреации группа выпускников, сгрудившись у подоконника, лихорадочно перелистывает сборники для подготовки к экзаменам. Кто-то, зажав уши руками, повторяет формулы, стараясь абстрагироваться от внешнего шума, — для них сейчас не существует весны, есть только бесконечные тесты и страх перед будущим. В это же время на школьном дворе кипит совсем другая жизнь. Перемена — это короткий глоток свободы. Ученики помладше смеются, делятся яркими напитками из ближайшего автомата и подставляют лица тёплым лучам. Ветер доносит тонкий, едва уловимый аромат цветущей вишни, чьи лепестки, словно розовый снег, медленно оседают на школьную форму и асфальт. Этот контраст поражает: пока одни изнывают над учебниками, борясь с сонливостью в душных кабинетах, сама природа за окном шепчет о том, что жизнь гораздо больше, чем оценки в табеле. Прямо по коридору шагает юноша. Его каштановые волосы и слегка дерзкая улыбка, больше похожая на холодный оскал, заставляли младшеклассников буквально вжиматься в стенки. Мин Юнги не нужно было кричать, чтобы его услышали, — за него говорила его аура. Он шел, не глядя под ноги, зная, что перед ним всё равно расступятся. — Юнги-я, ты слышал, что этот придурок из С-класса вчера вякал за твоей спиной? — Хосок шел чуть позади, закинув руки за голову, но в его расслабленной позе чувствовалась готовность поддержать любую заварушку. Юнги даже не повернул головы. Он лишь поправил лямку рюкзака, и в этом жесте было столько ленивого безразличия, что Намджун, шедший с другой стороны, усмехнулся. — Если бы Юнги реагировал на каждого, кто «вякает», у него бы не осталось времени на сон, — заметил Намджун, поправляя очки. — Но проучить его стоит. Для порядка. — Завтра разберемся, — коротко бросил Юнги. Его голос был низким, с характерной хрипотцой, от которой у проходящих мимо учениц по коже пробегали мурашки. — Сейчас у меня другие планы. Они поравнялись с расписанием, где всегда толпилось больше всего народу. Толпа мгновенно разделилась надвое, освобождая Мин Юнги путь, словно он был каким-то высокопоставленным чиновником, а не просто учеником старшей школы. Юнги скользил взглядом по лицам — испуганным, восхищенным, подобострастным. Все они были для него одинаковыми. Серыми. Но на долю секунды его взгляд зацепился за светлую макушку у окна в конце коридора. Пак Чимин стоял к нему полубоком, что-то увлеченно объясняя Тэхёну. Он не смотрел на Юнги, не расступался перед ним и вообще, казалось, был единственным в этом коридоре, кто не чувствовал исходящей от «грозной троицы» угрозы. Солнечный свет падал на его мягкий профиль, делая его фигуру почти прозрачной на фоне кирпичных стен. Юнги замедлил шаг. Его лицо осталось каменным, но глаза задержались на Чимине чуть дольше, чем позволял его образ «безразличного ко всему крутого парня». Одна секунда. Две. Пять. Он смотрел на то, как Чимин поправляет рукав своей формы, как он смешно морщит нос, когда Тэхён его перебивает. — Юнги? Ты чего застрял? — Намджун проследил за его взглядом, но Юнги уже резко сорвался с места. — Ничего. Душно здесь, — отрезал он, снова напуская на себя вид человека, которому смертельно скучно. Он прошел мимо Чимина, едва не задев его плечом, но так и не повернул головы, не подал ни единого знака, что они вообще знакомы. Холодная маска вернулась на место. Юнги первым зашел в класс и с грохотом опустил сумку на парту, занимая своё привычное место у окна. Звонок. Урок литературы тянулся невыносимо долго. Голос учителя монотонно шуршал где-то на периферии сознания, смешиваясь со скрипом мела по доске и шелестом страниц. Юнги сидел на самом последнем ряду, подперев голову рукой. Его взгляд был прикован к окну, за которым весна вовсю вступала в свои права. Солнце нещадно било в стекло, заставляя Юнги щуриться. Он чувствовал себя выжатым лимоном. Постоянная необходимость держать спину прямой, а лицо — непроницаемым, выматывала сильнее, чем любая тренировка или подготовка к экзаменам. Ему казалось, что эта маска «крутого Юнги» весит несколько тонн, и сегодня она особенно сильно давила на плечи. Внизу, на школьном стадионе, как раз начался урок физкультуры у параллельного класса. Юнги лениво скользил взглядом по бегающим фигуркам в одинаковой спортивной форме, пока не выцепил одну — ту самую, что двигалась чуть мягче и изящнее остальных. Чимин. Даже с третьего этажа Юнги мог узнать его по походке. Пак что-то весело крикнул однокласснику и, закинув голову, на мгновение зажмурился от яркого солнца. Юнги непроизвольно подался вперед, вглядываясь в этот момент чужой беззаботности. «Снова светится, как начищенная монета», — пронеслось в голове у Юнги. Он вспомнил вчерашний вечер и то, как сильно ему сейчас не хватает тишины. «Надо будет заскочить к нему сегодня. Обязательно. Иначе я просто взорвусь в этом дурдоме», — подумал он, уже прикидывая в уме маршрут. Ему нужно было место, где никто не будет ждать от него едких комментариев или демонстрации силы. Место, где пахнет выпечкой и молотым кофе, и где один конкретный человек просто скажет: «О, ты пришел». Звонок с последнего урока прозвучал как выстрел стартового пистолета. Юнги закинул тетрадь в рюкзак, даже не дождавшись, пока учитель закончит фразу. На выходе из школы его перехватили. — Эй, Юнги-я! — Хосок закинул руку ему на плечо, сияя своей фирменной улыбкой. — Намджун нашел новый игровой клуб в паре кварталов отсюда. Говорят, там железо — просто космос. Идем? Парни из С-класса тоже подтянутся, устроим турнир. Намджун кивнул, поправляя лямку сумки: — Да, Юнги, расслабимся хоть немного. А то ты сегодня весь день как туча. Юнги замер на секунду. Идея с клубом звучала заманчиво, и в любой другой день он бы возглавил эту процессию. Но сейчас... сейчас перед глазами стоял образ спокойного вечера в полумраке небольшого заведения. — Не сегодня, ребят, — Юнги технично сбросил руку Хосока и поправил куртку. — У меня есть дела. — Опять? — Хосок подозрительно прищурился. — Ты в последнее время какой-то подозрительно занятой после школы. Уж не завел ли наш Мин Юнги себе тайную интрижку? Юнги ответил ему своим самым холодным и тяжелым взглядом — тем самым, который заставлял людей замолкать на полуслове. — Сказал же — дела. Увидимся завтра, — отрезал он. Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал прочь от школьных ворот. Он чувствовал на своей спине недоуменные взгляды друзей, но ему было плевать. С каждым шагом в сторону знакомого переулка, где находилось то самое кафе, узлы напряжения в его теле начали понемногу развязываться. Он свернул за угол, подальше от шумных улиц, и, наконец, позволил своей спине немного ссутулиться, а выражению лица — стать просто усталым, без всякой примеси напускной дерзости. До цели оставалось всего несколько минут. Юнги толкнул тяжелую стеклянную дверь, и колокольчик над входом отозвался мягким, знакомым звоном. В нос тут же ударил густой аромат обжаренных зерен и карамели. Здесь, в небольшом уютном кафе, свет был приглушенным, а музыка — едва слышной, что после школьного хаоса казалось настоящим спасением. Чимин, стоявший за стойкой в аккуратном фартуке, мгновенно поднял голову. Его лицо тут же озарилось той самой улыбкой, которую он берег только для одного человека — не вежливой улыбкой для клиента, а теплой, «домашней». — Пришел всё-таки? — негромко спросил он, прищурив глаза-щелочки. Юнги ничего не ответил. Он просто прошел к самому дальнему столику в углу, скрытому за раскидистой монстерой, и буквально рухнул на стул. Маска «Грозы школы» осыпалась с него, как старая штукатурка. Плечи опустились, взгляд стал мягким и немного сонным. — Тебе как обычно? — Чимин подошел к нему, на ходу вытирая руки полотенцем. — Угу... — пробормотал Юнги, вытягивая ноги под столом. — Сделай тот самый, с мятой. Голова раскалывается. Чимин понимающе кивнул и на мгновение задержал руку на макушке Юнги, ласково взъерошив его каштановые волосы. Юнги не дернулся, не огрызнулся, как сделал бы с любым другим. Напротив — он едва заметно подставился под ладонь, словно кот, который наконец-то дождался хозяина. — Подожди пару минут, Юнни, — прошептал Чимин и ушел за стойку. Пока зашумел чайник и Чимин начал колдовать над чашкой, аккуратно пересыпая заварку, его мысли невольно вернулись в далекое прошлое. Глядя на ссутулившуюся фигуру друга в углу, он вспомнил другого Юнги — маленького, щуплого мальчика из начальной школы. « Это было много лет назад. В тот день во дворе школы было шумно, но в самом темном углу за спортивной площадкой стояла тишина, нарушаемая только тихими всхлипами. Маленький Юнги, сжавшись в комок, сидел на земле, прижимая к себе порванную тетрадь по математике. Его школьный пиджак был испачкан в мелу, а на коленке красовалась свежая ссадина. Он был слишком тихим. Слишком замкнутым. Идеальная мишень для местных задир, которые не понимали, почему этот мальчик всегда молчит и смотрит на мир такими серьезными глазами. Они только что ушли, оставив после себя обидные слова, эхо которых всё ещё звенело в ушах. — Эй... ты чего здесь? — раздался тонкий голосок. Юнги вздрогнул и еще сильнее втянул голову в плечи. Перед ним стоял Чимин — такой же маленький, с розовыми щеками и огромными любопытными глазами. В руках он держал пачку пластырей и недоеденное яблоко. — Уходи, — буркнул Юнги, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Но Чимин не ушел. Он просто сел рядом прямо на пыльную землю, открыл пластырь и, не спрашивая разрешения, наклеил его на сбитую коленку Юнги. Пластырь был дурацким — с нарисованными желтыми цыплятами. — Моя мама говорит, что тихие люди — самые умные, — серьезно сказал тогда Чимин. — А они просто глупые. Хочешь яблоко? Юнги посмотрел на него — на этого странного мальчика, который не смеялся над ним и не пытался задеть. И в тот момент что-то внутри него, колючее и защитное, впервые дало трещину. Он взял половинку яблока, и это стало началом их личного мира, в который они больше никого не пускали.» Чимин вернулся к реальности, когда чайник щелкнул, возвещая о готовности. Он поставил перед Юнги большую керамическую кружку, от которой шел пар с ароматом свежей мяты и ягод. — Держи, Юнни. Твой спасительный эликсир. Юнги обхватил кружку длинными пальцами, вдыхая аромат. Его лицо окончательно расслабилось. Здесь, под присмотром Чимина, ему не нужно было быть сильным. Здесь он мог быть просто Юнни — тем самым мальчиком, которому когда-то наклеили пластырь с цыплятами на разбитое колено. — Спасибо, Мин-ни, — тихо ответил он, и в этом коротком «спасибо» было больше признательности, чем во всех словах, которые он когда-либо произносил в школе. Юнги сделал глубокий глоток мятного чая, чувствуя, как тепло разливается по телу, снимая стальной зажим в мышцах. Он прикрыл глаза, наслаждаясь тихим гулом кофемашины и тем, как Чимин неподалеку переставлял чашки, тихо напевая что-то себе под нос. В этом месте Юнги не нужно было «держать лицо». Здесь он мог просто дышать. Но покой длился недолго. Колокольчик над дверью снова звякнул, впуская в кафе высокого парня. Тот выглядел чересчур уверенно: модная куртка, аккуратно уложенные волосы и белозубая улыбка, которая сразу же была направлена в сторону стойки. — Привет! — парень оперся локтями о прилавок, игнорируя меню. — Я уже говорил, что у тебя самые красивые глаза во всем этом районе? Чимин немного смутился, его щеки тронул легкий румянец, но он привычно-вежливо улыбнулся: — Здравствуйте. Что будете заказывать? — Твой номер телефона для начала, — парень усмехнулся, явно довольный своей «оригинальностью». — Ладно-ладно, не красней так. Давай большой латте и… твою самую очаровательную улыбку в придачу. Юнги, до этого момента почти дремавший над кружкой, медленно открыл глаза. Его взгляд мгновенно стал острым и холодным, как лезвие бритвы. Он не пошевелился, не издал ни звука, но вся его расслабленная поза исчезла. Он снова стал тем самым Мин Юнги, которого обходили за версту в школьных коридорах. Он внимательно наблюдал за тем, как этот незнакомец продолжает сыпать дешевыми комплиментами, и как Чимин, этот «слишком добрый для своего же блага» Чимин, продолжает мягко смеяться в ответ, пробивая заказ. «Что за придурок?»— подумал Юнги, и его пальцы непроизвольно сильнее сжали керамическую ручку кружки. — «Пришел кофе пить или языком чесать? Чимину некогда слушать этот бред, у него работа». В груди у Юнги шевельнулось что-то неприятное. Это не было похоже на обычную злость, которую он испытывал к школьным задирам. Это было едкое, тягучее чувство, словно в его личный, идеально выстроенный замок кто-то вошел в грязной обуви. Ему хотелось встать, подойти к стойке и просто молча посмотреть этому парню в глаза, пока тот не решит, что кофе ему на самом деле не так уж и нужен. — Вот ваш латте, приятного вечера, — произнес Чимин, протягивая стакан. — До встречи, красавчик. Я зайду завтра, — парень подмигнул и, наконец, направился к выходу. Когда дверь закрылась, в кафе снова воцарилась тишина. Юнги продолжал сверлить взглядом спину уходящего парня через витрину. — Юнни? Ты чего? — Чимин подошел к его столику, заметив странное напряжение друга. — Чай остыл? Юнги медленно перевел взгляд на Чимина. Его лицо всё еще было жестким, а губы плотно сжаты. — Кто это был? — коротко бросил он. — Да так, постоянный клиент, — Чимин пожал плечами, принимаясь протирать стол рядом. — Заходит вторую неделю. Вроде милый, всегда оставляет хорошие чаевые. — Милый? — Юнги издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. — Он ведет себя как клоун. Не позволяй таким тратить твое время, Чимин-а. Чимин удивленно вскинул брови и посмотрел на Юнги. Он привык, что Юнги ворчлив, но сейчас в его голосе сквозило что-то новое. Что-то, чего Чимин не мог понять. — Ты чего злишься? Это же просто флирт, часть работы, — Чимин улыбнулся и легонько толкнул Юнги в плечо кулаком. — Неужели наш грозный Мин Юнги переживает за мою безопасность? Юнги отвел взгляд, чувствуя, как внутри снова воцаряется странный дискомфорт. — Просто не люблю идиотов, — буркнул он, утыкаясь носом в свою кружку. — И не называй его милым. У него вкус в одежде отстойный. Чимин тихо рассмеялся, возвращаясь за стойку, а Юнги сидел, глядя в окно, и впервые в жизни не понимал, почему ему так сильно хочется, чтобы завтра это кафе было закрыто для всех, кроме него . *** Следующий день в школе тянулся серой лентой. Юнги сидел на математике, лениво чертя на полях тетради какие-то ломаные линии. Вчерашний случай в кафе почти выветрился из головы — Юнги убедил себя, что тот парень просто очередной шумный элемент внешнего мира, который не стоит его внимания. Ему не терпелось закончить с уроками. Не из-за оценок, а из-за того особого чувства, которое возникало только тогда, когда он переступал порог дома Паков. Дождавшись, пока учитель отвернется к доске, Юнги выудил из кармана телефон. > Вы:Чимин-а, я сегодня зайду к вам вечером? Твоя мама вроде говорила, что приготовит ттокпокки. Ответ пришел почти мгновенно, заставив телефон коротко вибрировать в ладони. > Чим Чим: Конечно! Мама будет только рада, она уже спрашивала про тебя утром. Приходи сразу после школы, папа тоже будет дома. Жду! ❤️ Юнги непроизвольно улыбнулся — той самой настоящей, едва заметной улыбкой, которую он так тщательно прятал. Он быстро убрал телефон, но не успел спрятать его до конца. — О-о-о, — над ухом раздался вкрадчивый голос Хосока. — Наш Мин Юнги улыбается экрану смартфона? Намджун, ты это видел? Кажется, мир официально перевернулся. Хосок, сидевший на парту впереди, резко развернулся, пытаясь заглянуть в телефон друга. — Ну-ка, покажи, кто это там такой смелый, что пишет самому ледяному человеку в этой школе? — Хосок протянул руку, в шутку пытаясь выхватить гаджет. Юнги мгновенно перехватил его запястье, и его взгляд в долю секунды стал стальным. — Руки убрал, — отрезал он, хотя в голосе не было настоящей злости, скорее привычная холодная дистанция. Он спокойно убрал телефон в глубокий карман брюк. — Это по делу. — «По делу» с сердечками в уведомлениях не прилетают, — Намджун, сидевший рядом, не отрывался от учебника, но по его лукавой интонации было понятно: он всё заметил. — Ты в последнее время какой-то подозрительно скрытный, Юнги. То в игровые клубы не идешь, то на переменах где-то пропадаешь. — Подозрительно — это когда ты пытаешься шутить, Намджун, — огрызнулся Юнги, возвращаясь к своим каракулям. — У меня просто семейные дела. — Ну-ну, семейные, — Хосок обменялся многозначительным взглядом с Намджуном. — Мы, конечно, сделаем вид, что поверили. Но учти, Юнги, если ты влюбился и не проставишь нам за это ужин, мы тебе этого не простим. Юнги ничего не ответил, лишь сильнее сжал ручку. «Влюбился?» Мысль показалась ему нелепой. Он и Чимин — это константа. Это не любовь, это просто... жизнь. Так было всегда. *** Вечер у Паков был полной противоположностью школьной атмосфере. В квартире пахло домашней едой, специями и уютом. Родители Чимина относились к Юнги как к родному сыну — они знали его с тех самых пор, когда он был молчаливым ребенком с пластырем на коленке. Поужинав в теплой обстановке, парни переместились в комнату Чимина. Юнги с облегчением стянул с себя школьный пиджак, бросив его на стул, и буквально рухнул на мягкий ковер у кровати. — Ох, наконец-то... — выдохнул он, закрывая глаза. Чимин присел рядом, прислонившись спиной к кровати. Он видел, как сильно вымотался Юнги, и без лишних слов начал делать то, что всегда успокаивало друга. Его пальцы мягко нырнули в волосы Юнги, осторожно перебирая пряди и массируя кожу головы. Юнги издал тихий звук, похожий на мурлыканье, и почти неосознанно положил голову Чимину на колени. Здесь, в этой комнате, обклеенной плакатами и заваленной подушками, он был просто Юнни. — Слушай, Юнни... — тихо начал Чимин, продолжая поглаживать его по голове. — Помнишь того парня из кафе? Ну, который заходил вчера. Юнги приоткрыл один глаз, чувствуя, как внутри снова шевельнулось то неприятное вчерашнее чувство. — И что с ним? — Да ничего особо... Просто я сегодня много думал, — Чимин замялся, его голос звучал немного мечтательно. — Он ведь так открыто проявлял интерес. И я вдруг понял, что... ну, мне бы тоже хотелось, чтобы у меня кто-то был. Понимаешь? Настоящие отношения. Ходить на свидания, держаться за руки... Мне кажется, я созрел для этого. Юнги замер. Рука Чимина всё еще была в его волосах, но тепло, которое только что согревало Юнги, вдруг превратилось в лед. В груди словно поселился тяжелый, холодный камень, который мешал дышать. — Отношения? — переспросил Юнги, стараясь, чтобы его голос звучал так же безразлично, как в школе. Но внутри всё кричало от непонятной боли. — С кем? С тем клоуном из кафе? — Ну, может и не с ним, — Чимин легко рассмеялся, не замечая состояния друга. — Просто с кем-то. Ты не думал, что нам обоим пора бы уже найти кого-то? Мы же не будем вечно проводить вечера только вдвоем. Юнги закрыл глаза обратно, чтобы Чимин не увидел в них ту бурю, которая там поднялась. — Наверное, — выдавил он из себя. Слова Чимина «не будем вечно проводить вечера вдвоем» ударили сильнее, чем любой противник на ринге. Юнги всегда считал, что их «вдвоем» — это навсегда. И теперь сама мысль о том, что место на коленях Чимина может занять кто-то другой, вызывала у него почти физическую тошноту. В этот вечер маска крутого парня не просто вернулась — она начала трещать по швам изнутри. *** После того вечера что-то внутри Юнги надломилось. Камень, который Чимин ненароком заронил ему в душу, с каждым днем становился всё тяжелее. В школе Юнги стал еще более нелюдимым. Теперь, когда он шел по коридору, его взгляд не просто скользил по людям — он словно выискивал угрозу. Каждый раз, когда он видел Чимина рядом с кем-то из парней, его кулаки непроизвольно сжимались в карманах брюк. Школьный двор после уроков был местом, где иерархия ощущалась острее всего. Юнги, как обычно, стоял у ворот вместе с Намджуном и Хосоком. К ним подошла группа парней из параллели — те, кто вечно пытался казаться «своими» в компании Юнги, но на деле лишь раздражали его своей навязчивостью. — Слышь, Юнги, — один из них, широкоплечий парень с вызывающим взглядом, сплюнул на асфальт. — Говорят, ты вчера отказался идти на разборки с парнями из соседнего района. Неужели наш Мин Юнги решил завязать с делами и стать паинькой? Хосок напрягся, готовый в любой момент ответить, но Юнги лишь лениво приподнял бровь. Он засунул руки в карманы и сделал шаг вперед. Его взгляд был настолько холодным и давящим, что задира невольно замолчал. — Мои дела — это не твоя забота, — вкрадчиво произнес Юнги. — Если тебе так хочется получить в челюсть, выбери способ пооригинальнее, чем лезть ко мне с тупыми вопросами. Ещё одно слово, и ты... Юнги не договорил. Он уже приготовил едкую, добивающую фразу, которая должна была окончательно раздавить оппонента, но его взгляд случайно метнулся к окну второго этажа. Там, в кабинете музыки, Чимин открывал окно, чтобы проветрить класс. Он на мгновение замер, подставляя лицо весеннему ветру, и его светлые волосы забавно растрепались. Чимин заметил Юнги внизу и, просияв своей самой широкой улыбкой, весело помахал ему рукой. Мир Юнги в ту же секунду перевернулся. Жесткая фраза застряла в горле. Весь пафос и угроза испарились, оставив после себя только гулкое сердцебиение. — ...и ты... это... — Юнги запнулся, чувствуя, как его лицо начинает заливать предательский румянец. — Ну... иди отсюда, короче. У меня... автобус. — Автобус? — Намджун удивленно вскинул брови. — Юнги, ты же живешь в десяти минутах ходьбы? Хулиганы стояли в полном замешательстве. Юнги, который только что выглядел как киллер перед заданием, теперь суетливо поправлял рюкзак и не знал, куда деть руки. Он снова глянул на окно, коротко и неловко дернул рукой в ответном приветствии и, развернувшись на 180 градусов, едва не врезался в Хосока. — Юнги, ты в порядке? У тебя уши красные, — Хосок подозрительно прищурился, глядя то на друга, то на окно. — Аллергия на пыль, — буркнул Юнги, ускоряя шаг. — Пошли уже, нечего тут стоять. *** На следующий день ситуация повторилась в самом коридоре. Юнги шел впереди своей компании, обсуждая с Намджуном какой-то проект, стараясь звучать максимально серьезно и авторитетно. — Я думаю, нам стоит сделать акцент на структуре, а не на... — Юнги резко замолчал. Навстречу им шел Чимин. На этот раз он был один, уткнувшись в телефон и что-то тихо напевая под нос. На нем была объемная толстовка, которая делала его еще более маленьким и уютным. Юнги почувствовал, как ноги внезапно стали ватными. Он так засмотрелся на то, как Чимин смешно закусывает губу, глядя в экран, что совершенно забыл о координации. Его правая нога зацепилась за левую, и «великий и ужасный» Мин Юнги на глазах у половины школы неловко запнулся, едва не растянувшись на полу. — Осторожно! — Чимин мгновенно оказался рядом, подхватывая Юнги под локоть. — Юнни, ты чего это? Под ноги совсем не смотришь? Юнги замер, чувствуя тепло пальцев Чимина сквозь рукав формы. Он слышал, как за спиной Хосок издал странный звук, подозрительно похожий на сдавленный смех. — Я... я просто... — Юнги покраснел так сильно, что это стало заметно даже на шее. Он судорожно выдернул руку и поправил галстук, который и так сидел идеально. — Просто пол скользкий. Техничка плохо вымыла. — Да? — Чимин подозрительно посмотрел на сухой линолеум. — Ну, будь аккуратнее. Кстати, не забудь, мы сегодня договорились встретиться у ворот! Чимин улыбнулся и пошел дальше, а Юнги остался стоять посреди коридора. — Скользкий пол, значит? — Намджун подошел сзади и положил руку на плечо Юнги. — Знаешь, Мин, твоя «аллергия на пыль» и «скользкий пол» начинают выглядеть очень... подозрительно. Особенно когда рядом Пак Чимин. Юнги ничего не ответил. Он просто закрыл лицо руками, чувствуя, что его репутация крутого парня официально превратилась в пепел. И самое страшное — ему было почти всё равно на репутацию. Единственное, о чем он думал, это о том, как Чимин держал его за руку. Юнги был мастером самообмана. Весь следующий день он внушал себе, что его нелепые «осечки» в коридорах — это просто результат переутомления. Ну, запнулся. С кем не бывает? Ну, покраснел. На улице весна, в школе душно, сосуды барахлят. Чтобы окончательно доказать самому себе, что всё под контролем и Чимин для него — просто старый добрый друг, Юнги решил зайти в кафе. Он зайдёт, выпьет свой чай, посидит в тишине и уйдет. Спокойно. По-взрослому. По-хулигански. Когда он вошёл, Чимин был занят у кофемашины. Юнги привычно проскользнул за свой столик. Он открыл тетрадь, делая вид, что занят домашкой, но на самом деле его взгляд, словно намагниченный, постоянно возвращался к фигуре за стойкой. Он наблюдал за тем, как Чимин ловко взбивает молоко, как он смешно поправляет выбившуюся прядь волос тыльной стороной ладони, как он мягко улыбается каждому посетителю. Юнги поймал себя на мысли, что может смотреть на это вечно. Это было красиво. Это было... успокаивающе. «Просто он мой лучший друг, и я ценю его эстетичность», — попытался оправдаться перед собой Юнги, чувствуя, как внутри разливается тепло. — «Ничего лишнего. Я просто за него рад. У него всё получается». Но идиллия лопнула в тот момент, когда колокольчик над дверью звякнул, и в кафе вошёл он. Тот самый парень из университета. Опять в этой своей модной куртке и с этой самоуверенной ухмылкой, которая вызывала у Юнги мгновенное желание пересчитать ему зубы. — Привет, чудо! — парень даже не подошёл к стойке, он буквально перемахнул через невидимую границу личного пространства и оперся о прилавок, нависая над Чимином. — Я принес тебе кое-что. Он вытащил из-за спины одну-единственную веточку нежно-розовой вишни. — Увидел на улице и подумал о тебе. Такая же нежная, как твоя кожа, — парень подмигнул, и Чимин, к ужасу Юнги, не просто взял цветок, а залился краской до самых кончиков ушей. — Ой, спасибо... это очень мило с твоей стороны, — пролепетал Чимин, прижимая веточку к груди. Юнги почувствовал, как его «спокойствие» испаряется. Внутри всё закипело. Тот самый камень в душе вдруг стал раскаленным углем. Пальцы, сжимавшие ручку, побелели. Он видел, как этот тип продолжает что-то шептать Чимину, как он склоняет голову, заглядывая тому в глаза, и как Чимин... Чимин не отстраняется. «Мило? Это не мило, это пошло и безвкусно! Кто дарит одну ветку? Это вообще законно — ломать деревья?» — мысли в голове Юнги метались, как раненые звери. — Слушай, — парень понизил голос, но в тишине кафе Юнги слышал каждое слово. — Я тут подумал... может, закроешься сегодня пораньше? Я бы показал тебе одно место на холме, оттуда весь Сеул в огнях как на ладони. — Ну... я даже не знаю... — Чимин бросил быстрый, почти виноватый взгляд в сторону столика Юнги. Их глаза встретились. Взгляд Юнги был тяжелым, колючим, в нем читалось всё: и обида, и ярость, и та самая слабость, которую он так боялся показать. Он надеялся, что Чимин увидит это и скажет «нет». Но парень-студент, заметив, куда смотрит Чимин, обернулся и, увидев Юнги, лишь снисходительно усмехнулся: — А, твой младший братишка снова здесь? Пусть допивает свой чай, ему же завтра в школу рано, верно? Юнги не шевельнулся. Он встал, засунув руки в карманы куртки, и его фигура казалась высеченной из темного гранита. Он не перебивал, не жестикулировал. Он просто смотрел на студента — тяжело, прямо и пугающе спокойно. В этом взгляде не было ярости, в нем была уверенность человека, который точно знает, где у противника слабые места. Когда парень запнулся на фразе про «ночной Сеул», Юнги сделал едва заметный шаг вперед. Всего один, но этого хватило, чтобы парень инстинктивно втянул голову в плечи. — Ты закончил? — негромко спросил Юнги. Его голос был лишен эмоций, сухой и колючий, как зимний лед. — Твой кофе остыл. А Чимину еще нужно заполнить отчеты. Ты мешаешь. Студент попытался выдавить из себя подобие смешка, но вышло лишь жалкое сипение. — Слушай, парень, я просто... — Я знаю, что ты «просто», — перебил его Юнги, и его глаза опасно сузились. — Ты просто ошибся дверью. И ветку свою забери. Она здесь лишняя. Как и ты. В кафе повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы над входом. Юнги не отводил взгляда. Он ждал. Холодное, давящее присутствие Мин Юнги работало лучше любых угроз. Университетский парень, еще минуту назад считавший себя королем положения, внезапно почувствовал себя очень маленьким и незащищенным. Он быстро схватил свой стакан и, даже не глянув на Чимина, поспешил к выходу. Колокольчик звякнул испуганно и резко. Чимин остался стоять за стойкой, растерянно потирая ладони о фартук. — Юнни... Это было... жестко. Зачем ты так? Он ведь просто хотел проявить внимание. Юнги медленно перевел взгляд на Чимина. Розовая веточка вишни осталась лежать на прилавке — брошенная, ненужная. Юнги смотрел на нежные лепестки, и вдруг слова того парня эхом отозвались в его голове: «Такая же нежная, как твоя кожа». Он невольно посмотрел на лицо Чимина. На его мягкие губы, на пушистые ресницы, на то, как свет лампы отражается в его добрых глазах. И внезапно всё вокруг замерло. Это было похоже на удар под дых. Юнги вдруг осознал, что помнит каждую мелочь: как Чимин морщит нос, когда смеется; как пахнет его любимый персиковый шампунь; как тепло его рук ощущается через ткань одежды. Он понял, что всё это время в школе он злился не на «шумных людей», а на тех, кто смел смотреть на Чимина так же, как сейчас смотрел он сам. «Я не хочу быть его другом»,— эта мысль прошила сознание, как электрический разряд. — «Я хочу быть тем, кто дарит ему эти цветы. Тем, с кем он пойдет на набережную Ханган». Осознание обрушилось на него всей своей тяжестью. Мин Юнги — человек, который презирал слабость, который выстроил вокруг себя неприступную стену, — был безнадежно, до дрожи в коленях влюблен в своего лучшего друга. В того самого «пластыря с цыплятами». Его бросило в жар. Сердце, которое он привык считать холодным, забилось так сильно, что стало больно дышать. Чимин что-то говорил, протягивал руку, чтобы коснуться его лба, но Юнги отпрянул, словно увидел перед собой призрака. — Юнги? Ты чего? Ты весь бледный, — в голосе Чимина слышался настоящий испуг. Юнги смотрел на Чимина, и его охватил первобытный, дикий страх. Если Чимин узнает... если он поймет, о чем Юнги сейчас думает... всё рухнет. Вся их многолетняя дружба, их уютные вечера, их доверие. — Мне... — голос Юнги сорвался на хрип. Он судорожно сглотнул. — Мне нужно идти. Срочно. — Что? Но мы же собирались... — Забудь! — почти крикнул Юнги. Он развернулся и бросился к двери, даже не забрав свою сумку. Он вылетел на прохладный весенний воздух, но тот не приносил облегчения. Весь его мир, который он так тщательно оберегал под маской крутого парня, только что разлетелся вдребезги. Юнги бежал. Он не знал куда, просто подальше от этого кафе, подальше от запаха кофе и персиков, подальше от своего собственного сердца, которое предательски кричало только одно имя. В голове стучала единственная мысль: «Боже, Чимин... Что же мне теперь делать?» Он добежал до своего дома, ворвался в комнату и, не включая свет, рухнул на кровать прямо в одежде. Его трясло. В темноте комнаты он наконец-то позволил себе закрыть лицо руками и издать глухой, отчаянный стон. Самый страшный его враг теперь жил не в школе и не в параллельном классе. Он жил внутри него самого. Мин Юнги был влюблен. И это было самым худшим, что могло с ним случиться. Юнги лежал на кровати, уставившись в потолок, который в темноте казался бесконечно тяжелым. Телефон рядом с подушкой вибрировал каждые пять минут, подсвечивая комнату короткими вспышками. > Чим Чим: Юнни, ты добежал? Всё хорошо? > Чим Чим: Почему ты оставил сумку? Твои тетради у меня. > Чим Чим: Юнги-я, не молчи, я волнуюсь. Ты был такой бледный... Юнги смотрел на экран, но не мог заставить себя даже разблокировать его. Каждое сообщение жгло глаза. Как он мог быть таким слепым? Десять лет он называл это «привычкой», «заботой о младшем» или «крепкой дружбой». Десять лет он смотрел в эти глаза-щелочки и не понимал, почему его так тянет в это кафе, почему он не может уснуть, если они не перебросятся парой фраз за день. — Идиот... какой же я идиот, — прошептал он в пустоту, закрывая лицо ладонями. Теперь каждое воспоминание — каждый раз, когда Чимин поправлял ему волосы или смеялся, уткнувшись лбом в его плечо — било под дых, обретая совершенно иной, пугающий смысл. В ту ночь сон так и не пришел. Юнги провалился в тяжелое забытье лишь под утро, когда за окном уже начали петь первые птицы. Он проснулся от того, что солнце нахально светило прямо в лицо. Взглянув на часы, Юнги похолодел — половина двенадцатого. Школа уже давно шла полным ходом. Он медленно поплелся на кухню, надеясь незаметно выпить воды, но там его уже ждала мама. — Очнулся, соня? — она мягко улыбнулась, кивая на столик у окна. — Я не стала тебя будить, выглядел ты ужасно. Чимин заходил утром перед уроками. Юнги замер, едва не выронив стакан. — Чимин? — Да, принес твой рюкзак. Сказал, что ты вчера едва на ногах стоял. Принес пакет из аптеки — там пластыри, витамины и какие-то порошки от простуды. И ещё... — она достала из холодильника контейнер, — попросил передать тебе кашу. Сказал, что ты наверняка забудешь поесть. Юнги смотрел на пластиковый контейнер, и внутри у него всё просто перевернулось. Эта простая, почти будничная забота, к которой он привык за годы, сейчас ощущалась как нечто запредельное. Чимин, несмотря на то, что Юнги вчера его бросил и вёл себя как безумец, всё равно пришел. Всё равно позаботился. Юнги почувствовал, как сердце предательски «потекло», становясь мягким и податливым, словно воск. Он больше не мог это игнорировать. Его буквально распирало от чувств, которые требовали выхода. Схватив телефон, он быстро зашел в групповой чат, который они редко использовали для серьезных вещей. > Вы: Намджун. Хосок. Срочно. > Вы: В три часа в заброшенном спортзале за школой. Мне нужно... мне нужно вам кое-что сказать. Это вопрос жизни и смерти. Хосок ответил через секунду: > Хосок: Ого, Мин Юнги использует капслок в мыслях? Будем. Живым или мертвым, но буду. *** В три часа дня Юнги уже мерил шагами пыльный пол старого спортзала. Когда двери скрипнули и вошли Намджун с Хосоком, Юнги выглядел так, будто готов был либо взорваться, либо провалиться сквозь землю. — Ну, выкладывай, — Намджун сложил руки на груди, внимательно изучая друга. — Кого мы идем бить? Или кто-то узнал, что ты на самом деле любишь смотреть дорамы по выходным? Юнги остановился, глубоко вздохнул и посмотрел на друзей. Его маска крутого парня была не просто треснута — она валялась осколками у его ног. — Ребят... — голос дрогнул, и он замолчал, подбирая слова. — Я, кажется... в общем, Чимин. Хосок и Намджун переглянулись. В зале повисла тишина, нарушаемая только отдаленным гулом машин. — И что Чимин? — осторожно спросил Хосок. — Опять тот парень о котором ты говорил? — Нет, — Юнги зажмурился, чувствуя, как уши начинают пылать. — Не в парне дело. Дело во мне. Я... я, черт возьми, кажется, влюблен в него. Не как в друга. Совсем не как в друга. Намджун медленно выдохнул, и на его лице проступила странная смесь облегчения и «я же говорил». Хосок же просто замер с открытым ртом, а потом резко хлопнул в ладоши. — Наконец-то! — воскресил он тишину криком. — Боже, Юнги, мы думали, ты до тридцати лет будешь тупить! Юнги ошарашенно посмотрел на них: — В смысле? Вы... вы знали? — Юнги, — Намджун подошел ближе и положил руку ему на плечо. — Ты замираешь каждый раз, когда он заходит в комнату. Ты отпугиваешь от него всех парней в радиусе километра. Ты даже дышишь в его присутствии по-другому. Это видели все, кроме тебя. И, кажется, самого Чимина. Юнги рухнул на скамейку, закрыв лицо руками. — И что мне теперь делать? Он хочет отношений. Он сказал, что хочет с кем-то встречаться. А я... я же просто Юнни. Я для него — как мебель. Полезная, привычная мебель. — Ну, значит, пора превращаться из мебели в того, с кем он захочет пойти на свидание, — Хосок азартно потер ладони. — Юнги, у нас есть план. Мы научим тебя подкатывать так, что Пак Чимин забудет, как его зовут. Юнги поднял голову, глядя на своих друзей. Ему было страшно, ему было неловко, но впервые за долгое время он почувствовал, что больше не одинок в этом безумии. Прежде чем приступить к плану по «завоеванию» Чимина, Юнги понимал: он не может сделать ни шагу вперед, пока не исправит то, что натворил вчера. Мысль о том, что Чимин всё утро переживал и даже принес ему лекарства, пока Юнги трусливо спал, жгла похлеще любой крапивы. Сразу после разговора в спортзале, когда Хосок и Намджун уже начали накидывать идеи для «эффектного появления», Юнги достал телефон. > Вы:Чимин-а. Прости за вчерашнее. Я повел себя как полный идиот. Мама сказала, ты заходил... Спасибо за кашу и лекарства. Ты лучший. Ответ пришел через секунду, будто Чимин только и ждал, когда экран загорится. > Чим Чим: Юнни! Слава богу! Ты в порядке? Я уже думал, что сильно тебя обидел чем-то. Тебе лучше? Кушай обязательно, пока теплое! ❤️ Юнги прикрыл глаза, чувствуя, как это «сердечко» в конце сообщения выбивает из него остатки холодного безразличия. Он снова посмотрел на друзей. — Так, — Юнги выпрямился, убирая телефон. — Я извинился. Но теперь... что вы там говорили про план? Только учтите, если это будет что-то слишком тупое, я вас обоих придушу. Хосок расплылся в довольной улыбке и запрыгнул на судейский столик. — Послушай, Юнги. Весь твой образ «ледяного принца» хорош для школы, но с Чимином это больше не сработает. Он привык, что ты ворчливый старший брат. Нам нужно сломать этот шаблон. Тебе нужно начать... — Хосок сделал театральную паузу, — флиртовать. — Я не умею флиртовать, — отрезал Юнги. — Я могу только молчать или хамить. — Вот именно! — подхватил Намджун, поправляя очки. — Твой флирт должен быть... в твоем стиле. Мы называем это «тактикой внезапного внимания». — Пункт первый, — Хосок начал загибать пальцы. — Подарки. Но не цветы, как у того придурка из универа. Это должно быть что-то «юнги-стайл». Например, шоколадка, которую ты «случайно» купил, или брелок, который «просто валялся в кармане». Но при этом ты должен смотреть ему прямо в глаза дольше, чем обычно. — Пункт второй, — добавил Намджун. — Тактильный контакт. Ты и так позволяешь ему себя гладить, но теперь ты должен инициировать это сам. Приобними его за плечи в коридоре. Убери невидимую соринку с его щеки. И самое главное — делай комплименты. Юнги перекосило, словно он съел лимон. — Комплименты? Типа «Чимин, у тебя красивые глаза»? Я же сгорю со стыда прямо там. — Нет, — Хосок спрыгнул на пол и подошел вплотную к Юнги. — Скажи что-то вроде: «Тебе идет этот цвет» или «В этом кафе только твой чай нормальный». Тонко, Юнги! Но так, чтобы он начал задумываться: «А чего это Юнни такой милый?» — А если он подумает, что я просто заболел? — Юнги скептически приподнял бровь. — Вот и отлично! Пусть думает! — Хосок похлопал его по плечу. — Главное — вывести его из зоны комфорта «просто друзей». Сегодня после школы он идет на смену в кафе? Юнги кивнул. — Значит, сегодня твой первый выход. Ты придешь, принесешь ему что-то маленькое и... скажешь что-нибудь приятное. Мы будем наблюдать из-за угла, если что. — Попробуйте только показаться мне на глаза, — прошипел Юнги, но внутри него уже поселился азарт. Страх никуда не делся, но теперь у него была цель. *** Вечер. Кафе встретило Юнги привычным звоном колокольчика. Он чувствовал себя максимально нелепо. В кармане куртки лежала упаковка мятных леденцов, которую он сжимал так сильно, будто это была чека от гранаты. План Хосока и Намджуна казался логичным в спортзале, но здесь, под теплым взглядом Чимина, он рассыпался на части. Чимин стоял за стойкой. Увидев Юнги, он мгновенно просиял, но в глазах всё ещё читалось беспокойство. — Юнни! Ты пришел. Как самочувствие? Ты вчера так убежал... Юнги подошел к стойке. В голове пульсировало: «Смотри в глаза. Будь уверенным. Сделай комплимент». Он попытался выпрямить спину и состроить свою самую «крутую» мину, но в итоге просто выглядел так, будто у него свело челюсть. Он вытащил леденцы и почти швырнул их на прилавок, как будто это была улика в преступлении. — На, — буркнул он, пряча вторую руку в карман. — В магазине валялись. Подумал, что ты вечно орешь на всё кафе, горло посадишь. Бери, пока не передумал. Чимин удивленно моргнул, глядя на упаковку, а потом на хмурого Юнги. — О... спасибо, наверное? Но я не ору, Юнни, я просто здороваюсь с людьми... Юнги понял, что момент уходит. Нужно было добивать комплиментом. Он набрал в груди воздуха, посмотрел на синий фартук Чимина и выдал: — И это... Фартук твой. Синий. Выглядит... — он хотел сказать «красиво», но маска крутого парня предательски сработала на автомате. — Выглядит не так отстойно, как вчерашний. Хоть на человека похож стал. Чимин замер. Его брови поползли вверх. — Не так отстойно? — переспросил он, растерянно поправляя завязки. — Юнги, ты точно в порядке? Ты какой-то... дерганый. — Я в полном порядке! — почти выкрикнул Юнги, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Просто констатирую факты. Кофе неси. Он стремительно развернулся и ушел за дальний столик, уткнувшись в закрытый учебник. В это время дверь кафе снова открылась, и в зал вошли Хосок и Намджун. Они специально выждали паузу, надеясь увидеть триумф своего ученика, но застали только Чимина, который с крайне озадаченным видом разглядывал пачку леденцов, и Юнги, который сидел в углу, излучая ауру вселенского раздражения. — Привет, Чимин-а! — Хосок натянул самую широкую улыбку, проходя к стойке. — Нам как обычно. Чимин начал готовить заказ, но то и дело косился на друзей. — Ребят, а что с Юнги? Он сегодня какой-то странный. То ли злится, то ли заболел. Принес мне конфеты и сказал, что мой фартук сегодня «не отстойный». Это он так... хвалит? Намджун тяжело вздохнул, прикрыв глаза рукой. Хосок скорчил сочувственную мину и тихо, чтобы Юнги не слышал, прошептал: — Это клинический случай, Чимин. Тяжелая форма... весны. Пока Чимин отвлекся на кофемашину, друзья отошли к высокому столу у окна, откуда открывался вид на всю кофейню. — Это провал, — Намджун покачал головой. — Он не флиртует, он наезжает. Пак скоро решит, что Юнги хочет его побить, а не пригласить на свидание. — Да уж, «не так отстойно» — это вершина романтики от Мин Юнги, — Хосок сокрушенно вздохнул. — Надо менять тактику. Классика тут не сработает. Видишь, как Чимин на него смотрит? Как на больного. Нам нужен новый план, Намджун. Что-то, где ему не придется много говорить, иначе он всё испортит своими «фактами». — Нужно создать ситуацию, где Юнги придется проявить заботу делом, а не словами, — задумался Намджун. — Чтобы Чимин увидел не хулигана, а того самого Юнни, но с новым подтекстом. Чимин в это время поставил перед ними чашки, подозрительно прищурившись: — О чем вы там шепчетесь? И почему вы всё время смотрите на Юнги? — Мы? — Хосок быстро схватил стакан. — Мы просто обсуждаем... архитектуру! Очень интересное здание напротив. Да, Намджун? — Потрясающее, — кивнул тот, утыкаясь в кофе. Чимин покачал головой и вернулся к работе, чувствуя, что сегодня все его друзья коллективно сошли с ума, а Юнги... Юнги за своим столиком продолжал сверлить взглядом страницу учебника, мечтая провалиться сквозь землю от собственного «красноречия». *** Следующий день в школе стал для Юнги настоящим испытанием на прочность. План Намджуна и Хосока — «Забота без слов» — звучал просто, но на деле требовал от Юнги невероятных усилий над собой. Весь день он старался держаться рядом с Чимином, но при этом боялся встретиться с ним взглядом дольше чем на секунду. Когда прозвенел звонок с последнего урока, Юнги не поспешил к выходу, как обычно. Он знал, что сегодня Чимин дежурит в классе. Юнги дождался, пока одноклассники разойдутся, и осторожно заглянул в кабинет. Чимин был один. Он выглядел очень уставшим: плечи опущены, а на парте лежала стопка тетрадей, которые нужно было разложить. Рядом стояло тяжелое ведро с водой. Чимин тяжело вздохнул и потянулся к швабре, но чья-то рука перехватила её раньше. — Юнги? — Чимин удивленно поднял голову. — Ты почему ещё здесь? Ребята же звали тебя в компьютерный клуб. Юнги почувствовал, как щеки моментально обдает жаром. Он крепче сжал ручку швабры и, не глядя на друга, пробормотал: — Намджун и Хосок всё равно будут спорить полчаса, в какую игру зайти. Я... я просто решил, что если помогу тебе, мы быстрее уйдем. Мне всё равно нужно в ту сторону. — Но это же моё дежурство, — Чимин сделал шаг ближе, пытаясь заглянуть Юнги в глаза. — Тебе не обязательно это делать. — Просто сиди и отдыхай, Чимин-а, — Юнги мягко, но настойчиво отодвинул его в сторону. — Ты весь день на ногах. У тебя ещё смена в кафе вечером, ты же уснешь прямо за стойкой. Юнги начал возить шваброй по полу с таким усердием, будто от чистоты этого линолеума зависела его жизнь. Он старался не шуметь, но тишина в классе казалась ему оглушительной. Он чувствовал на себе взгляд Чимина — мягкий, внимательный и какой-то слишком теплый. Чимин не стал больше спорить. Он присел на край парты, наблюдая за Юнги. На его губах играла тихая, едва заметная улыбка. — Ты сегодня очень добрый, Юнни, — негромко произнес он через пару минут. — Спасибо. Юнги замер на месте, уткнувшись взглядом в мокрый след на полу. Сердце в груди пустилось вскачь. — Я всегда такой, — буркнул он, чувствуя, как краснеют даже уши. — Просто ты обычно слишком занят, чтобы это заметить. В дверях класса в этот момент показались две физиономии. Намджун и Хосок, затаив дыхание, наблюдали за сценой. — Смотри-ка, — шепнул Хосок, толкая Намджуна в бок. — Наш суровый рэпер моет полы ради своего «цветочка». И ведь даже не ворчит почти. — Это прогресс, — так же тихо ответил Намджун, поправляя очки. — Посмотри на Чимина. Он смотрит на него не как на друга, который помогает, а как на кого-то... особенного. Но Юнги сейчас лопнет от смущения, если Чимин скажет ещё хоть слово. — Надо их оставить, — решил Хосок. — План «Б» работает. Юнги молчит — и это его лучший флирт. Ребята тихо скрылись в коридоре, а в классе Юнги наконец закончил с полами. Он поставил швабру, вытирая руки о брюки, и наконец рискнул посмотреть на Чимина. Тот стоял совсем рядом, и в закатных лучах солнца, пробивавшихся сквозь окна школы, он выглядел так красиво, что у Юнги перехватило дыхание. — Пойдем? — Чимин подошел вплотную и вдруг, совершенно естественно, взял Юнги за руку, переплетая их пальцы. — Я угощу тебя мороженым по дороге. В благодарность. Юнги замер, глядя на их соединенные руки. Его ладонь горела, а в голове не осталось ни одной мысли, кроме той, что он никогда не хочет отпускать эту маленькую руку. — Ладно, — выдохнул он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но только если оно будет шоколадным. *** Они вышли из школы, когда город уже начал окрашиваться в мягкие розово-фиолетовые тона заката. Воздух был свежим, пахнущим молодой листвой и весной. Чимин всё так же не выпускал руку Юнги, изредка покачивая их сцепленными ладонями в такт своим шагам. Юнги шел молча, глядя на их кроссовки, мерно стучащие по тротуару. В голове был полный хаос. Он вспомнил советы Намджуна и Хосока, вспомнил свои нелепые попытки флиртовать и это дурацкое «не так отстойно». Ему стало смешно и одновременно стыдно. «Зачем я это делаю?»— вдруг подумал он. — «Зачем я строю из себя кого-то другого? Это же Чимин. Тот самый Чимин, который знает, как я храню старые билеты из кино, который приносил мне кашу, когда я проспал, который видел меня любым». Юнги почувствовал, как напряжение, сковывавшее его последние дни, внезапно лопнуло. Маска «крутого парня» наконец-то сползла, оставив только Юнги — честного, немного неуклюжего в своих чувствах, но настоящего. — Чимин-а, — тихо позвал он, останавливаясь посреди пустой аллеи. Чимин остановился и обернулся, его лицо было освещено мягким светом фонарей, которые только что зажглись. — М? Что такое, Юнни? Мы прошли мимо ларька с мороженым? Юнги глубоко вздохнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он не отпустил руку Чимина, а наоборот — сжал её чуть крепче. — Послушай... я последние дни вел себя как полный идиот. Эти конфеты, эти странные слова про фартук... Это всё было так глупо. Я просто... я очень боялся. Чимин замер, внимательно глядя на него. Его улыбка немного померкла, сменяясь серьезным, выжидающим выражением. — Я боялся, что если скажу тебе правду, то всё испорчу, — продолжил Юнги, чувствуя, как его собственное лицо начинает гореть. — Но я больше не могу притворяться. Тот парень в кафе... я не просто так его прогнал. Я чуть с ума не сошел от мысли, что он может прикасаться к тебе или гулять с тобой. Потому что... потому что я люблю тебя, Чимин. Не как брата. И не как лучшего друга. Я люблю тебя по-настоящему. Юнги зажмурился, ожидая чего угодно: смеха, неловкого молчания или того, что Чимин медленно вытянет свою руку. Страх отказа был таким острым, что Юнги на секунду перестал дышать. Но тишина затянулась. Юнги осторожно приоткрыл один глаз и... застыл. Чимин не смеялся. Он стоял, совершенно красный, от кончиков ушей до шеи. Его свободная рука судорожно взметнулась вверх, закрывая нижнюю половину лица, а глаза были широко распахнуты и подозрительно блестели. Юнги стоял, не выпуская руку Чимина, и чувствовал, как в воздухе между ними повисло нечто настолько тяжёлое и искреннее, что маски окончательно стали бесполезны. Он смотрел на друга и видел, как тот буквально теряет дар речи. Чимин не просто покраснел — он выглядел так, будто у него внутри произошло короткое замыкание. Он медленно отнял ладонь от лица, и Юнги увидел в его глазах настоящий шок. Это не было разочарованием или отвращением, но это и не было мгновенным «я тоже тебя люблю». Это было замешательство человека, чей мир только что перевернулся с ног на голову. — Юнги… — голос Чимина прозвучал тонко и надтреснуто. — Я… я не знаю, что сказать. Он осторожно, почти извиняющеся, высвободил свои пальцы из хватки Юнги. Юнги почувствовал укол страха, но не отступил. Он видел, как Чимин дрожащими руками поправляет лямку рюкзака, как он кусает губу, пытаясь собрать мысли в кучу. — Мне… Юнни, мне нужно время, — Чимин наконец поднял на него взгляд, и в нём плескалась такая растерянность, что Юнги стало почти физически больно. — Всё это так… неожиданно. Ты всегда был моим лучшим другом, самым близким человеком, и я… мне нужно подумать об этом. Понять, что я чувствую. Пожалуйста, не сердись. Юнги внимательно посмотрел на него. Он заметил, как у Чимина продолжают подрагивать пальцы и как его взгляд то и дело опускается к губам Юнги, а затем испуганно отскакивает в сторону. Это не был отказ. Это была паника человека, который вдруг осознал, что ответ на его вопросы всегда был прямо перед носом. Юнги вдруг почувствовал странное, спокойное воодушевление. Он увидел это смущение, эту внезапную робость Чимина и понял: ничего не потеряно. Наоборот, всё только начинается. — Хорошо, — Юнги мягко улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней за долгое время. — Думай столько, сколько тебе нужно, Чимин-а. Я никуда не тороплюсь. Я ждал десять лет, подожду ещё немного. Чимин кивнул, всё ещё не в силах смотреть ему прямо в глаза. — Спасибо. Я… я, наверное, пойду сам? Мне нужно прогуляться. — Иди, — Юнги сделал шаг назад, давая ему пространство. — Но завтра я всё равно зайду за тобой перед школой. Как обычно. Чимин коротко кивнул и быстро зашагал прочь по аллее, то и дело поправляя волосы и почти спотыкаясь на ровном месте. Юнги стоял и смотрел ему вслед, пока светлая макушка не скрылась за поворотом. Он засунул руки в карманы и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Теперь он знал. Он не будет больше слушать глупые советы Намджуна или строить из себя крутого парня. Он будет просто собой — Юнги, который знает вкус любимого чая Чимина, который помнит, когда тот устает, и который будет рядом, несмотря ни на что. Он решил для себя: он будет ухаживать за Чимином так, чтобы у того не осталось ни единого сомнения. Он окружит его такой заботой, какой тот заслуживает. И если для этого нужно будет помыть все полы в школе или принести тонну леденцов — он это сделает. Юнги развернулся и пошел домой, впервые за долгое время чувствуя, что он на правильном пути. У него был план, и этот план назывался «Пак Чимин». И на этот раз Мин Юнги не собирался проигрывать. *** Май выдался аномально жарким. В Сеуле вовсю цвела сирень, а воздух в школьных коридорах был пропитан запахом пыли и предчувствием каникул. Юнги стоял у окна в перерыве, расстегнув верхнюю пуговицу школьной рубашки и закатав рукава до локтей. Он ждал. Его класс уже отпустили, но в параллельном «Б», где учился Чимин, учитель математики явно решил забрать лишние пять минут перемены. Юнги не уходил. Он прислонился спиной к стене рядом с дверью кабинета Чимина, ловя на себе любопытные взгляды девчонок. Все в школе знали, что Мин Юнги лучше не беспокоить, но то, что он уже третий день подряд «дежурит» у чужого класса, вызывало в коридоре активный шепот. Наконец дверь распахнулась. Шумная толпа хлынула наружу, и в этом потоке Юнги сразу выцепил взглядом того, кто ему был нужен. Чимин шел, низко опустив голову и о чем-то споря с Тэхёном. На нем была только легкая рубашка, воротник которой немного смялся, а лицо раскраснелось от духоты в кабинете. — Чимин-а, — негромко позвал Юнги. Тот вздрогнул и резко поднял взгляд. Увидев Юнги, Чимин моментально залился краской — то ли от жары, то ли от того, что он всё еще прокручивал в голове их вечерний разговор. — Юнги? Ты… ты чего здесь? — Чимин неловко остановился, а Тэхён, хитро подмигнув Юнги, тут же испарился в сторону столовой. — Принес тебе, — Юнги протянул ему ледяную бутылку воды, которую достал из автомата минуту назад. — У вас в кабинете кондиционер опять не работает, я видел мастера утром. Чимин принял бутылку, чувствуя приятный холод пластика, и прижал её к горячей щеке. — Спасибо. Ужасно хочется пить. — Идем, я провожу тебя до следующего кабинета, — Юнги забрал у него тяжелую сумку с учебниками, не терпя возражений. — Юнни, ну мы же в разных концах коридора, тебе в другую сторону! — Чимин попытался ухватиться за ремень сумки, но Юнги лишь мягко отодвинул его руку. — Мне в ту сторону, где ты, — спокойно ответил Юнги, и в этом ответе не было ни капли его прежней наигранной крутости. Только честность. Они шли через весь этаж. Юнги чувствовал на себе взгляды одноклассников Чимина, но ему было всё равно. Он следил за тем, чтобы никто не задел Чимина в этой толкотне, прикрывая его плечом. — Ты… ты всё еще ждешь? — тихо спросил Чимин, когда они остановились у двери кабинета биологии. Он смотрел на свои кеды, но Юнги видел, как дрожат его пальцы. — Жду, — кивнул Юнги. — И ухаживаю. Это ведь не запрещено? Чимин поднял на него взгляд. Шок в его глазах постепенно сменялся чем-то очень уютным и нежным. Он вдруг протянул руку и аккуратно поправил воротник рубашки Юнги, который тот сам не заметил, как замял. — Не запрещено, — едва слышно ответил Чимин. — На самом деле… мне это нравится. Твоя забота. Юнги почувствовал, как внутри всё ликует, но внешне лишь едва заметно улыбнулся. Он наклонился чуть ближе, так что Чимин мог почувствовать его парфюм — свежий, с нотками цитруса. — Хорошо. Тогда после уроков я жду тебя здесь же. Пойдем в кафе, но не работать, а просто есть десерты. Мороженое с клубникой за мой счет. Чимин закусил губу, пытаясь сдержать улыбку, но глаза-щелочки выдали его с потрохами. — С двумя порциями топпинга? — Хоть с десятью, — Юнги легонько щелкнул его по носу. — Учись давай, «хрустальный». Чимин быстро юркнул в класс, а Юнги еще пару секунд стоял у двери, чувствуя, как майское солнце греет через окна, и понимая, что его тактика работает гораздо лучше, чем любой дурацкий флирт. Он был собой, и этого, кажется, было более чем достаточно. *** Вечер опустился на Сеул мягким теплом. В парке у набережной было непривычно тихо, только шелест листвы да далекий гул машин. Юнги и Чимин сидели на траве, подальше от ярких фонарей. Запах сирени здесь был таким густым, что казался почти осязаемым. Юнги вертел в руках пустой стаканчик из-под кофе, собираясь с духом. Он понимал, что время «ухаживаний без слов» сделало свое дело — между ними больше не было той неловкой стены, но осталось самое важное, что нужно было произнести вслух. Он повернулся к Чимину. Тот сидел, обняв колени, и смотрел на отражение огней в воде. В лунном свете он казался почти прозрачным, неземным. — Чимин-а, — негромко позвал Юнги. Чимин повернул голову, и Юнги увидел в его глазах то самое ожидание, смешанное с нежностью, которое давало ему силы говорить. Юнги отложил стаканчик и накрыл ладонь Чимина своей. — Я долго думал, как это сказать, чтобы не прозвучать глупо, — начал Юнги, и его голос, обычно низкий и хриплый, сейчас звучал удивительно мягко. — Ты ведь знаешь меня. Я не мастер красивых речей, и я всегда прятался за своим молчанием или ворчанием. Но за эти дни я понял одну вещь. Все те годы, что мы были рядом... я не просто привыкал к тебе. Я врастал в тебя. Чимин затаил дыхание, не сводя с него взгляда. — Раньше мой мир был серым и понятным, — продолжал Юнги, осторожно поглаживая большим пальцем нежную кожу на запястье Чимина. — А потом ты просто... включил в нем свет. И я так долго боялся признаться себе, что этот свет — это ты. Я люблю в тебе всё: то, как ты смеешься над своими же шутками, как ты злишься, когда у тебя что-то не получается, и как ты искренне заботишься о каждом встречном. Ты — самое доброе и чистое, что когда-либо случалось в моей жизни. И я не хочу просто быть твоим «лучшим другом». Я хочу быть тем, кто будет беречь твой сон, кто будет приносить тебе какао в холодные дни и кто будет любить тебя так сильно, как ты того заслуживаешь. Юнги чуть запнулся, глядя на то, как по щеке Чимина скатилась одинокая слезинка. — Чимин-а, я люблю тебя. По-настоящему. Всей душой, какая у меня есть. Чимин молчал несколько секунд, и Юнги показалось, что мир вокруг замер. А потом Чимин вдруг всхлипнул, но это был всхлип облегчения. Он подался вперед, утыкаясь лбом в плечо Юнги, и его плечи мелко задрожали. — Юнни... — прошептал он, и Юнги почувствовал, как Чимин крепко сжимает его пальцы в ответ. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал, когда ты это скажешь. Не теми странными подкатами, не шваброй в кабинете... а вот так. Своим голосом. Чимин отстранился и посмотрел Юнги прямо в глаза. Его лицо светилось счастьем, а на губах была та самая улыбка, от которой у Юнги всегда теплело в груди. — Все эти дни, пока ты ухаживал за мной, я только и делал, что думал о нас, — признался Чимин. — И я понял, что мой страх был не из-за того, что я не чувствую того же. Я просто боялся, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но теперь я знаю. Я тоже люблю тебя, Юнги. Кажется, я любил тебя всегда, просто ждал, когда ты обернешься и посмотришь на меня по-другому. Чимин подался вперед и первым сократил расстояние, невесомо коснувшись своими губами губ Юнги. Это был поцелуй, пахнущий весной, клубничным мороженым и бесконечным доверием. Юнги выдохнул прямо в поцелуй, притягивая Чимина ближе к себе. Маска была окончательно сорвана, стены разрушены. Остались только они двое в теплом майском вечере — два лучших друга, которые наконец-то нашли путь друг к другу. *** Конец мая принес с собой не только изнуряющую жару, но и предэкзаменационную лихорадку. Коридоры школы были забиты студентами, которые судорожно листали конспекты, шептались о возможных билетах и выглядели так, будто не спали неделю. Мин Юнги шел сквозь эту толпу своей привычной уверенной походкой. Его вид по-прежнему заставлял первокурсников вжиматься в стену, а шумные компании — замолкать. Но те, кто знал его чуть лучше, замечали перемены: в его взгляде больше не было колючего холода, а на губах то и дело проскальзывала мягкая, едва заметная тень улыбки. Он целенаправленно шел к кабинету 3-Б. До конца перемены оставалось всего пять минут, и Юнги понимал, что если не увидит Чимина сейчас, то до самого вечера будет чувствовать себя не на своем месте. Чимин стоял у окна в окружении одноклассников, что-то быстро записывая в тетради Тэхёна. Он выглядел замученным: воротник рубашки расстегнут, волосы растрепаны, а под глазами залегли легкие тени от ночной подготовки. Юнги не стал останавливаться в дверях или ждать, пока Чимин его заметит. Он прошел через весь класс, игнорируя удивленные возгласы, и остановился прямо за спиной Чимина. — Слишком много биологии для одного утра, — негромко произнес Юнги. Чимин вздрогнул, оборачиваясь, и его лицо мгновенно осветилось такой искренней радостью, что у Юнги в очередной раз защемило сердце. — Юнги! Ты же говорил, что у тебя консультация по математике. — Я скучал, — просто ответил Юнги, не заботясь о том, что весь класс замер, прислушиваясь к их разговору. Он сделал то, чего от «грозного Мин Юнги» никто никогда не ожидал: протянул руку и мягко, по-хозяйски притянул Чимина к себе за талию, утыкаясь носом в его макушку. Чимин на мгновение замер от неожиданности, а потом расслабился, доверчиво прижимаясь к груди Юнги. — Юнни... на нас же все смотрят, — прошептал Чимин, хотя сам уже вовсю улыбался, пряча лицо в складках его рубашки. — Пусть смотрят, — отрезал Юнги. Он отстранился лишь на сантиметр, чтобы заглянуть в глаза Чимина, и аккуратно убрал выбившуюся прядь с его лба. — Мне всё равно. Главное, чтобы ты не забывал дышать между этими тестами. Юнги достал из кармана шоколадный батончик и вложил его в руку Чимина. — Съешь это. Мозг без глюкозы не работает, а мне нужен мой парень в здравом уме. Слово «парень», произнесенное так буднично и уверенно в школьном коридоре, заставило Чимина покраснеть до кончиков ушей, но он лишь крепче сжал шоколадку и тихо засмеялся. — Спасибо. Ты лучший ухажер в этой школе, ты знал? — Чимин поднялся на носочки и, уже не стесняясь ни учителей, ни одноклассников, быстро поцеловал Юнги в подбородок. Юнги довольно хмыкнул, приобнимая его за плечи. Больше не было нужды строить из себя «ледяного принца» или бояться осуждающих взглядов. Его сила теперь была не в кулаках или холодном молчании, а в этой маленькой ладони, которая так идеально ложилась в его руку. Прозвенел звонок, и Юнги нехотя отпустил Чимина, напоследок легонько сжав его пальцы. — Встречу тебя после уроков. И не смей зубрить на обеде, я проверю, — пригрозил он, уже отходя к двери. Чимин помахал ему вслед, сияя так ярко, что, казалось, даже пыльные учебники в классе стали выглядеть менее уныло. Мин Юнги шел по коридору в свой класс, и теперь все видели: этот парень не просто крут. Он счастлив. И это было самым сильным признанием, которое он когда-либо делал.