Where the Game Ends?

Подиум. С его высоты видно было всю толпу фанатов и слипшиеся в одно пятно разные команды. Шарль не смотрел вниз. Он поднял голову и смотрел в небо, пока где-то на периферии сознания играл гимн Нидерландов. Старт сезона оказался более чем успешным. Да, не первое место, но хотя бы до подиума дотянулся! Леклер знал, что выжал из болида максимум и сделал всё, что смог, чтобы добраться до подиумного места. И он смог. Конечно, всегда хочется быть первым, стоять на самой высокой ступеньке и держать в руке золотую награду, но монегаск был искренне рад за того, кто сейчас стоял там, где хотел бы быть сам. Повернув голову, их глаза пересеклись. Макс улыбнулся. Гимн Нидерландов завершился, заиграл австралийский. Где-то вдалеке, внизу, на асфальте трассы кричали фанаты, но через громкие колонки этот крик еле доходил до ушей. Шарль ответил на улыбку, а потом показал большой палец вверх. Не демонстративно, но чтобы жест заметили. - Молодец - одними губами произнёс Шарль. Голландец в ответ кивнул. Они отвернулись друг от друга всего на секунду. Гимн Австралии закончился. Первым до бутылки добрался Ландо, занявший второе место в гонке, и с громким смехом стал заливать всех вокруг шампанским. Шарль тоже ухватился за бутылку и встряхнул её. В какой-то момент все молча направили горла огромных бутылок в сторону победителя Гран-при Австралии, и подиум охватила повторная волна смеха. Шарль улыбался и тряс бутылку, чтобы продлить «душ» из шампанского, но неожиданно в лицо прилетела мощная струя газированного алкоголя. Немного попало в глаза и нос, начав больно щипать. Леклер сделал шаг назад, вытирая лицо рукой, а когда смог вернуть себе зрение, заметил, что Макс отходит, и понял, кто именно направил на него струю. Шампанское закончилось, и все с улыбками встали обратно на подиум, в одну кучку, чтобы сфотографироваться. Липкие, мокрые, но до одури счастливые. Шарль чувствовал, как под комбинезоном текут капли алкогольного напитка, смешиваясь с потом, а в гоночных ботинках слегка хлюпало, но он был неимоверно счастлив в этот момент. Как и Макс, с которого текло больше всех. Правильно, ведь все резко решили атаковать его и накинулись толпой из трёх человек. Для того, с кого течёт в три ручья, Ферстаппен выглядел самым счастливым среди них. Выиграть самую первую гонку в сезоне — окрыляющее чувство. Это начало и эта победа оседала сладким послевкусием на языке. Когда Шарль уже собрался уходить, Макс потянул его за рукав. - Давай ещё одно фото. Вдвоём. Шарль не был против, так что остался ещё на пару секунд, а после покинул подиум. Шарль спустился в боксы, где его ещё раз поздравили с подиумным местом. Хэмилтон подошёл и похлопал его по плечу, улыбнувшись. - Неплохой старт сезона, молодец. - Ты тоже был неплох, четвёртое место — почти подиум. Улыбка Льюиса дрогнула, но он не показал неудовлетворения результатами. - Почти, Шарль, почти. Монегаск хотел ответить, как-то поддержать, но не успел. В боксы зашёл Фредерик Вассёр и подошёл к своим пилотам. - Очень хорошие результаты для первого боевого заезда с новыми улучшениями. Он протянул руку Льюису. Тот пожал. Когда Вассёр протянул руку Шарлю, то на секунду поколебался, хотел передумать, чтобы не жать мокрую липкую ладонь, но все вокруг на них смотрели. Леклер заметил, как лицо руководителя скривилось от противного ощущения, и сдержал в себе прорывающийся смешок. - Думаю, что старт сезона у нас один из лучших среди всех прошлых. Вассёр не ответил, но кивнул. С другого конца бокса технический директор Лоик Серра крикнул, что до командного брифинга есть пятнадцать минут. Оба пилота, не сговариваясь, направились в драйвер-рум — тесную комнатушку за боксом Ferrari, где у каждого был свой шкафчик, а на двоих всего одна скамья и узкий проход. Здесь они переодевались, отдыхали между сессиями и иногда просто молчали, когда говорить не хотелось. Шарль не стал уходить в душевые, а просто надел красную футболку поверх липкого тела. Льюис возился со своим шкафчиком у стены. Оба молчали, пока Хэмилтон не разорвал тишину. - Мощно тебе от Ферстаппена прилетело. Чётко в лицо. Это он так тебе вызов бросил? Шарль уловил нотки улыбки в голосе, ведь стоял спиной к напарнику и не видел его лица. - Это просто шампанское. Да и вряд ли Макс вообще видел, в кого прилетит волна из бутылки. Льюис не ответил, а Леклер расценил это как конец разговора, поэтому продолжил переодеваться. Он погрузился в свои мысли, задаваясь вопросом: правда ли Макс случайно в него попал или это было намеренно? Вернувшись в боксы уже переодетыми, они получили наушники. Брифинг прошёл довольно быстро: инженеры и стратеги коротко пробежались по прошедшему заезду, немного разобрав работу обновлений, а после перешли к стратегии. Люди, которые участвовали в брифинге по созвону, под конец поздравили Шарля с подиумом, а монегаск на автомате поблагодарил их за хорошую работу над машиной. Всё собрание Шарль провёл немного в прострации. Адреналин после гонки потихоньку сходил, разум прочищался, подкидывая моменты с заезда, где Шарль чуть не врезался в обгоняющий его болид Red Bull, где на последнем круге Норрис обходит его из-за ошибки Леклера. — Шарль, ты с нами? Голос Брайана вывел его из раздумий. Монегаск посмотрел на своего личного гоночного инженера, который смотрел на него с беспокойством. — Брифинг закончился, а ты до сих пор в наушниках сидишь. Всё хорошо? — А... Да, я просто задумался. Вспомнил ошибку, из-за которой Ландо обогнал меня в четырнадцатом повороте. Шарль снял наушники и положил их на стол, где было ещё много таких же. Брайан улыбнулся и перекинул руку через шею гонщика, притягивая к себе. От этого Шарль заулыбался. — Да ладно тебе! Гонка прошла лучше, чем мы предполагали! Так что эта ошибка хоть и сулит потерю баллов, зато у тебя лучший круг и подиумное место! — Ты слишком оптимистичный для того, кого успокаивали во время заезда. Брайан отпустил Леклера, под неловкий смешок. Ему явно было стыдно за этот момент. — Не напоминай, я был на эмоциях. На этом разговор закончился. В приятной атмосфере боксы покинули все, у кого работа была завершена. Большая часть механиков осталась, как и руководитель, начав что-то обсуждать. Шарль вышел из боксов, по пути проверяя карманы на наличие телефона. Его там не оказалось, но монегаск не успел вернуться в боксы, поскольку его заметили фанаты и журналисты. Ладно, потом заберу. Леклер с лёгкой улыбкой направился к медиа-стене, рядом с которой стояла охрана. Волосы Шарля уже высохли, но были слипшимися из-за шампанского. Общий вид гонщика это не особо портило. Шарль и так был немного растрёпан. Встав у стены, чтобы было удобно отвечать на вопросы с разных сторон, он тут же был засыпан ими. - На тестах Ferrari заявили, что этот год будет намного лучше предыдущих. Это правда? Шарль облизал губы и ответил, не теряя лёгкой улыбки. - Я уверен в своих силах и силах команды. В этом году мы добавили новых обновлений в машину, и по ощущениям езда стала комфортной, не создавая проблем. Шарль отвечал на вопросы с энтузиазмом и улыбался. Вопросы стали переходить от гоночных к личным. - Вы оба, с Максом, на подиуме сегодня выглядели..расслабленно. Шарль уцепился за этот вопрос. Он знал, как фанаты любят эту тему — «Двое пилотов, дружащих ещё с картинга». И каждый видел то, что хотел видеть, но что Шарль, что Макс не были против такого ажиотажа вокруг них. - Я думаю, что это зависит от людей. Нам с Максом есть что делить на трассе. Там мы профессионалы, а за её пределами... Шарль на секунду кинул взгляд в толпу и заметил знакомый силуэт. Он стоял вдалеке, где людей было не так много. Джинсы, обтягивающие длинные ноги, тёмно-синяя командная футболка и белые кроссовки. Шарль где угодно узнает этот неизменный образ. Макс Ферстаппен стоял недалеко от медиа-стены и смотрел на него. Он слушал интервью или просто наблюдал. Шарль не знал, но улыбка стала теплее. - Я рад, что мы нашли способ не смешивать эти две жизни. Уважение невозможно подделать, а дружба — это когда после гонки всё равно искренне радуешься за него. И наоборот. Это дорого стоит. Шарль снова метнул взгляд в сторону Макса, но его уже там не было. Слушал он интервью или нет — не важно. Шарль был рад тому, что их дружба не страдает от случаев на трассе. И Макс тоже так считает, он уверен в этом. Как только вопросы закончились, монегаск хотел уже идти к выходу из паддока, но вспомнил про телефон. Пришлось немного задержаться и вернуться в боксы. Зайдя со стороны паддока, Шарль направился к комнате за гаражом, где оставил телефон перед гонкой. Поздоровавшись с парой инженеров, которые остались доделывать запланированные задачи, монегаск забрал свой телефон с одного из столов. - Удачи с работой. - бросил он на ходу. Инженеры благодарно кивнули, не отрываясь от мониторов. Шарль покинул сначала боксы, а потом и паддок, направляясь к стоянке.

***

Уже в отеле Леклер смог полностью расслабиться и спокойно заняться своими делами. Для начала — сходить в душ и смыть остатки шампанского, которое уже высохло, напоминая о себе липкими пятнами на теле и футболке. На душ и оттирание липких следов ушёл час. Выйдя обратно в комнату, он потянулся. Из душевой тянуло паром, а комната наполнилась приятным ароматом геля для душа. Кинув грязную одежду в корзину для белья, Шарль прошёл в глубь номера в одних боксерах, вытирая мокрые волосы полотенцем. Интерьер был солидным: большая двуспальная кровать с мягким матрасом и лакированным деревянным изголовьем с позолотой. Над кроватью красовалась зеркальная картина с подсветкой — если включить её, комнату наполнял приятный синий полумрак, а внутри становилась видна 3D картина-аквариум с разными нарисованными рыбками, в номере также присутствовали кондиционер и плазма во всю стену напротив кровати. Плотные шторы закрывали панорамное окно, вид из которого выходил прямо на трассу Мельбурна вдалеке. Ночью, при свете фонарей, вид был сумасшедший. Ради такого стоило снимать люксовые номера. Подсушив волосы полотенцем, Шарль бросил его на мягкий стул, что стоял у окна, и накинул на себя то, что первым попалось под руку в чемодане. - Поесть, что ли, в этот раз внизу? Вопрос отразился от стен просторного номера, но ответа не последовало. Леклер и не ждал. Запрыгнув в шлёпанцы, он взял телефон и ключ от номера и отправился к лифту. Коридор был пуст, как-никак команда Ferrari забронировала весь восьмой этаж, и сейчас большая часть спала. Шарль дошёл до лифта и нажал кнопку вызова. Пока лифт ехал, он успел осмотреть коридор: всё вокруг было выполнено в приятных светлых и бежевых оттенках с акцентом на бордовый цвет и тёмное дерево, украшенное позолотой; дверей, ведущих в номера, было много...очень много, и каждая открывалась ключ-картой, одна из которых сейчас мирно лежала у монегаска в кармане; между дверьми номеров, ровно посередине, стояла тонкая открытая подставка, сверху на которой стоял какой-то зелёный цветок с длинными листьями, свисающими вниз; чётко над цветком, на уровне верхнего косяка двери, висел светильник, светивший приятным жёлтым светом. Но сейчас этого не было видно, потому что основной свет пока не погасили. Его выключат в полночь, когда девяносто процентов постояльцев уйдёт спать. Лифт приехал, и глухой звук дверей оповестил Шарля, что можно заходить. Он зашёл. Лифт был большой, вместил бы человек десять, не меньше, но пустовал. Леклер нажал на кнопку второго этажа, и двери закрылись. Лифт плавно пошёл вниз. Шарль посмотрел на своё отражение в чистом зеркале. Чуть влажные волосы, свободная серая футболка, тёмные спортивные штаны и шлёпанцы, на лице приятная усталость. После хорошего заезда всегда приятно ломит тело, а мышцы слегка ноют, давая знак, что нужен отдых. Леклер любит это состояние, когда можно расслабиться и не переживать о журналистах и фанатах, которые толпой окружат его, что бы поговорить. Когда двери лифта открылись на втором этаже, Шарль вышел в просторное помещение. Оно напоминало дорогой ресторан, но в интерьере проскакивали нотки уюта: столики без скатерти, к некоторым прилагались не стулья с мягкой обивкой, а полноценные диванчики. Как же Шарль любил их. В них можно было расслабиться и утонуть в приятной бархатистой обивке. Вдоль стены по правую сторону тянулся небольшой бар. Алкоголь здесь предлагали с малым градусом, но коктейли делали, а ещё там можно было взять готовые десерты. Пробегаясь глазами по почти пустому залу, голубые глаза наткнулись на знакомую фигуру. Макс сидел за небольшим столиком, облокотившись о спинку стула, и что-то листал в телефоне. Что ж, диваны подождут. Шарль без особых раздумий направился к другу. Тот, похоже, не заметил его приближения. - Сбежал от шумной компании? Леклер увидел, как палец замер над экраном и Макс поднял голову, встречаясь с ним глазами. А после на лице показалась слабая усталая улыбка. В глазах читалась радость от неожиданной встречи. - Да. Они решили отметить первую победу в сезоне, а я устал за день и ушёл. Макс коротким кивком указал на стул напротив, и Шарль сел, сразу же взяв меню. А потом невзначай бросил: - Вы арендовали этаж? Макс кивнул и положил телефон на стол. - Да, весь десятый. - А мы на два этажа ниже. Вот так совпадение. Оба улыбнулись, позабавившись таким совпадением, и Шарль подозвал официанта. Он начал говорить раньше, чем Макс успел отреагировать. - Нам две карбонары, пожалуйста. Одну без пармезана сверху. Леклер посмотрел на голландца, подмигивая. - Ты же не любишь, когда он комком сверху ледит. Макс поднял бровь, удивившись, и улыбнулся уголком губ. - Я люблю пармезан. Ты путаешь меня с Пьером. Шарль на секунду завис, а потом оба тихо рассмеялись. Официант терпеливо ждал. - Тогда обе с пармезаном. Но остальное я угадал? - Остальное — да. Официант попросил подождать сорок минут и удалился. Шарль продолжил раговор. - Давно мы не сидели вот так. - Да. Весь перерыв не виделись, разве что совместные стримы проводили. За этим разговором, без обсуждения стратегий и болидов, они не заметили, как прошло время. Им принесли заказ. Ели они в приятной тишине, перебрасываясь парой коротких фраз. Остаток вечера оба провели в лобби-лаундже, обсуждая, чем занимались в межсезонье, и просто говорили на темы, далёкие от гонок. Так наступила ночь. Пилоты разошлись по номерам, попрощавшись в лифте, когда Шарль вышел на восьмом этаже. - Доброй ночи. - Доброй.