Надлом

Очередное скудное утро в Нью-Мексико сегодня должно было быть более многообещающим чем обычно. Именно сегодня берут на кастинг новых актёров для нашумевшего продолжения одного из телешоу, где некогда ведущим учувствовал Мистер Подхвост. Отбор часто проходил здесь через подачу заявок по фото или изложенному досье, потому Пенни понимала, что это её шанс. Не зря ведь она выпускалась из театрального колледжа и всё это время тренировалась перед подачей заявок. Сама по себе антропоморфная девушка была довольно яркой личностью, потому понимала, что её заявку навряд ли пропустят сквозь пальцы. Или лап, ведь одним из возможных её агентов легко может стать Турнепс Реббитовитц — известная личность, прославившаяся своими хитрыми способами в завоевании собственных целей в этой Голливудской индустрии. Всё должно было пройти как по маслу. Только вот до прослушивания оставался целый час, а Пенни в очередной раз решила запариться над выбором наряда. Как никак, она должна сиять, даже если окажется в массовке, что тоже не мало важно. Она не изменяла своим вкусам, но сегодня взгляд упал на знакомую вещицу. А именно платье мамы. Ну как платье, скорее красная полупрозрачная юбка с фигурным паттерном и белая чистая футболка — то, что надо на роль заботливой матери, пришедшей на шоу, ради помощи беззащитным детям в приюте (хоть по мотивам, та должна была оставить деньги себе и тихо уйти). Не долго раздумывая, всё же она решила переодеться и как можно скорее выйти из дому, дабы успеть на ближайший транспорт. Местность, где она жила, была намного люднее, чем когда та жила со своей семьёй. Давно она не списывалась как с мамой, так с братом и отцом, хоть у них и были замечательные взаимоотношения все эти годы. Путь был не близким, но Пенни успела на кастинг. Она стояла в ожидании, когда выпускающий объявит следующим её. Волнение переливалось неприятными искрами по всему телу, заставляя то как можно быстрее размякнуть, но ведь ей не в первой… Прослушивание пролетело незаметно. Уже были известны результаты, где в списках Пенни Карсон не было. Девушка не понимала, что именно не понравилось жюри, ведь она справилась со своей ролью превосходно. Может в этом и была проблема? В любом случае, уже ничего не исправить. Остаётся только смириться и идти дальше по различным пробам и надеяться, что не придётся возвращаться на ненавистную подработку. Судьба не заставила себя долго ждать и через несколько дней с будущей звездой телеэкранов созвонились. Это был тот самый Турнепс Реббитовитц, которого уж точно не ожидала олениха встретить в ближайшее время в своей телефонной книге. — Слышал, тебя не взяли даже в роль дерева в шоу Мистера Подхвоста. Как это печально. Но! Твой образ заинтересовал моих старых приятелей с телевиденья, потому у тебя есть новый золотой билет в лучшую жизнь. Я! — раздался восторженный возглас зайца в деловом костюме тройки. Пенни никогда не любила всю эту фальшивую наигранность в интонации и намеренное желание всем угодить ради собственной выгоды, но в какой-то части он был прав. Он её шанс. И за эту везучую кроличью лапку она точно возьмётся. — Рада это слышать. Когда можно будет прийти на подбор? Нужно ли им моё портфолио или они возьмут со старого кастинга? Девушка готова была заливать вопросами своего будущего напарника по работе, но тот её приостановил. — Тебе это не понадобится. Они уже тебя приняли. Стоп, что? Но как это возможно? Его коллеги уже видели её досье? Или тот набор в шоу? Она помнила лишь небольшое количество людей в зале и двух жюри на переднем ряду. Из-за яркого освещения девушка только их и видела, стараясь играть достойно. — Тогда что мне делать? — задавала та вопрос с сомнением. — Один из моих знакомых режиссёров решил снимать экранизацию автобиографического моноспектакля, основываясь на реальной истории из жизни своей подруги. Но та отказалась сниматься, ведь в последний момент решила оставить свою личность в тайне. Видимо решила подставить другого человека, я бы так же сделал. Сама понимаешь, всё это внимание и скандалы, кому это надо? Она смотрела список подходящих актёров на её место и — бинго! в качестве главной героини увидела тебя. Мой друг согласился взять тебя под своё крыло, даже не в массовку, хоть и видел актрис получше. Не думаю, что ты откажешься от такого предложения и...Оу, секундочку! — резко момент прервался звонком, доносившимся из наушника весельчака. — Кэти, милая, не думал, что услышу тебя сегодня!.. Пока Пенни сидела на телефонной линии, её мысли образовывались в своеобразную кашу. Она понимала, что будет готова к любым трудностям, но редко когда слышала, что на место главного героя такого формата берут актёров. Глянув в интернете несколько таких медиа, ей на глаза попался сериал «Оленёнок», где как раз главным героем был настоящий комик, который повествовал о своей жизни. Так же прочитала множество статей, связанных с экранизацией происходящего ужаса, где большинство было на тему «Кто та самая маньячка в реальной жизни?». Многие фанаты лазили по просторам интернета в поисках схожей женщины, от чего наткнулись на одну. Та была схожа по всем параметрам, только оказалось всё чистым совпадением. Велись судебные разбирательства и прочая ересь, которую чем дольше читала девушка, тем сильнее переживала. Вдруг так же все решат искать настоящих виновников фильма? Вдруг решат, что это лично её проблема и будут докучать? Ведь тому комику всячески писали по этому поводу и того это порядком раздражало, хоть история и о нём. Пенни даже сюжета не знает! Может стоит отказаться? Собеседник вернулся на нужную линию. — О чём это мы там? А, точно. Пару звонков, и ты уже будешь на съёмках обсасывать сценарий с героиней драмы! Не пугайся, если не получится, это лишь пробы. Жди звонка в ближайшее время.

***

Через несколько дней Пенни встретилась с виновницей суматохи для камер в одной из маленьких закусочных городка. Женщина казалось довольно приятной и застенчивой особой, что слегка насторожило олениху. Почему она выбрала её на своё место? Они ведь разные, разве для полного погружения ей не нужно быть больше схожей с ней? Само собой актёр должен играть разные роли и ей было это по плечу, но это был не простой формат. Милая беседа за столиком у окна расслабляла Пенни, хоть до этого и переживала, что что-то может пойти не так. За последние годы она значительно изменилась. Вместо бунтарского образа жизни и экстрима, выбрала больше сливаться с обществом, при этом не теряя своей индивидуальности. При переезде та сменила круг общения, родители подарили ей машину, и та потихоньку привыкала к взрослой жизни. Смотря на молодую сойку, она только при разговоре всё больше видела схожести. Пенни любила яркие наряды и большое количество побрякушек, в то время как её собеседница имела индивидуальный окрас оперенья. Их разговор был больше схож на диалог давних знакомых из прошлого, которые спустя столько времени вернули общение. Неловкое молчание периодически появлялось и олениху это напрягало. Птичка и не думала в этот момент продолжать, будто давала возможность заговорить девушке. От этого скорее хотелось уйти, чем сидеть и ожидать чего-то нового. Большинство вопросов были связанны лишь со сценарием и девушку это немного напрягало… — Понимаешь, мне бы хотелось раскрыть довольно распространённую в наше время проблему, такую как опасные отношения. Я обычно на эту тему говорила только со своими знакомыми, но один из них как раз искал идеи для следующих своих работ, потому тем самым решил и мне помочь. Понимаю, это может звучать глупо, но у меня были отношения ещё в средней школе. Я познакомилась с одним парнем по интернету и наши отношения были замечательными, только из-за пубертата тот до последнего ко мне приставал. Я понимала, что это всё ненормально потому с ним и рассталась, но эта проблема гложет меня до сих пор, ведь не могу найти свою вторую половинку из-за страха, что всем нужно от меня только тело. И мне бы хотелось, чтобы вместо меня сыграла такая яркая девушка как ты. Ты яркая личность и трагизм ситуации сразу будет виден, нежели через такую тихоню как я, — рассказала свою историю женщина, потирая края собственных крыльев, намеренно упуская детали. Шум за окном стал слышаться лучше обычного. Шины на колёсах кувыркались по кругу, заставляя камни разлетаться по дороге. Гул в забегаловке становился невыносим, будто сотню людей что-то мямлили под нос. Тарелки и стеклянные стаканы отмывались разом со столовым приборами на кухне, пока жарились заказы для посетителей. Только это и было слышно после сказанный слов молодой сойкой, пока мир гремел и заставлял сердце Пенни замедлять свой ход отдачи толчков по особому ритму. Оно сжалось в груди и не давало покоя, давая лишние сигналы тревоги. Неужели здесь и впрямь так жарко? Может это из-за кухни? Почему тревога вернулась вновь? Вернувшись домой, Пенни чувствовала некую опустошённость после разговора. Давно такого скачка состояния у неё не было. Она будто чувствовала страх, опасность. Но от кого? Её мысли перебились уведомлением, пришедшим с мобильного устройства. Сценарий. Она должна была его прочитать хотя бы перед сном, чтобы понять суть происходящего. Так почему же руки не брались за это дело, а дышать стало тяжелее обычного? Большой палец смахнул увиденное, а тело инстинктивно направилось в ванную. Нужно было расслабиться как следует, ведь олениха даже не понимала причину такого состояния. Может сегодня день такой? Или это из-за главной роли, переживание из-за фильма? Всё может быть. Сняв с себя уличную одежду, Пенни долго наблюдала за собой в зеркале. Элегантные изгибы тела, покрытые коротким мягким мехом. Не одинаковая длина ногтей, которые нужно было бы привести в порядок, хоть те даже без лака были чистыми и на вид ухоженными. Слегка выпирающие ключицы, красиво вырисовавшие декольте. Аккуратная миниатюрная грудь, от которой отходят набухшие, чуть потемневшие от возраста, соски. Стройные длинные ножки, которые так и норовят вспомнить детство, когда маленькая Пенни увлекалась бегом. Её тело было прекрасно, и сама олениха об этом знала, поглаживая собственные силуэты. Повернув под нужные градусы ручки, напор воды слабым кипятком направился на девушку. Та надеялась, что с полной грудью выдохнет и сможет расслабиться как следует. Только белый шум душа перестает успокаивать. Капли, стекавшие по внутренней части ванны, больше напоминали сегодняшний гул в закусочной. Пульс отдаётся в ушах громче, чем стекающие струйки воды из-под дождичка. Всё кажется таким неприятным и сдавливающим, будто стены вот-вот раздавят её. Но она ни о чём не думает. Только о том, как стало трудно дышать. Влажный пар становится таким густым, будто вот-вот задушит. И девушка вращает ручку крана. Вода переходит с кипятка на лёд и Пенни чуть ли не вскакивает от закаляющего душа. Тело взбудоражено, вишенки затвердели, пока мех вставал дыбом и пробуждал девушку от этого кошмара. Что это было?

***

— Тебе не стоит переживать, я видела твою игру и знаю, что ты справишься! — нахваливала сойка свою замену в фильме. Пенни сидела в гримёрке и как раз ей наносили дополнительный макияж, максимально схожий с описанием птички. Та как раз стояла рядом и тихо просила гримёров что-то добавить, а что-то убавить. Ей казалось, что это бесило специалисток, но те были не против. Олениха видела реакцию сойки и понимала, что ей нужно максимально вжиться в роль, если та даже с остальными ведёт себя настолько отстранённо. Но если ей нужна её противоположность, то почему просила Пенни быть собой, пока её гримируют максимально под её внешний вид? Этого она не понимала. — Надеюсь. А вы всегда такая тихая или всё же бывают моменты, что громче шёпота разговариваете? — довольно грубо спросила Пенни, пытаясь как можно быстрее перед самой съёмкой всё донести до пташки. — Конечно были и такие моменты, но я не особо выделяюсь среди малознакомых людей. В любом случае, как я и говорила, просто играйте как бы вы хотели, ведь в фильме должно быть мало таких сцен с незнакомцами. И если вдруг что-то мне не понравится, то я вам скажу! До выхода оставалось всего ничего, а не все актёры явились на сцену. Пенни уже попивала воду на площадке, дожидаясь остальных и довольно быстро расслабилась. Все знали, что актёры могут опаздывать и если есть сцены без них, то можно начинать. Походу только олениху учили дисциплине, потому все принялись за работу. Как и ожидалось, сойке и остальной команде всё нравилось. Редко, когда вносились правки, а на площадке периодически сменялись актёры. Все вошли во вкус. Кадры сменялись, а опоздавшие уже пришли на съёмки. Из-за аппаратуры девушка даже не видела кто заходил, а по сценарию ей нужно было знать с кем продолжать сцену. Из-за того, что фильм делается в спешке, не собирали собрание актёров и не просвещали их в курс дела. Выглядело довольно без халтурно, но делать было нечего. Такова задумка сойки. Никто не понимал зачем и почему, все просто слушались. Режиссёр сам дал согласие на то, чтобы всем фильмом она сама могла руководить. Он только помечает, что приемлемо, а что нужно было бы исправить по важным частям. — Стоп, снято! — прокричал режиссёр. — Перерыв, через десять минут продолжим, далеко не расходитесь. Очередной шум настиг площадку, а сойка уже подлетела к Пенни, будто пиявка присосалась. — Видишь, ты прекрасно справляешься, а так волновалась! Только в следующей сцене тебе придётся больше постараться. Сама видела сценарий, — просвистела пташка под носом оленихи. — Да, знаю, только мне нужно встретиться с актёром, играющим твоего парня. Не видела его случаем? — Он опаздывает. Твой агент уже разбирается с этим. И впрямь, осмотрев площадку, девушка распознала вдалеке Турнепса, который зализывал пятернёй назад свои смазанные в глине уши, о чём-то толкуя по наушнику. Видимо ругается со вторым по важности актёром. В этот раз заяц выглядел довольно серьёзно и уставше. Неужели парень, играющий с ней, настолько эгоистичен и доставуч, даже для него? Съёмки продолжаются и за кулисами олениха слышит лишь какие-то жалкие отговорки новоприбывшего актёра. Максимум что о нём она могла слышать, только то, что он довольно известная личность в своих кругах. Снимался во многих Голливудских фильмах и часто играл в роли устрашающих злодеев. Свет слегка угасает. Перед Пенни предстала громадская чёрная фигура. Приглядевшись, ей пришлось поднять голову для встречи с незнакомцем. Чёрный шайр смотрел на неё свысока, пока его, того же цвета грива, свисала с плеч еле заметными волнами. Будто должны были пряди успокаивать, но видимо не с этой персоной. В глазах оленихи весь мир сузился только к одной точке — глазам актёра напротив. Камеры, прожектора, продюсеры — все размывались и не имели сейчас никакого значения. Сердце Пенни словно сжалось и тряслось от страха, кровь бурлила так, будто та вынуждена прямо сейчас бежать марафон у всех на глазах. Но почему у неё такая паника? Бежать. Ей нужно бежать. Но она стоит на месте. Страх сковал её изнутри и этот ком стоит вязкой слюной внутри, не давая пройти. Её тело будто только что опустело. Нет ни единого органа, только кости, которые слабо удерживают шатающуюся девушку. Ей нужно бежать. Бежать отсюда. Бежать от всех. Она хочет плакать, но молчит и дрожит. — Пенни? Пенни, ты в порядке? Пенни! — кричали окружающие её люди. По щеке скатилась слеза. — Мама, я хочу к маме… — вертела у себя в мыслях перепуганная девушка, слыша лишь собственное сердцебиение. Конь напротив не понимал, как помочь девушке, потому отошёл чуть назад. В ушах резко пронеслись слова актёра, который просил с площадки кого-то подойти помочь. Этот голос прокручивался в её голове множество раз. Он так был похож на него. К перепуганной оленихе подлетела сойка, начиная ту тормошить за плечи, пытаясь привести в чувства. Только когда Пенни перестала видеть коня, то смогла выйти из некого транса. Рот приоткрылся, жадно глотая подступивший воздух. Будто собираясь весь его засунуть себе в лёгкие и спокойно вернуться к делу. Сама девушка не понимала, что произошло, но помимо сердцебиения могла слышать уже перепуганный персонал, собравшийся вокруг неё. Но что она могла им ответить? Сама ведь не знала к чему эта паника. Единственное, что поняла, так это, на кого именно был похож тот актёр. Конь БоДжек.

***

Турнепс упирался подбородком в подставленный собственный кулак, с недоумением рассматривая уже успокоившуюся главную героиню фильма. Его нос быстро дёргался, пытаясь тем самым успокоить себя и понять, что делать дальше. Такое он видел впервые, чтобы актёры были вне роли настолько напуганы неизвестно чем. Его лапа стучала по паркету, набивая ритм одной из своих любимых песен, пока глаза осматривали с головы до ног девушку. Она сидела опустошённо в мягком кресле, накрытая пледом. Перед тем, как её завели в гримёрку, та сказала, что у неё конечности оледенели. Будто весь жар перешёл на сердце, дабы то не остановилось в моменте. Вся эта ситуация пугала не только остальных, но и саму Пенни. Почему именно сейчас всё пошло не так? Почему она вспомнила БоДжека? Вспышки воспоминаний не давали покоя девушке и при каждом внутреннем напоминании о нём, олениха больше прикрывалась пледом, чувствуя себя не в своей тарелке. Будто прямо сейчас сидела раздетая перед сотней зрителей. Она чувствовала себя отвратительно. Грязно. — Тебе сейчас лучше? — осторожно спросила сойка, стараясь не теребить собственные перья. — Да, всё нормально. Просто тревога поднялась. — проговорила со вздохом пострадавшая, медленно выбираясь из собственного укрытия. — Если не уверенна, то мы дадим тебе время отдохнуть. Твоё состояние важно сейчас, и мы не шутим. — со всей серьёзностью сказал Турнепс. — Переживу. Просто конфузный момент, ничего более. Возможно волнение из-за съёмок. — Главное, чтобы тебе стало лучше. Сама понимаешь, мои клиенты должны чувствовать себя максимально удовлетворёнными. — Понимаю. Настроение её агента быстро изменилось. Напряжение снизошло на нет и тот расставил руки в боки в знак уверенности. — Тогда иди и покажи, насколько ты крута, детка! Ты крутейшая, а значит — молодец! Для этого шоу ты будешь моей главной звездой, которая воспроизведёт фурор в киноиндустрии, будет просто отпад! Вся команда на площадке, актёры на месте, оборудование включено — всё как надо. Пока снималась сцена, никто и не замечал дополнительные усилия Пенни, а именно терпеть внутреннюю боль. Она не хотела играть. Не из-за фильма или роли, а из-за своей собственной боли. Всю сцену с конём, девушка не могла спокойно вдохнуть полной грудью и расслабиться, надеясь, что этого никто не заметит. Всё внутри сжималось и слова выдавливались с трудом, но она старалась себе внушить, что всё происходящее здесь кино и нет виновника её страданий. Все нужные фрагменты отсняли сегодня и такие съёмки нужно терпеть как минимум месяц без остановки. Пенни не планировала даже общаться с этим актёром, ведь понимала, что он ей не поможет. Они просто куклы в театре сойки, которая прописала этот сценарий и заставляет их плясать под её дудку. Это утомляло как никогда. Летели дни, а каждый раз после работы она приходила домой и срывалась в подушку. Вся невыносимая боль выплёскивалась через крик и слёзы в бездушную ткань с пухом, пока голосовые связки не откажут. Девушка понимала, что лучше так не делать, ведь не всегда будут исправлять её голос после съёмки, но иначе никак. Её состояние с каждым днём ухудшалось и та, через нелёгкий для себя выбор, выходила из дому. Ей было страшно. Или тревожно? В очередной раз, зайдя в гримёрную, ей нужно было взять подобранный наряд от ассистенток. В этот раз Пенни явилась позже обычного, потому никого рядом не было из-за обеденного перерыва. Её одежда хранилась в полиэтиленовом чехле, который лениво распластался по мягкому дивану. По сценарию, в этой сцене героиня должна была прийти на бал со своим кавалером во сне, потому обещали красивое платье. Олениха даже не помнила, когда в последний раз надевала платье, не считая дни съёмок. Расстегнула пакет. Вспомнила. Фиолетовое платье с выпускного… На мгновение время будто замерло, а гул с площадки притих. Глаза жадно впивались в лёгкую ткань, будто видели ту впервые. Хоть это не так. Стало слышно только замедленное сердцебиение, сменяющееся резкой сменой пульса. В груди всё бешено билось от режущей боли. Губы слегка разомкнулись, пытаясь жадно глотать воздух, пока в ушах уже звенело, а на глаза наворачивались будущие реки слёз. — Выглядишь превосходно, Пенни — с ухмылкой произнёс БоДжек, рассматривая счастливую выпускницу старших классов в платье, цвета лаванды. — Оу, ты же знаешь, что я друг твоей мамы. — повторялся голос коня в голове оленихи. — Пенни, иди в кровать — последние слова того, кто оставил специально дверь открытой. Она ведь понимала, что БоДжека рядом нет и тот навряд ли вернётся к ней через столько лет. Прекрасно это понимала, но сердце всегда билось быстрее из-за всего, что связано с ним: места, чужие голоса, внешние сходства с другими людьми — всё это убивало её изнутри. Каждый день переживала эту боль и сейчас ей хуже обычного. Она хотела разорвать это платье к чёртовой матери, оторвать себе сердце и судорожно лежать на полу в слезах, понимая, что теперь ей ничего не нужно. Она спокойна.

***

Опустошённая оленья туша в фиолетовом платье стоит под прожекторами. После такой панической атаки ей ничего не нужно. Через силу стоит на сцене и играет роль. Её лицо, которое опухло от истерики, загримировали, а влажность на ресницах оставили как изюминку. Никто не спрашивал, что случилось, ведь никто не мог помочь. Отдыхать уже было некогда, дедлайн наступал всё быстрее, а сцен оставалось не меньше обычного. Все смотрели на неё. На заплаканную уставшую девушку, которая ничего уже не хочет. Она устала от всего. Ей не нужна такая слава, если, пересматривая фильм, та будет проворачивать эту боль вновь и вновь. Камера. Начали. Чёрный конь шайр осторожно взялся за руку Пенни, проговаривая свой текст. Её глаза, спустились на грубую мужскую ладонь… БоДжек был первым взрослым, который относился к ней подобающим образом. На равных. Не считал ребёнком, который только научился говорить и ходить, а уже помогал везти машину и справляться с трудными ситуациями. Как на выпускном… Он всё испортил. Для неё это было нечто особенное и она не хотела терять такое нормальное отношение к себе. БоДжек — взрослый мужчина, который цепляется за один лишь алкоголь, наркотики и секс. Как ещё удержать тогда такого мужчину? Хотя зачем за такого вовсе держаться? Пенни так и не поняла этого до сих пор. Зачем она тогда полезла целовать его…наверное из-за его близкого контакта. Из-за того, что тот в ней видел её мать Шарлотту. Он любил не Пенни. Если бы не его ослеплённый и затуманенный разум, то он бы к ней относился как к Мэдди и Питу — как к ребёнку. Именно из-за БоДжека это всё и началось. Если бы их не спалили, то она бы не остановилась в тот день и, возможно, её состояние значительно ухудшилось. Это всё так мерзко. Этот конь не знал меня, как и маму, только в её случае пять минут тридцать лет назад. Пенни могла долго утверждать, что знает чего хочет, но это не так. Всё то время, что она была с ним, она показывала, как её состояние губит её. Сердце было в замешательстве при виде Диего и думала, что хочет быть с ним, разве это было так? Это подростковая симпатия, переполох и не более. Он ведь даже с ней не говорил, а она думала, что «привет» — это их общая фишка… Она ничего тогда не знала. И не знала, зачем полезла на яхту БоДжека, дожидаясь того с вечерней прогулки с Шарлоттой. Зачем, после слов БоДжека пошла не в свою кровать. Тот специально ведь оставил дверь открытой. Это во всём он виноват. Он намекал и сам этого хотел… Очередной грязный взрослый. Даже когда та вошла к нему, он не оттолкнул её. Он не остановил её нежные руки, которые так аккуратно снимали с него бабочку, зауженную на шее. Лишь молча наблюдал. Переводил всю вину и инициативу на неё. Если бы в тот момент её копыто по чистой случайности не задело лампу, если бы её мать не пришла в этот момент и не остановила их, то чтобы делала Пенни? — Пенни! — вскрикнул агент, подзывая ту к себе. Она сидела в офисе Турнепса, пока тот протирал переносицу. Даже не помнила, как здесь оказалась. Не помнила, как прошла сцена, утверждали ли ей что-либо. Она погрязла в этой пучине своих мыслей. Прошлое заглатывало её, жадно пожирая яркую личность, оставляя от неё лишь внешнюю оболочку. Ту пустую кожу, которую она ощущала после произошедшего с… Рука зайца опустилась на плечо оленихи. — Эй, речь про кинозвезду нужна? — спросил Реббитовитц, а после её короткого кивка продолжил. — Хорошо, Пенни. Ты главная звезда фильма. Это важная часть. Фильм, как и мир, тебя испытывает на прочность, и ты должна доказать, что способна справиться с этим. По-другому нельзя, иначе тебя буду месить как говно и это покажут в конце фильма даже не после субтитров, где оставляют надежду на лучшее продолжение. Отходов в мире хватает, но кино не для этого. Он никогда не был про эту кучку дерьма. Он был про таких как ты. Про таких, которые выбираются из этой пучины ада в реальный мир и живут свою лучшую жизнь. А ведь он прав. До появления БоДжека в своей жизни, девушка была не напряжной девчонкой. Если этот фильм её шанс исправиться и жить дальше, отпустив прошлое, то может это её шанс? Это очередное жизненное испытание, которое ей нужно пройти. К чёрту этого коня! Она не должна из-за него страдать. Агент увидел в глазах маленькую искру и довольно вздохнул, убирая собственные пальцы с неё. — Теперь иди готовь речь, как у кинозвезды. А мне пора, довёл ассистентку до слёз. Реббитовитц ушёл, оставив девушку одну в раздумьях. Этот монолог зайца был нужен ей.

***

Время летело, а Пенни уже научилась медленно справляться со своей тревогой. Она разобщалась с актёром, чёрным конём, и ей начинало становиться лучше. Написав столько лет маме, та её поддержала и лично помогала справиться с произошедшим. Олениха стала ходить по врачам, в поиске более быстрого выздоровления. Раньше она уже обращалась с этой проблемой, но при смене врача решила, что ей лечение уже не нужно. Будто рана была затянута и нужно было смириться. Принимала успокоительные и с каждым днём шла к своей цели — забить на него хер. Для кого-то это будет казаться чем-то лёгким, но учитывая её ситуацию с БоДжеком это было не так просто. С момента премьеры фильма прошло полгода, а даже тогда состояние Пенни, если и улучшилось, то лишь на малую дозу. Но даже это её радовало. Уже не так сильно думала о нём. Да что уж там, паранойя сошла на нет и могла чувствовать себя свободно. Конечно, знакомые места или черты лица с ним часто заставляли её сжиматься внутри, но иначе никак. Нужно пока просто терпеть. Это такой этап. Пенни вышла с вечеринки со своими новыми знакомыми, держа в руках расслабляющий Редбул. После этой роли и драматичности её персонажа, ей чаще стали названивать и предлагали сыграть разные роли. Её это радовало, как никогда и уже не терпелось сесть за работу. Только её пригласили на празднование колоссального количества просмотров фильма и она, как главная звезда, обязана была посетить это место. Новая компания с актёрского состава ей помогала справиться с трудностями, остальные друзья, с других факультетов колледжа, так же пришли поздравить с фурором олениху. Встреча затянулась и ребята общались на крыльце, собираясь расходиться. Как раз девушка должна была сегодня встретиться с мамой. Шарлотта единственная из семьи, кто смог выехать к ней в городок и поздравить лично. Пенни это ценила. Потому не хотела ту заставлять ждать и подошла снимать замок со своего красного велосипеда. Цепь не успела прогреметь, как сзади послышался некий шум. Её знакомый хор с колледжа повалился на землю. Но это было не важно, ведь была интересна причина. Взгляд поднялся выше и зрачки сузились. Паника вернулась. — БоДжек?.. Голос девушки дрожал, пока руки цеплялись за ремень сумки. Это всё сон. Он не мог вспомнить о ней. Это очередная её бредовая фантазия и не более. Но почему тогда сейчас, когда всё хорошо? Когда её жизнь наладилась и карьера идёт в гору? — Что ты здесь делаешь? — дополнительно задала вопрос олениха, понимая, что это всё бред. Только глаза смотрящих были устремлены в ту же точку. В ту же фигуру, на которую смотрит и она… пожалуйста, скажите, что это кошмар. — Эй, Пенни… — начал было БоДжек. Но девушке уже этого не нужно. Она убедилась в происходящем. Это всё правда. БоДжек здесь. Здесь, с ней в одном городе. Здесь, на одной улице. Здесь, на глазах у сотни гостей на вечеринке. Страх сковывал её, но тело уже изменило свой ход действий. Бежать. Надо бежать. — Ты пришёл ко мне? Ты что, ты меня… Ты меня искал? — голос дрожал, а глаза бешено оглядывались по сторонам в надежде, что её спасут. Пожалуйста, остановите это. — Нет, я. — конь не успевал что-либо сказать, как напуганная олениха останавливала его. — Это неправильно, — в панике объясняла Пенни, жестами показывая, чтобы тот не подходил. — Я-я не хочу тебя видеть здесь… — Нет! Пенни, я… Сердце бешено колотилось в груди. Каждое его слово было ножевым ранением, хоть тот и немногословил. Ему это было не нужно. — И вообще не хочу. Мне было семнадцать. Я ничего не понимала! — Я пытался… — пронёсся шёпотом коня. — Уходи! Кто-то на лестнице вскрикнул: — Это же конь БоДжек и Сара Линн! Что? Они оба здесь? За конём появлялась всё ближе фигура потрёпанной в хлам девушки. Они оба были здесь. Из-за неё. — БоДжек, нам пора, идём! — единственную верную мысль выдвинула Сара Линн. Толпа столпилась вокруг знаменитого коня. Фотографы, журналисты — все явились для новой сенсации. Долгое время никто не видел БоДжека, а теперь он здесь. Здесь, стоит перед Пенни Карсон. Было трудно дышать. Олениха обхватила себя руками, но это не помогало. Множество вспышек ослепляло её со всех сторон, хоть и снимали не её. Но её это не волновало. Сейчас ей не нужно было чьё-либо внимание. — Бежать. Мне надо бежать. Девушка затерялась в толпе и шум в ушах становился всё громче. Не только гул людей, но и звон, мешающий мыслить рационально. — Пенни, стой! — крикнул конь. — Пенни? Беги. Велосипед кинут на дороге, пока девушка уже бежала который километр, не оборачиваясь. Беги… Слёзы бегут ручьями. Боль Пенни вся вырывается наружу громким рёвом. Тело уже не выдерживает. Беги… Она падает на колени не далеко от дома матери, который та арендовала в городке ради встречи с ней. Беги. Она не может. Её тело предательски дрожит, пока её туша, в позе эмбриона, лежит на дороге. Мокрые камни на тротуаре после дождя, впивались в милую фиолетовую ветровку Пенни. Беги. Со рта то и дело срываются крики, раздирающие её нутро. Вся боль за эти годы, которую она копила в себе, вышла одним присестом. Та периодически кашляла и давилась собственной вязкой слюной, вылетавшая из её пасти. В голове бились воспоминания. Её голова билась об землю. Она хотела это всё забыть.

***

— Так, ещё раз, кто ты? Ты был другом мамы, когда она жила в Лос-Анджелесе? — спросила Пенни за семейным ужином незваного гостя. — Твоя мама не упоминала, что тусила с конём БоДжеком? Звездой экрана и. книги. — отвечал вопросом на вопрос конь. — Ты же приехал издалека не просто с моей мамой повидаться? — Ох, конечно нет! — солгал в этой семье первый раз БоДжек. — И что, это весь план? — задался вопросом БоДжек, пока ехал в уже сломанной машине с Пенни. — Уж получше, чем твой план купить яхту в Нью-Мексико. Чувак, что ты на самом деле тут забыл? — предъявляла ему олениха, сидя за рулём. — Мне не нравилось то, каким я был в Лос-Анджелесе. Пожалуйста, не говори родителям. — Не скажу, но люди заметят, если пойдёшь на выставку и вернёшься без яхты. — Пенни, у меня идея — возьми на выпускной меня! Все любят, когда БоДжек рядом. — Папа, я пойду на выпускной с БоДжеком! — вскрикнула Пенни своему отцу. — Достану вам Бурбон. Разбавите его водой, так не будет похмелья, — проговорил БоДжек подросткам, разъезжая с ними в машине по пути на выпускной. — Нельзя просто забить на выпускной! — возмутилась девушка. — Можно! Ты ещё юная, можешь делать что угодно. Никто это не говорит, пока не станет поздно. Ты не обязана здесь находиться. — Чем нам ещё заняться? — Пора поехать в город, пока ты ещё молод! — Я рада, что мы ушли с ужасного выпускного, но жалко, что не удалось потанцевать… — Ну что, потанцуем?

***

Все эти воспоминания вынуждали Пенни кричать ещё больше. Всё это смешивалось в одну кучу, пока перед глазами, вместо фраз, она видела, как заходит в его открытую каюту яхты. Как залезает на кровать и чуть ли не седлает его. Его грубая, грязная кожа. Грязный, пьяный, жирный и тупой конь. Почему он? А ведь сейчас олениха могла бы спокойно подойти к дому, постучать в дверь. Там бы её ждала любящая мама, которая с удовольствием угостит её молоком с печеньем, как это было в детстве. Погладит её, уложит под плед и ляжет с ней в обнимку, вспоминая хорошие моменты из жизни. Напомнит, как жизнь была прекрасна до встречи с БоДжеком. Отворилась входная дверь. Пенни видела, как её мама Шарлотта в панике выбегает к ней. Она напугана, кричит, зовёт её. Но та уставше валяется на дороге. Не может говорить. Она просто устала.

***

Шарлотта ещё долгое время оставалась в городе с Пенни. Дочери нужна была поддержка и обе это прекрасно понимали. Долгое время агент не мог связаться со звездой, а когда приезжал, то Шарлотта не пускала зайца в дом. Все понимали, что девушке нужна помощь и временный покой, но у Турнепса появились свои планы. Тот понимал, что это будет плохо с его стороны, но пытался заставить ту сниматься через силу. Всё же у него это получилось. Долгий уход был заметен всем сразу и когда Пенни вернулась, все ей были несказанно рады. Знали про её состояние, потому были более мягкими, пока той не станет лучше. Олениха всегда врала о своём состоянии, говоря, что идёт на поправку и ей стало лучше. Это было не так, но хотела быстрее про это всё забыть и прекратить лечение. Пока мама была рядом, то вынуждала ту принимать всевозможные лекарства, что советовали врачи, но, когда Шарлотта уезжала, девушка забывала это делать. Её роль в этот раз была менее важной — второстепенная и редко появляющаяся. Так решили согласовать с агентом, дабы олениха могла отдыхать. Ей это разрешили. Она не была рада. Она в целом не хотела получать какую-либо роль. Не хотела питать любовь к тому, чем жила все эти годы. Хотела остаться дома в своём маленьком коконе из одеял. Хотела гнить. Возвращаясь домой после работы, всегда просматривала получившиеся кадры, которые могли скинуть в групповой чат группы. Она не узнавала себя. Играла, как всегда, текст и интонация нужные, но внешне была не она. Мама вынуждена была поехать обратно к младшему сыну Трипу домой, ведь у него появилось неотложное чп. Видимо, вновь возбудился на очередной игре, пока болел на трибунах. Или что-то в этом роде. За все эти годы ни разу не изменился. Пенни это не сильно волновало, потому могла делать, что хотела. Потому села у зеркала. Пальцы всячески разглаживали шерсть на лице, пытаясь понять, что не так. Подушечки пальцев до возможного раскрывали её веки, уголки рта и ноздри, но всё равно было что-то не так. Она не видела в зеркале Пенни Карсон. Это был кто-то другой. Приняв это, расслабленно села наблюдать за человеком в зеркале. Зубы казались больше как в размере, так и количестве. Глаза замыливались и силуэт будто двоился. Это раздражало её. Ей нужно было промыть глаза. Вдруг реально, что-то с ними не так. Только в ванне теперь она стоит обнажённая. Тело в полный рост видно в зеркале. Чужое тело. Ладони поглаживают давно знакомые элегантные изгибы, но теперь это поплывшие жировые складки. Длинные стройные ножки были больше похожи на выпирающие корни деревьев. Аккуратная миниатюрная грудь свисала, будто тесто выскальзывало из рук. Лицо было незнакомым. Кто это? И почему она такая грязная? — Ты так воняешь, — ответила сама себе в зеркале Пенни. — Трудно подмыться раз в день? Перелезая через бортик, та очутилась в ванне. Быстро шершавая губка оказалась в руках. Ароматное мыло разливалось по всей поверхности мочалки, которая в тот же миг стала тереться об меховой покров оленихи. Свободной ладонью, девушка включила воду. Снова кипяток. Её тело должно было блестеть. Движения ей давно были знакомы, просто натирать себя до чистоты. Но чистой она не была. — Ты грязная. Пенни ни о чём больше не думала, только смывала с себя грязь. Как в тот день, после спалившегося случая на яхте. Пять минут. Десять. Тридцать. Она продолжала себя тереть и чем больше это делала, тем сильнее нажимала. Её тело обмякло, пока та парилась в кипятке. Голова кружилась, но внутренняя злоба выходила в руки, которые не прекращали процесс. Её тело покраснело. Когда намыливала голову, то чувствовала, как давняя корочка от перхоти слезала, но теперь её заменяла новая в виде кровавых метин. Каждый раз как вода попадала на волосы, голову болезненно щипало. Но она не прекращала чесать. Пенни всё так же не воспринимала себя. Хотела быть чистой везде. Везде.

***

Олениха первее всех явилась на площадку. Её одежда на сегодняшний день была готова, потому решила репетировать без лишних глаз. Поднявшись на платформу, повторяла текст, спокойно рассматривая пустой зал. Было никого, даже свет от прожекторов она выставляла самостоятельно лишь с помощью ламп, которые стояли не так далеко. Начиная свою одиночную игру, теряла всё больше смысла в происходящем. Быстрее будет отпустить руки и продолжить прятаться дома. Зато будет спокойна и не будет чувствовать страх. Карсон прокручивала в голове последние события, приключившиеся с ней. Всё было нормально долгое время, она ведь лечилась и шла на поправку. Старалась видеть лучшее в жизни. Видимо всё пошло под откос, когда явилась на эту сцену. Пенни стояла в центре круга из искусственного холодного света от прожектора. Её взгляд был пуст, как и площадка. Везде были только сиденья, провода и выключенные камеры — такой же мусор, который валяется в её жизни. Только для фильма он нужен, а для её жизни нет. Ей не нужен БоДжек. Не нужен этот фильм, эти роли. Ей не нужен никто. Она просто устала. Может, это всё и впрямь началось из-за фильма? Ведь именно при встрече с сойкой, когда олениха узнала сценарий, ей стало плохо. Всё началось ещё тогда. И это теперь крутят по телику. Её состояние, которое становится всё хуже. Её травму, которая проходит параллельно тексту фильма. Всё это началось здесь. БоДжек стоит здесь. Он смотрит с задних рядов на неё. Пенни тоже его видит, но оба молчат. В этот раз она не хочет убеждаться правда ли это он или её галлюцинация. Но тот и не мешает. Просто стоит и смотрит. По щеке скользнула слеза. — Помогите…