Демон в белой рубашке

Соня сидела на подоконнике новой съемной квартиры — просторной, обставленной со вкусом, пахнущей свежим ремонтом и дорогим текстилем. Но для неё этот воздух был тяжёлым, будто пропитанным ядом. Окно было приоткрыто, и в щель задувал резкий ночной ветер, смешиваясь с едким дымом последней сигареты. Она с силой придавила окурок в пепельнице, глядя, как гаснет последний огонёк. Тишина в квартире была оглушительной, пока из темноты коридора не раздалось тихое «мяу». Большой чёрный кот по кличке Уголёк запрыгнул на подоконник и бесшумно устроился у неё на коленях. Соня тяжело вздохнула и начала медленно, механически гладить его густую шерсть. — Ну что, Уголёк, посмотри на нас. Живём по-королевски, да? — её голос прозвучал хрипло и надтреснуто. — Какая же я дура... Какая же я конченая дура. Кот зажмурился от удовольствия, а Соня почувствовала, как к горлу подкатывают слёзы, которые она сдерживала весь вечер. — Я ведь почти забыла про ту ночь, — зашептала она, обращаясь к коту как к единственному живому существу, которое не могло её осудить. — Пять лет прошло. Всё ведь было так гладко... Родители до сих пор думают, что я примерная девочка. Они понятия не имеют, что их дочь чуть не убила человека на той парковке. Я думала, что спрятала этот скелет в самый дальний шкаф, а Марк... он просто достал ключ и открыл дверь, будто зашел к себе домой. Она нервно усмехнулась, продолжая перебирать чёрную шерсть. — И самое страшное даже не это, понимаешь? Самое паршивое, что я, кажется, всё ещё люблю этого идиота. Все эти годы я убеждала себя, что не достойна его, что он — божество из другого мира, а я... просто рыжая девчонка с окраины. А он этим пользуется. Он знает, что я сожгу этот город ради него, и подсовывает мне спички. Соня на мгновение зажмурилась, вспоминая лицо Ани, её доверчивый взгляд и то, как та делилась с ней секретами, не подозревая, что каждое её слово теперь записывается и передаётся в руки «архитектора». — Анечка... Прости меня, дорогая. Я нагло вру тебе в лицо, я пыталась ставить эти чёртовы датчики, я разрушаю твою жизнь по кусочкам. И ради чего? Ради того, чтобы не оказаться за решёткой? — Соня вдруг резко остановила руку, и кот недовольно шевельнулся. — Да, Уголёк. Своя жизнь дороже. Честно говоря, мне до смерти страшно. Я не хочу в тюрьму. И я не хочу потерять его внимание, даже если это внимание — просто приказ следить за другой. Она прижала кота к себе, пряча лицо в его меху. В тёмном окне отражалась рыжеволосая девушка с заплаканными глазами, которая больше не казалась милой. В свете уличных фонарей её лицо выглядело усталым и надломленным — лицо человека, который совершил сделку с дьяволом и только что понял, что сдача будет слишком дорогой. И ту встречу, которая изменила ее жизнь, она не забудет… Солнце в городском парке уже клонилось к закату, окрашивая аллеи в густой, медовый цвет. Соня сидела на скамье, нервно комкая в руках бумажный стаканчик с остывшим латте. Рядом, кипя от негодования, мерил шагами дорожку Макс. — Ты вообще меня слышишь, Сонь? — он резко остановился прямо перед ней, перекрывая вид на фонтан. — Я пытаюсь объяснить, что нам нужно начать всё сначала. Без твоих истерик, без этих странных исчезновений. Ты хочешь примирения или нет? Соня подняла на него свои янтарные глаза, в которых застыла усталость. Ей хотелось ответить, хотелось верить, что с Максом всё будет просто и понятно, но внутри зияла пустота, которую не мог заполнить никто. — Макс, я... — начала она, но в этот момент в сумочке настойчиво завибрировал телефон. Она вытащила гаджет. Экран светился незнакомым номером, но сообщение, высветившееся на заблокированном дисплее, заставило её сердце пропустить удар. Неизвестный (17:42): «Кофейня "Центральная". Через 20 минут. Нам нужно поговорить.» Пальцы Сони похолодели. Она мгновенно разблокировала телефон, забыв про стоящего над душой Макса. Вы (17:43):«Кто это? Откуда у вас мой личный номер?» Неизвестный (17:44):« Найти данные в университетской сети — задача на пару минут. Поторопись, я не люблю ждать.». Марк. Это мог быть только он. Соня почувствовала, как по спине пробежал электрический разряд. Тот самый человек, который игнорировал её годами, который вычеркнул её из своей жизни, теперь сам вышел на связь. — Соня! — Макс почти закричал, вырывая её из оцепенения. — Ты опять это делаешь! Уткнулась в свой чертов телефон, пока я тут распинаюсь! Кто тебе там пишет в шесть вечера? — Макс, подожди, это по учебе... это важно, — пробормотала она, лихорадочно поправляя рыжую прядь волос. — По учебе? — Макс зло рассмеялся, его лицо покраснело от обиды. — Да плевать ты хотела на меня и на наше примирение. Он резко развернулся и зашагал прочь по аллее, не оборачиваясь. Соня даже не сделала попытки его остановить. Она смотрела на удаляющуюся спину Макса и не чувствовала ничего, кроме жгучего, почти болезненного восторга. Марк назначил ей встречу. Она вскочила со скамьи, едва не опрокинув кофе. Внутри всё пело. Ей казалось, что у неё за спиной выросли крылья, а воздух стал вдвое чище. Плевать на Макса, плевать на ссору — Марк вспомнил о ней. Он взломал систему ради её номера. Она быстро открыла зеркальце, подкрасила свои и без того яркие губы и, не чувствуя земли под ногами, почти полетела в сторону «Центральной». В её голове уже рисовались картины их «делового» разговора, который обязательно должен был перерасти во что-то большее. В тот момент Соня была счастлива. Она снова была в его системе. В «Центральной» было шумно, но Марк выбрал самый дальний столик, скрытый за массивной колонной. Он сидел, не снимая пальто, и что-то быстро печатал в телефоне. Перед ним стояла нетронутая чашка эспрессо. Когда Соня, запыхавшаяся и сияющая, подошла к столу, он лишь на секунду поднял взгляд — холодный и деловой. — Садись, Софья. Я заказал тебе американо, — произнес он, не дожидаясь приветствия. Его голос был сухим, как шелест бумаги. Соня опустилась на стул, суетливо поправляя медно-рыжие кудри. В её глазах плясали искры. — Марк... Я до сих пор не могу поверить. Это же надо — такая судьба! Мы в одном университете, столько лет прошло. Расскажи, как ты? Что нового в жизни? Я так часто вспоминала... — Мы здесь не для воспоминаний, — Марк перебил её на полуслове, даже не взглянув на неё. Он убрал телефон в карман и сцепил пальцы в замок. — Речь пойдет об Анне. Улыбка Сони медленно сползла с её миловидного лица. — Об Ане? При чем тут она? — Мне нужно, чтобы ты помогла. Ты в её близком кругу, ты знаешь каждый её шаг. Насколько мне известно, — Марк сделал паузу, и его взгляд стал колючим, — у тебя сейчас проблемы с жильем. Он достал из папки конверт и небрежно пододвинул его к ней по поверхности стола. — Здесь сумма, которой хватит на аренду хорошей квартиры на полгода вперед. В обмен я хочу полную информацию: с кем она общается, что говорит, какие планы строит. Мне нужен твой доступ к её доверию. Соня посмотрела на конверт так, будто это была ядовитая змея. Её губы задрожали, а в глазах вместо восторга блеснули слезы обиды. — Ты... ты зовешь меня спустя столько лет только для того, чтобы купить меня? Сделать своей шпионкой? — её голос сорвался. — Я думала, ты правда захотел меня увидеть. Я не буду этого делать, Марк. Аня — моя подруга. Я не продаюсь. Она начала вставать, но Марк даже не шелохнулся. — Сядь, Софья, — тихо, но с такой сталью в голосе произнес он, что она невольно подчинилась. — Давай не будем играть в благородство. Мы оба знаем, что твоё прошлое не такое чистое, как твои порывы сейчас. Он чуть наклонился к ней, и его голос превратился в ледяной шепот: — Ты забыла ту ночь пять лет назад? Тот случай на парковке? Ты была слишком пьяна, Соня. Машина была разбита, а человек, которого ты сбила, мог остаться калекой на всю жизнь, если бы не вмешались правильные люди. Ты ведь помнишь, кто стер записи с камер и подделал отчеты ГАИ? Кто обеспечил тебе алиби, пока ты рыдала в туалете клуба? Соня побелела. Её руки, лежавшие на коленях, начали мелко дрожать. — Это был я, Софья. Я почистил твою жизнь тогда. И я могу вернуть всё на свои места одним анонимным письмом в прокуратуру. Доказательства никуда не делись, они просто лежат в моем облаке. Он снова постучал пальцем по конверту с деньгами. — У тебя нет выбора. Либо ты берешь деньги и помогаешь мне «оберегать» Аню, либо твоё уютное будущее закончится в зале суда. Так что, обсудим детали? Соня смотрела на конверт, и ей казалось, что он обжигает ей кожу даже на расстоянии. В горле встал колючий ком. Вся та эйфория, та легкость, с которой она летела на эту встречу, разбилась вдребезги о холодный кафельный пол реальности. Марк не просто не любил её — он презирал её настолько, что использовал как расходный материал. — Я... я поняла, — прошептала она, опуская голову так низко, что рыжие кудри закрыли лицо. Ей хотелось закричать, разрыдаться прямо здесь, посреди шумящей кофейни, но страх перед холодным спокойствием человека напротив был сильнее. Она медленно протянула руку и накрыла конверт с деньгами ладонью. Пальцы мелко дрожали. Американо, стоявший перед ней, пускал ленивый пар, но Соня чувствовала к нему почти физическое отвращение. Любая еда или питье из рук Марка теперь казались отравленными. — Хорошо, что мы друг друга поняли, — Марк даже не изменился в лице. Он достал из папки второй конверт, поменьше. — Здесь оборудование. Пять миниатюрных датчиков. Позже скажу, что с ними делать. И еще, переименуй меня в телефоне, у Ани не должно быть никаких подозрений. Соня взяла второй конверт. Он был подозрительно легким для вещей, которые могли разрушить чью-то жизнь. — И еще одно, Софья, — Марк чуть прищурился, и в его глазах блеснуло что-то опасное. — Данил. Проследи, чтобы он не вился вокруг неё. Совсем. — Ты сказал Ане, что поговорил с ним и всё уладил... — Соня подняла на него заплаканные глаза. Марк едва заметно усмехнулся. Эта улыбка была страшнее его гнева. — То, что я рассказал Ане, — это версия для её спокойствия. Наш разговор с Данилом прошел... не совсем так гладко. Он оказался наглее, чем я предполагал. Поэтому теперь это твоя задача — создавать между ними дистанцию. Любыми способами. Если увидишь его рядом — сообщай мне немедленно. Соня сглотнула. Она поняла: Марк не просто хочет знать, где Алиса. Он хочет выжечь вокруг неё всё живое, оставить только выжженную землю, на которой будет стоять он один. — Ты монстр, Марк, — сорвалось с её губ прежде, чем она успела испугаться. — Я лишь хочу, чтобы она была в безопасности, — сухо поправил он, вставая из-за стола. — Деньги на счету будут появляться раз в месяц. И помни про камеры на парковке, Соня. Они всё еще ждут своего часа. Он развернулся и вышел из кофейни, даже не оглянувшись. Соня осталась сидеть за столиком, сжимая в руках конверты со своей проданной совестью. Рыжий нимб её волос в свете ламп казался теперь не золотым, а кроваво-красным. Она знала, что с этого момента её дружба с Аней превратилась в медленное убийство, но повернуть назад ей уже не позволили. Марк сел в машину, но не стал сразу заводить мотор. В салоне воцарилась герметичная, почти стерильная тишина, отсекающая шум вечернего города. Он откинулся на кожаное сиденье и несколько секунд сидел с закрытыми глазами, восстанавливая внутренний баланс после разговора с Соней. Ему претили подобные методы, но в его мире эффективность всегда стояла выше морали. Он достал из бардачка свой блокнот — в кожаном переплете, с плотными кремовыми листами. Марк не доверял такие мысли цифре; бумага была единственным местом, где он позволял себе быть до конца откровенным. Его почерк был безупречным: острые, ровные буквы ложились на бумагу с математической точностью. --- «Боже, как же я рад, что она снова в моей жизни. Эти дни без неё были похожи на системный сбой. Я смотрел на пустые графики и видел только её лицо. Без неё мир теряет чёткость, превращается в набор случайных пикселей. Я знаю, она думает, что я слишком давлю. Но ей будет лучше со мной. С таким успешным, сильным и стабильным мужчиной она сможет достичь всего. Я построю для неё империю, где ей не нужно будет сражаться с мелкими бытовыми проблемами или сомнительными личностями вроде этого Данила. Я отфильтрую для неё реальность, оставлю только чистое золото. Я безумно люблю её. Это не просто чувство, это фундаментальная потребность моего существования. Я физически не могу без неё дышать. Анна, ты — моя самая большая победа. И я никогда не проиграю тебя этому миру». --- Марк закрыл блокнот и аккуратно убрал его на место. На его лице не осталось и следа той нежности, которую он только что излил на бумагу. Он снова был холодным архитектором. Он завел двигатель. Машина плавно тронулась с места, растворяясь в огнях ночного города. Он ехал к ней, зная, что теперь его контроль стал практически абсолютным. И в его понимании это и было высшим проявлением любви. В восемь вечера, сменив холодный расчет на образ идеального кавалера, он купил букет её любимых цветов и бутылку дорогого вина. В его голове это происходит очень красиво: он входит, окутывает её заботой, и всё остальное становится неважным. Но как только он переступил порог квартиры, система выдала критическую ошибку. Аня не бросилась к нему на шею. Она стояла в центре комнаты, бледная, с темными кругами под глазами, и смотрела на него с такой холодностью, что цветы в его руках казались насмешкой. — Рита видела тебя вчера. В «Центральной». С Соней, — она бросила цветы на стол. — Почему ты встречаешься с моей подругой за моей спиной, пока она клянется мне в верности? Марк замер. Внутри него всё похолодело. Рита. Глупая, вездесущая подружка, которую он даже не брал в расчет. Свидетель. Это был полный провал его безупречного плана. В его алгоритме не было места случайным прохожим, которые могут разрушить всё одной фразой. — Зачем мне Соня? После всего, что она натворила, после того, как она пыталась разрушить нашу связь... Ты правда думаешь, что я стал бы тратить на неё своё время? Мне мало тебя, Аня. Все мои ресурсы направлены на то, чтобы вернуть нас в норму. — Я не хочу сейчас об этом, — она отвернулась к окну,— просто не могу. У меня голова идет кругом от всего этого.. Он хотел возразить, хотел надавить, но увидел в её глазах такую глухую стену, что понял: сейчас любой напор разрушит всё окончательно. Он просто ушел, плотно прикрыв за собой дверь. Как только он оказался в салоне машины, маска «идеального мужчины» треснула. Марк с силой ударил по рулю, чувствуя, как внутри закипает бешеная, неконтролируемая ярость. Он схватил телефон и набрал Соню. — Какая паршивка вилась вокруг нас вчера в кофейне? — процедил он сквозь зубы. — О чем ты? Я никого не видела, — тихо ответила она. — Там было полно народу, Марк... — Мне плевать на народ! — он резко ударил по тормозам на красном светофоре, и машина замерла, клюнув носом. — Анна сегодня устроила мне допрос. Кто-то слил ей нашу встречу. Ты была обязана следить за периметром! Ты получаешь эти деньги не за то, чтобы просто кивать мне в ответ. — Я правда не знаю, Марк... — Соня всхлипнула, но тут же подавила этот звук. — Может, кто-то из её новых «дружков»... — Заткнись, — оборвал он. — Слушай меня внимательно. Доверие Анны сейчас на нуле, она начала задавать лишние вопросы. Мне нужен полный контроль над тем, что происходит в её квартире 24 на 7. Завтра под любым предлогом — слезы, извинения, «мне страшно быть одной» — ты едешь к ней домой. Установишь прослушку в спальне и на кухне. Оборудование в конверте, который я оставил вчера. — Марк... это уже слишком, — голос Сони задрожал. — Она моя подруга. Она только-только начала снова мне верить. Если она найдет... — Ты сделаешь это, Соня, — его тон стал вкрадчивым, почти нежным, и это было страшнее крика. — Или ты забыла, на чьи деньги ты сейчас снимаешь квартиру? Забыла, почему твое имя до сих пор не всплыло в деле 2021-го? Ты сделаешь всё, чтобы я вернул её. Это единственный способ для тебя остаться на плаву. Соня что-то лепетала, захлебываясь слезами, но он не слушал. Он сбросил вызов. Дыхание было тяжелым, а глаза за линзами очков горели темным пламенем. Он не привык проигрывать. Если Алиса закрыла перед ним дверь, он найдет способ просочиться сквозь стены. В его мире приватности не существовало — существовал только контроль, который он собирался вернуть любой ценой. Через два дня тишины телефон Сони буквально раскалился. Марк звонил в седьмой раз за день, и на этот раз его голос в трубке напоминал сжатую пружину, готовую лопнуть. — Софья, я жду объяснений. Почему Анна не отвечает на звонки? Почему в прослушке — белый шум? — Каждое слово Марка было пропитано ледяной яростью. Соня, забившаяся в угол своего нового кожаного дивана, разрыдалась прямо в трубку. — Марк... прости, пожалуйста... я всё провалила! — сквозь всхлипы выдавила она. — Она спалила меня и выставила за дверь. Я не знаю, где она, она заблокировала мой номер! Марк, я не справилась с первым же заданием... Марк не стал слушать оправдания и просто сбросил вызов. В его кабинете повисла тяжелая тишина. «Сбой. Критическая ошибка», — пульсировало в голове. Ему нужно было срочно перехватить контроль, пока Анна не наделала глупостей или не сбежала окончательно. Он открыл ноутбук и вошел в закрытый протокол. У него оставался последний козырь — микро-камера, установленная в коридоре ее квартиры. Оставить ее было крайне несложно, в тот момент, когда он впервые решил навестить ее после стычки с Данилом в аудитории. Экран мигнул, подгружая зернистое изображение. Коридор её квартиры был пуст. Тишина. Марк переключил режим на широкий угол. Дверь в спальню была приоткрыта. В узком проеме, на фоне измятых простыней, виднелось неподвижное тело Ани. Он взглянул на часы: 14:20. Время обеда, а она всё еще в постели? Аня никогда не спала так долго, даже в выходные. Сердце Марка пропустило удар. Что это? Нервный срыв? Последствия апатии? Или она что-то с собой сделала? — Черт, — выцедил он сквозь зубы. Он понимал, что ехать к ней сейчас — значит пойти на огромный риск. После того как она обнаружила слежку Сони, его появление будет выглядеть максимально подозрительно. Но страх потерять её навсегда, увидеть её сломленной или — что хуже — безразличной, перевесил все расчеты. Марк схватил ключи от машины и рванул к выходу. Он не будет «выкручиваться» словами. Он снова станет её спасителем. Если она в плохом состоянии, он воспользуется этим, чтобы стереть её гнев своей заботой. В его голове уже выстраивался новый алгоритм: прийти, увидеть её слабость, сделать так, чтобы она забыла про Соню и снова уткнулась в его плечо. Машина с визгом шин вылетела с парковки университета. Он ехал к ней, готовый на всё, лишь бы его снова примкнула к нему и поверила в любое его слово.