Светлячки в июне

Июнь в Нэйшнл-Сити всегда пах по-особенному: разогретым асфальтом, солью с залива и едва уловимым ароматом распустившихся лип в центральном парке. Но в этом году к привычному букету примешивалось нечто иное — запах её духов. Тонкий шлейф жасмина и чего-то цитрусового, который, казалось, намертво въелся в подушку Кары Денверс, в складки её толстовки и, кажется, в саму её душу. Вот уже месяц этот аромат был её тайным наркотиком. Целый месяц, тридцать один день, если быть точной (Кара считала), они с Леной Лютор встречались. И это было самое невероятное, самое сюрреалистичное и самое счастливое время в жизни репортёрши «КэтКо», которая по совместительству умела поднимать в воздух субмарины. — Ты опять улыбаешься, как сытый младенец, — фыркнула Алекс Денверс, отрываясь от планшета. Они сидели в своей любимой забегаловке «У Ноунана», и Кара действительно пялилась в одну точку, машинально размешивая уже седьмую (или восьмую?) ложку сахара в и без того приторном латте. — А? Что? — Кара моргнула, возвращаясь с орбиты на грешную землю. — Я просто... думаю о предстоящем отпуске. Алекс прищурилась. Взгляд у неё был цепкий, профессиональный. Взгляд директора ДЭО, который привык вычислять ложь по микродвижениям зрачков. — Ты думаешь об отпуске с таким лицом, будто Марс только что объявил о поставках бесплатного пончикового теста на Землю. В чём дело? Кара густо покраснела. Врать сестре она ненавидела. Но они договорились. Они с Леной дали друг другу слово. Это было честное, осознанное решение: не рассказывать никому ровно месяц. Не потому что им было стыдно или страшно (хотя, чего греха таить, немного страшно всё же было — особенно Лене, учитывая её фамилию). А потому что этот хрупкий мир, построенный на долгих взглядах, случайных касаниях, перетекающих в ночные разговоры до рассвета, был только их сокровищем. Им хотелось удержать его в вакууме, подальше от чужих мнений, советов и неизбежного «А мы же говорили!». — Я просто рада, что Элайза нас всех собирает, — выкрутилась Кара, делая большой глоток обжигающего кофе. Это была чистая правда, просто не вся. План был идеален. Элайза, её приёмная мать, женщина с золотым сердцем и стальной закалкой учёного, пригласила «детей» домой в Мидвейле. Не просто дом — а дом с задним двором, верандой, качелями и мангалом. И она пригласила не только Кару и Алекс. Как сказала Элайза по видеосвязи: «Семья — это не только кровь. Семья — это те, кого мы выбираем. Алекс, обязательно бери Келли. И Кара, умоляю, не оставляй Лену одну в её стерильном пентхаусе. Она теперь тоже часть семьи, хочет она того или нет. Я уже и комнаты распределила!» Вот этот последний пункт заставил Кару поперхнуться воздухом и закашляться, списывая всё на аллергию ( которой у неё не могло быть ). Элайза распределила комнаты так: Алекс и Келли спят в бывшей комнате девочек (две кровати, сдвинутые вместе, как они любили в детстве). А Кару она поселила в гостевой спальне на втором этаже, где стояла широченная кровать королевских размеров. И туда же она определила Лену. — Элайза, а может, мне на диване? — попыталась возразить Кара тогда, чувствуя, как сердце начинает отбивать чечётку. — Глупости, милая. Диван в гостиной старый и скрипучий, у тебя спина заболит. А кровать в гостевой — просто перина. Вы, девочки, поместитесь вдвоём. Или у вас есть какие-то секреты, о которых я не знаю? — глаза Элайзы, увеличенные линзами очков, смотрели с экрана с абсолютной, безмятежной невинностью учёного, далёкого от мирских интриг. — Никаких секретов. Отличная идея, — голос Кары дал предательского петуха. И вот теперь они втроём (Алекс, Келли и Кара) тряслись в машине, которая петляла по живописным просёлочным дорогам. Келли, уютно устроившись на плече Алекс, читала какую-то статью по психологии на телефоне. Алекс крутила руль, одной рукой придерживая ладонь невесты. — Кстати, Лена уже на месте? — спросила Алекс, лениво глядя на проплывающие мимо поля. — Она выезжала раньше нас, насколько я знаю. Сказала, что хочет помочь Элайзе с какими-то лабораторными... штуками. — Да, — эхом отозвалась Кара, чувствуя, как внутри порхает миллион бабочек-криптонианок (да, у них и бабочки особенные). — Она приехала ещё вчера вечером. Лена уехала раньше под предлогом помощи Элайзе с калибровкой нового спектрометра. На самом деле, это был их хитрый план. Провести ночь врозь, чтобы соскучиться ещё больше, а потом встретиться в «безопасной» зоне, где им официально разрешено делить одну постель. И никто ничего не заподозрит. Идеальное преступление века! Когда машина наконец зашуршала гравием подъездной дорожки, солнце уже клонилось к закату, окрашивая старый дом Элайзы в тёплые медовые тона. Дом был прекрасен. Двухэтажный, с мансардой, увитой диким виноградом. Веранда опоясывала его по всему первому этажу, а на заднем дворе, как помнила Кара, росли старые яблони. Входная дверь распахнулась раньше, чем Алекс успела заглушить мотор. На крыльце стояла она. Джинсы, простая белая блузка, волосы собраны в небрежный, но, несомненно, идеально просчитанный пучок. Солнечные очки сдвинуты на макушку. Лена Лютор улыбалась своей фирменной улыбкой, которая предназначалась «для всех», но Каре показалось, что в лучах заката эта улыбка светится чуть ярче, чем обычно. Боже, она прекрасна. Кара чуть не забыла отстегнуть ремень безопасности, запутавшись в лямках сумки. Она вывалилась из машины, как неуклюжий щенок сенбернара, и поскользнулась на гравии. — Осторожнее, Денверс, — мелодичный голос Лены прозвенел колокольчиком, приводя нервы Кары в состояние абсолютного восторга. — Тут камни. Не хватало ещё, чтобы ты сломала ногу до начала отдыха. Сохранять дистанцию было пыткой. Адом. Хотелось сгрести Лену в охапку, зарыться носом в изгиб её шеи, прошептать что-то глупое и нежное. Вместо этого Кара просто перекинула рюкзак через плечо и улыбнулась: — Рада тебя видеть, Ли. Ты уже пересчитала все пробирки Элайзы? — И даже помыла несколько чашек Петри, представляешь? Падаю на самое дно социальной лестницы. Из генерального директора в лаборанты, — Лена хитро прищурилась (о, Рейо, этот прищур, Кара его обожала!) и сошла с крыльца, чтобы поприветствовать Алекс и Келли. Они обнялись. Все по очереди. Лена обняла Алекс (дружески), Келли (чуть нерешительнее), а потом настала очередь Кары. Это объятие длилось на полторы секунды дольше, чем должно было. Пальцы Лены скользнули по спине Кары, чуть сжав ткань футболки в районе лопаток. Кара вдохнула жасмин и лимон. Нет, всё-таки это не духи, поняла она. Это просто запах Лены. — С приездом, Кара, — едва слышно выдохнула Лена ей в ключицу. — С приездом, — так же тихо ответила Кара, чувствуя, как земля уходит из-под ног. И это был не полёт. Это было падение в любовь с ускорением свободного падения. Из дома вышла Элайза, раскрасневшаяся, с кухонным полотенцем через плечо. — Дети! Наконец-то! Вы приехали как раз к ужину. Мойте руки и за стол. Сегодня у нас лазанья по фирменному рецепту тёти Роуз, которую, клянусь, не может испортить даже моя рассеянность. Лена, милая, ты забрала посылку с почты? — Да, миссис... Элайза, я всё забрала, — Лена сразу превратилась в образец вежливости, который она включала при старших. Ужин прошёл замечательно. Элайза, как всегда, делилась байками из лаборатории. Рассказала, как один из стажёров перепутал образцы и вырастил в инкубаторе плесень такого цвета, что она светилась в темноте. Келли смеялась до слёз, Алекс фыркала в бокал с вином, а Кара украдкой поглядывала на Лену. Та сидела с идеальной осанкой, аккуратно орудуя ножом и вилкой, но уголки её губ подрагивали в искренней улыбке. Под столом, скрытые от глаз скатертью, их колени иногда соприкасались. Это было чистой случайностью, конечно. Лена сидела слишком прямо, а Кара слишком вальяжно раскинулась на стуле. Но каждый раз, когда острый коленный сустав Лены касался бедра Кары, по телу репортёрши пробегал электрический разряд, и она едва не ломала вилкой тарелку. — Кара, ты сегодня какая-то дёрганая, — заметила Элайза, подкладывая ей добавку салата. — У тебя дедлайн горит? — Нет, просто... очень вкусно, мам.(Иногда будет проскальзывать то, что Кара называют Элайзу мамой, потому что так более душевно.) И я просто рада всех видеть, — Кара усердно заработала челюстями. — Это всё стресс, — авторитетно заявила Алекс, не подозревая, насколько она права. — Ей нужен отдых. Сон. Свежий воздух. — Кстати, о сне, — Элайза промокнула губы салфеткой. — Я надеюсь, вас устроят комнаты. Лена, ты не против разделить спальню с Карой? Я хотела предложить тебе гостевую, но она самая большая, и кровать там просто необъятная. Уверена, вы друг другу не помешаете. Лена отпила глоток воды. Идеально спокойно. Просто Мона Лиза, а не человек. — Никаких проблем, Элайза. Уверена, мы поладим. Кара подавилась помидором черри. Келли услужливо постучала её по спине. — Что с тобой сегодня? — с искренним беспокойством спросила Алекс. — Стебель от петрушки попал не в то горло! — просипела Кара, краснея уже так, что уши горели. Лена, не меняя светского выражения лица, пнула её под столом носком туфли. «Возьми себя в руки, Денверс», — говорил этот пинок. И Кара взяла. Она выпила залпом стакан сока, схватила кусок чесночного хлеба и улыбнулась всем самой лучезарной улыбкой в мире. *** Первый вечер прошёл под знаком адаптации. После ужина все разбрелись по комнатам распаковывать вещи. Их комната на втором этаже действительно была великолепна. Кремовые шторы, дубовый пол, застеленный мягким ковром, огромные окна, выходящие на задний двор с яблонями. И кровать. Боже мой, эта кровать. Широкая, с латунным изголовьем, застеленная белоснежным бельём с голубой вышивкой, и горой подушек. — Ну, — Лена закрыла дверь на щеколду (щелчок замка подействовал на Кару, как гонг на бегуна), — мы на месте. — Мы на месте, — выдохнула Кара, роняя рюкзак на пол. Секунда. Две. Тишина. А затем они кинулись друг к другу. Это было похоже на столкновение двух галактик. Мягкое, но неумолимое. Лена обвила руками шею Кары, а Кара подхватила её под бёдра и приподняла, зарывшись лицом куда-то в район солнечного сплетения. — Я скучала. Безумно, — прошептала Лена, целуя её в макушку. — Целые сутки — это пытка. Я не могла уснуть вчера. Ворочалась, как психопатка, думала о тебе. Пришлось читать научный журнал о квантовой запутанности, чтобы отвлечься. — Помогло? — Кара подняла голову, сияя счастливой улыбкой. — Нет. Квантовая запутанность напоминает мне о нас, — усмехнулась Лена. — Две частицы, неразрывно связанные на любом расстоянии. От одной научной романтики меня чуть не стошнило, но я всё равно не спала. Опусти меня, солнце моё, ты мне помнёшь блузку. Кара бережно опустила её на пол, но не отпустила. Руки скользнули на талию Лены. — Прости. Я тоже не спала. Но не читала. Я летала кругами над городом, представляя, что ты здесь, и чуть не врезалась в башню L-Corp. Это было бы символично. Лена рассмеялась. Её смех в этой комнате был самым прекрасным звуком. Гораздо лучше, чем в пентхаусе, где он отражался от голых стен. Здесь он впитывался в дерево и ковры. — Мы — катастрофа, — констатировала Лена. — Мы — тайная катастрофа, — согласилась Кара. — Целый месяц. Я до сих пор не могу поверить. Ты, я, и всё это... по-настоящему? Я не сплю? Лена легонько ущипнула её за предплечье: — Очнись, Денверс. Прежде чем Кара успела ответить поцелуем, в дверь громко постучали. Девушки отпрыгнули друг от друга со скоростью, которой позавидовал бы сам Флэш. Кара метнулась к своему рюкзаку, делая вид, что яростно ищет тапки. Лена схватила с туалетного столика расчёску и принялась невозмутимо поправлять и без того идеальный пучок. — Кара! Лена! — голос Алекс из-за двери. — Мы с Келли идём в гостиную играть в «Имаджинариум»! Вы с нами? — Да! Сейчас! — крикнула Кара, ныряя под кровать. — Я только тапки найду! — А я переоденусь! — добавила Лена. Кара вынырнула из-под кровати, держа в руках тапок. Лена закатила глаза. — Мы — самые нелепые шпионы в истории шпионажа, — прошептала она. — Зачем ты полезла под кровать? — Я искала тапок! — Он лежал на виду у двери. — Я не умею врать, Лена! Это моя криптонская проблема. Я начинаю нести чушь! — Зато я умею врать, как дышать, — вздохнула Лена. — И это не повод для гордости. Ладно, пошли играть, пока Алекс не решила, что мы тут алмазы добываем. В гостиной их ждал уютнейший вечер. Игра оказалась на редкость смешной. Алекс ассоциировала абсолютно всё с оружием и задержаниями. Келли пыталась выстраивать сложные психологические ассоциации, которые никто не понимал, кроме Лены. А Лена, будучи гениальным интровертом, выдавала такие абстрактные образы, что угадать её карту было практически невозможно. Кара же просто радовалась. Она сидела на диване, подобрав под себя ноги, и смеялась. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, сидела Лена. Иногда их мизинцы соприкасались на диванной подушке. Это было невинно и целомудренно. Никто не видел. Но Каре казалось, что между ними пробегают маленькие молнии. Элайза вязала в кресле-качалке, наблюдая за весельем молодёжи с тёплой улыбкой. Иногда она вставляла ехидные комментарии, от которых Алекс краснела, а Келли откровенно хохотала. Когда настала пора расходиться по спальням, началось самое сложное. Пожелать друг другу спокойной ночи так, будто они просто друзья. — Спокойной ночи, Кара, — Лена стояла у двери в ванную, держа в руках косметичку и глядя на неё тем самым взглядом. Взглядом номер пятьдесят семь, как мысленно классифицировала его Кара. «Я-хочу-тебя-поцеловать-но-за-стеной-твоя-сестра». — Сладких снов, Ли, — Кара улыбнулась уголками губ. Дверь ванной закрылась. Кара быстро натянула пижамные шорты и майку. Лена вышла через пятнадцать минут — в шёлковом костюме цвета слоновой кости, с распущенными волосами (Рейо дал сил, Кара чуть не заскулила). Она пахла мятной зубной пастой и ночным кремом. Скрипнула кровать. Лена легла с левого края. Кара — с правого. Между ними пролегла полоса нейтральной территории шириной в добрые полметра. — Выключить свет? — спросила Кара. — Да, пожалуйста. Щёлкнул выключатель. Комната погрузилась во тьму, лишь лёгкий свет луны просачивался сквозь кружево занавесок. Стало невозможно тихо. — Кара? — шёпот Лены был как дуновение ветерка. — М? — Это глупо. Давай спать посередине. — Я думала, ты никогда не предложишь. Полметра исчезли за секунду. Кара подвинулась, и Лена тут же уткнулась носом в её плечо. Кара обняла её, укутывая в свои объятия, как в самый надёжный кокон. Лена облегчённо вздохнула, согревая дыханием шею Кары. — Я ужасная собственница? — прошептала Лена в темноту. — Мне физически плохо без тебя рядом. — Тогда я тоже ужасная собственница. Потому что мне без тебя просто на атомы разорваться хочется. Они затихли, растворяясь друг в друге. Никаких поцелуев, граничащих с потерей контроля. Просто объятие. Просто сон вдвоём. Это было даже интимнее, чем страсть. — Завтра Элайза хочет устроить пикник у озера, — тихо сказала Кара. — И барбекю вечером, кажется. — Я помню. Я помогала ей мариновать мясо. — Ты? Мариновать мясо? Лена Лютор, которая питается молекулярной кухней и воздухом? — Я стояла и подавала ей специи, Денверс. Это тоже помощь. И вообще, я нарезала лук. Я плакала. — Бедная моя, — Кара нежно поцеловала её в висок. — Завтра я сама займусь луком. Хорошо, что завтра будет новый день. Хорошо, что впереди целый отпуск. Хорошо, что никто не знает. *** Утро второго дня началось с крика петуха. — У Элайзы есть петух?! — простонала Кара, натягивая подушку на голову. — Это будильник на телефоне твоей сестры, — пробормотала Лена, не открывая глаз. — Судя по звуку, она на заднем дворе. Алекс встаёт в шесть утра? За что? Кара глянула на часы. 6:02 утра. Похоже, у Алекс начался режим «директора ДЭО в отпуске», который означал пробежку с Келли и утреннюю йогу. За окном послышались приглушённые голоса и лай. О, точно, Элайза завела собаку! Маленький корги по кличке Ньютон (в честь учёного, разумеется). Ньютон носился по двору, пытаясь поймать бабочку. — Если мы сейчас встанем, мы вызовем подозрения? — Лена приоткрыла один глаз. — Какие подозрения? Все нормальные люди спят до восьми, — Кара обняла её крепче. — Не уходи. Давай ещё часок. У нас официальный предлог — «мы с Леной просто спим в одной кровати, чтобы согреться». — В июне? В Калифорнии? — Ну, кондиционер же работает. Скажем, что замёрзли. Лена тихо рассмеялась, уткнувшись в грудь Кары. — У тебя на всё есть ответ, Кара. Что ж, остаёмся в постели до восьми. Конспирация — наше всё. Следующие два часа они продремали в блаженной полудрёме, чувствуя тепло друг друга. Это было незаконно прекрасно. Вставать не хотелось совершенно. Лена ворочалась, иногда закидывая ногу на бедро Кары. Волосы щекотали нос. Один раз Кара чуть не чихнула, но сдержалась сверхчеловеческим усилием, просто зависнув в воздухе на секунду (да, она умудрилась применить силы, чтобы не потревожить любимую). В восемь часов дом ожил окончательно. Запахло кофе и блинчиками. В животе у Кары заурчало так громко, что Лена подскочила, как от грозы. — Твой желудок — это оружие массового поражения, — сказала Лена, сонно потирая глаза. — Ладно, встаём. Идём завтракать. На кухне уже кипела жизнь. Элайза в смешном фартуке с надписью «Сделай науку, а не войну» колдовала над плитой. Келли помогала накрывать на стол, а Алекс сидела на стуле задом наперёд, обмахиваясь газетой, мокрая после пробежки. — О, сонные тетери проснулись! — поприветствовала их Алекс. — Как спалось на новом месте? Кровать удобная? Кара замерла у кофемашины, наливая себе кружку. — Ага. Очень удобная. — Не скрипит? — невинно спросила Келли. — Нет, — чуть более резко, чем нужно, ответила Лена, беря тост. Элайза обернулась: — Лена, дорогая, Кара не храпит? Она иногда говорит во сне. Лена подавилась тостом. Кара густо покраснела. — Мам! — Что «мам»? Ты в детстве декламировала отрывки из Кодекса Рао в полусне. Джеремайя думал, что у нас поселился призрак. — Уверена, сейчас Кара говорит во сне только форматированные статьи для «КэтКо», — выкрутилась Лена, с аристократической грацией отпивая апельсиновый сок. — Заголовки и подзаголовки. Все рассмеялись, и инцидент был исчерпан. Но под столом Лена нащупала ногу Кары и легонько наступила на неё. «Я тебя спасла, балда», — говорил этот жест. После завтрака Элайза объявила программу дня. Сегодня — поездка на озеро. Завтра — мастер-класс по гончарному делу (Келли нашла какую-то ферму поблизости, где проводили занятия). А послезавтра — большой день готовки и барбекю. Поездка на озеро была чудесной. Арендованный минивэн был забит пледами, корзинами с едой и надувными кругами. Озеро сияло бирюзой в обрамлении секвой. Место было уединённым, диким — Элайза знала толк в отдыхе вдали от туристов. Кара сразу же полезла в воду. С её криптонской способностью не мёрзнуть, она была единственной, кто плескался в ещё прохладном июньском озере с визгом восторга. — Вода — парное молоко! — кричала она. — Лена, иди сюда! Лена стояла на берегу в элегантном чёрном купальнике и парео, не решаясь сделать шаг. — Кара Денверс, у тебя неадекватные терморецепторы. Я лучше позагораю. — Трусиха! — Я не трусиха, я теплолюбивое млекопитающее с примесью змеиной крови. Алекс подкралась к Лене сзади и резко толкнула её в воду прямо в объятия Кары. Взвизг Лены эхом разнёсся над озером. Она ушла под воду с головой, а вынырнула, судорожно хватаясь за плечи Кары, словно за спасательный круг. Глаза метали молнии. — Александра Денверс! — закричала Лена, но в голосе её уже прорывался смех. — Я тебя уволю! Я куплю твой Департамент и превращу его в ферму по разведению кузнечиков! — Удачи, Лена! — кричала с берега Алекс, держась за живот от хохота. — Но ты уже мокрая! Кара придерживала Лену за талию, пока та барахталась, пытаясь убрать налипшие на лицо волосы. — Тише, тише, — смеялась Кара. — Месть подают холодной, а сейчас ты похожа на мокрого котёнка. И это очень мило. — Я выгляжу, как крыса-утопленница, — проворчала Лена, но вдруг осознала, что повисла на Каре в довольно интимной позе и чуть отстранилась. Только чуть-чуть, потому что ноги предательски не доставали до дна. Келли сидела на берегу с фотоаппаратом. — Девчонки, не двигайтесь! — крикнула она и щёлкнула кадр. — Это будет лучшая фотография отпуска. — Вы очень милые! — Одна из милашек сейчас начнёт кусаться, — буркнула Лена, но Каре позволила отбуксировать себя на мелководье. После купания они устроили пикник. Пледы, бутерброды с тунцом (Кара умяла штук пять, пока никто не считал), лимонад в стеклянных бутылках. Ньютон бегал по берегу, пытаясь поймать уток. Элайза читала книгу в тени огромного дуба. Келли расспрашивала Алекс про звезды, видимые с Земли невооруженным глазом (тема, в которой Кара была доком, но она слишком отвлеклась, пытаясь скормить Лене виноградину). — Открой рот, — прошептала Кара, протягивая ей ягоду. — Ты с ума сошла? Алекс смотрит! — прошипела Лена одними губами. — Она смотрит на небо. Быстро. Лена сдалась. Она приоткрыла рот, Кара положила виноградину, и пальцы Кары задержались на губах Лены на долю секунды дольше необходимого. Элайза перевернула страницу книги, бросив быстрый взгляд поверх очков. Уголки её губ дрогнули, но никто этого не заметил. Вечером они вернулись домой уставшие и пахнущие озером. Завтра их ждала гончарная мастерская, и Каре казалось, что это будет идеальное прикрытие. Физический контакт с глиной? Она сможет случайно обнять Лену под предлогом "помочь с кругом". План идеален. *** Мастерская «Золотая Глина» находилась в старом амбаре, переоборудованном под художественную студию. Запах мокрой земли и обожжённой керамики ударил в нос, едва они переступили порог. Мастер, бородатый хиппи лет шестидесяти по имени Марв, усадил всех за гончарные круги. — Правило первое: глина любит нежность. Правило второе: не бойтесь испачкаться, — прогудел Марв, раздавая комья серой массы. Алекс сразу же принялась лепить что-то, подозрительно напоминающее гранату. Келли, прикусив язык от усердия, пыталась сделать идеальную чашку. Лена, в фартуке, слишком ей большом, смотрела на круг с видом полководца перед битвой. — Никогда не позорилась в ремёслах, — пробормотала она Каре. — У меня же всегда получалась.. — Это не ракетостроение, Ли, — усмехнулась Кара, садясь за соседний круг. — Просто расслабься. Кара, благодаря своему тепловому зрению (немного понизила температуру, чтобы не обжечь глину) и суперсиле, могла бы слепить шедевр за секунду. Но это вызвало бы вопросы. Поэтому она старательно делала вид, что её ваза разваливается сама собой. Что ж, это было недалеко от правды. — У меня тут дыра! — воскликнула Лена через пять минут, глядя на оплывший бесформенный блин на своём круге. — Добавь воды, — посоветовала Кара, подаваясь к её станку. Она встала за спиной Лены. Очень близко. Её руки легли поверх рук Лены, скользнув по скользкой глине. — Вот так, — тихо сказала Кара, помогая направить стенки сосуда вверх. — Чувствуешь? Центр тяжести. Медленнее. Лена замерла. Ей было абсолютно плевать на глину. Она чувствовала дыхание Кары на своей шее. Тепло, исходящее от её тела. Сильные, но сейчас на удивление мягкие пальцы, скользящие по её ладоням. — Слишком медленно, и она осядет. Слишком быстро — разлетится на куски, — голос Кары звучал низко и интимно. — Как в отношениях, да? Лена нервно сглотнула. — Ты используешь гончарное искусство как метафору для отношений, Кара? Серьёзно? — А что? Работает же, — Кара улыбнулась уголком рта, не убирая рук. В этот момент их совместное творение, которое начало было принимать форму чего-то изящного, резко вильнуло в сторону и с чавкающим звуком осело бесформенной кучкой. — О нет! — воскликнула Кара. — Это всё из-за твоих намёков! — рассмеялась Лена, откидываясь на стуле. Её руки по локоть были в серой грязи, и она, недолго думая, мазнула Карe по кончику носа. — Эй! — Кара замерла, глядя на кончик собственного носа. — Ты объявила войну, Лютор. Через три секунды они уже бросались друг в друга кусками бракованной глины, как дети. Алекс и Келли присоединились к ним. Марв, видавший на своём веку всякое, только вздохнул и пошёл заваривать себе успокоительный травяной чай. После мастерской, умытые, раскрасневшиеся и безумно довольные, они завалились в местную закусочную есть бургеры. Лена, которая обычно брезговала стритфудом, уплетала картошку фри с таким аппетитом, что Кара смотрела на неё с умилением. — Проголодалась? — спросила она. — Устала. Битва глиной отнимает много сил, знаешь ли. Ты победила, признаю. Я сдаюсь, генерал Денверс. Вечером, в их комнате, Лена лежала на кровати, раскинув руки. — Я умираю. Мои плечи болят от гончарного кружка. — Давай сделаю массаж, — предложила Кара, садясь рядом. Лена повернула голову. Сейчас? Без замка? Дверь была просто прикрыта. — Это безопасно? — прошептала она. — Я услышу, если кто-то подойдёт, — так же тихо ответила Кара. — Суперслух, забыла? Лена перевернулась на живот, подложив под щёку подушку. Кара осторожно принялась разминать её плечи. Мышцы Лены были как каменные канаты. — Ты носишь весь мир на своих плечах, — тихо сказала Кара, чувствуя, как твёрдые узлы поддаются под её тёплыми пальцами. — L-Corp, семья, прошлое... меня ещё терпишь. — Ты не груз, — невнятно пробормотала Лена в подушку. — Ты моё единственное спасение от всего этого. Мой личный остров. Кара наклонилась и очень невесомо поцеловала её в затылок. — Остров? Я думала, я скорее буксир. Или ледокол. — Ты мой личный супергерой, — фыркнула Лена. — Но об этом молчок. В коридоре послышались шаги. Кара тут же переместилась в другой конец кровати, к своему ноутбуку. Дверь приоткрылась. — Эй, девчонки, — заглянула Келли. — Элайза спрашивает, будете ли вы чай с мятой? Она заварила целый чайник. — Да, спасибо! — отозвалась Кара. — Лена, ты в порядке? — Просто устала, Келли, — Лена перевернулась на спину, поправляя волосы. — О, понимаю. Гончарка кого угодно вымотает. Спускайтесь. Дверь закрылась. Лена и Кара выдохнули. — Конспирация нас доконает, — констатировала факт Лена. *** Четвёртый день отпуска выдался на удивление дождливым. С утра небо затянули тучи, и на землю обрушился настоящий летний ливень — тёплый, шумный, пахнущий озоном. Элайза объявила день «домашнего уюта». Это означало настольные игры, пледы и просмотр старых фильмов в гостиной. Этот день стал настоящим испытанием. Потому что сидеть в обнимку под пледом с Леной, когда вокруг все? Это был уровень «координация движений со скоростью Флэша». Как только фокус внимания смещался на экран, Кара позволяла своей руке обвить талию Лены. Но если Алекс поворачивала голову, Кара успевала скинуть руку и сделать вид, что тянется за попкорном. Лена сидела, как струна, пряча улыбку в воротнике уютной вязаной кофты. — Давайте посмотрим «Индиану Джонса»! — предложила Алекс. — Давай что-нибудь менее... патриархальное, — поморщилась Лена. — О, я знаю! — Келли порылась в коробке со старыми DVD. — Элайза, у вас есть «Римские каникулы»? — Классика! — подтвердила Элайза из своего кресла, не отрываясь от вязания. — Одри Хепбёрн, тайны, любовь... идеальный фильм. Кара и Лена переглянулись. Тайны, любовь... это прямо про них. И вот они сидели, глядя, как принцесса Аня и журналист Джо Брэдли катаются по Риму на мотороллере. В сцене, где они танцуют на барже, Кара почувствовала, как пальцы Лены мягко переплелись с её под пледом. — Они тоже скрывались, — одними губами прошептала Лена. — Но у них всё кончилось плохо, — так же тихо ответила Кара, чувствуя внезапный укол грусти. — У нас всё будет иначе. Мы не принцессы и репортёры. Мы — нечто большее. Кара благодарно сжала её руку. И они продолжили смотреть кино, наслаждаясь этим дождливым днём, запахом какао и ощущением абсолютного, хоть и тайного, единения. *** Пятый день. Суббота. Этот день начался с солнечных лучей и предвкушения. Дождь ушёл, оставив после себя кристально чистый воздух и море работы в саду. Суббота была днём Великого Барбекю. С утра Элайза и Алекс отправились на рынок за свежими продуктами, Келли занялась подготовкой столов на заднем дворе, а Кара и Лена остались на кухне — мариновать овощи и следить за мясом. — Ты добавила слишком много чеснока, — Лена заглядывала через плечо Кары, пока та орудовала ножом. — Чеснока много не бывает. Это научный факт. — Это заблуждение. И антисоциальный фактор запаха изо рта. — Мы будем есть его вместе, так что никто никого не учует. И вообще, ты любишь чеснок, я знаю. Ты в прошлую пятницу заказала пасту с чесночным соусом и втянула её, как удав кролика. Лена открыла рот, чтобы возразить, но возражать было нечего. Кара была права. Впервые за долгое время она позволяла себе просто есть то, что хочется. Режим «мисс Лютор» дал сбой в присутствии Кары. Она могла быть собой — девушкой, которая любит пасту, чеснок и смотреть мультики по утрам. — Ладно, повар-суперзвезда, что дальше? — А дальше я научу тебя правильно нанизывать курицу на шампуры. Надень фартук, а то испачкаешь свою дизайнерскую блузку. Это было самое глупое и самое счастливое утро. Они стояли плечом к плечу, резали болгарский перец и смеялись над тем, что Лена пыталась наколоть помидор черри, а он лопнул и обрызгал потолок («Это из-за поверхностного натяжения!» — оправдывалась Лена, пока Кара вытирала лицо). К обеду вернулись Элайза с Алекс, нагруженные пакетами. За ними приехал и Уинн — Началась суета. Мужская часть компании (а именно Уинн) взял на себя мангал, а девушки накрывали на стол. В шесть вечера двор выглядел волшебно. Гирлянды, развешанные между яблонями, зажглись тёплым жёлтым светом. В воздухе плыл божественный запах дымка и жареного мяса. Ньютон лежал под столом, гипнотизируя взглядом блюдо с сосисками. Кара и Лена, вымотанные подготовкой, улучили момент тишины, пока остальные смеялись над очередной байкой Уинна. Они ускользнули на веранду. Это была та самая веранда. Уютная, застеклённая, с плетёной мебелью и большими подвесными качелями, обитыми мягким материалом цвета кофе с молоком. Отсюда открывался вид на весь сад, но сами они были скрыты в тени вьющихся растений. Качели тихо скрипнули, принимая их вес. Но вместо того, чтобы сесть рядом, Лена, подчиняясь внезапному порыву усталости и нежности, забралась на колени к Каре. — Ли, — шепнула Кара, обнимая её за талию. — Вдруг кто увидит? Мы же прямо у окна. — Все заняты. Уинн рассказывает, как он нашёл кость динозавра, а это на час минимум, — Лена говорила тихо, убирая прядь волос Каре за ушко. — Я просто хочу минуту покоя. В твоих руках. Это так сложно — всё время притворяться. Улыбаться, соблюдать дистанцию. Я устала. Кара смотрела на неё снизу вверх. Лена на её коленях выглядела такой расслабленной, такой домашней, что у Кары сжалось сердце. Глаза Лены сияли в отблесках гирлянд, а на губах играла мягкая, мечтательная полуулыбка. — Ты самая красивая Девушка во всех известных мне галактиках, — выдохнула Кара. — И неизвестных тоже. Лена усмехнулась, но щёки её чуть порозовели. — О, Вселенная, ты опять начинаешь. — Я серьёзно. Этот месяц... это было лучшее время. Просто ты, я и наши маленькие секреты по углам. Завтраки в офисе, когда мы запираем дверь. Пончики на крыше «КэтКо». Носки на полу моей квартиры. — Я никогда не оставляю носки на полу, — фыркнула Лена. — Это ты разбрасываешь свои безразмерные майки. — Неважно. Я хочу, чтобы это никогда не кончалось. Чтобы мы могли вечно сидеть вот так, обниматься и ни от кого не прятаться. Их лица оказались очень близко. Мир сузился до пространства этих качелей. Лена мягко убрала непослушную прядку за ухо Кары, проследив пальцами линию скулы и задержавшись на подбородке. — Знаешь что, Кара? — Что? — голос Кары сел до хрипоты. — Я люблю тебя. Это было сказано так просто, ясно и честно, что Кара на секунду забыла, как дышать. Они, конечно, знали это. По взглядам, по поступкам, по тому, как Лена поправляла ей очки, а Кара приносила к её офису тройной эспрессо ровно в 15:00, когда уровень энергии падал. Но сказать это вслух... впервые. — И я тебя люблю, Лена, — голос Кары задрожал. — Люблю тебя. Люблю. Она потянулась вверх, и Лена наклонилась к ней. Это был поцелуй — нежный, медленный, как мёд. Никакой спешки, никакой паники. Только тихое шуршание листвы и скрип качелей. Они не заметили, как скрипнула входная дверь на веранду. Они не услышали мягких шагов. Элайза вышла, чтобы позвать девочек — мясо было уже почти готово, и требовалась помощь с соусами. Она ступала по деревянному настилу босиком, не издавая ни звука. Застыв в проёме, она увидела их. Две фигуры на качелях. Поза, которую не оставишь без внимания: Лена у Кары на коленях, руки Кары, сжимающие талию Лены в бережном, но властном жесте. И свет. Свет, который шёл не из окон и не от гирлянд. Свет, который излучали они сами, сплетясь воедино. Гармония. Счастье. Любовь. Элайза улыбнулась. В этой улыбке не было удивления. Только нежность и лёгкая, тёплая грусть. Она слишком долго прожила на свете и слишком хорошо знала свою приёмную дочь, чтобы не замечать эти взгляды. Она слишком сильно любила Кару, чтобы не порадоваться тому, какое счастье сейчас читалось в каждой чёрточке её лица. Она подождала ещё пару секунд, давая им побыть в этом коконе. А затем мягко, костяшками пальцев, постучала по деревянному косяку двери. Тук-тук-тук. Эффект был подобен разорвавшейся бомбе. Кара вздрогнула. Лена, как дикая кошка, в долю секунды соскользнула с её колен, поправляя волосы. Их глаза, расширенные от ужаса, уставились на Элайзу. На несколько мгновений повисла звенящая тишина. Каре казалось, что её сердце сейчас пробьёт грудную клетку и улетит в стратосферу. Лена побледнела, как полотно. Весь её страх, все комплексы, связанные с фамилией Лютор, всё волнение отразились в том, как до побелевших костяшек она вцепилась в подол собственной рубашки. — Девочки, — голос Элайзы звучал мягко, успокаивающе, как тёплое молоко с мёдом. — Я всего лишь хочу вас позвать. Барбекю готово. И... кажется, вам есть что нам рассказать. Она не осуждала. Она не ужасалась. Она смотрела на них с той же любовью, с какой смотрела на детские рисунки Кары, принесённые из школы много лет назад. — Я с удовольствием послушаю вашу историю, — добавила она, увидев панику в их глазах. — Обещаю, это не допрос. Идите к столу. И не задерживайтесь, а то мясо остынет. Элайза развернулась и ушла обратно в дом, оставив их наедине с оглушительной реальностью. Их раскрыли. Точнее, не так. Они сами себя показали. — О боже, — прошептала Лена. Голос её предательски дрожал. — Кара, о боже. Она всё видела. Она знает. Это конец. — Тише, тише, — Кара сама тряслась, но инстинкт защитника взял верх. Она схватила руки Лены в свои. — Ты видела её лицо? Она не злилась. Она улыбалась, Ли. — Это ничего не значит! Она просто вежлива! А Алекс... что скажет Алекс?! — в глазах Лены стояли слёзы. — Я — Лютор, Кара. Я приношу только хаос. Вдруг они подумают, что я тебя обманываю? Или пытаюсь манипулировать? — Посмотри на меня, — Кара взяла лицо Лены в ладони. — Посмотри. Я люблю тебя. Мы только что, минуту назад, сказали это. Мы верим друг другу. И мы расскажем им. Вместе. Прямо сейчас. Элайза права — мы больше не можем и не хотим прятаться. Месяц прошёл. Мы хотели месяц, мы его взяли. Пора. Лена судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Я выгляжу нормально? — Ты выглядишь, как богиня. Волосы чуть растрёпаны... дай поправлю. Кара дрожащими пальцами провела по её волосам. Лена одёрнула ей манжеты рубашки. Они помогли друг другу привести себя в порядок. Это был интимный, почти священный ритуал подготовки к неизбежному. — Вместе? — спросила Кара. — Вместе, — кивнула Лена и решительно вложила свою ладонь в руку Кары. Они прошли через дом. Сердце билось где-то в горле. На заднем дворе горели свечи на столах, мангал ещё дышал жаром углей. Алекс как раз открывала пиво, Келли раскладывала салфетки, Уинн раскладывал стейки по тарелкам, а Элайза стояла, облокотившись на перила, и спокойно ждала. Она, видимо, предупредила остальных, что «будет объявление», потому что когда на пороге появились Кара и Лена, держась за руки, все повернулись к ним. Повисла абсолютная тишина. — У нас... у нас есть важный разговор, — начала Кара. Голос её зазвенел в вечернем воздухе. Она глянула на Лену. Рука Лены в её ладони тряслась, как осиновый лист. Кара легонько сжала её, передавая всё своё спокойствие и уверенность. — Мы с Леной... встречаемся, — сказала Кара. — Уже месяц. Мы не хотели никого обманывать, просто нам нужно было время, чтобы понять самих себя. Привыкнуть к этому. Мы хотели пожить этим немного для себя. Это наш новый этап. Лена подняла глаза. Она ожидала увидеть гнев на лице Алекс. Или неодобрение в глазах Келли. Но ей пришлось открыть рот, потому что Кара не могла сказать это одна. Лена должна была показать им, что это не каприз, не "злые чары Лютора". — Я знаю, кто я по фамилии, — тихо, но твёрдо сказала Лена. — Но я люблю её. Честно. Всей душой. Она сделала меня счастливой. И если вы против... — Против? — Алекс уронила открывалку для пива в тарелку с салатом. — Вы серьёзно думали, что мы будем против?! Наступила секундная пауза, а потом её лицо расплылось в широченной улыбке. — Да я молилась всем богам, чтобы это случилось! Вы двое ходили вокруг друг друга с этими щенячьими глазами годами! Это было невыносимо! Келли рассмеялась, — Честно говоря, я уже думала предложить вам парную терапию, хотя вы не были парой. Но, видимо, мои услуги не понадобились! Уинн просто подошёл и молча разлил всем шампанское, которое, оказывается, стояло в ведёрке со льдом наготове. Будто он знал. Элайза подошла ближе. Она обняла сначала Кару, потом Лену. Крепко, по-матерински. — Вы большие молодцы, что пришли к этому, — сказала она, и в уголках её глаз блестели слезинки. — Когда смотришь на вас рядом, вы светитесь. Буквально. Я видела это каждый день, и мне так хотелось, чтобы вы перестали прятаться. Вы похожи на две самые яркие звезды, которые наконец нашли свою орбиту. Лена заплакала. Она не хотела, но слёзы потекли сами. Это были слёзы колоссального облегчения. Стена рухнула. Алекс подошла и без лишних слов стиснула её в медвежьих объятиях. — Если ты разобьёшь ей сердце, Лютор, я найду на тебя криптонит, — прошептала Алекс ей на ухо, но в шёпоте этом было тепло. — Шучу. Добро пожаловать в семью. Официально. Кара стояла, и её переполняло счастье. Она больше не смотрела на звезду Рао в небе в поисках утешения. Её звезда стояла сейчас рядом, обнимаемая её семьёй. Вечер продолжился, но уже совершенно в другой атмосфере. Барьеры пали. Теперь они могли сидеть, прижавшись друг к другу, на глазах у всех. Лена положила голову на плечо Кары, пока та поедала уже третью порцию барбекю. Алекс, усевшись на колени к Келли (повторяя их позу на качелях), обсуждала с Элайзой, как хорошо, что в доме есть потайной чуланчик, куда можно спрятаться от этих голубков, если они начнут ворковать. Уинн рассказывал Лене о криптографии древних майя, и Лена, раскрасневшаяся от шампанского и счастья, внимательно его слушала. Кара просто наслаждалась моментом. Ей не нужно было больше прятать взгляд. — Знаешь, — тихо сказала она, когда все немного отвлеклись, наклонившись к самому уху Лены, — я бы хотела, чтобы этот отпуск никогда не кончался. — Он и не кончится, — ответила Лена, поворачивая голову и касаясь губами её щеки. — Теперь это наша жизнь, Кара Денверс. Июнь, июль, август... вся жизнь. Мы больше не тайна. Мы — «мы». Ночью, когда они вернулись в свою комнату, кровать больше не была разделена на «мою» и «твою» половину. Они лежали в центре, переплетясь ногами, и сквозь открытое окно до них доносился стрекот сверчков и свет далёких звёзд. — Ты счастлива? — спросила Кара, хотя знала ответ. — Мне кажется, я впервые в жизни поняла значение этого слова, — прошептала Лена. — Не просто довольна. Не просто спокойна. А именно счастлива. До краёв. Кара поцеловала её в лоб. Где-то внизу, на кухне, Алекс допивала чай с Келли. Элайза что-то записывала в свой дневник. Ньютон спал в ногах её кровати. Жизнь текла своим чередом. Тайна была раскрыта не шумным скандалом, а тихим счастьем. Так, как и должно было быть. Ведь самые лучшие вещи в этом мире говорятся не громкими криками, а мягким шёпотом, когда ты сидишь на веранде, на качелях, в объятиях любимой, а вокруг пахнет жасмином, дымом и июнем. И светлячки, словно маленькие звёзды, зажигаются в траве, благословляя эту историю. — Спокойной ночи, Ли. — Спокойной ночи, любовь моя. Свет в окне погас, и дом погрузился в сон, храня под своей крышей самое дорогое сокровище — счастье двух, наконец-то нашедших друг друга сердец.