Полярная звезда

Хоумлендер был уверен, что усвоил этот урок ещё много лет назад, спасибо его жизненному опыту — всё, на что он когда-либо понадеется, превратится в пыль. Он и сам не был уверен, чего ожидал, когда Мэделин и Джон сказали, что хотят ему сообщить хорошую новость, но он всё же ждал чего-то.   Когда они вызвали его в её кабинет, сияя улыбками, и объявили, — Мы нашли свободного Проводника через программу фармацевтической стажировки. Все проведённые нами тесты показывают, что она совместима с тобой для установления связи, — он был настолько ошеломлён, что не смог вымолвить ни слова.  Годами он жил с мыслью, что Мэделин будет его единственным Проводником. После того как его ему исполнилось 17, его природа Стража проявилась, и компания предоставила ему ее. Это был тяжёлый месяц сенсорной депривации и пыток, — он цеплялся за неё в поисках утешения и обучения тому, как справляться со своими обострёнными чувствами. Снова и снова он пытался навязать связь между ними, пока она, наполовину раздражённо, наполовину с нежностью, не запретила ему пытаться, так как они, очевидно, не были совместимы. Сначала он злился, затем впал в депрессию, а потом смирился и застрял в сером, однообразном принятии. В конце концов, всё было не так уж плохо. Мэделин была красивой женщиной с золотыми волосами, сияющими голубыми глазами и упругим телом, и ему нравилось всё это. То, что он не мог быть с ней близко на духовном уровне, как того требовал Страж, было прискорбно, но ничего нельзя было поделать. Ничего — до той встречи в её кабинете.  Он бросил на неё неуверенный взгляд.  — Я не знал, что вы ищете для меня нового Проводника. Тревога поднялась в нём. Что ещё они делают, о чём он не знает?  Фогельбаум сказал. — Джон, мы понимаем, насколько важен для любого Стража совместимый Проводник. Единственная причина, по которой мы не предоставили тебе такого раньше, заключается в том, что у нас просто не было подходящих. Этот Проводник — буквально первый за многие годы, кто способен установить с тобой связь.  Тревога не отступила.  — Вы можете рассказать мне о ней? — Конечно. Её зовут Эшли Баррет. Она учится на маркетолога в университете Вандербильта, ей двадцать два года, родом из Балтимора, штат Мэриленд. Оба её родителя умерли, братьев и сестёр у неё нет. С твоего позволения мы предложим ей работу в Воут после выпуска, а когда она переедет в Нью-Йорк, сообщим ей её реальные обязанности.  Хоумлендер почувствовал облегчение от того, что Проводник — женщина. Он не знал, как бы справился с такой степенью близости с мужчиной. — У вас… есть её фотография?  Мэделин рассмеялась. — Конечно. Это фото с её пропуска.  Она открыла папку на столе, достала снимок и протянула ему. В её поведении скользнуло что-то, что он мог описать только как злорадное удовлетворение. Почему? Затем он посмотрел на фотографию и понял.  У женщины на снимке были клубнично-рыжие волосы, подстриженные ровно по плечи, чёлка закрывала лоб, а под светлыми бровями — огромные голубые глаза. Глаза были её лучшей чертой, но он также отметил её рот — неожиданно чувственный на фоне лица, которое, к его разочарованию, было в лучшем случае обычным. Нос казался чуть шире, чем нужно, скулы — недостаточно выраженными, линия подбородка и челюсти — жестковатой для красоты. Несмотря на улыбку на фото, он ясно почувствовал её нервозность. Стиль одежды тоже оставлял желать лучшего: белая блузка, застёгнутая до самого горла, и тусклый серо-голубой пиджак. Надежда, которую он лелеял, увяла.  Его реакция была именно тем, чего хотела Мэделин; он почувствовал это по тому самому удовлетворению, и это его раздражало. Пусть Проводники редкость, но неужели нельзя было найти для него красивую? Как кто-то, привыкший к Мэделин, может быть доволен этой… девушкой? — Не красавица, но сойдёт. Если вы одобряете, конечно.  Он вздохнул и кивнул. Его согласие и так было предрешено; ни один Страж не отказался бы от шанса получить совместимого Проводника. Если он не возьмёт её, это сделает кто-то другой — найдёт, заберёт, установит связь — и у него больше не будет шанса. И Мэделин с Джоном это прекрасно знали. — Я не против нее. Предложите ей работу.  Они снова заулыбались, обсуждая планы, а он остался сидеть, глядя на фотографию в своей руке. На ней его будущее — каким бы оно ни было. Но, по крайней мере, у него будет время привыкнуть, скрыть своё разочарование, когда он встретится с ней.   Даже получив здесь работу, она может отказаться от него, если увидит, как мало он в ней заинтересован, и уйти. Если Джон говорил правду о том, что им удалось найти только одного совместимого Проводника, ее нельзя было упускать. Он не хотел провести остаток жизни без связи.  Вечером Мэделин ужинала с ним в его пентхаусе. Обычно она навещала его примерно раз в месяц, и эти встречи всегда заканчивались сексом; уже довольно давно он понял, что она не любит это — или, по крайней мере, не любит секс с ним.   Её неприязнь развивалась постепенно: сначала, сразу после их объединения как Стража и Проводника супер влюбился в неё и узнал, что она готова ответить ему взаимностью; всё было потрясающе.    Мэделин научила его контролировать свою силу с обычным человеком — он был девственником и даже не представлял, что это может стать проблемой. Убедившись в его способности держать себя в руках, она стонала, извивалась и вскрикивала, когда он был с ней. Хоумлендер думал, что его жизнь наконец-то изменилась к лучшему: Воут готовил его к роли героя, лидера Семёрки, и одновременно с этим он получил Проводника и любовницу. Но со временем её страсть угасла. Он пытался вернуть прежнее — смотрел порно, читал книги в поисках идей, пробовал новые вещи в постели, чтобы доставить ей удовольствие, — но она остановила его, сказав, что ей нравится всё как есть. И он не смог понять, искренна ли она в этом. Хотя больше склонялся к тому, что нет.  Мэделин спокойно сидела рядом с ним за столом, сосредоточенно разрезая стейк на тарелке. — Ты сегодня тихий, Джон. Что-то случилось? Он фыркнул. — Тебе правда нужно спрашивать? Ты видела её фотографию?  Но он знал, что ему повезло гораздо больше, чем Генриху VIII, которого обманули, представив Анну Клевскую красавицей по льстивому портрету Ганса Хольбейна-Младшего. Он хотел упомянуть об этом, но передумал. Каждый раз, когда он делился каким-то знанием, почерпнутым из книг, она реагировала так, будто… насмехается? Даже с презрением? Он знал, что Воут пренебрегал его образованием, но он не был глуп, несмотря на то, как она иногда с ним обращалась.   Она пожала плечами. — Слишком нереалистично ожидать красавицу, когда выбор такой скудный. Думаю, ты можешь предложить ей немного поработать над внешностью. Ринопластика, коррекция челюсти и подбородка, импланты в скулы. Сейчас косметическая хирургия творит чудеса.  Как будто он стал бы такое говорить. Пусть у него и не было большого опыта с женщинами, но он прекрасно понимал, что эта девушка — Эшли? — отреагирует на это плохо. Он неопределённо хмыкнул и вернулся к еде. Хоумлендер уловил в ее голосе некую нервозность и задумался, чем она вызвана. Может, ревностью — ей не нравится, что её заменят как Проводника. Это навело его на мысль. — Ты ведь не думаешь, что я буду с ней спать?  На её лице мелькнула тень эмоции, и он понял, что да — именно этого она и ожидает.   Она вздохнула и отпила вина. — Я бы тебя не винила. Связь между Стражем и Проводником… мягко говоря, очень сильная. И я уже не так молода. Это нормально, если ты хочешь идти дальше.  Он почувствовал ужас.  — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю, Мэделин. Даже если я установлю связь с этой девушкой, я не выброшу тебя вот так. Мы всё равно можем быть вместе.  Её глаза загорелись, и она подарила ему свою лучшую улыбку — ту, от которой у него теплело всё внутри. — Я так рада это слышать. Ты не представляешь, как я переживала с тех пор, как мы узнали о ней. Наверное, это глупо, но… я ничего не могла с собой поделать. Ты так много для меня значишь.  В её голосе прозвучала какая-то нота, что-то, что резануло слух, но он это проигнорировал. — Тебе не о чем беспокоиться. Я даже не уверен, что установлю с ней связь.  Это было сказано импульсивно, чтобы её успокоить, но она тут же за это ухватилась. — Я… я польщена, Джон. Связь это то, о чём мечтает каждый Страж, и то, что ты готов отказаться от этого ради меня… трудно поверить.  Хоумлендеру стало не по себе, но он уже сказал это и теперь должен был придерживаться своих слов, по крайней мере какое-то время. — Я её даже не знаю. Может, мы друг друга возненавидим. Не думай, что всё уже решено.   Мэделин накрыла его руку своей. — Спасибо, Джон.  Он перевернул её ладонь и поцеловал. — Ты знаешь, что я чувствую, Мэделин. Это никогда не изменится.  Что-то мелькнуло в её глазах, но он не обратил внимания. Она высвободила руку и погладила его по щеке. — Я рада, что ты так думаешь.  Как обычно, вскоре после ужина они оказались в его постели. Она почти не дала ему времени снять ботинки, толкнув его назад и сев сверху. Её колени и носки туфель вдавились в атласное покрывало, и он подумал, что стоит попросить её снять обувь, чтобы не испачкать постель, но когда она расстегнула его костюм и освободила его, эта мысль исчезла. Подняв юбку и показав, что на ней нет нижнего белья, она медленно опустилась на него до конца. Хотя ощущение её горячего тела было приятным, на другом уровне это его не удовлетворяло. Куда делись те времена, когда он мог целовать её, ласкать, касаться столько сколько хотел, часами исследовать её тело? Теперь она даже не позволяла ему доставить ей удовольствие. Это и есть то, во что превращаются долгие отношения? Он ей наскучил?  Она начала двигаться, и он попытался отбросить мысли и сосредоточиться на ощущениях. Когда он кончил, он понял, что она — нет, супер потянулся к ней, чтобы помочь ей, но она с улыбкой убрала его руку. И он отступил, хотя его это сильно беспокоило.  На следующий день его нашёл Джон. — Мисс Баррет приняла предложение о работе, впрочем, это было ожидаемо. Мы предложили ей довольно щедрую зарплату — больше, чем она получила бы где-либо ещё, но не настолько, чтобы это выглядело подозрительно. Она заканчивает учёбу в начале мая, так что приступит к работе в начале июня. Мы дадим ей неделю-две, чтобы освоиться, прежде чем рассказать о её настоящих обязанностях. Хоумлендер кивнул. — Хорошо. — Поскольку она не знает, что она Проводник, потребуется обучение, прежде чем она сможет помогать тебе активно. Мэделин предложила обучать её. — Логично. Как думаешь, когда она сможет заменить Мэделин?  Тот пожал плечами. — Это индивидуально. Когда она приедет, мы переведём её из фармацевтики в твои личные ассистенты. Так она будет рядом и сможет помогать тебе справляться с перегрузками просто своим присутствием. Когда обучение закончится, мы постепенно будем готовить её занять место Мэделин. Он кивнул.  — Сообщи мне, когда будете проводить для неё вводное объяснение. Я хочу послушать. Незаметно, разумеется.  Джон согласился, поэтому сейчас Хоумлендер сидел на декоративной цифре 7 башни Воут, этажом ниже кабинета Мэделин, когда привели Эшли, чтобы рассказать правду о ее работе. ***  Её голос был первым, что он заметил — хрипловатый, и он задумался, курит ли она. Окна офиса Мэделин были герметично закрыты, так что он не мог использовать обоняние, чтобы это выяснить. Хоумлендер надеялся, что нет — он считал это отвратительной привычкой; если бы курила, ему пришлось бы срочно её от этого отучать. Закрыв глаза, он представил радиоприёмник — антикварную модель 1930-х, как в фильме «Рождественская история», — и приглушил обоняние до четырёх. Мэделин засмеялась, и он усилил слух до восьми.  — Ты будешь новой личной ассистенткой Хоумлендера, — это было первое, что он отчётливо услышал.  Девушка — Эшли — на некоторое время замолкла, но Страж начал улавливать что-то другое: ее эмоции. Сначала точно была растерянность, а потом появилась и злость, хотя голос у неё оставался под контролем, когда она ответила. — Просто для ясности, я больше не буду работать в рекламном фармацевтическом отделе, используя свои академические знания. Вместо этого я теперь: забираю вещи из химчистки, напоминаю Хоумлендеру о времени встреч и приношу кофе. Верно?   В голосе Мэделин прозвучало самодовольство. Он задумался, услышала ли это девушка. — Да. Как хорошо, что ты так прекрасно понимаешь, что потребуется от тебя на новой работе.  Эшли чуть ослабила контроль над злостью. — Могу я спросить, почему я более ценна как ассистент, чем как специалист своей профессии?  Это отозвалось в нём легким раздражением: всё, что она могла сделать для него, включая приготовление кофе, было несравнимо важнее любых её жалких потуг в маркетинге.   Джон прервал его мысли, когда перебил Мэделин и начал объяснять про Стражей и Проводников. Замешательство, которое он чувствовал от своего будущего Проводника, усилилось; ей не нравилась идея быть Проводником, скорее всего, она в это не верила и пыталась отказаться от должности ассистента.  Мэделин резко её осадила, и это вызвало у него улыбку. Как бы он ни относился к чувствам Мэделин по поводу замены в роли его Проводника, ему безусловно нравилась одна ее черта: всегда добиваться результата.   Под давлением Эшли уступила — как и должна была. Он ожидал, что она теперь будет соглашаться со всем, поэтому, когда она перебила Джона в момент объяснения, что Мэделин будет её обучать, это стало неожиданностью. — Я ей… не нравлюсь, — сказала Эшли. Её обида отражалась в голосе. Хоумлендер не мог не признать её наблюдательность. Возможно, из неё действительно выйдет хороший Проводник. Возможно, он даже сможет вытерпеть её внешность.  Джон согласился на внештатного тренера Воут и попросил ее явиться завтра утром.   Если он не ошибся, звук её каблуков выдавал огромное сдерживаемое раздражение. Но её чувства не имели значения. Она поддалась давлению Мэделин — и это было единственное, что имело вес.  Хоумлендер снизил слух до человеческого уровня, поднялся на крышу, затем спустился в офис Мэделин, где они оба ждали. — Как думаешь, нормально прошло? — спросил Джон. — Она стерва, — сказала Мэделин. — С ней будут проблемы. Я это чувствую.  Он почти сказал ей, что она сама в разговоре с Эшли вела себя не менее резко, но решил промолчать. — Думаю, всё будет нормально, Джон. Девушка быстро поддаётся давлению. У нас есть кто-то вне Воут, кто сможет её обучить?  Старший мужчина кивнул. — У меня есть список Проводников. Мисс Барретт, вероятно, лучше воспримет женщину, так что я начну поиск.  Хоумлендера неприятно задела мысль, что Джон мог назначить мужчину, но он отпустил ее. — Значит, я встречаюсь с ней завтра утром? Мэделин кивнула. — Лучше сразу погрузить её в работу. Она будет сопровождать тебя завтра. Какой молочный коктейль ты хочешь? — Ванильный, — сказал он. Это не то, что он хотел обсудить, но он уловил запах её духов— ваниль. Ещё сандал… и бурбон? Он решил, что это часть парфюма, а не попытка набраться смелости перед встречей с Мэделин. Табака он не почувствовал — значит, она не курит. — Хорошо. Будь здесь чуть раньше восьми…   ***  На следующее утро, сидя за столом Мэделин, он почувствовал лёгкую тревогу. Что если она заметит его нежелание видеть её и поймёт, что он не рад ей как Проводнику? Несмотря на угрозы, она всё ещё могла уйти.  Через открытую дверь было слышно, как Мэделин приглашает её войти; девушка вошла в офис. Он сделал выражение лица скучающим и безразличным. В отличие от серо-голубого пиджака на фото, сегодня на ней была кобальтово-синяя блузка, расстёгнутая до второй пуговицы, чёрная юбка до колена, чулки и мягкие чёрные ботинки. Яркие цвета ей шли больше — он отметил, что нужно будет ей об этом сказать. — Эшли, это, конечно, Хоумлендер. Хоумлендер, это твоя новая личная ассистентка — Эшли Барретт.  Ее голос он едва расслышал, когда она поприветствовала его и протянула свою руку.    Супер на секунду уставился на неё — тонкие пальцы, мягкая кожа, ногти нежно-розового оттенка, затем сказал. — Очень приятно. Мэделин, мне действительно нужно поговорить с тобой наедине.  Большего он не доверил себе: говорить с ней, не говоря уже о том чтобы прикасаться, даже через перчатку. Что-то внутри него, возможно, инстинкты Стража уже отреагировали на ее тихое дыхание, тепло кожи, запах ванили, жасмина и цветка апельсина. Кожа на его лице и шее будто горела от её присутствия.  Неужели так Страж узнаёт совместимого Проводника? Если да, почему ему не сказали, что он поймёт это сразу — без тестов, только инстинктом?  Радость Мэделин было прекрасно слышно в её голосе. По крайней мере, он скрыл свою реакцию. Это выиграло ему время на подумать. — Я отправила расписание Хоумлендера на сегодня на твой планшет. Зайди в Шейк Шак, на втором этаже, купи большой ванильный молочный коктейль для Хоумлендера и возвращайся сюда через тридцать минут. Это ясно?  — Да, мисс Стиллвелл.  Её голос словно ласкал его слух, и он едва удержался от того, чтобы вздрогнуть. Всё его внимание сосредоточилось на её тихих шагах по комнате и звуке двери, закрывшейся за ней. Она была зла — в ярости; её эмоции покалывали его обнажённую кожу, словно иглы: неприятно, но в то же время почему-то притягательно. Вопреки приказу Мэделин, она не ушла сразу, а осталась в приёмной. Он предположил, чтобы успокоиться. Хоумлендер удержался от того, чтобы повернуться и продолжить смотреть за ней сквозь стены. Это выдало бы его интерес к ней, а он чувствовал, что это может быть опасно. — Ну и как? — спросила Мэделин.  Он не доверял себе говорить — новое ощущение её присутствия всё ещё держало его в напряжении, — поэтому он лишь развёл руками, жестом, который мог означать что угодно. Похоже, он её не обманул: её лицо ожесточилось. — Сними с меня щит и перенеси его на неё.   В её голосе не было места для возражений — да он и не стал бы спорить. Он редко это делал. Хоумлендер закрыл глаза и сосредоточился, аккуратно отстраняясь от Мэделин и забирая энергию обратно к себе. Эшли всё ещё стояла в приёмной, поэтому он легко её нашёл — её энергия пылала гневом. Выдохнув, он направил свою энергию к ней, вытянув её плотным слоем, чтобы окутать.  Ощущение того, как он обволакивает Эшли, вызвало у него дрожь, которую он не смог скрыть. Он даже перестал замечать Мэделин в комнате. Их энергии, переплетаясь, напоминали полёт к солнцу — яркий, жаркий, опьяняющий, — и он не смог сдержать тихий звук удовольствия, когда она, в ответ, слабо всхлипнула от этого ощущения. — Сейчас. Убери.  Холодная, непреклонная резкость её голоса достигла его. Супер открыл глаза, видя Мэделин будто сквозь туман: она стояла, упершись руками в стол, лицо — каменное. На мгновение ему захотелось спросить «Почему?», но она воспитала в нём послушание к ней, и он промолчал. Собрав энергию в сознании, резким, грубым рывком он сорвал ее с Эшли и втянул обратно в себя.   Резкий обрыв отразился на нем приступом тошноты, и на мгновение ему даже показалось, что его вырвет. С усилием супер подавил это и попытался выровнять дыхание. — Готово?  Как она могла не знать? Он снова направил внимание в приёмную: Эшли сделала несколько неуверенных шагов к двери, но с каждым шагом становилась всё устойчивее. Неужели Мэделин действительно настолько слепа? Неужели она не чувствует, как сильно он задел Эшли? — Да. — Хорошо. Верни защиту вокруг меня.  Его желудок всё ещё неприятно сжимался, но он сумел вновь собрать энергию и окутать ею Мэделин. Это должно было его успокоить, восстановить их связь, но что-то изменилось. Возможно, дело было в том, что теперь он знал, каково это — иметь связь с совместимым Проводником. Он раньше и не подозревал, что это может быть настолько… прекрасно.  Часть его действовала на автомате, поддерживая непринуждённый разговор с Мэделин, пока Эшли не вернулась: в одной руке планшет, в другой — большой ванильный молочный коктейль. — Принеси ему коктейль. Что у него стоит первым по расписанию?  Эшли посмотрела на планшет. — Фотосессия для энергетического напитка, который запускает Воут.  Хотя Мэделин, вероятно, не была способна это заметить, но его супер слух уловил в её голосе лёгкую дрожь. — Хорошо. Принеси ему коктейль.  Было видно, что ее отношение не задело Эшли, когда та передала стакан. Он не поблагодарил её, но она, похоже, этого даже не заметила. — Увидимся позже.  Он кивнул Мэделин и последовал за Эшли в приёмную, а затем к лифту. Она старательно не отрывала взгляда от планшета. Что он мог сказать? Как извиниться? И с какой стати ему вообще извиняться, если он действовал по приказу Мэделин? Это ведь было не его решение.  Но Эшли до конца дня не обращалась к нему ни с чем, кроме рабочих вопросов, и его неловкость постепенно улеглась.  Эшли никогда не поднимала эту тему, и в течение следующих месяцев он начал расслабляться. Джон держал его в курсе её успехов в обучении — всё шло хорошо. Тогда она начал задумываться, почему Мэделин сама не сообщает ему об этом, но решил, что, возможно, ей не стоит регулярно сталкиваться с доказательствами собственной замены.  Она так и не заговорила с ним о том моменте в офисе, когда он окутал Эшли защитой и не смог скрыть, насколько ему это понравилось, — и он тоже не собирался об этом напоминать, если не придётся. Зная, что Башня Воут напичкана камерами и микрофонами, он сохранял пренебрежительное отношение к своей помощнице, но его чувства постепенно менялись.  Будучи старшим вице-президентом по управлению героями, Мэдлин была слишком занята, чтобы сопровождать его каждый день, как это делала Эшли. Долгое пребывание рядом с ней… он и не осознавал, насколько постоянно был напряжён раньше, пока она не взяла на себя его повседневное сопровождение.  Сколько раз в день он ловил себя на том, что сосредотачивается на её сердцебиении, чтобы успокоиться, вдыхает запах её ванильных духов — Dior Addict, как он узнал, однажды обыскав её квартиру, пока она была на занятии с другим Проводником, которого для неё нашёл Джон, — и находит в этом спокойствие?  Гораздо чаще, чем когда-либо находил с Мэделин — и вот уже это было плохим знаком для их отношений. Хотела ли она вообще быть с ним или просто использовала его как козырь, чтобы удержаться на должности и не быть уволенной Стэном Эдгаром или переведённой в другой филиал Воут?  За исключением короткого пиар-романа с Королевой Мейв и однодневных связей с фанатками, Мэделин была первой и единственной женщиной, с которой у него была почти настоящая связь — и он не хотел её терять.  А захочет ли связи Эшли, когда станет его Проводником — после того, что он сделал с ней через эту связь?  Он отогнал эту мысль: ему было неприятно вспоминать, что ему пришлось сделать по приказу Мэделин. ***  Хоумлендер направлялся на интервью с Кэмероном Коулманом, чтобы прорекламировать свой новый фильм, когда Эшли вдруг начала. — Сэр, можно спросить, какое у вас духовное животное?  Это был первый раз, когда она сказала ему что-то не по работе, и он замедлил шаг, чтобы взглянуть на неё. Она по-прежнему смотрела в планшет, который держала в руках, её волосы мягко касались щёк. Она боялась его? Эта мысль его обеспокоила. — Олень, — ответил он. — Двенадцатиконечный самец.  — Спасибо, сэр.  Её голос был тихим, и она всё так же не поднимала на него взгляд.  Пытаясь продлить разговор, он спросил, — А у тебя? Это застало её врасплох.  — Сова. Он кивнул. — Тебе подходит. У вас обеих большие глаза.  Стоило ли сказать, что они красивые, что более тёмные, насыщенные оттенки подчёркивают их цвет? Наверное, не стоит — Мэделин, скорее всего, наблюдала за ними через камеры. Он упустил этот момент. Ничего страшного. Впереди будут другие. ***  Решение Фонарщика покинуть Семёрку удивило Хоумлендера, но когда он поговорил с напарником, тот ответил. — Это было решение мистера Эдгара. Думаю, он пытается замять ту историю с несовершеннолетними девушками, которая может всплыть. У него есть для меня другая работа, о которой мне нельзя говорить. Со мной всё будет в порядке.  И ему не оставалось ничего, кроме как принять это. Слово мистера Эдгара было закон. Мэделин заверила его, что перед окончательным объявлением он сможет утвердить кандидата, так что он не беспокоился. — Мисс Стиллвелл хочет, чтобы вы встретились с кандидатом на место Фонарщика. Он в тренировочном зале. Она считает, что он лучший из всех на данный момент. Это ваше последняя встреча на сегодня, так что вряд ли это займёт много времени.  За месяцы совместной работы Эшли стала с ним немного свободнее; он вёл себя прилично, делал всё, что ему говорили, как хороший мальчик, и не пытался навязывать ей связь — поскольку Джон уверил, что, хоть и её обучение идёт хорошо, она ещё не готова заменить Мэделин. — Тогда веди, — сказал он, положив руку ей на поясницу, отчего она вздрогнула.  Ему хотелось снова попробовать окутать её защитой — этот опыт был настолько сильным, что до сих пор снился ему, — но, вероятно, лучше было подождать. Эшли могла даже бояться защиты из-за того, что Мэделин заставила его сделать. Ему нужно было придумать, как загладить вину, но ничего не приходило в голову.  Новый кандидат — Эшли сказала, что его зовут Слепое пятно — оказался мастером боевых искусств: скорость и грация, с которыми он проходил полосу препятствий среди тренировочных манекенов, были впечатляющими. Но в Хоумлендере нарастало напряжение, пока нервы не начали буквально звенеть под кожей.   Слепое пятно был ещё одним Стражем.   Он в этом уверен и не может поверить, что Мэделин вообще впустила его в Башню, не говоря уже о том, чтобы предложить ему место в Семёрке. В этом вопросе её мнение не имело значения. Хоумлендер никогда не допустит второго Стража в Семёрке.  Тем не менее он был вежлив, дружелюбен, терпел комплименты другого мужчины и даже испытал лёгкое удовлетворение от его восторженности — до того момента паузы в разговоре, когда Слепое пятно посмотрел на Эшли и сделал немыслимое.  Прямо у него на глазах — как он посмел — он протянул свою энергию и окутал её. Её глаза закрылись, и она улыбнулась. Она, чёрт возьми, улыбнулась. Эшли не боялась защиты — по крайней мере, не тогда, когда её давал другой Страж; ей это, чёрт возьми, нравилось, когда это делал Слепое пятно.   Такого нельзя было допустить.  Слепое пятно был слишком отвлечен Эшли, чтобы заметить, как резко участились пульс и дыхание Хоумлендера, а потом случился резкий удар сложенными ладонями по ушам. Раздался крик, и Хоумлендеру пришлось мгновенно снизить слух до трёх, но он всё равно услышал, как планшет Эшли стукнулся, упав на пол. Крики и судорожные движения Слепого пятна ничего для него не значили — лишь подтверждение того, что он уничтожил врага и защитил свою территорию. Она мой Проводник, — подумал он.  Взглянув на Эшли, он увидел, что она сжалась в комок, волосы закрывали лицо, руки были прижаты к ушам. Чёрт… неужели она Проводник-эмпат? Если так, она чувствовала каждое мгновение боли, которое он только что причинил Слепому пятну. Почему Джон или Мэделин не сказали ему, что Эшли — эмпат?  В нём поднялось чувство вины, которое он сразу попытался подавить. Ей понравилось, когда Слепое пятно окутал её защитой — значит, она заслужила это наказание. Позже, когда она придёт в себя, он о ней позаботиться, укутает ее своей энергией — ей точно это понравится ещё больше, и она простит его.  Хоумлендер подошёл ближе и немного усилил своё зрение, чтобы разглядеть отблеск её глаз из-под завесы клубничных волос. — Никогда больше так не делай.  Единственное, что она издала, — это стон боли. Ему придётся устроить выговор и Джону, и Мэделин за то, что скрыли от него такую важную информацию. Зная, что она эмпат, он всё равно бы вступил в бой с Стражем, вторгшимся на его территорию, но, возможно, смог бы сначала вывести её из комнаты. Эшли больше не издавала ни звука, и он раздражённо фыркнул. Лучше сразу дать ей понять, что всё должно вернуться в норму как можно скорее. — Когда закончишь, встань и иди домой. Хорошо выспись. Завтра утром я хочу клубничный молочный коктейль. Запомни.  Она слабо кивнула, и он вышел из тренировочного зала, направившись в кабинет Мэделин. Пора бы ей начать нести ответственность за свои действия.   Когда он пришёл, она была на встрече с директором по информационным технологиям. — Вон отсюда, — прорычал он мужчине, и тот поспешно подчинился.  Когда дверь захлопнулась, Хоумлендер спросил. — Почему ты позволила другому Стражу оказаться на моей территории? Когда ты стала такой, блядь, настолько тупой?  Мэделин поднялась из-за стола, выглядя растерянной. — О чём ты, Джон? Что случилось? — Тот супер, которого ты отправила ко мне — кандидат в Семёрку, Слепое пятно… — он сплюнул это имя. — Он Страж. Какого чёрта ты решила, что я когда-нибудь позволю ещё одному Стражу в Башне, не говоря уже о команде? Ты что, совсем рехнулась?  Она сделала успокаивающий жест руками. — Подожди минуту. Слепое пятно — Страж? Ты уверен? — Ты думаешь, я могу ошибиться в таком? Теперь я, значит, тупой? — Нет, конечно нет. — Она села обратно. — Чёрт. Я не знала. Он ничего не сказал, и в его деле ничего не было. Какой кошмар. Что ты сделал?  Она быстро набрала что-то на клавиатуре и вывела камеры наблюдения из тренировочного зала. Хоумлендер встал за её спиной. Медики грузили Слепое пятно на носилки и вывозили из комнаты. Эшли стояла в стороне, бледная, обхватив себя руками, разговаривала с другим медиком, который вскоре ушёл — вероятно, за Стражем в клинику. Чем быстрее он восстановится, тем быстрее уберётся с территории Хоумлендера. — Что ты сделал? — Преподал ему урок. Он восстановится. А почему ты не сказала, что Эшли — Проводник-эмпат? Она приподняла бровь. — Потому что я этого не знала. Ты уверен? — Ты начинаешь повторяться, Мэделин. Когда я его ранил, она почувствовала всё. Упала от боли и не могла говорить. Если бы я знал, я бы хотя бы вывел её из комнаты. — С ней сейчас всё в порядке? — она снова посмотрела на экран: Эшли уже шла к выходу, сначала неуверенно, но шаг за шагом крепче. — Насколько я вижу. Я дал ей указания на завтра, и она не уволилась. — Хорошо… — Мэделин задумалась. — Возможно, это даже можно использовать. Когда Слепое пятно поправится, мы выплатим ему компенсацию, составим NDA и отправим подальше. А на замену Фонарщику возьмём кого-нибудь другого. Я хочу, чтобы ты участвовал во время отбора. С Эшли тоже всё нормально — она податливая. Ей могло не понравиться то, что она увидела, но она справится. Рано или поздно она всё равно бы узнала, какой ты на самом деле.  После того как его инстинкт защитить территорию был удовлетворён, он почувствовал некоторое беспокойство из-за потери контроля. — Да, наверное. Мэделин улыбнулась. — Я добавлю встречу по замене Фонарщика в твой график. Если кандидат вдруг снова окажется Стражем — ты сразу это пресечёшь. Её лесть успокоила его, и он ушёл. ***  На следующее утро он был в кабинете в обычное время, ожидая, что Эшли принесёт ему клубничный коктейль. Мэделин рассказывала о кандидатах, но Хоумлендер чувствовал, что его внимание рассеивается — что-то было не так, затылок неприятно зудел, и один взгляд на настенные часы дал ему ответ. — Эшли опаздывает. — Что? Я забыла о ней. — И это была первая ложь, которую Хоумлендер сразу распознал как ложь. — Всего десять минут. Может, поезд задержался. Или очередь в Шейк Шак. — Может быть… — но он не поверил. За семь месяцев она ни разу не опоздала.   Мэделин продолжала говорить, но он смотрел на часы: секундная стрелка дёргалась вперёд, минутная медленно сдвигалась… прошло уже полчаса, а Эшли всё не было. — Что-то не так. Сегодня она бы точно не опоздала. Не после того, что она вчера увидела.  Он почувствовал её скрытое раздражение. — Ладно, я могу позвонить в Шейк Шак, узнать, там ли она. — Я полечу к ней домой, проверю, вдруг она заболела.  Если бы она заболела, она бы предупредила. Это была ложь, чтобы уйти от Мэделин и самому найти Эшли. Он подождал, пока она махнёт рукой, отпуская его, затем поднялся на крышу и взмыл в воздух, стараясь подавить нарастающее чувство тревоги.  Приземлившись на крыше дома Эшли в Гринвич-Виллидж, он воспользовался скоростью и добрался до её квартиры. У него был украденный ключ, так что проникновение не оставило бы следов. Ещё до того, как войти, он понял, что квартира пуста — он не слышал ни её сердца, ни дыхания, хотя её запах всё ещё наполнял помещение. Это на мгновение его успокоило.  Как понять, сбежала ли она? Он недостаточно хорошо знал её гардероб, чтобы заметить пропажу вещей, поэтому пошёл в ванную. Зубной щётки и пасты не было, как и дезодоранта, мыла, шампуня, всей косметики и флакона Dior Addict, который он точно помнил.  Хоумлендера чуть не вырвало. Эшли сбежала. Его Проводник ушёл от него. Подавляя панику, он вернулся в Башню Воут. — Эшли ушла. Сбежала. В квартире явно не хватает вещей. — Чёрт… — Маделин откинулась в кресле и закрыла глаза. — Только этого не хватало. Но это показалось ему наигранным. Он проигнорировал это — сейчас было важно только вернуть Эшли. — У неё максимум двенадцать часов форы. Пусть аналитики отслеживают активность по её дебетовой карте. Вряд ли у неё было достаточно наличных, чтобы долго обходиться без банков. Кредиткой она пользоваться не станет — слишком умна. Используйте алгоритм, чтобы предсказать, где она в следующий раз снимет деньги, и мы её поймаем. — Хорошо, займусь этим, — сказала Мэделин. — Ты опаздываешь на грим для рекламы твоего одеколона. Я пришлю туда временного ассистента — он заменит Эшли, пока она не вернётся. — Держи меня в курсе, — сказал он и ушёл. ***  Рутина работы помогала сдерживать панику. Временный ассистент — какой-то прилизанный парень чуть за двадцать, который был в восторге от близости к Хоумлендеру — жутко его раздражал. Тодд, или Скайлер, или Джексон — чёрт его знает, как его зовут.  Мэделин не связывалась с ним весь день, и вечером он сам пришёл к ней. — Вы её нашли?  Мэделин покачала головой. — Она не пользовалась дебетовой картой, значит, у неё достаточно наличных. Её машина тоже исчезла, так что, скорее всего, она покинула город. Вряд ли она настолько глупа, чтобы поехать домой в Балтимор, так что, думаю, направилась на запад.  Невероятно. Одни догадки, никаких фактов. А вдруг она попала в аварию? Пострадала? — И это всё? — Наши лучшие люди этим занимаются. Рано или поздно она проявится, и мы её найдём. Нужно просто подождать. — Она накрыла его руку своей. — Прости, Джон. Мы скоро её найдём.  Но этого не произошло.  Несмотря на уверения Мэделин, Эшли оставалась пропавшей. Страхи Хоумлендера росли, не давая ему спать. Он представлял, что она голодна, мёрзнет, устала и ей некому помочь. Что её ранили при угоне машины и она лежит в больнице как неопознанная. Что её похитили. Что её убили — и на этой мысли он всегда заставлял себя остановиться.  Это невозможно.  С Эшли всё в порядке. Она просто упрямая и глупо ведёт себя, но рано или поздно поймёт это. И вернётся домой.  Завтра она вернётся. ***  Дни шли, сменялись недели, и он едва не сходил с ума от страха за Эшли. Как он мог успокоиться, убедить себя, что с ней всё в порядке, если Мэделин, чёрт возьми, не могла её найти? Ему надоело слушать ее — Мы пытаемся её найти. Она хорошо прячется. Просто будь терпелив, мы её вернём, — одно и то же каждый раз, когда он спрашивал о ходе поисков.  Казалось, Мэделин не ощущала той срочности, что он, поэтому он решил обойти её и обратиться за помощью к кому-то другому.  Джон Фогельбаум поднял свой взгляд от компьютера, когда Хоумлендер вошёл в его кабинет. — Джон. Как ты… — Как идут поиски Эшли? Мэделин мне ни хрена не говорит, и меня это уже достало. Я хочу информацию. — Подожди, что? А что с Эшли?  Внутри у Хоумлендера всё похолодело от внезапной догадки. — Эшли пропала, Джон. Ты что, не знал? — Эм… — он явно подбирал слова. — Её куратор перестал присылать мне отчёты пару недель назад, но Мэделин уверила меня, что всё в порядке и Эшли просто взяла небольшой отпуск. Ты говоришь, она пропала? — Да. Уже почти шесть недель.  Неужели Маделин… — Свяжись с аналитиками. Я хочу знать, что у них есть по поискам. — Конечно. — Он поднял трубку. — Это доктор Фогельбаум из отдела исследований и разработок. Мне нужна любая информация об Эшли Барретт.  Хоумлендер усилил слух, хотя и так стоял достаточно близко, чтобы слышать женщину на другом конце линии. — Простите, сэр, у нас нет никакой информации о человеке по имени Эшли Барретт. — Вы уверены? Одна из сотрудниц отдела управления героями пропала шесть недель назад, и мне сообщили, что ведутся её поиски. — Эм, дайте мне уточнить у руководителя, доктор.  Женщина отключила звук на минуту, затем снова включила. — Никто ничего об этом не знает.  Он кивнул. — Хорошо. Тогда я хочу, чтобы поиски этого сотрудника были немедленно начаты. Поднимите её личное дело. В нём указан банковский счёт для начисления зарплаты. Проверьте все снятия средств за последние шесть недель и любые операции по её кредитным картам. Нам нужно найти её как можно скорее. Понятно? — Да, доктор.  Фогельбаум повесил трубку и нервно вздохнул, не сводя глаз с Хоумлендера. — Мы начали её искать, Джон. Мы её найдём. Всё будет в порядке. — След уже остыл. Шесть недель как остыл. С ней могло случиться что угодно. Она может быть где угодно.  Паника трепетала у него в груди, билась о рёбра, словно птица. — Джон, мы…  Но он не хотел слушать ничего, кроме объяснений Мэделин — за это, за ложь, за то, что она оставила Эшли где-то там, без защиты. Он вышел из кабинета Фогельбаума, пытаясь сдержать страх и ярость. Зачем она это сделала? Что могла получить? Но он слишком боялся за Эшли, чтобы трезво рассуждать.  Он на мгновение задержал взгляд на её золотистой голове, склонённой над столом, прежде чем Маделин подняла глаза. Что-то мелькнуло на её лице. — Здравствуй, Джон. — Что с Эшли? Есть какие-нибудь зацепки? — Доиграть этот спектакль до конца. Он сам не знал, откуда пришла эта мысль.  Она надела сочувственное выражение, но теперь он легко видел сквозь эту приторную маску. — Пока ничего. Я понимаю, что ты нетерпелив, но… — Думаю, ты не справляешься с этим, Меделин, при всей своей работе старшего вице-президента. Мне что, обратиться через твою голову к Стэну Эдгару, чтобы хоть что-то, блядь, сдвинулось?  Он сорвался, и последние слова прозвучали уже криком.  От неё не пахло страхом — только лёгкий запах ксанакса. Звонил ли ей Джона? Приняла ли она таблетки, чтобы сохранять спокойствие перед ним? — В этом нет необходимости. Это не ускорит поиски. Мы… — Не ищете её. И не искали последние шесть недель, пока ты кормила меня обещаниями и ложью. Чёртовой ложью.  Её сердце чуть ускорилось. — Я не понимаю, что ты…  Он снова перебил её. — Я знаю, что ты сделала. Точнее, чего не сделала. Ты и пальцем не пошевелила, чтобы найти Эшли. Всё это время ты мне врала. Почему ты даже не попыталась её вернуть?  Ярость искрилась по его нервам.  Ей понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. — Джон… Я не уверена, что эта девушка — подходящий для тебя Проводник. Тебе она не нравится, она тебя боится, и я не думаю, что она когда-нибудь согласится иметь связь с тобой. Да, такие совместимые Проводники редкость, но что плохого в том, чтобы отпустить эту? Где есть один — будут и другие. — Годы! У вас с Джоном ушли годы, а теперь ты говоришь так, будто они валяются на каждом шагу! Я не собираюсь ждать всю оставшуюся жизнь ещё одного Проводника! Поднимай свою задницу и верни её, или я пойду к Стэну Эдгару со всей этой историей. По крайней мере, он умеет добиваться результатов. В отличие от тебя.  Её задели сомнения в её компетентности. Он знал, что это её слабое место: она начинала ассистенткой у Легенды — известного бабника, который давал работу красивым женщинам в обмен на услуги. — Ты же сам говорил, что не собираешься иметь связь с Эшли, Джон. Значит, передумал? — Я говорил, что не уверен. Теперь уверен. Когда она вернётся, я свяжусь с ней — даже если она ещё не полностью обучена. Я устал ждать. Это задело и её — вспыхнула собственная злость. — Да я уже сыта по горло тем, как ты по ней сохнешь! Я твой грёбаный Проводник, а не эта невзрачная сучка. Возьми себя в руки и признай: она сбежала от тебя, потому что ты — жестокий психопат, с которым ни одна женщина, кроме меня, даже не подумает связать свою жизнь. Тебе пора уже это принять, потому что она не вернётся. Никогда. Ад скорее замёрзнет, чем я помогу тебе вернуть её.  Её слова физически ощущались больно. Вот что она о нём думает? Что он — жестокий психопат, совершенно нежеланный, человек, с которым она спала лишь потому, что это было частью её работы, ступенью вверх — к Совету директоров, может быть даже к креслу гендиректора Стэна Эдгара? Просто инструмент, которым пользуются.  Было больно. Но ярость вытеснила любую боль.  Почти как сторонний наблюдатель он протянул руку к Мэделин, вонзил её в её грудь, сжал пальцы вокруг всё ещё бьющегося сердца… и вырвал его.  «Вот единственный способ получить твое сердце.»  Это была последняя хоть сколько-то рациональная мысль на долгое время.  Хоумлендер… нет, теперь только Страж. Был не в себе, когда уронил кусок её сердца на пол и разбил окна офиса, отправляясь в полёт. ***  «Найти её. Девушку. Как её зовут — не помню… Совиные Глаза. Она — Совиные Глаза, и её нет здесь, значит, я должен её найти. Плохая женщина не давала мне к ней попасть, но Плохой больше нет. Нужно найти Совиные Глаза. Её запах холодный, исчез, но я найду её. Я должен. Она моя. Я не потеряю её. Её у меня не отнимут.»  «Лететь. Все чувства на максимум — опасно, но неважно. Это поможет найти её. Ваниль и клубника — Я ХОЧУ ЕЁ ОБРАТНО! Мне нужно вернуть её. Старик ищет, но на него нельзя полагаться. Полагался на Плохую — и она позволила Совиным Глазам исчезнуть, позволила, позволила, позволила… лживая сука, нельзя доверять. Уже неважно — Плохой больше нет. Надо было идти к Стэну. Слишком поздно. Он будет злиться, что Плохой нет. Или нет? Она его не любила. Она хотела его место. Может, была его врагом. Неважно. Важна только Совиные Глаза.»  Шли часы, но менялись только здания, деревья, машины, озёра, реки, мосты — и ни следа Совиных Глаз.   «Голоден. Надо вернуться, поесть и отдохнуть, потом искать дальше. Дом. Знакомо. Еда в коробке. Холодная. Нагреть глазами, чтобы съесть. Коробка полная — но не я это сделал. Другие были здесь. Неважно — они делают так, чтобы у меня была еда, чтобы я мог искать Совиные Глаза. Не хочу спать, но сплю. Сразу снова в путь, как только проснусь. Кто-то должен помочь — не могу вспомнить имя — неважно. Найти Совиные Глаза. Лететь. Чувствовать солнце. Не надо было слушать Плохую, которая всё испортила. Не надо было выпускать её наружу. Надо было держать её рядом, завернуть, спрятать — она была бы здесь. Уже неважно. Искать дальше.»  Прошли часы. Ничего.  «Вернуться, поесть, отдохнуть. Кто-то внутри — кухня — убирает еду. Его глаза широко раскрыты. Я рычу — он убегает. Хорошо. Я ем и снова сплю, и снова ищу. Не могу её найти. Должен найти. Никогда не сдаваться. Вернуть её. Связь. Нужно образовать связь. Тогда я всегда смогу найти её. Тогда она всегда будет в безопасности.» ЧАСЫ. ЧАСЫ. ЧАСЫ. — ничего.   «Нужно лететь дальше. Она ушла далеко. Ненавижу Плохую за то, что отпустила её так далеко. Нужно вернуться, поесть, отдохнуть и искать дальше.» Что-то меняется в этот раз, когда Хоумлендер возвращается домой. Ноги касаются балкона. Кто-то в доме. Тремя этажами ниже. В общей комнате. Почти не двигается. Супер уже знает, если порычать — они уйдут.   Пора поесть, спать и снова искать. Дверь открыта. Внутри. Всё останавливается. Чувства на максимум. Запах ванили. Тёплая кожа. Совиные Глаза здесь. Счастье. Восторг. Экстаз.  Вниз по лестнице — и вижу её. Лежит неподвижно. Напугана. Очень напугана. — Хоумлендер… Хоумлендер, всё в порядке. Это я, Эшли. Я здесь. Не волнуйтесь.  Её голос — сладкий, хрипловатый, срывающийся от страха. Звуки, которые она издаёт, ничего не значат. Бояться не нужно. Она дома, в безопасности, бояться не нужно. Он защитит ее.  С невероятной скоростью он приближается к ней — через комнату ещё до того, как она заканчивает говорить. Хоумлендер опускается над ней на колени.  «Она в безопасности между моими ногами, и больше никуда не уйдёт. Ее кожа...» Лбы прижаты друг к другу.  «Я не могу поверить, что нашёл её. Её сердце колотится.»  Он мыслей начинает кружится голова, нужно сбавить оборот, но он не понимает, как. Супер утыкается носом в линию её волос, вдыхая запах пота, шампуня, кожи — и начинает успокаиваться. — Не делайте мне больно. Пожалуйста, не делайте мне больно.  Снова звуки, но теперь они начинают обретать форму. Он всё ещё не понимает. Она — боится. Хоумлендер проводит носом вдоль её лица, чтобы лучше почувствовать её запах. Срывает перчатки и проводит руками по её рукам, чувствую кожу, мурашки — так приятно, что она снова здесь. Её соски затвердели, и это пробуждает в нем что-то. Он опускает голову ниже, пока она не оказывается между её грудей. Ему слышно каждое её дыхание, как поднимается и опускается её грудь. — Всё хорошо. Я здесь. Всё в порядке. Просто успокойтесь. Супер рычит, и Эшли вздрагивает.   «Я знаю, что должен злиться — она ушла от меня. Но так приятно, когда она вернулась, что я не могу.» — Не делайте мне больно, ладно? Простите, что я ушла. Я больше так не сделаю.  Теперь её звуки складываются в смысл. Хоумлендер понимает — она извиняется, чтобы он её не тронул. Супер не хочет, чтобы она думала, что он причинит ей боль, поэтому трется щекой о её сосок под одеждой. Но ему этого недостаточно. Он хватается за край её одежды и поднимает. — Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не надо, сэр. Пожалуйста.  «Она ещё не готова к тому, чего я хочу. Но я должен почувствовать её вкус.»   Он проводит языком по её животу, ощущая вкус её кожи, но этого всё ещё мало. Тогда Хоумлендер берет её за бёдра и опускает лицо к паху, где её запах сильнее всего, и вдыхает его.  Он знает это запах.  «Она моя. Она никогда не уйдёт.»  Страж пробует её через ткань и хочет разорвать преграду между ней и его ртом. — Нет, сэр. Не сейчас. Пожалуйста. Пожалуйста, остановитесь.    В её голосе всё ещё страх, но теперь он понимает: может связывать звуки со смыслом. — Это меня успокаивает, Эшли. Совиные Глаза — это Эшли. Вот её имя. Разум возвращается, инстинкты Стража отступают. Его Проводник снова с ним. Она не ранена. Она не в опасности. Она здесь. — Я не хочу этого делать, сэр. По крайней мере сейчас. Пожалуйста, не заставляйте меня. — Тише. Я не буду тебя заставлять. Успокойся.  Эшли связана — пластик трёт кожу, причиняет ей боль. Это раздражает его, поэтому в ту же секунду Хоумлендер разрывает ее стяжки на запястьях и лодыжках и отбрасывает их. Он чувствует на ней запах другого мужчины, но он слабый, и его здесь нет, поэтому подавляет остаточное желание его убить. Супер кладет голову ей на живот. Она тихо вздрагивает, но он чувствует, что ей это приятно. В нем тихо поднимается боль. — Ты ушла. Я потерял тебя. — Мне было страшно. Вы напали на Слепое пятно. Он ничего не сделал.  Супер поднимает на неё взгляд — удивлённый и злой.  «Как она не понимает?» — Он пытался забрать тебя! Я видел, как он обернул тебя своей защитой. Я единственный, кто может это делать. Ты — мой Проводник. Только мой. Никто не заберет тебя — ни он, ни Мэделин.  И её имя возвращается — Плохая. Она больше не угроза. — Я вам… тебе даже не нравлюсь.  Её рука на его голове, она гладит его волосы, и он не может не показать, как ему это нравится. Хоумлендер трется щекой о её живот и чувствует её возбуждение. В голове достаточно ясности, чтобы говорить. С каждым словом становится легче. Он снова контролирую себя — звериная, инстинктивная часть утихает. — Я тебя не знаю. Мы не знаем друг друга. Но узнаем. Ты останешься.  Страж потянулся к ней своей энергией, снова обволакивая её, но в этот раз он не собирался отнимать её. Он станет для неё защитой, безопасностью, любовью. Супер чувствую её отклик, и ему становится больно от того, что он когда-то лишил её этого. — Скоро мы образуем настоящую связь, не сегодня. Ты останешься. Ты принадлежишь мне. Согласна?  Она немного сопротивляется, тогда его энергия становится ещё нежнее и мягче, и Эшли расслабляется, принимая их связь. — Да.  Это всё, о чём он мечтал. Хоумлендер улыбается. У него есть свой Проводник, свой совместимый Проводник. Больше он не один. Никогда не будет один. — Теперь ты моя.  И она соглашается.