Ты постоянно врёшь

— У нас с тобой ничего не получится, — слова ударили больнее пощёчины. — Что? Адель уставилась на Вику. В сердце кольнуло. Это не могло быть правдой. Всё же было хорошо. Или нет? Николаева смотрела себе под ноги, боясь поднять взгляд. Под глазами залегли тени. Губы сжались в тонкую линию. Пальцы нервно теребили рукав тёмно-синей толстовки. — Знаю заранее... Давай не будем мучаться? — Блять, Вика, ты сейчас серьёзно? — Адель вскочила с качелей и встала перед Викой. Она видела как сжалась Николаева под её взглядом, стараясь слиться с качелью. Адель не могла поверить в это. Она ведь шутит? Только недавно они сидели до поздна на качелях и провожали закаты на крышах, но Вика снова пятиться назад. — Что тебе наговорил? И кто? Мама с братом? Или твои ахуенные подруги? — Адель... — Вика хотела было что-то сказать, но резко замолчала, прикусив губу. Ничего не меняется. Вика продолжала слышать всех, кроме Адель. От этого становилось противно на душе. — Каждый раз одно и тоже. С меня хватит. Адель ушла. Скрывшись за углом дома, она перешла на бег. Боль из груди перетекала в ноги, сменяясь с моральной на физическую. Адель бежала как можно быстрее, отдаляясь от детской площадки всё дальше и дальше. Родной двор Николаевы стал холодным и пугающе чужим. Теплые воспоминания накатывали, образовывая слезы на глазах. Дышать было тяжело. Горло горело, посылая волну боли при каждом вдохе. Надо остановиться, но она не могла. Не хотела. Выбившись из сил Адель легла на траву. Перед глазами всё расплывалось. Тошнота застряла в горле. Воздуха катастрофически не хватало. Ноги принесли её в лесопарк на другом конце города. Он был плохо обустроен: только деревья и пару скамеек вдоль дорожек, натоптанных людьми. Фонарей было мало и то некоторые работали. Наверно поэтому тут практически никого не встретишь. Адель это было на руку: нет противных сочувствующих взглядов, шумных детей и вредных стариков, которые любили критиковать её за "неподобающий" внешний вид. Она всегда выделялась. Вначале из-за миловидного детского личика, пронзительных карих глаз и таланта в рисовании и танцах. Повзрослев, к этому списку добавились пирсинг, татуировки и кудрявые волосы, которые хорошо помогали делать её образ более вызывающим для окружающих. Миловидное лицо стало резче, а карие глаза превратились в разноцветные: на одном глазу появилась синяя линза. Её образ был идеален. Первое время ей было приятно чувствовать себя в центре внимания, но постепенно это переросло в проблемы. Крупные проблемы. В эти проблемы входила и Николаева — причина всех бабочек и тревог.

***

Дни в университете тянулись медленно и изматывающе. Адель погрузилась в учёбу и работу, не спя ночами. Еда превратилась в безвкусный пластилин — необходимость в существовании. Она больше не жила. Смысла нет. Её смысл теперь ходил и улыбался с подругами, не общая внимание на неё и боль, которую причинила. Будто и ничего не было между ними. Адель действовала так же: при виде людей на её лице появлялась вежливая улыбка и беззаботность. Однако стоило ей остаться одной как "маска" ломалась, оставляя вместо себя усталое лицо и пустые глаза. Адель больше не сверлила взглядом Вику в коридорах, постоянно ходя с наушниками в ушах. Настя сразу её раскусила. Но никаких расспросов не было — только понимающий взгляд и молчаливая поддержка. В своём рюкзаке Адель находила шоколад или мармелад. А в начале первой пары Настя ставила перед ней больший стаканчик с горячим кофе и круассаном. Их диалог всегда начинался одинаково: — Зачем? — Ешь молча, — одна и та же фраза, за которой следовало: — Ты растущий организм. Тебе нужно есть, а то ходишь, как бледная поганка. От последних слов на губах появлялось подобие искренней улыбки, а в груди тепло. Круассан таял во рту. Кофе согревало. Всё это шло вместе с историями Насти о выходках бывших и неадекватных ситуаций в общепите. Иногда Адель рисовала: весь её альбом был занят портретами Вики. Только Николаева. В такие моменты пустота обволакивала её плотным куполом, не выпуская. Мысли прекращали мешаться в голове. Карандаш двигался непроизвольно, вырисовывая аккуратные линии любимого образа. Закончив работу, глаза критично смотрели на рисунок, замечая едва заметные несходства. Они не могли заменить настоящую обладательницу образа. В них было что-то не так, неправильное. Один альбом сменялся другим. Их стопка хранилась в ящике стола в самом дальнем углу, подальше от чужих и своих же глаз. Сидя на подоконнике с альбомом на коленях, её застала Николаева. Она бесшумно подошла к ней со спины и молча наблюдала. Адель не сразу заметила Вику: была погруженна в рисование. Лишь захлопнув альбом, заметила краем глаза знакомую черную макушку. Карандаш вывалился из пальцев и со стуком упал на пол. Адель сглотнула и развернулась к Вике. Николаева пробежалась по ней взглядом и остановилась на альбоме. — Ты рисовала меня. — И что? Вика вздохнула и посмотрела в разноцветные глаза, в поисках чего-то. — Ты и вправду меня так видишь? — Как? — Не знаю. Это же не первый мой портрет? — Вика подошла вплотную к ней. В нос ударил запах бензина. Адель замерла, уставившись за спину Вики. Волна тока прошлась телу, поднимая за собой табун мурашек. Щеки предательски залились краской. — Какая тебе разница? Иди дальше гуляй с подругами. Они намного значимее тебе, чем я. Тем более это просто рисунок. Он ничего не значит... — Адель, — прервала её Вика и аккуратно взяла за подбородок. — Посмотри на меня. — Не хочу. Отстань от меня. Ты уже всё сказала, — Адель пыталась говорить спокойно и не спеша, но в конце голос дрогнул, выдавая её с потрахами. Вика поджала губы. Карие глаза с тяжестью смотрели на Шайбакову, изучая её измученное выражение лица. — Я снова ошиблась. — А я устала от этого. — Проблема не в тебе. Это просто не моё. Прости, — Вика аккуратно коснулась её губ, нежно сминая их. Адель удивлённо вздохнула, но тут же подалась вперёд, отвечая на поцелуй. Голова шла кругом от разрастающегося жара внутри. Время замедлилось. Адель хотелось как можно больше, чтобы сполна насладиться теплом и отпечать в голове. Ей не хватало Николаевы. — Я исправлюсь. Обещаю, — Вика отстранилась и прижала к себе Адель, зарывшись в её кудрявые волосы.

***

На синем небе плыли облака различных форм. Одни были похожи на животных, другие на фрукты, а третьи на растения. Воображение само вырисовывало необходимые образы и фигуры. Адель раньше считала это бесмыленным — не имело никакой пользы. Сейчас всё изменилось. Это любимое занятие Вики, а значит и Адель тоже должно нравится. Поначалу ей было скучно, но потом Шайбакова сама и не заметила как заинтересовалась. Рядом с Викой мир казался намного красочнее и легче, чем он являлся таковым. Ноги снова привели её в лесопарк на другой конец города. Но в этот раз с ней пришла Настя. — Как думаешь на что похоже это облако? — Разве там не Николаева? — Ты вообще туда смотришь? — Адель приподнялась на руках и в недоумении посмотрела на подругу. — Смотри, — Настя села и указала на скамейку, стоящую неподалеку от них. Скамейка находилась спиной к ним, поэтому они не были ещё замечены. Возле скамейки собралась компания. Адель знала каждого из них в лицо и пересекалась в коридорах, перекидываясь дежурными фразами. Именно с подачи Николаевы она была знакома с ними. Табачный дым окружал компанию, как и громкий смех. В центре неё, сидя на этой скамейке, находилась Вика. В руках она держала зажённую сигарету. — Хэй, Вика, ты не занята сегодня вечером? — девушка с низким пучком ближе придвинулась к ней и коснулась её плеча. — Не занята. Адель замерла, широко раскрыв глаза. Ещё утром они договорились пойти гулять вечером и зайти за тканью для нового костюма Адель. В груди неприятно кольнуло. Николаева опять лгала. Привкус отвращения застрял на языке. — А как же Шайбакова? — Маша присвистнула, широко ухмыляясь. — Точно! Разве вы не собирались встретиться сегодня? — удивилась Ира. — И что? Я перенесу встречу, — легко сказала Вика, не замечая разочарованного взгляд разноцветных глаз. Это было ошибкой. Адель знала, что Вика так скажет. Снова. Она больше не слышала чужих слов. Резко поднявшись, Адель направилась в глубь парка, в противоположную сторону от шума. Настя задержала презрительный взгляд на Вике, а затем последовала за Адель. Её раздражала ситуация, которая происходила между этими двумя. Обе были дурами, которые могли кормить холодом или причинять боль своими действиями, а потом встречаться и зализывать друг другу раны, обещая измениться. Это было циклично. На Вику ей было плевать, но не на Адель. Их дружба с Адель началась ещё в начальной школе. Тогда Настя и не могла подумать, что они станут близкими подругами. Они многое прошли, помогая друг другу. И сейчас Настя хотела ей помочь. — Адель, вам нужно поговорить. — А толку то? Она постоянно врёт! Постоянно! Я устала быть удобной! — Адель остановилась, сжимая кулаки. — Если вы не поговорите, то вскоре возненавидете друг друга. И что тогда будешь делать? — спокойно заметила Настя. Слова резанули по груди, попадая в самую точку. Адель не думала об этом. Или не признавала. — Я... Не знаю. — Может у неё есть какие-то причины так себя вести? Я бы не сказала, что вы обе белые и пушистые.

***

Противная трель разнеслась по квартире. Адель поморщилась и не хотя встала с кровати. Медленными шаркающими шагами она дошла до входной двери и, не глядя в глазок, открыла дверь. Перед глазами предстал большой букет ромашек. Адель непонимающе уставилась на них и протёрла глаза, убирая остатки сна. Только сейчас она заметила Николаеву, которая держала этот самый букет. — Почему ты не пришла? — тихо спросила Вика. — А зачем? Ты вроде бы собиралась пойти гулять с какой-то другой девушкой, — холодно ответила Адель, скрестив руки на груди. Внутри неё бурлили обида и гнев. Вместе с ними она чувствовала и облегчение от того, что Вика пришла. И в дополнение с этим она принесла букет с её любимыми цветами. В глазах зажглась едва заметная искра и сразу же испарилась. — Ты о чём? — удивилась Вика, но после виновато отвела взгляд, поняв о ком идёт речь. — Ты про Юлю, не так ли? Прости... Я не никуда не пошла с ней. — Вот как, значит, её зовут, — Адель горько усмехнулась. — А почему не пошла? Юля не понравилась? Не достаточно хороша для тебе? Друзей своих заверила, что перенесёшь нашу встречу. С чего такая неопределенность, Николаева? Вика молча протянула Адель букет ромашек. Шайбакова аккуратно взяла их и оценивающе осмотрела, а после вновь посмотрела на Вику, ожидая хоть каких-то слов. — Я не знаю, что сказать... Это будет звучать глупо и как оправдание, — в карих глазах появилась печаль и стыд. — Прости меня. Я поняла, что снова совершаю ошибку. Я... Я боюсь нас. Я боюсь чувств, которые ты мне даришь. Боюсь, что не сумею оправдать твоих ожиданий и разочарую тебя. Я просто боюсь... Я метаюсь из стороны в сторону: то отдаляюсь от тебя, то прижимаю слишком близко к сердцу. Мне казалось, что если я причиню тебе достаточно боли, то ты сама уйдёшь и найдёшь кого-то получше. Но я не учла, что сама от этого страдаю и мне неприятно. Неприятно видеть как ты плачешь, как изматываешь себя, чтобы забыться, как искры в твоих глазах тускнеют из-за меня. Я причина твоих проблем. Адель задержала дыхание, слушая и впитывая слова Вики. Она видела, как ей трудно это давалось. Видела, как с каждым словом стена Вики рушилась, обнажая её настоящую. По щеке покатились слёзы. Адель уткнулась в букет, дрожа. Холодная ладонь нежно коснулась её щеки и вытерла влагу. — Адель, в этом нет твоей вины. Наверное, у нас и вправду ничего не получится.... — Заткнись! — Адель резко подняла голову и схватила Вику за черную кожанку, уронив букет на пол. — Ты ёбнулась?! Слышишь хоть себя?! Я ненавижу как ты себя со мной ведёшь! Ты постоянно обещаешь и врёшь! Почему так трудно быть честной со мной...? — Я не хочу причинять тебе боль правдой. Ты это прекрасно знаешь, — тихо сказала Вика со слезами на глазах. — Уже, Вик. Так ты делаешь только хуже. — Ударь меня. — Что? — Ударь меня. Я заслуживаю это. Адель потянула её на себя и заключила в объятия. Тепло хлынуло по телу волной, попав в сердце. Обе дрожали, сильнее прижимаясь друг к другу. Букет ромашек хрустнул под ногами, но никто не обратил него внимания. — Ты заслуживаешь тепла и любви, но никак не боли, — прошептала Адель ей на ухо.— Прости, мы обе хороши. — Это да, — усмехнулась Вика и заглянула в разноцветные глаза. — Мы те ещё суки. Адель закатила глаза и рассмеялась. На душе стало непривычно легко. Всё напряжение, которое копилось последние дни, исправилось. Вика залилась краской. На её губах расплылась тёплая улыбка. Никто не следил сколько они так простояли. Их начавшуюся беседу было слышно на весь подъезд. Темы для разговоров следовали друг за другом, появляясь из воздуха. — Ой, Вик, — Адель опустила глаза на пол и прикусила губу, ощутив укол вины. Вика проследила за её взглядом и фыркнула, увидев растоптанные цветы. — Забудь о них. Я новый куплю для тебя.