Take me down (A Little Bit Harder Now)

Когда Шарль впервые сталкивается с Максом Ферстаппеном, все происходит совсем не так, как бы он того сам хотел. Тогда карьера Шарля еще не была такой надежной и постоянной. Да и в принципе тяжело иметь такую, будучи моделью, еще и без серьезных связей, но Шарль пытался, правда пытался изо всех сил. Моделинг быстро научил его тому, что выживают либо те, кто имеют власть, либо те, кто могут ее заполучить. Второй тип он предпочитал называть сучками. Он относил себя к ним. Его отец был бы, наверное, в ужасе, увидев, на что Шарлю пришлось пойти ради карьеры и успеха, но Шарль предпочитал считать, что у него не было выбора. Разве что за выбор можно было считать работу кассира в каком-то маленьком продуктовом магазинчике, и Шарль не хотел бы как-то обидеть людей, которые зарабатывают себе этим на жизнь, но это было совсем не его. Хотя когда-то он был милым и приветливым мальчиком. А еще как минимум симпатичным, а как максимум — чертовски красивым. Шарль все еще воплощает в себе эти черты, но теперь к ним добавились хитрость, ложь и иногда флирт. Последнее могло очень даже помочь, когда у тебя буквально никого знакомого в мире моды и ты пытаешься своими силами как-то выгрызть себе место под солнцем. Тот день, несколько лет назад, был одним из тех, какой Шарль называл тяжелыми. Ему была предоставлена очень, очень хорошая возможность. Огромный плюсик к портфолио, который мог наконец дать Шарлю шанс выйти на подиум, а не продолжать торчать с ярлыком фотомодели. Он хотел большего. Так что когда ему позвонил менеджер, радостно сообщая, что Шарль будет сниматься для Ред Булл, он был несомненно рад. Он не сильно знал о Ред Булл что-то помимо того, что они выпускают энергетики и сумасшедшие экстремальные видео, но какая разница. Как оказалось, разница была. То, что его пригласили, еще ничего не значило, потому что в Ред Булл решили сделать масштабную съемку для какой-то там годовщины чего-то там. И когда он говорит масштабную, это он еще преуменьшает. Сотни моделей были приглашены просто как чертова массовка, а Шарль не собирался оказаться одним из них. Ну нет, ему просто было необходимо выгрызть себе место в составе на индивидуальные либо хотя бы парные фото. — Какие мои шансы? — взволнованно спрашивает он, пока гримерша-азиатка растушевывает очередное средство на его лице. — Тебе честно? — спрашивает в ответ его менеджер, Энтони. Что ж, эта фраза уже совсем не радует Шарля. — Здесь в общем больше тысячи людей для съемок, места гарантированы только спортсменам и другим представителям Ред Булл. Насчет моделей официально пока решений никаких нет, нужно ждать результатов сегодняшнего кастинга, но… — Энтони на секунду кидает быстрый взгляд на азиатку, но та, кажется, совсем не обращает никакого внимания на их разговор. — Ты и сам понимаешь, — в конце концов завершает его менеджер. В тот момент настроение Шарля тухнет. Он понимал. Конечно же, большинство, если не все места на индивидуальные съемки как лицо бренда уже зарезервированы. Людьми, которые имели связи и деньги. Весь этот огромный кастинг, конечно же, был не более чем фарсом, и Шарль, к сожалению, уже не впервые сталкивался с этим. — Я смог договориться о твоей личной встрече с мистером Джонсоном… — стараясь говорить непринужденно, произносит Энтони, но Шарль сразу же понимает, к чему тот клонит. Что ж, время флирта. Эту часть Шарль на самом деле ненавидел больше всего. И ладно еще, когда нужно было взаимодействовать с женщинами — те, даже будучи суровыми, всегда были лучше, чем мужчины. — И как он? — осторожно спрашивает Шарль. С мистером Джонсоном он еще не пересекался раньше ни разу. Он слышал однажды рассказы о нем от знакомой девушки-модели, но та была дочкой влиятельных лиц, так что ей никогда не приходилось идти на такие меры, на какие сейчас планировал пойти Шарль. — Легко не будет. Шарль благодарен Энтони хотя бы за честность. Да и когда было легко? Всегда это было, по меньшей мере, неприятно. Иногда — по-настоящему мерзко. Кажется, сегодня был последний вариант. Его и без того уже пропавшее настроение падает еще ниже. Он надеялся, что сегодняшний день будет каким-то значительным шагом в его карьере просто потому, что он талантлив, много работает и добивался этого уже не первый год. Но, кажется, все как всегда сводится к тому, что место ему придется выбивать себе красивеньким личиком, ухмылкой, сражающей наповал, и несколькими ласковыми словами. — И когда мне подойти к нему? — На самом деле, у тебя осталось пять минут.

***

Шарль не сильно удивлен, когда перед тем, как он успевает войти в комнату мистера Джонсона, оттуда выбегает заплаканная девушка. Он лишь встряхивает головой и делает глубокий вздох. Ну, теперь-то он точно уверен, что готовиться стоит к худшему. Он стучит, и после того как не следует никакого ответа, слегка толкает дверь вперед. Ну, как минимум мистер Джонсон выглядит неплохо. От этого Шарлю легче будет вести себя естественно в своих попытках уговорить этого мужчину на то, что именно Шарль должен сверкать как индивидуальная модель. — А ты? — мужчина, развалившись в своем кресле, окидывает Шарля изучающим взглядом. — Шарль Леклер, — представляется он, а затем открывает дверь до конца и уверенно шагает внутрь. Мистер Джонсон понимающе мычит, пока Шарль закрывает за собой дверь, пытаясь за секунду понять, что лучше будет сделать следующим: продолжить стоять, спросить разрешения сесть либо просто взять и сесть. Он был хорош в том, чтобы читать людей, но не когда ты видишь этого человека буквально десять секунд и услышал от него всего два слова. К счастью, мистер Джонсон решает все за него: — Садись, — он машет рукой на кресло напротив. И Шарль, недолго думая, хищной походкой пересекает комнату, не забывая продемонстрировать ноги и бедра в процессе. Он садится, закидывая ногу на ногу, и расслабленно откидывается на спинку кресла. Он уже был почти полностью уверен, что мужчине напротив нравились немного самовольные и смелые. Сучки. — Шарль, — задумчиво тянет Джонсон и склоняет голову вбок, — модель для массовки, верно? Конечно же. Они уже определили, что Шарль будет просто фоном для остальных, хотя даже половина кастинга не успела пройти, а Шарль и вовсе еще не показал себя ни разу. Но места уже были забронированы. Раз он тут, шанс выхватить себе что-то продолжал существовать. — Так прискорбно, не считаете? Он корчит грустную моську, стараясь при этом выглядеть мило, но чтобы собеседник понял, что это наиграно. Тут нужно держать идеальный баланс между выражением лица, интонацией слов и языком своего тела. Любая мелочь — и он может покинуть этот кабинет, как та девушка минутой ранее. Только Шарль точно не собирается плакать, и это, наверное, единственное отличие. — Ты считаешь мнение наших специалистов ложным? — Джонсон с вызовом приподнимает бровь, все еще продолжая пристально разглядывать Шарля. — Ну что вы, мистер Джонсон, — мурлычет брюнет, опуская две стопы твердо на пол и немного раздвигая бедра. Теперь его ноги выглядели самым лучшим образом, что подтверждал быстрый взгляд мужчины вниз. Шарль ухмыляется. — Как я могу сомневаться в вашей компетентности? Вы ведь всегда выбираете лучших. Его тон ласковый, перетекает как мед, и по слегка потемневшему взгляду Шарль понимает, что делает все правильно. — Называй меня Уильямом, — коротко отвечает мужчина напротив, снова опускаясь глазами ниже лица Шарля. — Конечно, Уильям, — он делает акцент на имени, одновременно напоминая себе не переборщить. Он не собирался спать с Уильямом или что-то в этом роде. Шарль сучка, а не шлюха. Он не платит своим телом за возможности и славу. Он разве что может показать немного — не пошло, но немного вызывающе, — но он не разрешает прикасаться к себе. Никогда. Все же какое-то минимальное понимание о достоинстве еще хранится в его голове. Поэтому в таких делах нужно быть предельно осторожным. Не дать слишком много надежды, не дразнить слишком сильно, нельзя разозлить. Иначе может случиться непоправимое, и будет еще хорошо, если просто подпорченная репутация и осложнения с поиском работы в будущем. В худшем случае Шарля просто изнасилуют в придачу к тому, чтобы испортить ему все, так что ему стоило немного притормозить. Он видел, что Джонсон уже воодушевлен их разговором, что явно произошло быстрее, чем Шарль изначально рассчитывал. Когда Энтони сказал, что будет сложно, Шарль был уверен, что Джонсон просто не будет поддаваться на его намеки. Кажется, он начинал понимать, в чем на самом деле состояла сложность этой встречи. — Если ты согласен с тем, что мои люди умеют делать свою работу, почему ты здесь, голубка? Шарль мило улыбается, пока чувства внутри начинают бить тревогу. Голубка? Слишком лично. Слишком для того небольшого разговора, что успел у них состояться. Шарль начинает чувствовать неладное, а чуйка раньше его никогда не подводила. Дерьмо. — Просто хотел убедиться, — он не теряет лица, никак не выказывая бушующие внутри эмоции, — что вы и правда гарантируете место лучшим. Он выделяет последнее слово, глядя прямо в глаза Джонсону, когда тот наконец смотрит на его лицо. — Считаешь себя лучшим среди всех остальных? — С вызовом, резко. — А вы, Уильям, согласны со мной? Джонсон закусывает губу, обдумывая что-то. Шарль просто надеется, что этого было достаточно. Ему все больше и больше не нравится атмосфера в комнате. — И как же ты готов доказать, что ты лучший? И в этот момент Шарль окончательно осознает, что это была ошибка. Он не выберется из этой комнаты неповрежденным. Он не был уверен, насколько далеко все зайдет, но все было очень и очень плохо. Джонсон хотел его. Это было ясно как божий день по тому, как он уже просто пожирал глазами Шарля, по тому, как горели его глаза. Шарль знал этот взгляд, знал, чего хочет мужчина напротив. Но Шарль ни за что не опустился бы до такого. Так что все, что ему следует сейчас сделать, — это слиться. Попробовать отшить Джонсона словами и уйти отсюда, попытавшись свести ущерб своей карьере к минимуму. Он уже открывает рот, чтобы сказать что-то вроде того, что это не очень хорошая идея и что он уже не так сильно уверен в том, что он лучший, но мужчина опережает его: — Не пытайся сбежать, голубка, и не стоит врать мне. Мы оба прекрасно знаем, зачем ты здесь. — Боюсь, наше мнение может немного отличаться. — Конечно. Как будто бы я не знаю, почему все ваши менеджеры пытаются вырвать вам несколько минуток наедине со мной. Ты ведь видел ту девицу? Глупая, решила, что может просто выпросить у меня себе место. Но что получу я взамен, а, голубка? Шарль начинает подозревать, что Джонсон просто уже и не помнит его имени, как и многих до него, так что просто использует это унизительно-мерзкое голубка. — Простите, Уильям, — лучше уж он унизится сам, но наконец покинет это помещение, — но я правда думаю, что мы… — И ты думаешь, мне есть дело до того, о чем ты думаешь? — Грубо. — Хочешь фотосессию? На колени. Все не перестает катиться в бездну, и Шарль понимает, что никакие слова уже не помогут. Он резко встает, бросает дежурное «простите» и направляется к двери. Ему не везет настолько сильно. Шарль понимает, что глупо просчитался, когда оценивал взглядом Джонсона. Тот был сильным. И быстрым. И Шарль не успел даже вскрикнуть, когда его схватили одной рукой и заткнули рот другой. Сработал также и элемент неожиданности, потому что брюнет уже был уверен, что сейчас просто вывалится в коридор и, возможно, все же немного поплачет. Теперь же он ощущал, как по телу разливается страх вперемешку с ужасом. А в следующее мгновение его толкают на диван. Теперь Шарль успевает крикнуть — к моменту, как Джонсон просто наваливается на него и злобно выдыхает слишком близко к лицу: — Вот только не нужно строить из себя недотрогу теперь, жалкая шлюха. Решил подразнить и просто уйти? Слишком много самомнения для такого мальчишки, пусть ты и красив. Шарль пытается крикнуть «помогите», но рот снова затыкают. Он начинает бросаться, пытается ударить мужчину ногами или вырвать руки из железной хватки, но Джонсон силен. Шарль понимает это сейчас, понимает, что Джонсон достаточно молод, достаточно в форме, достаточно больше самого Шарля, и брюнет начинает чувствовать подходящую панику. Только не это, только, блять, не так. То, чего он больше всего боялся, то, от чего просыпался иногда в поту, выпуская вздох облегчения и понимая, что это сон. Но сейчас это было реальностью. Его сжимали и вдавливали в ткань, и все, что Шарль мог сделать на инстинктах — он впился зубами в кожу. Джонсон вскрикнул и отдергнул руку, чего вполне хватило: — Отпустите меня, блять! Помогите! Нет! Нет, я..! На этот раз его затыкают какой-то тканью. Он все еще дергается и пытается вырваться, продолжая издавать звуки, которые просто тонут. На глаза наворачиваются слезы, живот скручивает, и он даже на мгновение думает о том, что лучше просто умереть. Просто тут, сейчас, и пусть Джонсон делает что хочет с его трупом, главное, что сам Шарль больше не будет здесь, не будет ощущать эту тяжесть на себе и эту затапливающую беспомощность. А затем он больше не ощущает этой тяжести. Он все еще в панике, зрение размыто от подступающих слез, но внезапно он может дышать. Ничего больше не давит на него. Шарль резко садится, легкие обжигает от резкого вдоха, и он удивленно моргает, наблюдая за тем, как Джонсон валяется на полу, а над ним возвышается какой-то парень. Незнакомец стоит, яростно глядя на придурка на полу, его кулаки сжаты, а плечи напряжены так, будто он готов ударить снова. — Разве он не ясно сказал тебе «нет»? — Голос холодный, резкий, пробирающий до костей. Шарль не знает, кто это, что это за парень, и сейчас ему плевать. Он просто видит открытую настежь дверь — свой единственный путь к спасению — и не думает слишком долго. Он подрывается с места, едва не спотыкаясь о собственные ноги, и просто вылетает из комнаты, даже не оглядываясь. Он не уверен, куда ему идти. В гримерках полно народу, где-то там должен быть Энтони, но Шарль не хочет сейчас никого видеть. Он бежит по незнакомым коридорам, сворачивая наугад, пока не оказывается в тихом тупике. Здесь только одна дверь. Шарль на пробу дергает ручку — заперто. Только тогда он разрешает себе выдохнуть, приваливается спиной к холодной стене и медленно сползает на пол. Беззвучные слезы скатываются по его щекам, но у него нет сил, чтобы плакать по-настоящему. Он опустошен. Шарль просто замирает, уставившись в одну точку на полу перед собой, пытаясь унять дрожь в руках, когда внезапно слышит тихие, размеренные шаги. Шарль резко вздрагивает, вжимаясь в стену, и поднимает взгляд как раз в тот момент, когда из-за угла показывается человек. — Хей, ты как? Это тот парень. Тот, который спас его. Шарль осматривает его уже более осознанно. На вид он ровесник Шарля, в начале своих двадцати. Высокий, атлетично сложенный и, судя по виду, вряд ли модель. На нем нет ни грамма макияжа, и хотя на нем одежда с логотипами Ред Булл, это совсем не те вещи, что выдавали моделям на кастинге. Это качественная командная форма. Он явно кто-то другой. Волосы светловатые, взгляд уверенный и немного обеспокоенный. Парень подходит медленно, сокращая дистанцию по чуть-чуть, будто боится спугнуть раненого зверя. — Мне жаль, что все это произошло, — негромко произносит он, останавливаясь в паре метров. — Ты ведь ни в чем не виноват, — выдавливает из себя Шарль. Голос звучит надтреснуто и чужо. — Мне просто жаль, что существуют такие придурки, — парень хмурится, и в его глазах снова вспыхивает тот же гнев, что Шарль видел в кабинете. Шарль шмыгает носом, вытирая щеку ладонью и не зная, что еще ему сказать. В горле стоит ком. — Могу?.. — Парень неуверенно кидает взгляд на пол и кивает на стену напротив Шарля. Шарль, до конца не понимая, чего от него хотят, просто коротко кивает. Ему сейчас странным образом не хочется оставаться одному. Незнакомец проходит и усаживается прямо напротив, зеркально повторяя позу Шарля. Теперь их глаза на одном уровне. — Как тебя зовут? — Спрашивает он, и его голос теперь звучит мягче, почти успокаивающе. — Шарль. — Красивое имя. Ты не отсюда? — Он едва заметно улыбается, пытаясь разрядить обстановку. Шарль отрицательно качает головой, чувствуя, как паника понемногу отступает, сменяясь странным любопытством. — А как тебя зовут? — Макс.

***

— Какая тебе нравится больше? — Шарль, они буквально одинаковые, — Макс вздыхает уже в полном отчаянии, пока Шарль листает на телефоне два фото по очереди, пытаясь выбрать то, что выглядит лучше. — Макс, они совсем разные! Посмотри на свет, здесь тени ложатся иначе! На самом деле он уже просто издевается над блондином. Шарль выбрал лучшее фото еще несколько часов назад, но ему просто нравилось иногда доставать Макса, проверяя предел его терпения. Тот раздосадованно стонет и устало заваливается на бок, теперь полностью развалившись на диване. Затем Макс бесцеремонно вытягивает ноги, закидывая их на колени Шарля. Тот издает притворно-недовольный звук, но все же не предпринимает совершенно ничего, чтобы скинуть чужие ноги. Вместо этого он лишь удобнее устраивает ладонь на щиколотке Макса. — Иногда мне кажется, что ты просто издеваешься надо мной, — устало выдыхает блондин, не глядя на Шарля, а изучая взглядом потолок. Сам же брюнет в это время глаз от лица Макса отвести не может. Как и найтись с ответом. Так что Макс продолжает, слегка повернув голову в его сторону: — Зачем тебе вообще мое мнение все время? Мы оба знаем, что я ничего не смыслю в позировании, так что это только подтверждает теорию о том, что тебе нравятся мои страдания. Взгляд Макса наконец находит его, и Шарль на мгновение просто теряется в этой пронзительной голубизне. — Не понимаю, о чем ты говоришь, — все же отвечает он, нагло при этом ухмыльнувшись. Так много успело поменяться в его жизни с той первой встречи с Максом. С того дня, когда Макс спас Шарля не только от изнасилования, но и буквально вытащил всю его карьеру со дна. Потому что именно Ферстаппен затем договорился о том, чтобы Шарль был не просто массовкой, а полноценной моделью. Шарль получил вдвое больше фотографий в финальном проекте, несколько хороших отзывов от важных людей и, в конце концов, просто прекрасный шанс наконец осуществить желаемое. И, конечно же, он им воспользовался. Они с Энтони заключили несколько хороших сделок, Шарль попал не просто в журнал, а на обложку. Затем последовал первый подиум — один из многих, кто вышел тогда на дорожку, но это уже был огромный успех. Он продолжал работать, продолжал улучшаться. Позже Шарль уволил Энтони, когда понял, что тот на самом деле придурок, который ставит свои интересы выше его собственных. Шарль нашел себе другого менеджера — милую, но бойкую брюнетку Линдси, которая работала не меньше него самого, чтобы помочь ему достичь всех мечтаний. Сейчас карьера была именно в той точке, к которой он стремился: он мог не переживать о завтрашнем дне, предложения на съемки, показы и разные события сыпались постоянно. Он успел побывать амбассадором нескольких брендов, неплохо раскрутил себя в соцсетях и в последнее время начинал думать над тем, чтобы создать что-то свое. Возможно, свое агентство или бренд одежды, что-то масштабное — но пока это были просто наброски в его голове. Но были и не менее важные изменения не только в работе. Был Макс. Его друг. Его теперь лучший друг. Макс, который ничего не смыслил в моде, ненавидел различные съемки, примерки и необходимость постоянно фотографироваться, но обожал скорость, машины и — самое главное — побеждать. Шарль ощущал легкий трепет каждый раз, смотря на то, как Макс, весь потный и растрепанный, в очередной раз возвышается на первой ступеньке пьедестала, поднимая вверх очередной кубок странной формы. В эти моменты Макс казался ему по-настоящему живым. Сам Шарль ничего не смыслил в машинах, кроме того, что ему нравились красные Феррари, но ему было искренне интересно слушать рассказы Макса о Формуле-1. Тот никогда не заваливал его слишком техничной информацией, давая ровно столько, сколько Шарлю было бы интересно. — Знаешь, ты бесполезен, — выдыхает притворно раздраженно Шарль и, наконец, публикует фото. — Ну, спасибо, — доносится ленивый ответ. Шарль видит, что Макс просто рад, что от него наконец отстали, но у Шарля все еще слишком сильное желание побесить блондина. — Я голоден. Макс аж привстает на локтях, и Шарль видит, как тот возмущен: — Я буквально несколько минут назад заказывал еду, и ты сказал, что нихрена не будешь! — Макс смотрит на него в упор, вскинув брови. — Ну, а теперь я голоден. Ты должен был подумать об этом заранее, — парирует Шарль, невинно хлопая ресницами. — Иди к черту, Шарль. Макс снова откидывается на спину, разрывая их зрительный контакт и закрывая глаза. Шарль тихо хихикает, довольный такой реакцией, а затем болезненно охает, когда Макс ощутимо толкает его ногой в бок. Брюнет возмущенно приподнимает брови, готовясь возмутиться, но все, что он слышит в ответ — это громкий, искренний смех Макса. На самом деле то, как хорошо они ладят, удивительно. Их жизни состоят из совсем разных вещей. Единственное, что их объединяет — это вечные разъезды, но и тут есть разница: у Макса график запланирован на год вперед, а у Шарля планы меняются ежесекундно. Когда за срочные съемки платят в два раза дороже, он долго не думает, соглашаясь сорваться в другой конец Европы хоть сразу же. Возможно, в этом и секрет: они не видятся так уж часто. Просто переписываются каждый день и иногда созваниваются, если часовой пояс позволяет. Это удивительно, и Шарль старается не думать об их отношениях слишком уж много, потому что... ну, Макс такой единственный. Шарль не может сказать, что у него есть еще настоящие друзья, помимо гонщика. У него есть знакомые модели, некоторые фотографы и другие люди из индустрии, но он по-настоящему никому из них не доверяет полностью. Тяжело скрывать что-то от человека, когда вы познакомились в один из самых уязвимых моментов в твоей жизни. Шарль просто принимает это как должное. У них с Максом с самого начала история сложилась совсем по-другому, поэтому, возможно, вовсе не странно то, к чему они пришли сейчас. — В какой момент она поняла, что он ей нравится? — сконфуженно спрашивает Макс. Шарль наконец отрывает взгляд от лица блондина и поворачивается к экрану телевизора на противоположной стене. Он сам в замешательстве. Большую часть фильма он доставал Макса по поводу своих фоток и совсем упустил сюжет. На экране происходило что-то драматичное, но Шарль не мог вспомнить даже имен героев. Вскоре приезжает доставка, которую Макс заказал ранее. Шарль продолжает валяться на диване, слушая, как блондин шуршит пакетами на кухне, а затем доносится громкое: — Есть идешь? Шарль встает и, заходя на кухню, удивленно смотрит на него. На столе уже стояли открытые контейнеры, по комнате поплыл аппетитный запах пряной еды. — Я с самого начала заказал и тебе, — Макс просто пожимает плечами, раскладывая приборы. Он даже не смотрит на Шарля, не понимая, как сильно этот будничный жест греет того изнутри. Брюнет не сдерживает мимолетной улыбки и быстро усаживается рядом с Максом, стараясь и сам не обращать внимания на это теплое чувство где-то в районе груди.

***

— Разве ты не должен был поехать на гонку к своему пареньку? — Джордж окидывает его внимательным, оценивающим взглядом, когда Шарль заходит в студию. Вокруг уже вовсю суетится персонал: ассистенты поправляют осветительные приборы, стилисты с тихим шелестом развешивают одежду, завершая последние приготовления. Шарль лишь мельком кивает знакомым лицам. — Должен. И он не мой, — поправляет Шарль, бросая сумку на свободный стул. — И привет, кстати. Джордж никак не реагирует на приветствие. Этот несносный британец всегда ведет себя так: резко и вызывающе, совсем не волнуясь о правилах этикета и прочей херни. Впрочем, Шарлю это даже нравилось — Джордж, по крайней мере, был настоящим. А еще он был профессионалом, чего Шарль отрицать никак не мог, так что был очень даже рад принять предложение о парной съемке. Вообще, на месте Шарля должен был быть другой парень, но там что-то сорвалось, и тот так и не смог приехать. Ну а Шарль, как всегда, был готов к внезапным незапланированным съемкам. Хотя в последнее время он подозрительно часто натыкался на Джорджа — это начинало граничить с какой-никакой, но дружбой. — Парень, не парень, — небрежно отзывается Джордж, поправляя воротник своей рубашки перед зеркалом, — ты-то что тут забыл? — Тебе не сказали? Сегодня я твой напарник. Джордж задумчиво хмыкает, никак больше не комментируя эту новость, но в его глазах проскальзывает тень интереса. — Ладно. Но поверить не могу, что ты променял поездку в Мексику на это. Разве ты не говорил что-то о том, что тебе наконец нужен отпуск? Говорил, и не первый раз за последние лет десять. Но Шарль не мог остановиться. Ему было мало и мало. Даже когда он планировал отдых на несколько дней, всё срывалось, стоило поступить по-настоящему хорошему предложению. Шарль бросал всё ради очередного мероприятия. — Я могу отдохнуть, когда умру, — пожимает он плечами, стараясь скрыть за легким тоном накопившуюся усталость. Затем его наконец ловит визажистка, усаживая в кресло, и начинается привычная рутина подготовки к кадру. Работать с Джорджем достаточно приятно и легко. Оба знают, что делать, проводя далеко не первый год в индустрии. Съемка заканчивается на позитивной ноте. Шарль доволен результатом, поэтому, когда кто-то предлагает сходить выпить в бар неподалеку, он быстро соглашается. Компания подбирается приятная, и Шарль совсем не против хоть чуть-чуть расслабиться. К тому же под небольшим воздействием алкоголя он быстрее заснет, что было просто очередным плюсиком в пользу решения пойти развлечься. Джордж также присоединяется к ним. Кажется, он решил все же побесить Шарля в достаточной мере, потому что когда в ход идет уже второй напиток, он, наклоняясь к самому уху Шарля, внезапно спрашивает: — У Макса правда такой большой член? Шарль давится своим коктейлем, кашляя и поспешно отставляя стакан на стол. Джордж — этот несносный засранец — с абсолютно невозмутимым видом похлопывает его по спине, будто помогает прийти в себя. — Чего? — Шарль наконец обретает дар речи, вытирая губы салфеткой. Наверняка Джордж говорит о каком-то другом Максе. В конце концов, Ферстаппен — не единственный Макс, которого знает Шарль. Просто он привык сразу думать о нем. Но о чем вообще Джордж? — Я тут разговаривал недавно, — притворно-небрежно продолжает британец, поигрывая своим бокалом, — с одной девушкой. Не знаю, пересекались ли вы... Эмили Прайс? Шарль задумчиво кивает. Имя знакомое, но он не может с ходу вспомнить, откуда его знает. — В общем, — продолжает Джордж, — она снималась в прошлом месяце для рекламы бренда Макса. Специальный мерч для какой-то там гонки. — И как это связано с членом Макса? — Шарль старается звучать скептично, хотя внутри начинает закипать странное раздражение. — Она твердит, что они переспали после съемок. Шарль продолжает просто втыкать на Джорджа, не зная, как реагировать на эти сплетни. — А мне-то что? — Наконец выдавливает он. — Я не уверен, что верю ей. А тем более — ее рассказам о его… одаренности. — Джордж, ты буквально несколько секунд назад сказал «огромный член Макса». Какие, к черту, одаренности? — Шарль закатывает глаза. Британец вел себя странно. Как будто бы пытался вытащить что-то из Шарля невзначай. Использовать «одаренность»? Джордж обычно говорил все прямо, так что он явно просчитался с этим заходом издалека. Шарль знал его достаточно, чтобы понять: всё это звучит слишком подозрительно. — Ладно, — закатывает глаза Джордж, окончательно отбрасывая притворство, — ты скучный. У Макса правда огромный член? — А мне-то откуда, блять, знать?! — Разве вы не спите? — Чего?! Всё, что Шарль может — это выпучить глаза и удивленно моргать, глядя на теперь уже искренне озадаченное лицо Джорджа. — Черт, вы что, правда просто друзья? — Расселл подается вперед, опираясь локтями на поверхность барной стойки. — Да какого хрена, Джордж! Кто вообще думает, что мы с ним спим?! — Ну, типа... все, кто хоть раз видел ваше взаимодействие, — он снисходительно ухмыляется, глядя на пунцового Шарля. — Черт, Шарль, энергетика между вами просто бешеная. Вы сколько... лет десять знакомы? И что, ни разу? — Мы друзья, ты придурок! — Шипит Шарль, стараясь не привлекать внимания других посетителей бара. — Я не сплю со своими друзьями. — Ну, с такими друзьями, если честно, грех не переспать. — Боже, что за хрень ты вообще несешь... — Ну а что? Он ведь объективно горяч. Это на самом деле не сразу заметно, но если посмотреть на те замедленные кадры, когда он снимает шлем после гонки, весь красный и растрепанный… — Ты что, запал на Ферстаппена? Джордж только хохочет, откидываясь на спинку стула. — Ты придурок, Шарль. Мне никто не нравится. Но хотел ли бы я трахнуться с ним? Однозначно да. Я бы даже разрешил ему быть сверху — уверен, эти бедра на многое способны. У Шарля просто челюсть отваливается. Что вообще происходит? Во-первых, он не знал, что Джорджа интересуют парни. Во-вторых... Джорджа интересует Макс? Его Макс? Макс Шарля?! Ладно, он не его Макс, но он его лучший друг. Макс всегда был для него чем-то особенным. Единственный, кроме семьи, кто не был связан с индустрией моды. Макс всегда ощущался для Шарля как что-то глубоко личное. Он иногда забывал о том, что Макс знаменитость мирового масштаба, даже покрупнее самого Шарля. И понятно, что Джордж знал его. Совсем не удивительно, что Джордж мог интересоваться спортом и конкретно Формулой-1. Но все равно слышать такое о Максе от людей из своего привычного мира было странно и непривычно. Тем более когда разговор заходил о члене Макса. — Ты смотришь на его бедра? — всё, что в итоге он способен выдавить из себя, пребывая в состоянии глубокого шока. — Ты скажи мне, кто на них не смотрит? Особенно в тех его узких джинсах. Жаль, что он стал реже их носить. Шарль знает. Он сам годами уговаривал Макса разрешить ему заняться его гардеробом, и вот буквально несколько недель назад тот наконец сдался и позволил Шарлю выбрать ему новые джинсы. Тогда Шарль быстро избавился от старых скинни, но сейчас, когда он пытается вспомнить, как Макс выглядел в них… Что ж, возможно, зрелище и правда было приятным. Стоп. Что за чушь? — Какая мне разница, как выглядит задница и бедра Макса в каких бы то ни было джинсах? — А я о заднице сказать ничего не успел, — Джордж слишком довольно ухмыляется, будто получил именно тот ответ, на который рассчитывал. Только тогда Шарль осознает, что именно он ляпнул. — О господи, я пьян. Может, хватит издеваться надо мной? — Шарль прикрывает лицо ладонью, чувствуя, как горят щеки. — Ты выпил два бокала, не выдумывай. — Я легковес! — Ты балбес. И еще ты точно думал о заднице Макса Ферстаппена. — Да потому что ты начал говорить о его члене! Какого хрена мы вообще об этом говорим? — Шарль почти переходит на крик, перекрывая гул бара, и тут же осекается, ловя на себе любопытные взгляды людей за соседним столиком. — Мне весело. Тебе разве нет? — Очень. Аж домой захотелось, так мне весело. Джордж только смеется, ничуть не задетый его тоном. — Почему ты удивлен? Твой друг богат, популярен и яростно сексуальный. — Яростно чего? — Он не просто горячий. Все эти быстрые машины, и то, как он психует во время плохих гонок… Люди, знаешь ли, обожают такое. Я удивлен, что никто раньше не говорил о нем с тобой в таком ключе. На самом деле говорили. Его спрашивали о Максе и об их отношениях, но Шарль всегда отвечал, что они друзья, и люди обычно дальше не лезли. Уж точно никто не спрашивал у Шарля подобного, но он и не то чтобы удивлен, что это чертов Джордж Расселл. Вот помните тех сучек, о которых говорил Шарль в самом начале? Джордж — главная из них. — Ты придурок, — наконец выдыхает он и тянется к напитку, чтобы осушить его одним глотком.

***

На следующее утро Шарль просыпается на удивление бодрым и почти сразу же тянется к телефону. Пальцы привычно пролистывают уведомления, пока он не находит нужный чат. Макс 04:16 Как съемка прошла? Она ведь уже закончилась, верно? С этими часовыми поясами... Шарль хихикает, совсем не удивляясь. Они уже и не пытаются угадать время и им слишком лень каждый раз гуглить, у кого какой час, так что они просто пишут когда угодно, надеясь попасть в тайминги. Он поудобнее перехватывает телефон, зарываясь лицом в подушку. Шарль 10:48 И тебе доброе утро Все классно Хотя Расселл меня достал Ответ прилетает почти мгновенно. Макс 10:49 Тот британец? Шарль 10:49 Да Ты чего не спишь? Какое у тебя время? Макс 10:49 Почти три ночи Не спится Шарль 10:50 Завтра ведь квалификация Стоит поспать Макс 10:50 Стоит Шарль 10:51 Иди уже Сладких снов Макс выходит из сети, и Шарль откидывает телефон в сторону. Читать сообщения других пока что не особо хочется — после вчерашнего разговора с Джорджем в голове всё еще крутятся лишние мысли, которые он старательно запихивает поглубже. День проходит не слишком продуктивно. Он созванивается с Линдси, и они составляют план на следующий месяц. Шарль, впрочем, уверен, что, как и всегда, что-то еще точно слетит, а что-то новое добавится. Они обсуждают несколько предложений, а затем, когда Макс пишет ему, что скоро начинается квалификация, Шарль разваливается на постели, включая трансляцию. Он не был полным неучем в гонках — с Максом это просто было невозможно. И Шарль должен был признать, что смотреть за этими машинками, которые на безумной скорости носятся по кругу, было даже интересно. Особенно интересно было, когда Макс лидировал, но Шарль не может судить объективно — он всегда был фанатом Макса. С тех времен, когда Макс только начинал заезжать на подиумы, и до тех пор, когда начал выигрывать. В момент, когда он выиграл свой первый титул, Шарль не был удивлен: Макс работал очень много, вкалывал как проклятый ради гонок, и он определенно заслужил все, что имел. Шарль смотрит квалификацию одним глазом, параллельно листая ленту в инсте. Первые два сегмента не слишком интересны: Макс, конечно же, без труда попадает в первую десятку. Когда наступает третий сегмент, Шарль все же сосредотачивается на трансляции, потому что теперь и правда решался важный момент. Он не удивлен, когда Макс занимает поул. Шарль лишь удовлетворенно и довольно улыбается, потягиваясь за телефоном, чтобы написать Максу, что тот молодец. Тот прочитает это позже, но как минимум увидит, что Шарль и правда смотрит его заезды. Но Шарль не успевает ничего написать. Его взгляд снова поднимается к телевизору, и он на мгновение замирает. Макс уже вылез из болида и как раз снял шлем. И о господи. В голове как нельзя кстати проносятся вчерашние слова Джорджа. ...когда он снимает шлем после гонки, весь красный и растрепанный… О боже. Шарль тяжело сглатывает, кажется, понимая теперь, о чем конкретно говорил Джордж. И это так странно — Шарль ведь не впервые видит такого Макса. Конечно, он никогда не отрицал, что блондин привлекателен, и, возможно, где-то на самом краю сознания он думал, что тот особенно горяч сразу после заездов, но он никогда, черт возьми, не осознавал это так ярко. Шарль блокирует телефон, так и не в силах написать ни строчки.

***

Это раздражающе странно, но это продолжается. Шарлю кажется, что Джордж сделал что-то с ним, загипнотизировал, может? Ну а как еще Шарль должен объяснить то, что внезапно начал замечать все эти мелочи? То, как Макс ухмыляется. То, как загораются его глаза, когда он злится после неудачной гонки. То, как самодовольно он смотрит, послав репортера после дерьмового вопроса куда подальше. Шарль даже посмотрел чертову пресс-конференцию! Дела плохи. Это всё странно, и, наверное, у него помутнение. Переработал. Наверное, отпуск это уже не желание, а необходимость, потому что, кажется, Шарль где-то сильно ударился головой в тот момент, когда пил с Джорджем.

***

И с того момента начинают происходить странные вещи. Обычно после такой фразы в книгах или фильмах в ход вступает магия или фантастика, но не в случае Шарля. В том, что происходит, нет ничего сверхъестественного, но от этого не менее странно. Если бы вы в обычный день спросили Шарля о его честном мнении насчет внешности Макса, и если бы он действительно был откровенен, он бы поставил Максу где-то 6 из 10. Макс не страшный, ничего такого, просто он не во вкусе Шарля. Шарль любил парней немного выше себя, обожал темные волосы и крепкие спины. Последнее было особенно важным пунктом: впиваться пальцами в широкую спину, пока тебя яростно вжимают в кровать, было одной из любимых частей секса для Шарля. Если уж судить Макса по этим параметрам, то... ладно, рост у него был идеальным, это Шарль вынужден был признать. Но с прической Ферстаппен знатно пролетал. А спина... ну, спина как спина, никакого трепета она у Шарля не вызывала. Никаких плюсов, хотя и плохой её не назовешь. Ладно, плевать, забыли. Макс определенно не подходил Шарлю, если говорить о характере голландца. Шарль даже самому себе не решался в полной мере признать это, но он обожал быть принцессой. Он хотел, чтобы о нем просто позаботились, чтобы его носили на руках, но при этом не жалели. Шарлю нужен был парень, который просто возьмет и перевернет его, а затем жестко трахнет, если захочет. Чтобы его поставили на колени — но так, чтобы он сам этого жаждал. Не то чтобы у него когда-то была возможность испытать всё это на практике. Шарль в жизни бы не доверил такое тем случайным парням, с которыми спал, о которых он забывал сразу после того, как закрывалась дверь. Ну, может, те парни о нем и вспоминали, он бы не удивился. И вернуться к Максу? Тот абсолютно точно не подходил на эту роль. Он всегда был таким мягким и добрым с Шарлем — буквально с первого дня их знакомства. Макс никогда в жизни не заставил бы Шарля умолять или кричать. Внезапно в дверь стучат, и Шарль вздрагивает, едва не подпрыгнув на диване. Только сейчас он осознает, что последний час просидел, просто пялясь в стену перед собой. В животе досадно заурчало, и Шарль простонал. Он планировал приготовить себе ужин еще час назад, но, как можно было догадаться, до кухни так и не дошел. В дверь снова стучат. Он наконец поднимается, гадая, кого могло занести к нему в вечер понедельника. Шарль устало потягивается, думая лишь о том, что нужно поскорее поесть и лечь спать: он все еще толком не выспался после той пьянки с Джорджем и съемочной командой. Шарль подходит к двери и бросает взгляд на экран видеодомофона. На секунду он замирает, удивленно моргая. Спустя мгновение дверь уже открыта, и Макс радостно улыбается ему: — Привет. — Привет, — заторможено отвечает Шарль, оглядывая блондина. — Что ты здесь делаешь? Макс приподнимает пакет в руке и слегка трясет им: — Решил поужинать вместе. Шарль присматривается и отмечает, что пакет из его любимого ресторана в Монако. — Я имею в виду, что ты делаешь в Монако? Разве ты не должен был вернуться только завтра? Макс пожимает плечами, проходя внутрь: — Я передумал. — Ну да, иметь свой приватный джет определенно имеет свои плюсы, — фыркает Шарль. — А может, ты наконец впустишь меня, придурок? Шарль закатывает глаза, но закрывает за Максом дверь, ощущая новый прилив голода от запаха еды. — Только потому, что я голоден, — ворчит он, следуя за Максом на кухню. Блондин проходит и начинает уверенно шастать по полкам на кухне, доставая необходимую посуду. Конечно же, Макс ощущает себя тут как дома. Они не первый год знакомы: именно Макс помогал Шарлю с выбором этой квартиры, а затем помогал расставлять вещи при заезде. — Взял то, что ты любишь. И попросил меньше того соуса, в котором, по твоим словам, слишком много калорий, — бросает он, даже не оборачиваясь. Вот видите. Именно то, о чем Шарль и говорил. Вот он, Макс: называет Шарля придурком, но при этом точно знает не просто его заказ, а еще и такие мелочи, включая его диету. Этот парень в жизни не мог бы быть груб с Шарлем. Так что да. Так что Макс Ферстаппен определенно не подходит под типаж Шарля Леклера. Потому что, возможно, у него идеальный рост, но цифру 6 это не меняет. Ну, возможно, 6.5 с натяжкой, ладно, Шарль будет добр к нему сегодня. И да, возможно, спина Макса всё же достаточно хороша, но не идеальна! Всё же. Нужно не забывать о главном: Макс слишком хороший. Хотя, что особенно обидно, кажется, он такой только с Шарлем. Ну, Шарль знает, что Макс еще ведет себя так мило со своей мамой, сестрой и племянниками, но это не в счет. Ну да, Макс бывает достаточно груб со своими соперниками на трассе. Бывает, что он злится, и его глаза просто полыхают гневом — настолько, что это видно даже через экран телевизора. Настолько, что Макс может просто въехать в чей-то болид, устранив и самого себя из гонки. Но какая разница, если в конце года кубок чемпиона мира всё равно у него в руках? Да, Макс может быть прямолинейным и жестоким. Он может наговорить много резкого о других людях, и, что самое важное — он не лжет и не преувеличивает. Он просто говорит ту правду, о которой все остальные молчат, и его никогда не заботит чужое мнение. Да, он больше не бьет других гонщиков в порыве злости, то был разовый случай на эмоциях. Но Шарлю кажется, что другие пилоты всё равно обходят Макса стороной, когда тот зол. Ему не нужно ничего говорить: они и так его боятся. Боятся, когда он открывает рот. Боятся, когда смотрит слишком пристально. Они вздрагивают, видя его в зеркалах своих болидов, когда он неумолимо приближается к ним. Для Макса это просто охота, игра. И все они заранее знают, кто выйдет победителем. Так что, ладно. Возможно, Макс и мог быть грубым. Он точно мог заставить кого-то заткнуться одним только взглядом. Но он никогда не сделал бы этого с Шарлем, так что оценку это ему совсем не поднимает. Разве что до 7. Ну и ладно, Шарль, так уж и быть, накинет еще немного за его спину. 7.5. Неплохой результат, но Шарль находил парней получше. Никогда, правда, на 10, но 9 в его жизни были, и не один. Так что Максу в любом случае до них далеко. — Мне жаль, что не вышло приехать на твою гонку, — говорит Шарль, когда они заканчивают с ужином. Его всё сильнее тянет в сон, а голос звучит немного виновато. — Ничего, — Макс кажется совсем не обеспокоенным тем, что Шарль уже третий раз подряд не может приехать, хотя всё было запланировано заранее. — Что думаешь об этом? Шарль отворачивается от лица Макса и смотрит на экран телевизора, где тот уже выбрал какой-то фильм. Шарлю, если честно, плевать. Он чувствует, что уснет на этом диване уже через полчаса, поэтому просто согласно кивает. Макс нажимает, и Шарль со вздохом облегчения откидывается на спинку дивана, почти сразу же закрывая глаза. — Хорошо отпраздновал с командой? — спрашивает Шарль. Перед глазами плывет темнота, и всё, что он слышит — это приглушенные звуки фильма. Усталость наваливается тяжелым одеялом, и он не замечает, как его голова начинает медленно клониться в сторону. — Ага, выпил немного, ничего особенного. Как твои съемки? — Макс говорит спокойно, и этот ровный голос убаюкивает Шарля еще сильнее. — Хорошо. Я пересекся с Джорджем, помнишь того британца, о котором я ныл тебе? — Шарль едва ворочает языком. Он чувствует, как его плечо плотно прижимается к чужому, и в какой-то момент он просто перестает держать шею, позволяя голове тяжело опуститься Максу на плечо. — Тот, что вечно на всё жалуется? — Нет, то Ландо, — выдыхает Шарль, окончательно сдаваясь. Его макушка теперь удобно покоится на плече голландца, и по телу разливается приятное тепло. — Джордж, это сучка-дива. — Ага, окей, кажется, теперь вспомнил. Вы хорошо провели время? — Макс даже не шелохнулся. Он не оттолкнул его и не попытался отодвинуться, принимая вес Шарля как нечто само собой разумеющееся. Его плечо оказалось на удивление удобным и твердым. — Ага, немного выпили... поговорили о всякой чепухе. Например, о твоем члене. Шарль не может сдержаться. Резко распахивая глаза, он непроизвольно утыкается взглядом прямо в пах Макса. Он лишь отчаянно надеется, что блондин не заметит, куда он смотрит, потому что это будет чертовски неловко, но поделать с собой ничего не может. Те глупые слова Джорджа всё еще крутятся у него в голове, а в этот момент они стали вдвое отчетливее. — Планируешь еще увидеться с ним? — голос Макса звучит совсем рядом, вибрируя где-то под ухом Шарля. — М-м-м, возможно... — заторможенно отвечает он. Наверное, у Макса обычный, среднестатистический член. Шарль уверен, что в нем нет ничего необычного. Он перепробовал достаточно, чтобы его было трудно удивить. Наверняка Макс никак бы не выделился на общем фоне. Рука Макса немного сдвигается вбок, и Шарль тут же переключает внимание на неё. Ладони у Макса большие, заметно крупнее, чем у самого Шарля. Наверняка Макс мог бы с легкостью обхватить его шею, полностью перекрывая её... О господи, о чем он вообще думает?! Чертов Джордж Расселл — вот в ком корень всех этих странностей! Потому что Шарль никогда раньше не задумывался о том, как выглядит Макс. Он никогда не обращал внимания на отдельные части его тела, но теперь, блять, думал о том, как хорошо руки Макса могли бы сжимать его самого. Его руки, талию, бедра. Шарль не позволяет этим мыслям распространяться дальше. Он из последних сил сосредотачивается на звуках фильма, снова закрывает глаза, чтобы не видеть ни единого участка тела Макса, и позволяет усталости окончательно взять верх. Просыпается утром Шарль уже в своей постели, уютно укрытый одеялом. Конечно же, Макс был достаточно мил, чтобы перенести его в более удобное место для сна. Так что Шарль точно не может поднять ему рейтинг — Макс всё еще слишком милый. Но, возможно, он может сделать это за его руки. За эти проступающие вены и длину пальцев. Возможно, Макс едва-едва, но всё же дотягивал до 8.

***

Шарль иногда просто ненавидит свою жизнь и те идиотские совпадения, которые в ней происходят. Ну вот почему из всех клубов Джордж, твою мать, Расселл решил прийти именно в этот? И именно в это время? Именно тогда, когда Шарль с Максом впервые за долгое время выбрались, чтобы вместе выпить и немного потанцевать. Не то чтобы Макс танцевал. Он просто стоял, опершись на барную стойку, время от времени лениво перекидываясь парой фраз с незнакомцами, пока Шарль отжигал на танцполе. Это было нормально и привычно, хотя они давно не выбирались куда-то вот так, вдвоем. Но затем появился Джордж. — Так что? — кричит ему британец, пристраиваясь сбоку на танцполе и пытаясь перекричать музыку. — Уже успел проверить, правдивы ли слухи о члене Макса? Шарль бьет Джорджа в бок локтем, надеясь, что удар был достаточно сильным, чтобы заткнуть британца навсегда. Но тот только смеется и весело качает головой. — Значит, правда просто твой друг? — Я уже сказал тебе это не раз, придурок! Да, он просто друг! — Замечательно. Шарль кидает на него презрительный взгляд, понимая: даже если на этот раз сарказма в голосе Джорджа не было слышно, это еще ничего не значит. — Нет, я серьезно, — продолжает британец, сверкнув глазами. — Потому что я собираюсь увести его в свою квартиру сегодня. А затем он пропадает. Джордж просто кидает Шарля, оставляя его замереть и растерянно пялиться в свою удаляющуюся спину. Худую и совсем непривлекательную спину, должен отметить Шарль. Джордж с такой спиной не заслуживает того, чтобы касаться прекрасной спины Макса. И Джордж правда идет к нему. Шарль видит с центра танцпола, как британец подходит к Максу, уверенно опираясь на стойку сбоку. Кто-то толкает Шарля локтем, он морщится и, понимая, что настроения танцевать у него совсем не осталось, направляется к бару. Не к той части стойки, где Джордж сейчас мило беседует с Максом. В конце концов, кто такой Шарль, чтобы запрещать им переспать? Ему просто немного обидно, если Макс кинет его ради секса на одну ночь, но... ничего страшного. Так что Шарль просто стоит в нескольких метрах от них, заказывает себе текилу и продолжает наблюдать, как пальцы Джорджа невзначай касаются плеча Макса. Шарль смотрит на то, как Макс улыбается Джорджу, и с удовольствием обнаруживает, что это не та беззаботная улыбка, которой он одаривает самого Шарля. Макс вежлив, но не слишком. Бармен ставит перед ним текилу, и Шарль опустошает ее залпом, не скривившись. Жидкость приятно обжигает горло, басы музыки давят на голову, а яркий свет на глаза. На самом деле Макс с Джорджем очень даже неплохо смотрятся вместе. Шарль должен признать: Макс вообще хорошо выглядит рядом с моделями. Он думал об этом и раньше, во время редких фотосессий Макса, которые тот не очень-то любил. Он убеждается в этом и сейчас, наблюдая за тем, как Расселл пытается затащить голландца в постель. Шарль вполне мог представить себе эту картину: сучка Джордж с самоуверенным видом и высоко поднятой головой идет в солнцезащитных очках по паддоку, держа за руку Макса. Макса, который выглядит как прямая угроза любому, кто посмеет хотя бы посмотреть не так на его парня. Могли ли в теории так выглядеть Шарль с Максом? Наверняка нет. Они друзья, и даже думать об этом странно. Это всё просто текила. Шарль пьян и думает о всякой херне. Он решает, что не может больше продолжать просто пялиться на них, к тому же его начинает немного подташнивать. Шарль пробирается сквозь плотную толпу к туалету. Здесь чисто — всё-таки это элитный закрытый клуб. Музыка звучит тише, и дышать становится немного легче. Тошнота не проходит, но она не критическая, так что он просто опирается о стену, прикрыв глаза. Ему просто нужно немного времени. Помутнение пройдет, и он пойдет дальше танцевать. Наверное, найдет себе кого-то на ночь, тем более если Макс действительно уйдет с Джорджем. Шарль слышит, как открывается дверь, но не обращает на это внимания. Он вздрагивает, когда на его плечо опускается рука, и мгновенно напрягается. Впрочем, распахнув глаза, он видит перед собой обеспокоенное лицо Макса, и тело сразу же, на инстинктах, расслабляется. — Хей, — тихо говорит Макс, — ты в порядке? Шарль кивает: — Просто немного в голову ударило. Несколько минут и я отойду, не переживай. Макс бегло осматривает его, а затем возвращается взглядом к лицу Шарля. У Макса красивые глаза. Шарль вообще не любил подолгу смотреть на голубоглазых людей — ему казалось, что они заглядывают прямо в душу, и это было тревожно. Но ему нравилось, когда Макс смотрел на него. Шарль был совсем не против того, чтобы Макс изучал его душу. — Может, поедем домой? — спрашивает наконец блондин. — Что? Нет, зачем... Я в норме. — Да, хорошо, но я устал. — Эм... — Шарль закусывает губу, не зная, как задать вопрос так, чтобы это не показалось странным. Чтобы не выглядело, будто ему не всё равно. — Что? — А Джордж? — Что Джордж? — Я видел, как вы говорили. — Да, мы поговорили, и что? — Ну, я имею в виду... э-э... ты не собираешься поехать к нему? Макс пожимает плечами: — Сегодня нет настроения. Но он оставил мне свой номер. — Оу. — Возможно, напишу ему как-нибудь позже. Сейчас я правда хочу пойти поспать. У меня завтра тренировка, хочу выспаться. — Хорошо. И они едут домой. Шарль никак не может понять, почему тот факт, что Макс с Джорджем так и не переспали, странно успокаивает. Но он вспоминает о том, что Расселл оставил свой номер, и это почему-то немного тревожит. Об этом он и говорит — это странно. Происходят странные вещи, и Шарль всё еще уверен, что во всём этом замешан Джордж. Тот определенно проклял его. К черту его.

***

Когда Макс отвечает на различные вопросы команды в четверг, в медиа-день, он выглядит глупо. Глупо, но Шарль должен признать, что это даже мило. И на удивление Макс отвечает почти всегда правильно. И так каждый медиа-четверг, плевать, на какую тему вопросы. Шарль не понимает, откуда Макс знает столько разной информации. Пятничные практики Шарль не смотрит. Там обычно ничего интересного не происходит, а если вдруг случаются инциденты, это обязательно попадется ему позже в ленте тиктока, так что он не переживает. К тому же у него съемка для юбилея студии в Милане, на которую приехали разные модели с весомым вкладом в индустрию моды, и Шарль горд тем, что он здесь. К сожалению, здесь также и Джордж Расселл, и этому Шарль определенно не рад. Но, на удивление, британец его не достает. Они перекидываются парой фраз в гримерке, пока их менеджеры куда-то убежали, и Джордж ни разу не упоминает ни Макса, ни тот вечер в клубе Монако. Шарлю интересно: написал ли Макс Джорджу? Прошло около двух недель с тех пор, как у блондина появился номер Расселла. Шарль не следит за каждым шагом Макса, так что он без понятия. Они нечасто обсуждают, с кем спят — обычно это просто случайные связи, удовольствие на вечер, о котором и говорить-то нечего. Если Макс с Джорджем и виделись, наверняка они оба не считали это чем-то важным. Но всё же Шарль думает, что они не спали. Потому что он в жизни не поверит, что Джордж не пришел бы к нему со словами: «Слухи — правда, у Макса Ферстаппена огромный член». Ладно, это могли быть и слова о том, что слухи — ложь, и у Макса обычный член. Но, честно говоря... что-то внутри Шарля сомневалось в этом. То самое странное ощущение, на которое ему не стоит обращать внимания, потому что странностей в последние дни ему и так хватает. Съемка проходит хорошо. Уставший, но довольный, Шарль возвращается в отель. У него есть дела завтра, а затем он собирается поехать во Францию для очередной рекламы. Он также планирует погулять и сделать несколько новых, не студийных фото для своего инстаграма, чтобы порадовать миллионы своих подписчиков. Он лежит в постели после всех процедур, готовый уснуть, но разрешает себе немного полистать тикток перед сном. Именно тогда ему и начинают попадаться видео с двух практик. В этом нет ничего странного, и он немного смотрит, но затем начинает пролистывать, потому что они не слишком-то ему интересны. Пока всё же одно видео не привлекает его внимание. На видео был Макс, вылезающий из болида на обочине трассы — по какой-то причине машина сломалась и не могла ехать дальше. Пробежавшись по комментариям, Шарль узнает, что это случилось еще в первой практике и что дальше у Ред Булл всё шло хорошо. Шарль облегченно вздыхает и разрешает себе наконец посмотреть видео как следует. Посмотреть на то, как удачно оператор выловил его походку через боксы. Пока болид Макса не убрали с трассы, вывесили желтые флаги, так что снимать машины было не слишком интересно, а вот походку Макса Ферстаппена… Оператор шел за ним, так что всё, что Шарль видел на видео — это ноги, затылок и спину Макса. Эта блядская спина. Макс расстегнул комбинезон, и тот свисал вокруг его бедер, а огнеупорка слишком хорошо подчеркивала эту чертову спину. Шарль разочарованно стонет и пролистывает видео, не разрешая себе пересмотреть его в пятый раз. Но затем ему попадается другое, и еще одно. А следом — полноценный эдит со слоумо, который становится последней каплей. Шарль выключает телефон, скидывает его на пол и заставляет себя наконец пойти спать. Суббота оказывается не менее загруженной. Шарль весь день в разъездах, так что у него действительно нет времени на соцсети. И дело совсем не в том, что он боится снова наткнуться на то видео. Это правда, он не боится. Он не боится видео — он боится своей реакции на него. Вечером он все же заходит на официальную страницу Ф1, чтобы посмотреть, на каком месте квалифицировался Макс. Он удивленно замирает, видя, что тот девятый. Как?! Он не думает слишком долго, набирает номер Макса и слушает гудки. Тот не берет трубку, и Шарль решает все же проверить время у Макса. Что ж, у него глубокая ночь, так что неудивительно, что Шарля игнорируют. Шарль 22:35 Эй Что произошло? Я только сейчас посмотрел результаты Мне жаль в любом случае Шарль 22:47 Я только что посмотрел конец квалификации Очевидно, что это Карлос во всем виноват Он заслуживал штраф 20 позиций в самый раз было бы Но ладно, ты ведь обгонишь всех завтра Я постараюсь посмотреть трансляцию, если меня не съедят в Париже Шарль думает еще немного, грызя ноготь, но в конце концов ничего больше не пишет, отправляясь спать. Утром он читает ответ от Макса. Макс 03:02 Карлос просто придурок Но ничего Зато скучно мне сегодня точно не будет Надеюсь, гонка тебе понравится Шарль 08:05 Давай, чувак, я верю в тебя Он делает несколько хороших снимков в небольшой эстетичной кофейне и даже заказывает себе небольшое пирожное. Он фоткает и его, но разрешает себе съесть только половину. Он возвращается в отель в обед, потому что был вполне серьезен насчет того, что хочет посмотреть гонку. Шарль чувствует мандраж, пока ведущий рассказывает о стратегии и перечисляет стартовую решетку, а затем гаснут огни. Шарль представить себе не может, что ощущает Макс, гоняя на такой большой скорости. Он не знает, каково это — тормозить в последний момент, чтобы обойти соперника в повороте, но он знает это ощущение охоты. Он знает, что Макс обожает это. Макс живет этим. И он охотится. Он обгоняет одного за другим, оказывается снова позади из-за пит-стопа, а затем — снова впереди. И Шарль совсем не удивлен, когда Макс побеждает. Брюнет не сдерживает радостный крик и расслабленно, с довольной улыбкой откидывается на постель. Он правда так горд Максом, тот просто невероятный. Конечно же, Макс не мог не победить. Шарль радуется до момента, пока Макс не снимает свой шлем и не тянется к бутылке с водой. Потому что внезапно в этот момент сердце Шарля пропускает какой-то слишком странный удар. Шарль приподнимается на локтях, не в силах оторвать взгляда. Макс весь красный, на щеках следы от шлема — тонкие белые линии на его челюсти. Волосы растрепаны, и Шарлю внезапно очень хочется запустить в них руку. Губы Макса обхватывают горлышко бутылки, кадык дергается, когда он глотает, а когда бутылка опускается Макс смотрит прямо в камеру. Его глаза обжигают, в них столько ярости, страсти и чего-то такого первобытно-неудержимого, что Шарль сглатывает, внезапно ощущая, что его горло пересохло. Макс довольно ухмыляется, когда мимо него проходит сердитый и расстроенный Карлос, и Шарль все же не сдерживает еще одной ответной улыбки. Странности продолжаются.

***

— Ты сейчас на полном серьезе собираешься доказывать мне, что ничего не происходит? И ты просто решил в рандомный понедельник позвать меня на яхту твоего друга Макса, чтобы мы посидели тут, говоря о новой коллекции Шанель? Шарль, я что, настолько придурок в твоих глазах? — Ты еще больший придурок в моих глазах, — огрызается Шарль, поудобнее устраиваясь на мягком шезлонге. Он звучит не слишком агрессивно, скорее просто пытается защититься. Джордж на лежаке сбоку хмыкает, никак это не комментируя и поправляя свои безупречные солнцезащитные очки. Шарль сам не знает, зачем позвал его сюда. Но раз уж британец закрутил всю эту херню со своими слухами, то пускай теперь сам и возвращает жизнь Шарля в ее привычный ритм. — Вы переспали с Максом? — спрашивает Шарль прежде, чем успевает подумать, насколько смешным покажется Джорджу этот вопрос. Он замирает, ожидая издевок. Британец молчит мгновение, глядя куда-то на горизонт, а затем совершенно спокойно отвечает: — Нет. — Он не писал тебе? — Шарль приподнимает голову, пытаясь рассмотреть лицо друга. — Нет. — Почему..? — А мне-то откуда знать? Ты ведь его лучший друг, — Джордж поворачивается к нему, выразительно глядя прямо в глаза. Брюнет немного смущается под этим взглядом и быстро отворачивается вверх, к испепеляющему солнцу, чувствуя, как щеки начинают гореть не только от жары. — Я думал, он тебе напишет, — тихо бормочет Шарль. — Я тоже. — Разочарован? — Я даже не помнил об этом, пока ты не спросил, — Джордж безразлично пожимает плечами. — Ты сучка. — И ты не лучше. Последнее Шарль вряд ли мог оспорить, так что просто оставляет это без ответа. Они продолжают лежать в тишине еще какое-то время под мерный плеск воды о борт яхты. Шарль кусает губу, думая о том, насколько большую ошибку он совершает, когда решает обратиться за помощью именно к Джорджу. — Говори уже, — вздыхает британец, поправляя край своего полотенца. — Клянусь, это останется только между нами. — Я не доверяю тебе, — отрезает Шарль, продолжая сверлить взглядом горизонт. — Знаю. Пытаешься переступить через себя сейчас, верно? Паршиво, наверное, — Джордж усмехается, явно наслаждаясь моментом. — Заткнись. — Мне становится скучно, — Расселл демонстративно зевает и делает вид, что собирается встать. — Ладно, боже! Давай просто теоретически допустим, что меня мог бы интересовать Макс. — Больше, чем друг? — Джордж приподнимает одну бровь, не скрывая торжества. — Очевидно, что да. — И очевидно, что это только теоретически. — Именно. Есть проблема. — Теоретическая, полагаю? — в голосе британца сквозит неприкрытый сарказм. — Конечно. Что, если в теории я бы думал над тем, чтобы оценить его член, но я не уверен, что мы бы сошлись в постели. — Шарль, просто скажи, что Макс слишком мил с тобой, потому что ценит как друга, а ты хочешь, чтобы тебя завалили, заткнули и выебали как сучку. Глаза Шарля расширяются. Он резко садится на лежаке, хватая ртом воздух от возмущения и едва не задыхаясь. — Да как ты смеешь, британская мразь! — выпаливает он, чувствуя, как лицо заливает густая краска. — На правду не обижаются, — Джордж довольно лыбится, не отрывая взгляда от ошарашенного Шарля, который всё еще пытается найти достойный ответ. — Нет, всё, я жалею! Я сейчас просто выкину тебя с этой чертовой яхты, и тебя съедят акулы! — Шарль машет руками, выглядя при этом максимально неубедительно в своем гневе. — Мы ведь всё еще в теоретическом мире, верно? — подмигивает ему Джордж. — Заткнись. Шарль снова откидывается на лежак и полностью закрывает лицо рукой, прячась от палящего солнца и проницательного взгляда британца. Нахуй Джорджа Расселла. Почему Шарль вообще подумал, что это хорошая идея говорить с ним? — Чего ты ожидаешь от меня? Помощи? — лениво спрашивает Джордж. — Ожидаю, что ты сдохнешь, — глухо доносится из-под ладони Шарля. — Не планирую в ближайшее время, так что давай сосредоточимся на том, на что можем повлиять, — Расселл даже не ведет бровью на грубость. — Ты, Макс и жесткий секс. Шарль измученно стонет. Его рука, обессилевшая, падает вдоль тела, и он все же снова поворачивает голову, смотря на Джорджа. Тот выглядит пугающе сосредоточенным. — Думаю, мы могли бы придумать что-то, — продолжает британец, прищурившись. — Свести его с ума. — Макса? Единственное, что выводит его из себя — это гонки, — Шарль скептически кривит губы, вспоминая сосредоточенное лицо голландца в кокпите. — Гонки для него важны, это понятно. Но и ты важен. Джордж замолкает на секунду, размышляя о чем-то, а затем его губы расплываются в довольной, почти хищной улыбке: — Мы можем нанести двойной удар. Ты и гонки. Вызывающе, страстно и полностью в твоем стиле. Шарль все еще не понимает, к чему клонит Джордж, но решает, что лучших вариантов у него всё равно нет. Кажется, он правда собирается довериться этому британцу. А это само по себе уже звучит как начало катастрофы.

***

— Тебе стоит обновить свою коллекцию. — Что? — Макс поднимает растерянный взгляд на Шарля, на секунду отрываясь от поглаживания Сасси. Кошка недовольно выгибается, так что Макс сразу же продолжает движение рукой, но теперь всё его внимание направлено на друга. — Твоя коллекция одежды, — поясняет Шарль, проходя вглубь комнаты. — Твой мерч. — Что с ним не так? — У тебя не было обновлений в этом году совсем. Только тематическая коллекция к Майами, но это не в счет. Основная линия устарела. — Да мне как-то плевать, если честно, — Макс пожимает плечами, выглядя максимально безучастным. — Я вообще этим не занимаюсь, за это другие люди ответственные. Будто бы Шарль не знал об этом. Он прекрасно помнил, насколько Максу не интересны все аспекты Формулы-1, не связанные напрямую с управлением болидом на трассе. — И что? Это выглядит жалко для чемпиона мира, — настаивает Шарль. — Если у тебя есть какие-то идеи, просто скажи. Потому что если ты сейчас просто пытаешься унизить меня из-за чертовой одежды, я вышвырну тебя из своей квартиры. — Ты бы не посмел, — картинно вздыхает Шарль и радостно улыбается, когда ему на колени запрыгивает Джимми, ласкаясь о его руку. Шарль с удовольствием проводит ладонью по мягкой шерсти, слушая слаженное мурчание теперь уже двух котов. Такие милашки. — Что ты уже придумал, Шарль? — выдыхает Макс, явно ожидая чего-то безумного. — Ничего масштабного, но у меня было несколько идей. Было бы хорошо добавить новые позиции, например, разные куртки — люди обожают их носить. Сейчас они носят просто мерч Ред Булл, а было бы круто, если бы у тебя была своя куртка. Всё еще синяя, со всеми этими надписями спонсоров, но с твоим именем и твоей единичкой. Макс хмыкает и склоняет голову, внимательно изучая лицо Шарля. — Скажи мне, это просто случайные мысли или ты правда думал об этом? — Возможно, немного... Макс весело фыркает. — Ладно! — Шарль закатывает глаза, сдаваясь. — Да, я хочу заняться твоим мерчом. — Хорошо. — И всё? — А что? Я доверяю твоему вкусу. Я сообщу команде, и тебе позвонит кто-то, кто там ответственный за мой стафф. Они реализуют любые твои идеи. — Нужна также будет фотосессия, — Шарль старается, чтобы его голос звучал как можно более профессионально и обыденно. — Окей. — И я хотел бы быть моделью. — Делай что угодно, Шарль. Моя команда выпишет тебе любые чеки. Шарль радостно визжит, чем немного пугает котов. — Ты представить себе не можешь, сколько у меня охрененных идей! Макс только качает головой, но Шарль видит тень улыбки на его лице. Что ж, пора приступать к плану Джорджа.

***

Шарль никогда раньше не разрабатывал коллекцию одежды, но делать это оказалось достаточно весело. Особенно в компании с Джорджем, хотя они и достаточно часто спорят, не всегда сходясь во мнениях, но тем не менее это интересно. Люди из команды Макса очень терпеливы. Шарль не знает, что точно Макс им сказал, но ему с Джорджем разрешают делать буквально что угодно, так что Шарль не жалуется. Это занимает у них несколько недель, учитывая, что у них всё еще присутствует и другая работа, но вскоре коллекция готова и одобрена командой. Шарль так и не осуществляет свое желание отыграть роль модели, потому что его график оказывается слишком забитым. Но ничего, он еще отыграется. Еще больше он радуется, когда продажи оказываются вдвое больше обычного, и люди выкупают всю первую поставку за первые несколько дней. Самой первой в солд-аут уходит куртка с именем и номером Макса на всю спину. Любимая вещь Шарля из этой коллекции, если вы спросите. Все идет просто замечательно: команда довольна продажами, Шарль тем, что у них с Джорджем всё получилось, фанаты новым вещам, а Макс тому что продолжает выигрывать и с каждой гонкой всё ближе и ближе к очередному чемпионству. Все идет по плану. И когда Джордж в один из вечеров пишет Шарлю, что пора переходить к следующему пункту, Шарль собирается и покидает свою квартиру. Спустя несколько минут он уже сидит на диване у Макса. Они говорят о какой-то чепухе, и Шарль пытается уловить момент, чтобы Макс точно не ответил ему отказом. — Ты точно думаешь о чем-то другом, — уверенно заявляет Макс, откинувшись на спинку кресла. Шарль сидит сбоку от него и мгновение молчит, пока вечерний ветерок обдувает лицо. Он особенно любил вечера, когда они с Максом просто сидели на балконе, наблюдая за тем, как солнце опускается за горизонт, отбрасывая золотое сияние на Монте-Карло. Поистине завораживающее зрелище. — Возможно, и думаю. — О чем? — Твоя новая коллекция. — Ах да, мне говорили, что она очень успешна. Спасибо. — Ну, это моя работа. — Которую ты сам таковой сделал, — Макс делает глоток своего напитка. — И ты ведь так и не снялся в рекламе, верно? — Не успел. Но у меня есть идея, как я могу это исправить. — Что, не терпится покрасоваться в одежде с моим именем? — насмешливо бросает Макс, не смотря на Шарля, и слава богу. Потому что Шарль уверен: на его лице отчетливо написано да, хочу. — И что, возьмешься за еще одну коллекцию для меня? — Слишком утомительно. К тому же на этой можно еще очень хорошо заработать, она совсем новая. Я думал над коллабом… — Каким? — Я тут недавно пересекался с одним директором на показе, и он очень хочет видеть меня в роли их модели. И он хочет чего-то интересного, так что я подумал… — Да плевать, делай что хочешь, — отмахивается Макс. — Тебе даже не интересно, что это за бренд? — Ты сейчас скажешь какое-то слово, которое я не буду знать, так какой смысл? Я доверяю тебе, делай как считаешь нужным. Просто прекрасно.

***

Куртка определенно стала его любимой вещью. Имя и номер Макса, выполненные в ярко-красном цвете на глубоком синем фоне, буквально затмевали собой все логотипы спонсоров и эмблему двух быков. Вещь прекрасно смотрелась на любом, но на Шарле, как он сам считал, особенно хорошо. Он выглядел восхитительно, когда подбирал полный образ, включая джинсы и лонгслив под куртку для официальных выходов. Но он чувствовал себя по-настоящему непобедимым сейчас, когда всё, что было на его теле — это тяжелая ткань куртки с номером Макса и белоснежные боксеры Кельвин Кляйн, контрастирующие с его кожей. — Прекрасно, Шарль! Голову еще немного вбок. Да, да, просто превосходно! — воодушевленно командует фотограф, не переставая щелкать затвором камеры. Шарль внутри расцветает, пока его продолжают осыпать комплиментами. Здесь собрались настоящие профессионалы, но всё же Шарль ловит на себе не один восхищенный взгляд, пока стилисты поправляют на нем одежду, а затем и во время самого процесса. Людей в студии много, всё масштабно и серьезно. Шарль изо всех сил старается не думать слишком глубоко о том, как именно он сейчас выглядит со стороны. Он знает, что горяч. Он знает, что выглядел бы эффектно в любой куртке, накинутой на голое тело, но тот факт, что это куртка Макса, делает ощущения в разы острее. — Ладно, давайте небольшой перерыв и продолжим. Ты идеален, Шарль! — объявляет фотограф, отходя к монитору, чтобы просмотреть получившиеся кадры. Брюнет выдыхает и расслабляется, опуская плечи. Он берет стакан с водой из рук быстро подбежавшей ассистентки, благодарно кивая ей. Несколько девчонок-визажистов сразу же лезут поправлять что-то на его лице и в растрепанных волосах, пока он тянется к своему телефону, оставленному на столике. Он медлит мгновение, покусывая губу и думая, что, возможно, это плохая идея, которая испортит сюрприз. Но ожидание кажется слишком томительным, поэтому спустя секунду дело сделано. Селфи летит в чат с Максом. Ничего слишком вызывающего: в кадре только лицо Шарля и верхняя часть его груди, но ракурс выбран достаточно удачно, чтобы было понятно — под курткой ничего нет. Макс 15:22 А это точно моя реклама, а не резюме на онлик? Шарль 15:22 Ой, иди ты Я выгляжу секси Макс 15:23 Это меня и напрягает Шарль 15:23 Боишься, что не сдержишься? 😏 Макс 15:23 Думаю, что мои фанаты перейдут к тебе Шарль 15:24 Это было бы благословение для тебя Макс 15:24 Тогда тебе стоит хорошо постараться Шарль 15:25 Как думаешь, сколько людей возбудится и подрочит на мои готовые фотки? Макс 15:26 Не слишком ты на себя берешь? Ты ведь не в одних трусах там позируешь. Шарль не может сдержать довольной ухмылки. Если бы Макс только знал. Он мягко отстраняется от визажисток, жестом показывая, что ему нужен перерыв, и направляется в туалет. Тяжелая дверь захлопывается за ним со щелчком, отрезая шум студии, и он замирает, глядя на свое отражение в зеркале. Шарль думает о реакции Макса. Удивится ли он? Будет в шоке? Разозлится на Шарля за такую наглость или всё же захочет его? Возбудится ли Макс от такого Шарля — Шарля в куртке с его собственным именем на спине? Господи, пока единственный, кто тут возбуждается, это сам Шарль. Он всё еще стоит в одних боксерах и медленно опускает взгляд вниз, тяжело дыша. Он еще не полностью тверд, но это и так уже достаточно очевидно и заметно через тонкую ткань. Он думает об этом лишь мгновение, прислушиваясь к звукам за дверью, а затем решительно стягивает боксеры вниз, чтобы не запачкать их, и наконец касается себя. Стон заглушается, когда Шарль закусывает губу чуть ли не до крови и запрокидывает голову назад, плотно прикрыв глаза. В голове стоит образ Макса — того самого, с жадным взглядом после гонки. Шарль не может перестать думать о нем. Господи, как же он хочет, чтобы Макс трахнул его прямо сейчас. Вот так, в этой куртке. Шарль хотел бы, чтобы Макс просто прижал его к стене и вытрахал из него всю душу, совсем не заботясь о нежности. Он хочет грубо, жестко и бесконечно. Снова вырывается приглушенный стон, он ускоряет движение руки, зажмуриваясь еще сильнее и представляя чужие горячие ладони на своих бедрах. А затем раздается отчетливый стук в дверь и голос: — Не знаю, ссышь ты там или дрочишь на свой образ, но если тебе интересно — второй вариант сейчас нам более выгоден, — раздается из-за двери голос Линдси. Она невозмутимо стучит костяшками по дереву, пока Шарль замирает, пытаясь выровнять дыхание. — Какого хрена, Линдси! — восклицает он, возмущенно глядя на закрытую дверь. Иногда его менеджер слишком много себе позволяла. — Они хотят еще больше страсти, — продолжает она так спокойно, будто обсуждает график тренировок. — Да куда еще больше? Я и так уже как порнозвезда! — Шарль сердито поправляет куртку, которая сползла с его плеча. — Они говорят, что трусы сидят недостаточно красиво. — И они хотят, чтобы я со стояком снимался?! — Именно. Так что поработай хорошо рукой и выходи. Иисус Христос.

***

Фотографии попадают в сеть в пятницу во время гоночного уик-энда. Шарль всё время обновляет ленту комментариев, продолжая читать о том, какой он горячий. У него наконец выходной, и всё, что он делает — это валяется в постели весь день, наслаждаясь редкой тишиной. Макс ничего не пишет в тот день. Ни в субботу. Ни в воскресенье. Шарль очень надеется, что это хорошая тишина. Ему попадается видео, где Макса спрашивают об этой коллаборации его мерча и Кельвин Кляйн. Спрашивают, почему сам Макс не снялся в рекламе. Он только смеется, поправляя микрофон, и говорит, что это только испортило бы всё, и что он предпочитает оставлять такую работу профессионалам. Шарль думает о том, что Макс смотрелся бы прекрасно в одних боксерах с вставшим членом и… Так, мысли не туда. Выходные тянутся скучно, и Шарль не может ни на чем сосредоточиться, потому что все его мысли об одном Максе. К сожалению, они не увидятся раньше, чем через несколько дней, потому что сразу после гонки Макс едет на базу команды Ред Булл для какой-то там работы — Шарль в детали не вдавался. Вечер понедельника он проводит с бокалом вина в руках и каким-то глупым сериалом на телевизоре. А затем внезапно в дверь стучат. Шарль надеется, что это тот, о ком он думает. Думает последние дни. Возможно, последние недели. Когда он наконец открывает дверь, то не может поделать ничего с тем, как просто замирает на пороге. Внешне Макс такой же, как всегда. Он спокоен, лицо расслабленное, но глаза… эти прекрасные бесконечные глаза говорят Шарлю всё. Они горят, как ледяное пламя, и Шарль просто хочет сгореть дотла в этой стихии. — Макс. Это всё, что он может вымолвить. Макс делает шаг вперед, и Шарль не может сделать ничего другого, кроме как споткнуться, делая шаг назад. А затем еще один. И еще. И вот спина Шарля уже прижимается к холодной стене коридора. Его дыхание тяжелое, а глаза расширены от волнения, пока Макс остается внешне пугающе спокоен. Блондин заходит в квартиру и закрывает за собой дверь, даже не оборачиваясь. Тишина в помещении становится оглушающей, давящей на барабанные перепонки. Пока Макс не прерывает её: — Когда ты говорил про людей, дрочащих на тебя, — Макс медленно склоняет голову набок, скользя хищным взглядом по всему телу Шарля, — ты хотел, чтобы все дрочили на тебя? Или я? Дыхание Шарля окончательно сбивается. Потому что какого черта? Он чувствует, как по спине пробегает жар, а сердце колотится где-то в горле. — Отвечай, Шарль. — Я… — Ты, — Макс делает короткий, уверенный шаг вперед. — Ты хотел, чтобы я возбудился, увидев тебя? — А ты возбудился? — выпаливает Шарль, стараясь придать голосу хоть каплю своей обычной дерзости, хотя колени уже начинают подгибаться. Макс делает еще шаг. И еще. А затем внезапно блондин оказывается уже вплотную. Его руки с силой упираются в стену по обе стороны от головы Шарля, фактически запирая его в ловушку. Они всё еще не касаются друг друга кожей, но Шарль чувствует исходящий от Макса жар. Расстояние слишком маленькое. Глаза Макса полны неприкрытой похоти — Шарль слишком хорошо научился различать эту эмоцию. Макс выглядит так, будто едва сдерживается, и Шарль просто хочет, чтобы он сорвался. На мгновение он допускает мысль, что, возможно, Макс сможет быть хотя бы немного грубым с ним. Возможно, хотя бы в самый нужный момент он даст Шарлю этот необходимый минимум жесткости. Макс наклоняется к самому его уху и томно шепчет, обжигая кожу дыханием: — Я кончил трижды за последние три дня, глядя на те фотки и видео. Звук, вырывающийся из горла Шарля, кажется ему самому жалким. Он даже не берется его описывать. А Макс, кажется, еще не закончил: — Я пожалел, что не заставил тебя полететь со мной. Я мог бы кончать в тебя все эти дни. — Макс… Стон, вздох или всхлип? Шарль не был уверен, что именно это было. Наверное, всё сразу. Макс слегка прикусывает мочку его уха, и Шарль кожей чувствует его довольную, самоуверенную ухмылку, даже не видя её. Затем Макс немного отклоняется назад, чтобы снова взглянуть в глаза Шарлю. В его взгляде читается превосходство: — Знаешь, если ты так уж нуждался в моем члене, ты мог просто сказать, малыш. Я бы дал тебе всё, что ты хочешь. На этот раз это уже точно стон. Этот жалкий высокий звук заполняет пространство между ними. Ноги Шарля дрожат, а Макс ведь еще даже не коснулся его по-настоящему! — Макс. — Что? Ну уж нет, Шарль не будет просить. Сейчас он готов уже полностью признать, что хочет Макса, так что какого хрена он, Шарль Леклер, будет умолять? Он просто возьмет. Шарль резко дергается вперед. Его пальцы вплетаются в светлые волосы Макса, он тянет его немного вниз, потому что Макс всё еще самую малость выше — блядский идеальный рост — и просто впивается в его губы. Реакция Макса мгновенна. Он стонет Шарлю прямо в рот, хватает его за бедра и с силой толкает обратно, вплотную к стене, наваливаясь всем телом. Шарль уже возбужден, но почувствовав твердый член Макса сквозь плотную ткань джинсов, довольно усмехается в поцелуй. Конечно, Макс хочет его. Все хотят Шарля. Но сегодня его получит только Макс. Макс перемещает одну руку на челюсть Шарля, властно поворачивает его голову немного в сторону и надавливает пальцами, заставляя приоткрыть рот. И вот язык Макса касается его, начиная буквально пожирать изнутри. Шарлю нравится этот напор. То, как жадно Макс целует его, будто прямо сейчас заявляет свои права на каждый сантиметр его тела. А затем Макс резко отклоняет голову, разрывая контакт. Шарль, одурманенный ласками, непонимающе тянется за ним, но рука Макса на челюсти не дает сдвинуться, прижимая затылок Шарля обратно к стене. — Макс, что..? — Стой смирно. И Шарль, к своему стыду, просто застывает, во все глаза пялясь на него. Блондин молчит, разглядывая, почти пожирая Шарля глазами, а затем спрашивает: — У тебя есть моя куртка? О господи, боже блять, да, пожалуйста, Макс. Трахни меня в этой чертовой куртке с твоим именем так, будто я правда принадлежу тебе. Шарль едва заметно кивает. — В моей комнате. В следующее мгновение Макс подхватывает его под бедра, поднимая в воздух, и Шарль по инерции обхватывает ногами его талию. Пока они движутся в сторону спальни, Шарль снова находит губы Макса, осыпая его лицо рваными поцелуями. Оказавшись в комнате, Макс не церемонится — он просто берет и бросает Шарля на кровать. У того перехватывает дыхание от неожиданности, и он удивленно моргает, утопая в мягких подушках. Макс возвышается над ним, тяжело дыша, а затем поворачивается к креслу в углу комнаты. Там лежит та самая куртка. — Раздевайся. Шарль начинает торопливо снимать с себя одежду, не отрывая взгляда от того, как Макс подходит к креслу. Макс берет куртку и возвращается к постели. Как только Шарль стягивает последнюю вещь и бросает её на пол, Макс протягивает ему синюю ткань. Дрожащими руками Шарль надевает её на голое тело. То, как Макс смотрит на него в этот момент, заставляет Шарля жалко заскулить. Макс выглядит так, будто он действительно готов сожрать его целиком прямо здесь и сейчас. Макс никак не комментирует вид Шарля, когда тот наконец просовывает руки в куртку, садится ровно и, задрав голову, смотрит на блондина. Его взгляд затуманен желанием, а тяжелая ткань на голом теле кажется сейчас самой правильной одеждой в мире. А затем Макс толкает его. Шарль падает на спину, и спустя мгновение Макс уже нависает над ним, снова впиваясь в губы жадным поцелуем. Шарль судорожно вцепляется пальцами в его плечи, отмечая, что Макс всё еще полностью одет — грубая ткань его рубашки контрастирует с нежной кожей Шарля. Джинсы Макса трут кожу на бедрах Шарля, и тот хнычет еще громче, когда его член трется о плотную ткань чужой одежды. Этой искры достаточно, чтобы Шарль слегка отстранился, просто чтобы выдохнуть прямо в губы Максу: — Сними их... сними всё это. Макс только тихо смеется, даже не думая двигаться. В его глазах пляшет опасный огонек. — Так сильно хочешь меня? — Блять, Макс, хватит этой хрени! — срывается на выдох Шарль. — Ты собираешься трахнуть меня? Так вперед! — Ты слишком наглеешь для того, кто решил устроить целую фотосессию на весь мир, просто чтобы привлечь мое внимание. — Я целеустремленный. — Конечно ты такой, малыш, — Макс прищуривается. — А теперь замолчи и не дергайся. Макс спускается поцелуями с шеи всё ниже и ниже, оставляя за собой дорожку влажных следов. Шарль выгибается навстречу, его руки по инерции вплетаются в волосы блондина, то притягивая ближе, то судорожно сжимая пряди. Каждый толчок бедрами Макса, каждое движение его языка заставляют Шарля дрожать. Затем Макс оказывается совсем близко к члену Шарля, опаляя его горячим дыханием, но внезапно замирает, не делая последнего шага. Шарль снова хнычет и нетерпеливо ерзает на простынях. — Макс... — Что я сказал? — голос Макса звучит низко и властно. И Шарль моментально замолкает, замирая в ожидании. А в следующее мгновение его резко переворачивают. Он не успевает даже нормально вдохнуть, как Макс уже тянет его вверх, ставя на четвереньки. Лицо Шарля оказывается погребено в мягкой подушке, и он слегка поворачивает голову, чтобы иметь возможность дышать. Он не чувствует Макса кожей, только слышит шорох снимаемой одежды и характерный щелчок. А затем следует резкое вторжение — без предупреждения и долгого разогрева. Палец Макса входит в него, и Шарль стонет, громко и надрывно, дергаясь всем телом. Господи блять, это слишком хорошо, убейте его. Член ноет от тяжести, и Шарлю нестерпимо хочется потереться обо что-то, получить хоть какое-то прикосновение к самому чувствительному месту, но поза и стальная хватка Макса не оставляют ему шансов на самодеятельность. Вторжение ощущается гладким, мышцы податливо расступаются, принимая его без малейшего сопротивления. Макс на секунду замирает, его рука тяжело давит на поясницу Шарля, фиксируя его на месте. — Малыш, — голос Макса звучит низко и опасно. — Ты что, игрался с собой? Шарль замирает, боясь пошевелиться. — Я… мне было одиноко, — выдавливает он, чувствуя, как горячая краска заливает лицо. — Когда? — Макс добавляет второй палец, и они со скользким звуком входят в Шарля до самого основания. Шарль только шумно выдыхает, снова поражая Макса своей готовностью. — Сегодня утром. — Ты использовал свои пальцы? — Макс начинает двигать рукой, растягивая Шарля, заставляя его непроизвольно выгибаться. Грубая ткань куртки при каждом движении трется о его спину. — Да. — Ты кончил? — Макс вводит третий палец. Идет чуть туже, но Шарль всё равно принимает его поразительно быстро, судорожно сжимая пальцами простыни. — Да, — всхлипывает Шарль. — И о чем ты думал? Пальцы внутри внезапно прекращают движение на самой глубине, требуя ответа. Шарль закусывает губу, стараясь подавить стон от этой мучительной пустоты. — Шарль, отвечай. — О тебе... Я думал о тебе, — сдается он, признаваясь в своем позорном поражении прямо в подушку. — Конечно, ты ведь такой хороший мальчик, — Макс довольно ухмыляется, и его пальцы снова приходят в движение, становясь более быстрыми. — Наглый, но такой хороший. Думаю, мне стоит немного поучить тебя манерам. В этот момент Макс резко меняет угол и с силой вбивает пальцы прямо в простату. Шарля буквально прошибает током. — Макс, блять, блять, блять! Господи, Макс, я... о боже! — он кричит, его тело сотрясает крупная дрожь, а куртка немного сползает с плеча. — Вот так, малыш, именно так, — шепчет Макс, продолжая методично и жестко попадать в одну и ту же точку. — Не могу, не могу! Я кончу, господи, Макс, я сейчас кончу! — Шарль бьется в экстазе, его член безнадежно течет, пачкая постель, а пальцы скребут матрас в поисках опоры. — Нет, не кончишь. Макс резко надавливает ладонью, придавливая Шарля к кровати. Шарль почти плачет от этого запрета, чувствуя, как оргазм мучительно замирает на самой грани, превращаясь в сладкую, невыносимую пытку. Он не смеет ослушаться, лишь жалко скулит, пока всё его существо молит о разрядке. Затем Макс резко вынимает пальцы. Шарль слышит характерный шорох упаковки и шуршание латекса. Он чувствует, как руки Макса ложатся на его бедра, пальцы впиваются в кожу с такой силой, что Шарль почти уверен: завтра там останутся отчетливые синяки. И эта мысль только сильнее разжигает огонь внутри. А затем Макс толкается. Он входит глубоко, до самого конца, одним уверенным движением. Шарль задыхается, широко распахивая глаза, в голове пульсирует только одна мысль: он огромный. В памяти всплывают слова Джорджа о том, что Макс определенно одаренный, и теперь Шарлю нестерпимо, до боли хочется увидеть этот член своими глазами. Шарль стонет и всхлипывает одновременно, уже не пытаясь сдерживаться. Слюна стекает на подушку, потому что он больше не в силах контролировать даже собственное дыхание. Макс стонет позади него — тихо, низко. Он почти полностью выходит, заставляя Шарля жалобно потянуться назад вслед за уходящим теплом, просто чтобы в следующее мгновение снова резко и мощно войти. — Боже... Макс... — вырывается у Шарля вместе с рваным выдохом. Движения Макса становятся быстрыми и рваными. Его руки перемещаются с бедер на талию, удерживая Шарля в нужном положении, а затем одна рука собственнически ложится на лопатку, придавливая его к матрасу. Синяя ткань куртки задралась до самой шеи, обнажая подрагивающую спину Шарля. Макс толкается глубоко, каждый раз заставляя кровать скрипеть, а Шарля захлебываться собственными криками. Мысли в голове Шарля превращаются в сплошной шум. Он чувствует себя полностью во власти этого человека, этой силы. — Макс, пожалуйста... еще... — шепчет он, впиваясь пальцами в простыни так, что белеют костяшки. — Господи, Шарль. Такой красивый, — рычит Макс, и в его голосе столько первобытной жажды, что у Шарля подкашиваются ноги. Затем Макс находит нужный угол. Один мощный толчок попадает точно в простату, и Шарль буквально вскрикивает, выгибаясь дугой. Мир вокруг него взрывается искрами. — Господи! Макс! Блять! — он кричит, теряя связь с реальностью. — Шарль... — выдыхает Макс, ускоряясь еще сильнее. Его дыхание обжигает затылок Шарля, а пот капает на его кожу. Ладно, возможно, Шарлю всё же стоит пересмотреть свой рейтинг. Макс определенно дотягивал до твердой 9. Шарль чувствует, как внутри всё натягивается до предела. Он уже за гранью, еще пара толчков — и он просто взорвется. — Макс... я близко... пожалуйста, еще! — срывается он на хриплый крик, вжимаясь лицом в подушку. — Я хочу кончить... так хочу кончить, Макс! И в самый пиковый момент Макс резко выходит из него. Пустота ощущается почти физически больно, и Шарль готов расплакаться от этой внезапной потери. Но не успевает он издать и звука, как его резко переворачивают на спину. Их взгляды сталкиваются. Шарль видит лицо Макса совсем близко — оно раскрасневшееся, сосредоточенное, с капельками пота на лбу, а глаза потемнели настолько, что зрачок почти поглотил радужку. Шарль не выдерживает и притягивает его к себе за шею, впиваясь в губы. Поцелуй выходит мокрым, отчаянным и жадным, их языки сплетаются в безумном ритме, пока пальцы Шарля судорожно скребут плечи Макса. Макс разрывает поцелуй, тяжело дыша. Его руки скользят вниз к ногам Шарля, он подхватывает его бедра и резким движением закидывает ноги Шарля себе на плечи. Теперь колени Шарля оказываются практически у его собственного лица — Макс буквально складывает его пополам, выставляя его тело максимально открытым и беззащитным под своим весом. И затем Макс снова входит. С этим новым углом Шарль наконец получает возможность впиться руками в его спину, что он и делает, чувствуя под пальцами перекатывающиеся мышцы. Господи, у Макса просто идеальная спина — крепкая, широкая, настоящая опора. Ногти Шарля непроизвольно проезжаются вниз по его лопаткам, и Макс в ответ низко, гортанно стонет. С этого угла всё ощущается иначе. Теперь Шарль видит каждое движение Макса, видит, как напрягаются его руки, и звуки в комнате кажутся еще громче: хлопки плоти о плоть, тяжелое дыхание и шуршание ткани куртки, которая всё еще на нем. Макс толкается не так быстро, как раньше, но каждое движение становится мучительно глубоким, если это вообще возможно. Он будто старается достать до самого сердца Шарля, заставляя того вскрикивать при каждом новом толчке. Шарль видит, как меняется выражение лица Макса при каждом его стоне, и это визуальное подтверждение их общей страсти доводит его до полного безумия. Рука Макса скользит вверх по груди Шарля, сминая ткань куртки, и слегка сжимается на его горле. Не сильно, но достаточно, чтобы Шарль почувствовал это властное давление. Брюнет откидывает голову назад, издавая надрывный стон, пока Макс продолжает вбиваться в него, не давая ни секунды передышки. — Вот так, малыш. Ты этого хотел? — голос Макса звучит низко, с хрипотцой, от которой у Шарля по коже идут мурашки. — Об этом думал, позируя почти голый в этой куртке? В моей куртке? С моим именем на себе, светя своим стояком на весь мир? Этого ты хотел? — Да... да... Макс! Господи, да! Боже блять, да! — Шарль совсем не соображает, на глазах уже выступают слезы от избытка чувств. Он чувствует себя таким открытым, таким уязвимым и в то же время абсолютно живым. — Разрешал им фоткать тебя в таком виде... Сидел там в этой куртке так, будто ты принадлежишь мне, — Макс делает еще один глубокий толчок, фиксируя ноги Шарля на своих плечах. — Ты бы хотел этого на самом деле? Принадлежать мне? — Да... да! — Шарль впивается ногтями в его идеальную спину, оставляя красные полосы. — Конечно, малыш. Ты весь мой, — Макс перехватывает его взгляд, и в этом ледяном пламени Шарль готов сгореть дотла. — Твой, Макс! Пожалуйста! — Кончай, Шарли. Это разрешение становится последней каплей. Шарля выгибает дугой, он кричит, и его тело сотрясает мощная волна оргазма. Он пытается притянуть Макса к себе для поцелуя, но это выходит скорее неловким столкновением губ, Шарль сейчас просто не способен на нормальные движения, его мир сузился до пульсирующего экстаза. Макса, кажется, это более чем устраивает. Он стонет вслед за ним, зажмуриваясь, и спустя несколько мощных толчков кончает в Шарля, наваливаясь на него всем своим весом и заполняя собой всё его существо. Тишину спальни теперь нарушает только их тяжелое, прерывистое дыхание. Макс тяжело заваливается рядом, давая себе несколько секунд, чтобы отдышаться, а затем встает. Шарль, обессиленный и разомлевший, лениво наблюдает за тем, как Макс избавляется от презерватива. Только сейчас, когда пелена перед глазами немного рассеялась, Шарль может по-настоящему разглядеть его: матовый блеск кожи, рельеф мышц, который он только что чувствовал под своими пальцами. Макс голым выглядит еще более впечатляюще, чем в гоночном комбинезоне. Шарль прикрывает глаза, чувствуя, что готов уснуть в ту же секунду. Сил нет даже на то, чтобы пошевелить пальцем. Внезапно он чувствует что-то влажное и прохладное на коже между ног. Он устало стонет, пытаясь отодвинуться, но всё же позволяет Максу аккуратно вытереть его полотенцем. Затем Макс куда-то уходит и, вернувшись через минуту, тихо говорит: — Встань на секунду, малыш. Тебе нужно попить, и эти простыни ужасны. У Шарля нет сил даже на протест, он лишь издает жалобный звук, выражающий крайнюю степень изнеможения. А затем он чувствует, как сильные руки подхватывают его под спину и колени, поднимая в воздух, словно невесту. Шарль не может сдержать довольной улыбки и доверчиво прижимается к груди Макса, вдыхая его запах. Макс относит его в гостиную и осторожно сажает на диван. Он аккуратно снимает с Шарля куртку, которая уже порядком измялась, и Шарль невольно вздыхает от свежего воздуха, коснувшегося его разгоряченной кожи. Макс приносит стакан холодной воды и снова скрывается в спальне. Шарль пьет маленькими глотками, слушая шуршание чистой ткани из соседней комнаты. Вскоре Макс возвращается и снова берет его на руки, чтобы отнести обратно — уже в идеально чистую, пахнущую свежестью постель. На этот раз Шарля не кидают, а нежно укладывают на подушки. Теперь перед ним тот самый Макс, которого Шарль и ожидал увидеть изначально — еще до того, как они оказались в постели. Он думал, что Макс будет таким всегда: мягким, заботливым и милым. И Шарль до щемящего чувства внутри понимает, что это чертовски идеально. Потому что, как бы сильно он ни любил, когда с ним обращаются грубо во время самого секса, он ненавидел, когда его просто бросали — усталого и не имеющего сил сделать что-то после жесткого траха. Кажется, ему действительно нужен был именно Макс. — Знаешь, — тихо бормочет Шарль уже в полудреме, когда Макс укрывает их обоих одеялом и притягивает его к себе, собственнически обнимая со спины. — Ты всё же тянешь на 10, Макс Ферстаппен. — Как скажешь, малыш, — доносится сонный голос Макса где-то над ухом. — Что бы это ни значило.

***

Шарль обожает Лас-Вегас. Весь этот неоновый хаос, безумные клубы, казино и ощущение, что здесь возможно всё. Он чувствует себя абсолютно в своей стихии, уверенно пробираясь сквозь толпу знаменитостей и важных персон в паддоке. — Шарль Леклер! — доносится крик из плотного кольца фанатов. Толпа пестрит цветами разных команд, все здесь ради гонщиков, но Шарля узнают мгновенно. Крики с просьбами об автографах не затихают — коллаборация с Кельвин Кляйн действительно взорвала медиапространство. Подписчики в его инстаграме растут не по дням, а по часам. Он довольно ухмыляется, и его глаза зажигаются азартом, хотя никто не видит этого за стеклами черных очков. Шарль продолжает шагать так, будто весь этот паддок принадлежит ему одному. Макс выигрывает. И не только гонку — он забирает очередной титул. Шарль уже предвкушает, как новый трофей доставят к ним домой, он уже освободил для него идеальное место на полке в кабинете Макса. На публике Макс к нему даже не подходит. Это слишком опасно. Шарль уверен: если они просто встретятся взглядами среди этого безумия, глупостей не избежать. Работники Ред Булл просто убьют их, если они сорвутся. Поэтому он просто наблюдает из боксов, на правах просто друга, за тем, как команда сходит с ума от радости. Улыбка сама собой расплывается на лице Шарля, когда он слышит победные крики Макса по радио. Он так за него счастлив. Шарль слегка поправляет очки и расправляет плечи, чувствуя приятное натяжение ткани куртки. Имя Макса на его спине ощущается как невидимое клеймо, и это максимум того, что он может позволить себе на людях. Но даже эта минимальная публичная принадлежность странно его успокаивает. Утром ему пришлось потратить немало времени, чтобы замазать засосы на шее — после изнурительной квалификации Макс был слишком на взводе, чтобы думать о том, где не стоит оставлять следы. Но Шарль не жалуется. Он знает, что на его талии под одеждой всё еще остались слабые отметины от ладоней Макса, которыми тот сжимал его, грубо трахая несколько дней назад. Шарль невесомо проводит пальцами по бокам, будто может прочувствовать эти следы сквозь ткань. На подиуме Макс выглядит безумно счастливым — облитый шампанским, с кубком в руках под звуки гимна Нидерландов. И Шарль снова невольно вспоминает слова Джорджа про те самые замедленные кадры, когда Макс снимает шлем... Макс сейчас именно такой: лицо раскрасневшееся, волосы мокрые и растрепанные, и он до одури сексуальный. Так что Шарль не имеет ничего против, когда Макс буквально вталкивает его в свою комнату в моторхоуме, подальше от лишних глаз. Макс не тратит время на нежности — он нагибает Шарля прямо на кожаном диване и, зажав ему рот ладонью, чтобы заглушить вскрики, быстро и жестко входит в него сзади. И Шарль всё еще в этой блядской куртке.