Тихо-тихо

      Илья сошел с пьедестала с улыбкой. Это Чемпионат Мира дался ему сложнее всех. Даже скорее не физически, а морально. После такого грандиозного падения с Олимпа на Играх, он выходил на лед, чувствуя себя маленьким утеночком с дрожащими лапками. Времени прошло всего ничего, он только начал восстанавливать цикл, но для психики пару недель—ничто.       И вот он доказал даже не миру, а самому себе, что Олимпиада это была случайность и он все еще Бог, что его титулы и медали—настоящие, заслуженные. Улыбка не сходила с лица, широкая и блаженная.       Ступив на твердую землю, ноги все еще тряслись от эмоций. Роман похлопал по плечу, мама говорила что-то воодушевленное, Арутюнян крепко обнял его, а Илья думал, что разревется на чужом плече, но сдержался. Бутылка воды ушла залпом. Уже вторая. Врач говорил, что пока это норма, главное не больше четырех литров за день.       Работать, конечно, есть над чем, но это будет потом. А сейчас он даст пару коротких интервью. И просто будет здесь и сейчас.

***

      Когда Малинин наконец остался один, то понял насколько устал. Шнурки сдавливали голеностопы, костюм прилип и стразы царапали кожу. Но самое главное—он остался в тишине, даже мыслей никаких не было. Омега кинул бегло взгляд на экран мобильника, снова проверил сообщения—ничего. Ничего… ничего страшного ведь? Вот только губы сами поджались. Стало немного грустно. Но возможно он спит… сколько там сейчас в Питере?       —Хеллоу,—тишину разорвал звонкий голос,—май американ бой. Воздух наполнился свежим, будто влажным, запахом второго омеги.       —У тебя сейчас просто ужасный акцент,—Илья устало откинулся на стену, но улыбнулся.       —А я даже не старался,—он упер руки в бока и осмотрелся,—устал?       —Угу,—Илья кивнул и прикрыл глаза.       Только вот Марсак не дал ему расслабиться. Омега подошел и потянул Малинина на себя за руку.       —А ты я смотрю вообще не устал, не угомонный,—Илья пробовал сопротивляться, но не хотело напрягаться,—шило в одном месте.       —У кого, что в одном месте, это надо еще поспорить,—он подтащил их к двери.       Кирилл выглянул, осмотрелся, потом снова взглянул на развалившегося Илью:       —Не упирайся. Ходім,меня попросили тебя вытянуть.       —Что?—Малинин сразу проснулся.       —Кто?—Марсак состроил невинное лицо и потянул на выход.       Чехлы цокали о покрытие, свет в коридорах был приглушенным в сравнении с софитами, голоса стихали вдали, уже мало кто остался. Чем ближе они подходили к выходу, тем холоднее становилось. По коже бежали мурашки и Кирилл тоже вздрогнул, но продолжил уперто вести. Они вышли на улицу, небо было темным и затянутым, лампы козырька освещали небольшую площадку, а с другой стороны светилось кафе комплекса.       Илья выдохнул, и изо рта вырвалась ниточка пара. Кирилл дернул его за руку и махнул головой в другую сторону. У Малинина сразу глаза расширились, а губы задрожали. Он пару раз метался то от лица Кирилла, то до фигуры под фонарем, и не мог поверить.       —Біжи, біжи, бідошне,—улыбнулся Марсак и спрятал руки в карманы,—я скажу твоим родителям, что все в порядке.       А Илья так и рванул, в коньках, в пластиковых чехлах по плитке, уже не было усталости, ее водой смыло. Щеки обдавало жаром, а сердце стучало в ушах. Неужели?       В свете уличного фонаря стояла тонкая, высокая фигура, и она разглядывала небо, горящие окна, улицы. Она переминалась с ноги на ногу и прятала руку в карман, на которой висел небольшой пакетик, а вторая рука мерзла—держала большой букет. Фигура услышала цокот и обернулась. А Илья пропал, он почувствовал в тот же миг до боли родной и любимый запах, увидел скромную улыбку и просто напрыгнул с объятиями на своего Петеньку, почти сбивая с ног. Он сжал альфу крепко, отчаянно и прижался сам, прямо под ласковую руку на голове.       —С ног меня чуть не сбил,—хрипло охнул Петр.       —Ты здесь…—шепот утонул в воротнике куртки альфы.       —Здесь, здесь, мой хороший,—он гладил омегу по волосам,—я бы хотел успеть на твой прокат, но рейс задержали, да и это вызвало бы слишком много шума. Татьяна сказала, что я могу перехватить тебя после…       Илья не ответил, только носом зарылся в его шею. Тепло… Малинин только почувствовал, как Гуменник помахал рукой, очевидно, Кириллу, а потом мягко отстранился и протянул букет с подарком. Это был самый смущающий букет, который когда-либо получал Илья. Хотелось спрятаться от смущения, но ему не дали. Петя снова заключил его в медвежьи объятия и чмокнул в макушку.

***

      В съемную квартиру они ехали тихо. Оказалось, что родители Ильи были в курсе тайных планов Петра и всячески ему помогали в этом, и даже пригласили последние дни в Праге переночевать у них, чтоб много не тратился, ведь все равно будет больше с их сыном находиться.       А сейчас они ютились на задних сидениях машины, Татьяна негромко что-то обсуждала с Романом, который был за рулем и изредка поглядывал на детей через зеркало заднего вида. Полумрак сморил Илью сильнее, и омега уронил голову на чужое плечо, Петя же умостился удобнее и гладил его ладонь своею. Как же давно, казалось, Илья чувствовал этот запах! Успокаивающий, укутывающий, родной.

***

      Уже в квартире Татьяна выдала Пете запасную подушку и одеяло, потому что тот должен был ночевать на диване в гостиной. Илья же пошел сразу в душ, смывать пот, пыль и блестки. Горячая вода расслабляла забитые мышцы, и Малинин уже грезил, как вернется домой к кошкам или сейчас выйдет и плюхнется на Петю, как скат на песке, и больше не встанет. Так и останется. Только вот, сначала ужин, а потом десять часов сна, не меньше.       Вышел Илья с паром, прошлепал босыми ногами по ламинату и уселся на кухне на стул с полотенцем на шее. Там уже что-то шуршала мама.       —Петь, иди и ты с дороги помойся. Полотенце брал?       —Да, у меня свое. Спасибо, теть Таня!—и послышался проворот замка.       —От паразит,—она уперла руки в бока,—говорила ж, просто по имени общаться. Она вздохнула:       —Илюш, ты выпил витамины?       —Да, мам.       Женщина поставила разогреваться в духовку уже готовую еду, а потом подошла к сыну, взяла полотенце, и начала под редкое шиканье вытирала мокрые, короткие кудри. Затем попшикала их спреем и осторожно расчесала, пока сам Илья следил за тикающей стрелкой на стене.       Когда расчесывательные процедуры были закончены, Малинин поплелся в гостиную и, пока родители были заняты, не удержался и стащил Петину олимпийку. Занес в свою комнату, завалился на кровать и прижал к носу воротником. Как же он скучал! Уже даже та медаль была не так важна, как Петенька. Он обхватил несчастную кофту руками и завалился на бок. На телефон пришло сообщение от Эмбер:

«What’s up?»

      Илья не ответил, а только прислал свое селфи с чужой олимпийкой. На что Гленн лайкнула и прислала голосовое, что сделала скриншот и, что очень рада за него. А еще теперь им будет, что обсудить за чашкой кофе.       От экрана Илью оторвал стук в дверь.       —Илюш, пошли ужинать,—позвал Роман.

***

      Поели они тихонько. Родители делились впечатлениями и даже почти не переключались на тренеров. Петя сидел прямо, будто в спину вставили спицы, но плечи были расслаблены. Он хвалил мамину еду да так, что даже напросился на добавку.       —Петя, наверное, раз десять просил нас случайно не выдать себя,—улыбнулся Роман и покачал головой. —Еще и так, что, когда пропала связь, то мне написала его мама.       Петр смущенно закашлялся и бросил взгляд на Илью.       —А я с твоими родителями еще не знаком…       —Успеем,—прокряхтел альфа.—С твоими сложно было не познакомиться.       —Я вообще думал, что ты маме не понравишься…       —Молодые люди, разговоры оставьте на потом, а то мясо остынет,—Татьяна забавно клацнула ложкой по вилке мужа.       Илья с горем пополам доковырял остатки салата. Было очень вкусно, правда. Он обожал домашнюю еду, просто мышцы уже не держали.       После ужина родители ушли в свою спальню. Илья тихонечко заглянул в гостиную. Там горела только небольшая настенная лампа холодным светом. На просторном диване сидел Петя и озабоченно заправлял подушку в наволочку. Он уже распустил волосы и переоделся в пижаму.       Илья бесшумно подкрался со спины и обнял за широкие плечи. Альфа даже не вздрогнул, только улыбнулся и отвлекся от своей подушки.       —Ты не испугался…—зашептал горячо омега в чужое ухо.       —Я почувствовал твой запах,—так же шепотом ответил Петя,—Илюш?       —М?       —Повернись.       Малинин немного отстранился и заглянул в глаза альфе. Такие теплые, ореховые. Засмотрелся настолько, что просто пропустил момент, когда рука Пети легла на затылок, а он сам прильнул горячими сухими губами к покусанным губам омеги. Это было просто касание, не мокрое, не чувственное. Простое. Только мягкость кожи и тепло.       Когда они отстранились, то Илья сразу кинул взгляд на родительскую дверь, а Петр засмеялся с этого, за что получил тычок в плечо.       Пару минут спустя, Гуменник с абсолютно счастливым видом завалился на чистое постельное белье и блаженно потянулся, его футболка задралась, и Малинин, все еще стоя за спинкой дивана, ощутил непреодолимое желание прикоснуться к полоске кожи своими ледяными руками. Он даже перегнулся, уже почти протянул руки, но альфа успел среагировать и схватил за запястья. Илья так и остался в смешной позе висеть на спинке дивана и кряхтеть, когда из комнаты выглянула Татьяна.       —Тетя Таня, ваш сын ко мне пристает,—наигранно пожаловался Петр.       —Мама, он врет!—Илья все же перевалился на сам диван и сел на колени.       —Молодость, Петя, она такая. Сам выбрал—терпи,—улыбнулась она.—Не засиживайтесь допоздна и не шумите. Тебе, Илья, надо хорошо отдохнуть.       —Мы только фильм посмотрим,—Петя приподнялся и с серьезным видом посмотрел.       —Понятное дело, вы ж приличные,—хмыкнула она,—ну и ты в курсе, что Илье пока нельзя.       —Мам!       —Не мамкай. В общем, не сидите долго. И не забудь поставить цветы в вазу, Илюш.       Она снова скрылась за дверью.       В комнате на минуту повисла тишина. Илья обиженно сверлил Петю взглядом, пока тот достал ноутбук. Но альфа угрозу всерьез не воспринял, только постучал ладонью рядом.       —Не дуйся.       Малинин закатил глаза, но все же нырнул под руку. Он повозился добрых минут пять, пока нашел удобную позу, прижался щекой к чужому плечу, а ногу по-хозяйски закинул на чужие бедра. Петр же перекинул руку через шею омеги и печатал что-то в гугле. А Илья понял, как ему хорошо. Он укутан живым запахом своего Петеньки, а под ладонью бьется его горячее сердце. Ладно, дуется он для вида.       —Ничего я не пристаю…       —Я пошутил,—альфа отвлекся.—Я, наоборот, очень рад, что ты проявляешь тактильность,—он заправил светлую прядку за ухо.       —Тебе больше нравились длинные?       —Ты мне любым нравишься. Главное , чтоб тебе было комфортно,—и почесал за ушком.       —Ты невозможно идеальный…—Илья прикрыл в удовольствии глаза.       —Совсем нет. Ты знаешь, что и у меня есть недостатки.       —На фоне меня, ты—ангел.       —Неа. Я ж даже не успел приехать на тебя посмотреть,—его голос сорвался на шепот.       —Это мелочи, главное, что ты сейчас со мной.       —Не мелочи,—Петя прижал омегу еще немного ближе,—я так хотел успеть… Мне так жаль… И так стало грустно, когда понял…       —Ш-ш-ш,—Илья немного приподнял голову.—Я так рад, что ты сейчас со мной. А остальное мы еще успеем.       Омега оставил короткий поцелуй под подбородком альфы, а Петя сам носом зарылся в его кудряшки.       Они смотрели какую-то бессмысленную комедию. Илья не выдержал и четверти фильма, влажно засопел в чужую шею и наконец расслабился. Петр же отключился на половине.       Спустя полчаса к ним снова заглянула Татьяна. Покачала головой. Цветы так и лежали на столике без воды, и ей пришлось самой ставить их в вазу. А Роман, который вышел тоже попить воды, заботливо отложил ноутбук, принес еще одну подушку из комнаты Ильи и накрыл обоих одеялом. Завтра он, конечно, подколет сына за найденную у него в кровати олимпийку, но сейчас он просто гасит свет и они с Таней уходят спать.