l*ps

Денис как бы всё понимает, но чужое «как тут трахнуть?», может и вкинутое Ильёй в шутку, вызывает кучу вопросов. Потому что с Коряковым и так сложно. Они обмениваются, кажется, бесконечным количеством неоднозначных шуток, залипнувших взглядов, «случайных» касаний и всего такого. Просто, ну блять, какого хуя?! Чужое сообщение остаётся неотвеченным во время злополучного стрима, потому что Коломийцу просто плохо. От количества выпитого, не совсем привычного коллектива и нахлынувших чувств. А уже на трезвую голову черновик со словами «приеду в глаза скажешь» отправляется в небытие. Хотя, казалось бы, иногда мысли то и дело возвращались к идее о том, чтобы всё же отправить это сообщение Илье. Впрочем, с очередной пьянкой этот вопрос остаётся на время закрытым. Ровно до тех пор, пока в их диалоге не появляется: илья и скажу и трахну Ведь Денис, видно, набравшись смелости, всё же отсылает то, что хотел, и полвечера тусуется, про Корякова даже не вспоминая, лишь в собственном номере давясь смущением и совсем немного возмущением. Улетать, к слову, завтра вечером. Впрочем, озаботиться существованием данного диалога Коломиец, за многочасовым перелетом, к тому же, с похмелья, не успевает. Ещё и в Питере он оказывается во втором часу ночи, лучше не придумаешь. Добивочным фактом после всего пережитого за последние несколько дней становится: илья такси можешь не вызывать О господи. Денис даже поинтересоваться не успевает, почему. Во-первых, некоторые догадки есть, а во-вторых, слишком много всего тащить приходится, настолько, что он, судя по своим ощущениям и плюсом к этому по факту, со своего рейса одним из последних выходит. илья ты решил в своем Китае остаться? Сообщение блондином остаётся непрочитанным. Денис и без этого отлично справляется с тем, чтобы увидеть Корякова в небольшой толпе встречающих. И ебаный Илья с самым довольным на планете видом стоит с ебучим листочком а4 и подписью «трахну». Просто кошмар. — Блять, я даже знать не хочу, какого хуя, — как-то неопределённо бурчит Коломиец при встрече. Илье весело. Он это даже не скрывает. — Давай сюда свои чемоданы, — вместо приветствия брюнет руки к чужим вещам тянет, а ненужный лист бумаги, истерзанный ради глупой шутки, комкается и отправляется куда-то в карман мерчевой зипки. Денис закатывает глаза, но чужую помощь принимает, вручая парню несколько сумок. — Это ебаное позорище, блять, — продолжает ворчать блондин. — Да лан, зато весело. — Ага, а завтра будешь во всех пабликах от стрим инсайда до прошмандовок спб. — Как страшно, боже, — скептически отзывается Коряков. — Вы все просто завидуете моей футболке лпшек. Денис бросает в ответ что-то типа «ага, как же» и больше диалог не продолжает. Во-первых, он устал, а во-вторых, настроение гадкое, он готов разве что ядом плеваться, пусть даже и на Илью. То, что его встретили, конечно, приятно, но Коряков в своём репертуаре, нельзя что ли без этого всего. Вообще-то даже как-то обидно, несмотря на то, что не придётся тащить весь багаж на себе одному. В дороге они не разговаривают. Коломиец либо в окно смотрит, либо в телефоне что-то интересное найти пытается. Безуспешно. Стоило хотя бы поинтересоваться, куда его везут… Хотя, в принципе варианта всего два: либо его квартира, либо Ильи. И, с одной стороны, у Корякова осталась его кошка на время поездки, а с другой — на ночь глядя тащиться за животным к брюнету бессмысленно. Денис, впрочем, предпочел столкнуться с реальностью, нежели гадать как будет или спрашивать у Ильи напрямую. И когда Коряков в итоге тащится с ним в квартиру, Коломиец не задаёт лишних вопросов, а несколько позже никак не комментирует, что входная дверь запирается на замок Ильёй. Вообще-то в его планы не входило развлекать брюнета, или что у него там в голове касаемо планов на сегодняшнюю ночь. Денис оставляет всё на самотёк, скрываясь за дверью в ванную, где он буквально минут за пятнадцать споласкивается и зубы чистит. А когда выходит, даже не понимает, где запропастился брюнет. Ещё и очки в ванной оставил, руководствуясь тем, что скоро спать ляжет. Корякова, залипающего в телефоне, он впрочем находит в гостиной. — С лёгким паром, — после всей пережитой нервотрёпки с перелётами и дебильными подколами от Ильи Денису уже плохо. Он чувствует себя не в своей тарелке в собственной же квартире. Брюнет страха не вызывает, только дурное предчувствие. — Ты мог бы просто захлопнуть дверь, — диалог у них не складывается с самого начала их встречи. — Чтобы ты, как в тот раз, обиделся, что я ушёл? — хмыкает брюнет, телефон засовывая куда-то в передний карман джинс. Илья с насиженного места поднимается, направляясь к застрявшему в дверном проёме Коломийцу. — И что за спешка? Уже прогоняешь? Денис, раздражённо цокнув, руки на груди складывает: — Делать мне нечего, на дураков обижаться, — в полумраке, освещаемым лишь подсветкой под телевизором и цветовой люстрой на потолке, включённой на минимальную яркость, Илья выглядит, мягко говоря, размыто. Денису даже приходится чуть щуриться, чтобы тот выглядел отчётливее, хотя это едва ли помогает. — Я вообще-то спать собирался. Коряков ближе подходит, а блондин чувствует себя неожиданно загнанным в угол. Ну хоть брюнета становится видно лучше. И лицо у него такое ехидное-ехидное, аж дурно. Перед тем, как добить Дениса сказанным, Илья будто нарочно губы собственные облизывает. — А как же наша договорённость? — брюнет на носки привстаёт, горячим дыханием шею обжигая. И будто ещё ближе становится. А у Коломийца нахуй звон в ушах от тишины и ступор, потому что, какого хуя вообще происходит. Блондину кажется, что его сердце явно скоро остановится, потому что он догадывается, что Коряков никак не отвяжется от их переписки. И стоит чужим рукам под его футболку пробраться, как что-то в районе грудной клетки щемить начинает, хоть и ненадолго. А после Илья его целует. Не по пьяни, не из-за тупого задания в глупой игре, не в щёку для фотки, а по-настоящему, губы покусывая. И какие-либо слова у Коломийца напрочь из головы вылетают. Денис, кажется, до сих пор не понимает до конца, что происходит, но какая-то неведанная сила в его организме работает на опережение, ведь на поцелуй блондин отвечает, не успев задаться вопросами касаемо происходящего. Илья — это просто какой-то пиздец. Не совсем в плохом смысле, но и хорошего в этом тоже мало. Просто, всё-таки, Коломиец наверное предпочел сначала поговорить, а уже после целоваться, будто это последний день на планете. Хотя, будем честны, вряд ли это возможно. Блондин ничего предпринять так и не может. Он до последнего думал, что все шутки ими и останутся, а их пьяные взаимодействия, не часто, но всё же граничащие с чем-то неадекватным, так ни к чему и не приведут. Ведь одно дело спать в обнимку после пьянки, и совсем другое — сосаться на пороге гостиной в непонятно сколько часов ночи, просто потому что. Из неприятного: Дениса ебануто быстро уносит. Потому что, если не быть слепым и тупым, было ясно, что в Илью он влюблён. А если верить Вове, то они с Коряковым «два пидораса, что вокруг да около ходят». В общем и целом, сейчас не до слухов про них, и даже не до светских бесед об их резко ставших неясными отношениях. Максимум, что волнует Коломийца, чтобы это не прекращалось. А уж что потом делать разобраться можно и по факту. Несколько неясных секунд и Илья уже заталкивает блондина в спальню. И Корякову, так-то, тоже слегка боязно, потому что вся уверенность в нём закончилась, кажется, стоило ему только поцеловать Дениса, если не раньше. И даже несмотря на то, что Антон в своих убеждениях о взаимности илюшиных чувств был весьма убедителен и, несмотря на то, что Коломиец ему до сих пор не врезал. Будто недостаточно взаимных подколов, неоднозначных действий и всего подобного. Илья сейчас даже представить не может, сколько в нём смелости было, что он, будучи трезвым, так нагло доебался до блондина. Просто, отчасти, мысли от написанного в тех сообщениях уходили не сильно далеко. А ещё, после всего пережитого тем вечером, в голове будто переклинило на установку: либо сейчас, либо никогда. Ну, может, с уебанским листочком он перегнул. Но чужое смущение и реакция в целом на такие встречания его развеселили, значит можно было пережить. К тому же, ни в первый, ни в последний раз позорится. И если учитывать, что он вполне себе успешно зажал Коломийца сначала у ближайшей вертикальной поверхности, а сейчас, несколько позже, ещё и в спальне, всё это явно того стоило. Просто Денис давно стал чем-то большим, чем просто друг. Илья знал и видел, что ему дозволено несколько больше, чем остальным, и иногда этим пользовался. Хотя, правильнее сказать, всегда. Сейчас же он, отчасти, тоже пользуется тем, что ему всё можно. И чужую футболку стягивает без разрешения, и грудную клетку поцелуями усыпает. И слава богу никто из них не задаётся вопросом, к чему всё это приведет. Просто, что касается диалогов, Коряков не мастак в любви признаваться, как бы ни хотелось это сделать по-нормальному. Ну вот честно, в планах было начать с нормального диалога, правда недолго. А когда Денис перед ним такой… слегка потерянный, растрёпанный и с раскрасневшимися от поцелуев губами, как-то не до здравого смысла. Илье просто словами не передать, как сильно Коломийца хочется зацеловать везде, завалить комплиментами, облапать и пооставлять на самых видных и не только местах засосов. И блондин, как бы то ни было, от данных желаний его не останавливает. Наоборот, уже сам тянет лонгслив Корякова вверх, снимая этот элемент одежды и после оставляя где-то за пределами кровати. И всё происходящее уже в сотый раз переходит грань адекватности, но ребят это, кажется, мало волнует. Просто в какой-то момент брюнет всё же не выдерживает затянувшейся тишины и начинает словно мантру читать о том, какой Денис распрекрасный. А Коломиец только и успевает, что под ласки подставляться и, кажется, лишь сильнее краснеть. И как бы блондину ни хотелось ответить Илье всем тем же самым, Коряков просто не давал возможности. Хотя, впрочем, стоило брюнету провести языком по чужому члену, как Денис вовсе забывает всё, что только на уме было, воздухом давясь. И всю усталость и сонливость тотчас же как рукой снимает, ведь максимум, о чём блондин способен думать — это Илья. Илья, мысли о котором и так не выходили из головы, Илья, вытворяющий такое, о чём Коломиец даже думать не мог, разве что по пьяни. И, боже блядский, Денис просто нахуй не переживёт, если вдруг Коряков с какого-то хуя решит всё так же резко закончить, как и начал. И какие бы там пьянки в банях и всё такое прочее не были у них за спиной, блондин как-то к тому, что его выебут, готов не был. Но, как говорится, в жизни всё бывает впервые. Илья каким-то немыслимым образом, во-первых, абсолютно все мысли вытесняет из светлой макушки, и, во-вторых, неясно откуда материализует смазку и презервативы (вероятно из только что снятых джинс, Денис уж в чужие карманы не заглядывал). И для Коломийца это становится некоторой неожиданностью, потому что ему в его положении сохранять здравый рассудок тяжело. С ровным и томным — «не бойся» — слышится щелчок, заставляющий блондина всё же чуть больше внимания уделить тому, что делают чужие руки, и как бы то ни было, боязно все же становится. Илья вновь Дениса целует в губы, перед тем, как языком в рот проникнуть, усыпав чужие щёки мелкими поцелуями. И, сука, это ведь правда чужую бдительность усыпляет на какое-то время. Коломиец, однако, несмотря на все, так скажем, отвлекающие действия, из реальности совсем не выпадает. Приходится привыкать к чужим крупным пальцам, кусаясь от неприятных ощущений и слушая почти бессвязную похвалу Ильи. Денису, честно говоря, дурно. Просто Илья пиздец с ним нежничает, и хоть нельзя сказать, что это плохо, в какой-то момент становится невыносимо, ведь все неприятные ощущения отходят на второй план. И Коломийцу, по правде, хочется, чтобы Коряков уже хоть чуть-чуть продолжил исполнять задуманное. В самом деле, лучше не стало. Хотя нет, все эмоции просто тяжело объяснить словами. Блондину так хорошо, что плохо. И при всём желании проявить хоть какую-то стойкость и выдержку, у него не выходит. Коряков в этом плане отличиться тоже не смог. — Обещал же, — чуть смеясь, выдаёт брюнет после того, как оба валятся на подушки, чтобы отдышаться. Илья нашаривает одеяло, накрывая обоих, а после целоваться к Денису лезет. — Ой, да иди нахуй, — недовольно ворчит блондин, тем не менее от поцелуев не отворачиваясь. — Успеется, — всё так же хохочет брюнет, ладонью к чужому паху скользя, за что тут же получает по руке в знак протеста.