Милый Макс.

Милый, ох, милый, ты же говорил, что это никак не повлияет на наши отношения. Ты клялся, что между нами ничего не изменится, если один из нас вступит в брак. Клялся. И что же сейчас? Хах, ты рвёшь волосы на голове и раздираешь кожу ногтями. Ты зол, невероятно зол и разбит. Твоя клятва больше не действительна. Ведь сейчас, ты сбиваешь костяшки пальцев в кровь об стену, представляя, что это моя жена.

Жена, милый, не девушка.

У нас с ней всё серьёзно. Я сделал ей предложение. У нас будет свадьба, затем медовый месяц. А потом, возможно, она родит мне ребёнка. Такого же невероятно красивого как я. У него будут мои глаза и ее волосы. Или наоборот, мне, честно говоря, плевать. У нас всё правильно. У меня всё так, как оно и должно быть. Не то что у вас с Келли. Она родила тебе дочь, вы вместе пять лет, но до сих пор не в браке. Ты всё медлишь. А как ты думаешь почему? Не знаешь? Ну конечно. Зато я знаю. Ты надеялся, что я брошу Александру, уйду к тебе. И мы будем жить вместе. Тихо, неприметно. Купим небольшой домик. Какой-нибудь на берегу моря в Австралии, на краю света. Возьмём к нам наших животных. Мой пёс легко привыкает к новым обстоятельствам. А твои коты немного понервничают. Ты будешь изредка видеться со своими дочерьми. Или возможно, заберёшь их к себе под крыло. И всё будет хорошо...

Но этого не будет.

Ведь я не смогу так жить. Я не могу жить неприметно, спокойно. Я хочу выставлять свою жизнь на показ. Я хочу выставлять себя на показ. Даже наша с Алекс свадьба будет выставлена на показ. Я буду целовать ее на камеру, буду проводить своими руками по ее плечам, буду улыбаться только ей. Нас снимут несколько сотен раз за весь праздник. Мой пёс будет наряжен в какой-то костюм, он определенно будет дорогим, Алекс купит его. Мы наденем на пальцы обручальные кольца и будем изображать счастье на камеру. Ты не сможешь понять этого желания, ты мечтаешь о спокойствие. Умиротворении. А я хочу чтобы люди смотрели на меня и не верили своим глазам. Чтобы они не понимали как я вообще существую. Чтобы при одном взгляде на меня, у них спирало дыхание, подкашивались ноги и они сходили с ума. Я идеал. Они говорят это мне каждый день. Сотни ртов отовсюду твердят мне, что я такой. Они восхищаются мной. Они мечтают стать мной. Они тянут ко мне свои потные от волнения руки и желают потрогать меня. Убедиться, что я действительно из плоти и крови. Настолько я идеален для них. Ведь я привык демонстрировать лишь идеальный фасад. Я, сам Шарль Леклерк. О боже, образ поверженного рыцаря. Я, нежный, чуткий и в тоже время невероятно сильный. Сначала я теряю Жуля, затем отца. Я почти плачу на камеру. Спустя время от этих событий, подписываю контракт с Феррари. Аргументирую это тем, что отец мечтал об этом, как мечтал и я. Я знал, что делаю. Отлично знал, я знал, что они отвратительны, знал, что ничего не добьюсь. Но пошел туда не ради достижений.

Я пошел туда ради жалости.

И сейчас я все ещё поддерживаю тот образ, я улыбаюсь нежно, чуть грустно. Я подписываю любые клочки бумаги, что мне суют. Я такой милый. Они никогда не узнают о том, что скрывается под этим фасадом. Я никогда не позволю им узнать. Может только после моей смерти они смогут добраться до всего того, что я усердно прятал за красивым личиком. Но ты, Дорогой, ты для меня особенный. Я люблю тебя, поэтому ты знаешь обо мне многое. Считай, что брак с Александрой лишь формальность. Но ведь тебя это не успокоит, я знаю. А меня рядом нет, чтобы я мог поддержать тебя. Почему же ты прогнал от себя всех кто мог бы тебя поддержать? Почему же у тебя нет того, кто мог бы тебя выслушать? Ах да. Тебе же некому довериться, кроме как мне. Ты же не можешь поделиться своими волнениями даже со своим отцом или матерью. Ведь они такое не одобрят. Я единственный кому ты веришь, кому можешь довериться. Ведь я один, знаю о твоём маленьком, грязном секретике. Единственный кто знает о том, что ты любишь парня. Что ты любишь меня. И занимаешься со мной горячим сексом. Оставляешь на мне багровые метки. Что ты громко и не сдержанно стонешь, когда я делаю тебе минет. Кормишь меня с рук приготовленной нами лазаньей. Смеёшься с моих шуток, даже когда безумно зол. Но если я шучу с кем-то другим, ты чертовски сильно ревнуешь. Ох, я никогда не забуду тебя во время моего общения с Карлосом. Каждые наши объятия были для тебя, как пощёчина. Иногда я удивляюсь, как вообще можно настолько ревновать. Но каждый твой приступ ревности - это искусство. Чего стоит тот один после нашей совместной поездки с Карлосом на арендованном фургоне. Я никогда в жизни не забуду, как ты был зол. Как звонил мне, как шипел в трубку, что придушишь Карлоса, если тот хоть пальцем меня тронет. Как после этого мы встретились и ты целовал меня. Горячо, жадно, проверяя, не касался ли кто-то другой моих губ.

Не оставил ли на них свой порочный след.

Помню как прижимал к себе, как шептал на ухо, что никогда меня не отпустишь. И как потом втрахивал в кровать, паралельно покрывая мою грудь мокрыми поцелуями. Такими влажными, почти кипящими. Помню как той ночью ты не отпустил меня, прижимал к себе и даже во сне не ослабил свою хватку. Мне безумно нравится, когда ты показываешь как сильно меня любишь. Мне нравится то, как ты дорожишь мной, как бережно ко мне относишься. Я рад, что я один из нескольких людей, которые могут видеть тебя настоящего. Нежного, трепетного. Даже сейчас ты сидишь передо мной на коленях и выцеловываешь кисти моих рук, покрываешь бережливым поцелуями мои длинные пальцы. Созданные для фортепиано, как ты говоришь. Ты что-то шепчешь, но я не могу разобрать слов. Я даже не уверен, что это вообще английский. Возможно, в порыве любви ты перешёл на немецкий. - Шарль, милый, Господи, - ты дёргаешься вверх и накрываешь мои, растянутые в улыбке, губы. Я чувствую как от тебя веет жаром, чувствую, что ты возбужден. Ты сжимаешь меня в своих руках и у меня хрустят ребра, я вскрикиваю и открываю рот. Ты тут же занимаешь все место в нем своим чертовым языком. Ставишь колено аккурат меж моих бедер и проходишься им по моему, встающему, члену. Я отрываюсь от поцелуя и жадно глотаю воздух, мне, кажется, стоит хоть как-то охладить твой порыв желания. Но у меня нет ни единого шанса против тебя. Ты горячий, жадный до меня. - Чарли, - ты стонешь и окончательно опрокидываешь меня на аккуратно застеленную кровать. Вжимаешься своими губами в мою шею, прикусываешь, облизываешь и я начинаю таять, - ты такой красивый, я тебя обожаю. Я торопливо пытаюсь стянуть с себя одежду, но твои руки останавливают меня, ты бережно и безумно быстро стягиваешь с меня шорты вместе с нижним бельем. Меня обдает твоим теплым дыханием. Ты, тем временем уже возвращаешься к моей шее, оставляешь на ней свои метки. Затем спускаешься ниже, на мою грудь, я в футболке, так что, ты просто залезаешь под нее. Касаешься языком моего соска, другой сжимаешь пальцами и у меня на секунду темнеет в глазах. - Макс, Макс пожалуйста, - тяну твое лицо к своему и неуклюже пытаюсь достать рукой до резинки твоих шорт. Ты облизываешь губы и вновь целуешь меня, попутно всё-таки стягивая эту отвратительную тряпку. И я чувствую какой ты там твердый и горячий. - Перевернись на живот и подними свою задницу, - ты на последок целуешь меня в грудь и ждёшь пока я выполню просьбу. Меня не надо долго просить. Спустя меньше чем минуту я уже чувствую твои пальцы в себе и они невероятно хороши. Мы давно не спали вместе. Так что я тугой как черт, но ты здесь как раз для того чтобы это исправить. Пару движений спустя, ты задеваешь точку внутри меня и я вскрикиваю. Ох, это хорошо. К моменту когда ты наконец вынимаешь свои пальцы из меня, я уже не контролирую себя от слова совсем. У меня закатываются глаза при каждом твоём движении и я, судя по всему, выгляжу просто ужасно. Потому что ты поднимаешь на мое лицо взгляд и втягиваешь воздух сквозь зубы. - Макс, ну же, - я чувствую себя последней шлюхой, но мне не терпится наконец ощутить твой член в себе. Так что, я качаю задницей из стороны в сторону и ожидаю, когда ты наконец войдешь. Мне не приходится долго ждать. Это почти не больно, я не знаю почему, и если честно, не особо хочу знать. Но ты чуть шипишь и толкаешься. О, у меня в глазах пляшут искры.

Ты всегда знаешь как нужно двинуться чтобы я сошел с ума.

Пара движений и ты срываешься на бешеный темп. Так, что я не успеваю толком дышать. Я чувствую как собственное возбуждение начинает приносить боль. И мне хватает лишь чуть коснуться своего члена рукой, как я пачкаю простыни. Я знаю, что сжимаюсь, потому что ты выкрикиваешь мое имя и кончаешь в меня. Потом, там будет болеть, но пока что, меня это не слишком волнует. Ты выходишь из меня и поворачиваешь мое лицо к своему придерживая за подбородок. Твои губы теплые и они чуть кровоточат, ты точно прокусил губу пока трахал меня. - Ты мой, - шепчешь ты и я улыбаюсь, кивая. Ну конечно. Я натягиваю на нас одеяло и ты засыпаешь на моей груди, вцепившись в меня мертвой хваткой. И мне приходит мысль, что возможно, я разведусь с Алекс намного быстрее, чем того ожидает общество. Ведь у нас с ней никогда не будет такой химии.