Трррррр

      Глава 1. Незваный гость хуже… всего на свете       Абигейл Тейлор ненавидела три вещи: плохой кофе, дилетантов и Лео Альфардию. Причём последний пункт с недавних пор уверенно выбился в лидеры, обогнав даже остывший американо без пенки.       Она сидела в своём безупречно чистом трейлере, сжимая в руке сценарий с бесчисленными пометками, и пыталась медитировать под шум, доносившийся со съёмочной площадки. Шум, который, как она знала, был связан исключительно с прибытием «золотого мальчика» Голливуда. Это напоминало приближение стихийного бедствия: сначала едва уловимый гул, затем восторженные возгласы ассистенток, а в финале — эпицентр, отмеченный громким, самодовольным смехом.       — Он здесь, — констатировала Джессика Свон, аккуратно нанося хайлайтер на скулы Абигейл. Её движения были точными и успокаивающими, словно у опытного хирурга. — Прибыл со всей своей свитой, будто королевская особа на гастролях. Я видела, как его менеджер нёс за ним бутылку воды, словно это скипетр.       Абигейл фыркнула, не открывая глаз:— Пусть хоть на паланкине себя носить заставляет, мне всё равно. Главное, чтобы те кст свой выучил. Хотя, судя по его последнему интервью, где он не смог связать двух слов о своём персонаже, я не питаю иллюзий.       Джессика, её лучшая подруга и личный визажист, тихо хихикнула:— Оптимистка. Я слышала, он вчера до четырёх утра зажигал в какомто модном клубе на крыше. Фотографии уже по всему интернету. Он там позирует с тремя моделями и попугаем ара. Не спрашивай.       — Прекрасно, — процедила Абигейл, её пальцы сильнее сжали сценарий. — Значит, сегодня будем любоваться не только его раздутым эго, но и мешками под глазами размером с Луизиану. Джесс, сделай чтонибудь, чтобы я не выглядела так, будто хочу его убить. Хотя бы в первых дублях.       — Боюсь, тут даже моя магия бессильна, дорогая. Твоё лицо — открытая книга, и на нём большими неоновыми буквами написано: «Альфардия, держись от меня подальше, радиус поражения — вся съёмочная площадка».       Абигейл Тейлор была профессионалом до мозга костей. Она начала свою карьеру в пыльных подвалах оффбродвейских театров, прошла через сотни унизительных кастингов, играла в низкобюджетных независимых фильмах, где трейлером служила её собственная машина. Она заслужила своё место под солнцем потом, кровью и бессонными ночами, годами оттачивая мастерство. Каждая её роль была выстрадана, каждый жест — выверен.       А потом появился он. Лео Альфардия. Смазливый юнец с идеальной линией подбородка, который снялся в одном вирусном сериале про подростковвампиров, где его главной актёрской задачей было томно смотреть в камеру. И этого хватило. Он тут же взлетел на вершину. Критики, захлебываясь от восторга, называли его «новым лицом поколения», режиссёры заваливали предложениями, а таблоиды не слезали с его имени. Для Абигейл он был не актёром, а продуктом маркетинга. Выскочкой. И теперь ей, номинантке на престижные премии, предстояло играть с ним главную роль в романтической драме «Эхо наших сердец». Какая ирония.       Дверь трейлера распахнулась без стука, и на пороге возникла та самая причина её головной боли. Лео Альфардия, одетый в дизайнерские рваные джинсы и простую белую футболку, которая, тем не менее, стоила как месячная аренда её первой квартиры, ослепительно улыбнулся.       — Эбби! Готова творить магию? — его голос был полон самодовольства, которое сочилось из каждой поры.       Абигейл медленно открыла глаза, позволяя своему взгляду просканировать его с головы до ног с холодным презрением:— Во первых, меня зовут Абигейл. Вовторых, магия требует подготовки, концентрации и тишины, а не твоего внезапного вторжения в моё личное пространство. Втретьих, выйди и постучи. Желательно головой о дверь.       Улыбка Лео стала ещё шире. Он обожал выводить её из себя. Это было его любимое развлечение на площадке.— Оу, какие мы сегодня сердитые. Не выспалась? Или просто завидуешь моей естественной красоте? Мне даже консилер не нужен, представляешь?       Джессика деликатно кашлянула, делая вид, что поправляет кисти на своём столике.       — Альфардия, единственное, чему я могу завидовать, глядя на тебя, — это твоей способности существовать с таким количеством воздуха в голове. Это, должно быть, делает тебя очень лёгким. Почти невесомым. Не боишься, что ветром унесёт?       Прежде чем Лео успел ответить своей фирменной колкостью, в трейлер протиснулся крупный, запыхавшийся мужчина. Это был Стивен Дженкинс, многострадальный менеджер Лео, чьё лицо выражало вечную усталость отца троих детей и одного голливудского недоразумения.       — Лео! Я же просил тебя подождать! — Стивен выглядел так, будто пробежал марафон с препятствиями. Он перевёл взгляд на Абигейл и виновато улыбнулся: — Мисс Тейлор, прошу прощения за его… энтузиазм. Он просто очень рад работать с вами.       Абигейл скептически изогнула бровь:— Его радость так заразительна, что мне хочется сделать прививку от столбняка.       Стивен, не раздумывая, отвесил Лео лёгкий, но ощутимый подзатыльник:— Веди себя прилично!       — Эй! За что? — возмутился Лео, потирая затылок, как обиженный ребёнок.       — За всё хорошее, — вздохнул Стивен. — Мисс Тейлор, мы не будем вам мешать. Лео, марш в свой трейлер, тебе нужно повторить сцену. Ту, где у твоего персонажа больше трёх слов в реплике. Режиссёр ждёт через пятнадцать минут.       Лео бросил на Абигейл последний вызывающий взгляд:— Увидимся на площадке, Эбби. Постарайся не ослепнуть от моего таланта.       Когда за ним и его менеджером закрылась дверь, Абигейл откинулась на спинку кресла и издала звук, похожий на шипение проколотой шины.— Джесс, налей мне чегонибудь покрепче. Воды, я имею в виду. С лимоном. Мне нужно охладить свой праведный гнев.       — Держись, подруга, — сочувственно сказала Джессика, протягивая ей стакан. — Съёмки только начались.       Абигейл закрыла глаза. Это будут самые длинные три месяца в её жизни.       Глава 2. Война на съёмочной площадке       Первая совместная сцена была простой. Их герои, Элиза и Джейкоб, случайно сталкиваются в уютном книжном магазине. Неловкий момент, рассыпанные книги, обмен взглядами. Классика жанра, которую невозможно испортить. Абигейл ошибалась. С Лео Альфардией даже таблица умножения превращалась в высшую математику с элементами фарса.       — Мотор! Камера! Начали!       Абигейл в образе своей героини сосредоточенно шла между стеллажами, вдыхая запах старых книг и свежесваренного кофе из бутафорского кафе в углу. Она должна была повернуться, и Лео, идущий навстречу, должен был в неё врезаться. Всё было отрепетировано до миллиметра.       Но Лео решил добавить «импровизации». Вместо того чтобы просто столкнуться, он картинно споткнулся на ровном месте, взмахнул руками, как ветряная мельница в шторм, и с грохотом обрушился на целый стеллаж с бестселлерами. Книги посыпались дождём, одна из них, увесистый том под названием «Искусство тонких переговоров», больно ударила Абигейл по плечу.       — Снято! — крикнул режиссёр, хватаясь за голову. — Лео, что это было?! По сценарию ты просто сталкиваешься с ней, а не устраиваешь литературный апокалипсис!       Лео, поднимаясь с пола и отряхивая с дизайнерской куртки несуществующую пыль, невинно улыбнулся:— Я просто хотел добавить немного динамики! Показать неуклюжесть моего персонажа, его внутренний хаос. По моему, вышло очень реалистично.       Абигейл подошла к нему, её лицо было ледяной маской спокойствия, что было гораздо страшнее крика:— Реалистично? Ты чуть не снёс всю декорацию. И если ещё одна книга из серии «Как стать лучше» прилетит мне в голову, я покажу тебе, что такое реалистичная ярость. Без дублей.       — Расслабься, Тейлор, — он подмигнул ей, понизив голос. — Это же кино. Немного хаоса никому не повредит. К тому же теперь у тебя есть повод для жалобы. Ты же это любишь.       — Хаос — это то, что творится у тебя в голове вместо мозгов, — прошипела она так, чтобы слышал только он.       Стивен Дженкинс тут же материализовался рядом, словно джинн из бутылки, уводя своего подопечного в сторону и чтото сердито выговаривая ему на ухо. Абигейл видела, как Лео кивает с самым сокрушённым видом, но в его глазах плясали черти. Он наслаждался этим. Он видел в ней не партнёра, а соперницу, и эта съёмочная площадка стала их полем битвы.       Их соперничество проявлялось во всём.       Глава 2. Война на съёмочной площадке       Абигейл подошла к нему. Её лицо превратилось в ледяную маску спокойствия — куда более пугающую, чем самый яростный крик.       — Реалистично? Ты чуть не снёс всю декорацию! И если ещё хоть одна книга из серии «Как стать лучше» прилетит мне в голову, я покажу тебе, что такое настоящая ярость. Без дублей, — её голос звучал ровно, но в нём звенела сталь.       — Расслабься, Тейлор, — Лео подмигнул, понизив голос. — Это же кино. Немного хаоса никому не повредит. К тому же теперь у тебя есть повод для жалобы. Ты же это любишь.       — Хаос — это то, что творится у тебя в голове вместо мозгов, — прошипела она так тихо, что услышал только он.       Стивен Дженкинс тут же возник рядом, словно джинн из бутылки. Он схватил Лео за локоть и отвёл в сторону, сердито выговаривая чтото на ухо. Абигейл наблюдала за этой сценой: Лео кивал с сокрушённым видом, но в его глазах плясали озорные искорки. Он наслаждался каждой секундой этого противостояния. Для него съёмочная площадка стала полем битвы, а она — главной соперницей.       Их противостояние проявлялось во всём. Если Абигейл безупречно отыгрывала длинный монолог с первого дубля, Лео в следующей сцене непременно пытался перетянуть внимание на себя — вставлял ненужные паузы или преувеличенно драматичные вздохи. Если она предлагала режиссёру интересную трактовку сцены, он тут же выдвигал свою — ещё более экстравагантную.       Они были как масло и вода. Огонь и лёд. Профессионализм против показухи.       Однажды они снимали сцену поцелуя — ключевой момент фильма, когда герои после долгой ссоры наконец признаются друг другу в чувствах. Режиссёр, пожилой и мудрый Мартин Олсен, отвёл их в сторону.       — Дети мои, — сказал он, поотечески глядя на них. — В этой сцене должна быть не просто страсть. Должна быть уязвимость. Вы оба должны показать, что снимаете свою броню. Абигейл, твоя Элиза боится снова обжечься. Лео, твой Джейкоб понимает, что вёл себя как идиот и боится её потерять. Понимаете?       Абигейл кивнула, полностью погружаясь в образ. Она чувствовала свою героиню — её страхи, надежды, боль. Лео тоже кивнул, но его взгляд был направлен на Абигейл, и в нём читался вызов.       — Камера! Мотор!       Они стояли под искусственным дождём, который орошал площадку. Абигейл дрожала, но не от холода. Она смотрела на Лео, и на мгновение он перестал быть для неё Альфардией. Он стал Джейкобом — человеком, который причинил её героине боль, но которого она всё ещё любила.       Он сделал шаг к ней.       — Элиза… прости меня.       Слова были из сценария, но в его голосе прозвучало чтото новое — искреннее, почти трогательное. Он медленно наклонился, и Абигейл замерла в ожидании. Это был тот самый момент — магия кино.       И в ту секунду, когда их губы должны были встретиться, Лео остановился, посмотрел ей прямо в глаза и прошептал так тихо, что услышала только она:       — Кстати, Тейлор, у тебя тушь потекла.       Мир рухнул. Магия испарилась, оставив после себя лишь горький привкус его издевки. Абигейл отшатнулась, словно от удара. Её глаза, полные слёз героини, теперь метали настоящие молнии.       — Снято! — крикнул Мартин. — Что случилось? Абигейл, это было… не то.       Лео отошёл в сторону с видом победителя. Он снова это сделал — выбил её из колеи, разрушил сцену, превратил всё в свой личный цирк.       Абигейл, не говоря ни слова, развернулась и ушла с площадки, оставляя за собой ошеломлённую съёмочную группу. Джессика догнала её уже у трейлера.       — Эбби, что он сказал?       — Ничего, — глухо ответила Абигейл, с силой стирая с лица грим и фальшивый дождь. — Он просто в очередной раз доказал, что он не актёр. Он просто ребёнок, которому дали дорогую игрушку.       В тот вечер она поклялась себе, что не позволит ему победить. Если он хочет войны, он её получит.              Глава 3. Поле боя — кухня       Следующей большой сценой была сцена на кухне. Элиза и Джейкоб пытаются приготовить ужин — это должно символизировать их неуклюжую попытку наладить отношения. Сцена предполагала лёгкий флирт, немного муки на носу и трогательный момент, когда он убирает прядь волос с её лица.       Абигейл пришла на площадку, готовая к бою. Она знала, что Лео не упустит шанса превратить и эту сцену в балаган.       — Начали!       Они стояли у кухонного острова, заставленного овощами и мисками. Абигейл начала резать лук с профессионализмом шефповара. Лео, в свою очередь, должен был замешивать тесто для пасты.       — Ты уверена, что знаешь, что делаешь? — спросил он, следуя сценарию, но с ехидной ухмылкой. — Выглядишь так, будто собираешься отомстить этому луку за все свои проблемы.       — В отличие от некоторых, я предпочитаю направлять свою агрессию на овощи, а не на коллег по площадке, — парировала Абигейл, не отрывая взгляда от доски.       Лео усмехнулся и взял пакет с мукой. Вместо того чтобы аккуратно высыпать её в миску, он «случайно» споткнулся, и облако белой пыли накрыло их обоих. Абигейл замерла, с ног до головы покрытая мукой. Она медленно подняла голову — её глаза опасно сузились.       — Ой, прости, — невинно пролепетал Лео, пытаясь сдержать смех. — Рукикрюки.       Это стало последней каплей. Абигейл молча взяла со стола помидор — спелый, красный, сочный.       — Тейлор, не надо… — начал Лео, отступая. Его улыбка сползла с лица.       Вместо ответа Абигейл с силой швырнула помидор ему прямо в грудь. Он взорвался красным фейерверком на его белоснежной футболке, оставив мокрое, липкое пятно. На площадке воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь капающим с подбородка Лео томатным соком.       — Ой, прости, — ледяным тоном повторила Абигейл его слова. — Рукикрюки.       Глаза Лео вспыхнули. Соперничество перешло на новый уровень. Он схватил яйцо из картонной упаковки и, не целясь, метнул его в ответ. Абигейл ловко пригнулась, и яйцо угодило прямо в лоб одному из осветителей, который с удивлённым кряканьем повалился со стремянки.       — Снято! Снято, ради всего святого! — завопил Мартин, но его уже никто не слушал.       Началась настоящая продуктовая война. Лео запустил в неё горстью муки, Абигейл ответила струёй оливкового масла из бутылки. В ход пошли листья салата, макароны, базилик. Они носились по декорации кухни, как два обезумевших ребёнка, швыряясь всем, что попадалось под руку. Съёмочная группа в ужасе жалась по углам, пытаясь увернуться от шальных продуктов.       Кульминацией стал момент, когда Лео, поскользнувшись на масле, опрокинул на себя огромную миску с тестом. Он сидел на полу, весь в липкой, клейкой массе, а Абигейл стояла над ним, тяжело дыша, с пучком петрушки в волосах. Их взгляды встретились. И вдруг, сквозь гнев и раздражение, они оба не выдержали. Сначала Лео издал тихий смешок, который перерос в полноценный хохот. Глядя на него, такого нелепого и жалкого, Абигейл тоже не смогла сдержать улыбки, которая превратилась в истерический смех.       Они смеялись до слёз, сидя посреди разгромленной кухни, покрытые едой с ног до головы. В этот момент они не были соперниками. Они были просто двумя идиотами, доведшими ситуацию до абсурда.       Стивен Дженкинс стоял в дверях, его лицо было похоже на грозовую тучу.       — Вы закончили? — спросил он голосом, не предвещавшим ничего хорошего.       Смех мгновенно стих.       После «кухонной катастрофы» на площадке воцарилась напряжённая тишина. Съёмки приостановили на день для восстановления декораций. Продюсеры были в ярости, а Мартин провёл с обоими актёрами серьёзный разговор, пригрозив огромными штрафами за срыв съёмочного процесса.       На следующее утро Абигейл сидела в своём трейлере, когда в дверь робко постучали.       — Если это Альфардия, скажи ему, что я репетирую сцену удушения на помидоре, и мне нужен доброволец, — бросила она Джессике.       После «кухонной катастрофы» на площадке воцарилась напряженная, почти звенящая тишина. Съемки приостановили на день для восстановления декораций, и эта вынужденная пауза ощущалась как затишье перед бурей. Продюсеры были в ярости, а Мартин, режиссер с ангельским терпением, наконец-то его исчерпал. Он провел с обоими актерами серьезный разговор, в котором слова «неустойка», «огромные штрафы» и «профессиональная репутация» звучали как удары молота.       На следующее утро Абигейл сидела в своем трейлере, механически листая сценарий, но буквы расплывались перед глазами. Она чувствовала себя выжатой и злой, в первую очередь на саму себя.       В дверь робко постучали.       — Если это Альфардия, скажи ему, что я репетирую сцену удушения на помидоре, и мне срочно нужен доброволец, — бросила она своей ассистентке Джессике, не поднимая головы.       Джессика, выглянув за дверь, вернулась с растерянным видом.— Там Стивен Дженкинс.       Но это был не Лео. Это был его агент.— Мисс Тейлор, можно вас на пару слов? — Стивен выглядел измученным. Под его глазами залегли тени, а идеально уложенные волосы казались взъерошенными.       Абигейл кивнула, откладывая сценарий.— Я пришел извиниться. Снова. За поведение Лео. И… и за ваше тоже, если позволите. Это было… непрофессионально с обеих сторон.       — Не стоит, мистер Дженкинс. Я сама хороша, — вздохнула Абигейл, потирая виски. — Вчера я опустилась до его уровня.       — Он не плохой парень, — неожиданно тихо сказал Стивен, глядя куда-то в угол трейлера.       Абигейл молчала. Может, Альфардия и не был исчадием ада, но он определенно был тем, кто планомерно уничтожал ее нервную систему. И жалость к нему она испытывать не собиралась.              Глава 4. Хрупкое перемирие       Война продолжилась, но её характер изменился. Абигейл больше не позволяла себе поддаваться на провокации — вместо этого она начала использовать оружие Лео против него самого. Она импровизировала, вставляя в диалоги колкие фразы, которые заставали его врасплох и заставляли терять нить роли. Её игра стала ещё более отточенной: ледяная точность и профессионализм делали театральные выходки Лео ещё более жалкими и неуместными на её фоне.       Однажды они снимали сцену ссоры. По сюжету, Джейкоб обвинял Элизу в том, что она его не слушает.       — Ты никогда меня не слышишь! — кричал Лео, размахивая руками. — Ты живёшь в своём собственном мире!       Абигейл, вместо прописанной в сценарии слезливой реплики, посмотрела на него долгим, холодным взглядом и спокойно ответила:       — Трудно расслышать чтото осмысленное в потоке твоего непрекращающегося шума, Джейкоб. Возможно, если бы ты иногда говорил по делу, я бы и прислушалась.       На площадке повисла тишина. Режиссёр замер, открыв рот. Лео моргнул, на секунду выпав из образа. Он не знал, что ответить.       — Снято! — наконец выдохнул Мартин, хлопнув в ладоши. — Гениально! Абигейл, это было гениально! Оставляем!       Лео посмотрел на неё с новым выражением. В его глазах больше не было насмешки — только удивление и, возможно, капля уважения.       После этого дня чтото изменилось. Лео перестал устраивать цирк. Он начал приходить на площадку вовремя, с выученным текстом. Он всё ещё отпускал саркастические замечания в её адрес, но в них больше не было злобы. Их взаимодействие стало похоже на игру в пингпонг: острые реплики летели тудасюда, но оба знали правила и получали от этого удовольствие.       Однажды вечером, когда съёмки затянулись до поздней ночи, они остались на площадке вдвоём, ожидая, пока переставят свет. Абигейл сидела в углу, повторяя свои реплики.       — Тейлор, — тихо позвал Лео.       Она подняла на него глаза:— Что, Альфардия? Придумал новую шутку про мою причёску?       — Нет, — он подошёл и сел рядом, соблюдая дистанцию. — Я хотел спросить. Та сцена в книжном магазине… в самом начале. Почему твоя героиня выбрала именно книгу о викторианской поэзии?       Абигейл была ошеломлена. Он впервые заговорил с ней о работе — о персонажах, а не о провокациях.       — Потому что Элиза ищет в прошлом то, чего не может найти в настоящем, — медленно ответила она. — Порядок, красоту, чёткие правила. Это её способ сбежать от хаоса современной жизни.       Лео кивнул, задумчиво глядя в пустоту:— Понятно. А я думал, она просто сноб.       — Она не сноб. Она ранена, — сказала Абигейл, сама удивляясь своей откровенности.       — Как и Джейкоб, — тихо добавил он. — Он просто прикрывает свою боль дурацкими шутками и дорогими машинами.       Они сидели в тишине, которая впервые не была напряжённой. Это был первый настоящий разговор, не пропитанный сарказмом и взаимными уколами. В этот момент они были не Абигейл Тейлор и Лео Альфардия — звёздысоперники, а просто два актёра, пытающиеся понять своих персонажей. И, может быть, немного — друг друга.       Это хрупкое перемирие продлилось несколько недель. Они начали обсуждать сцены, иногда даже репетировать вместе. Лео стал прислушиваться к её советам, а она, к своему удивлению, обнаружила, что за его показушной самоуверенностью действительно скрывается интуитивный, хоть и необработанный, талант. Он умел быть обаятельным, когда не пытался вывести её из себя. Он мог быть уязвимым, когда забывал о своём звёздном статусе.       Их игра на экране преобразилась. Сцены, которые раньше были полем битвы, наполнились настоящей химией. Их ссоры стали более горькими, а моменты примирения — более трогательными. Режиссёр был в восторге. Съёмочная группа вздохнула с облегчением. Даже Стивен Дженкинс стал выглядеть на десять лет моложе. Но Абигейл держала оборону. Она не позволяла себе забыть, кто он такой. Она видела, как он флиртует с ассистентками, как опаздывает на интервью, как ведёт себя на публике. Перемирие на площадке не означало капитуляции в её личном отношении к нему. Она уважала его как коллегу, но всё ещё презирала как человека.