Сквозь боль и кровь — ради процветания.

В США, в штате Кентукки, в одном из лесов упал внеземной артефакт, именованный как Обелиск. Он выглядит как три больших вытянутых чёрных камня, образующих между собой подобие ритуала с алой пентаграммой между ними. Обелиск упал рядом с одной из рабочих лесопилок. Рабочие, подойдя к Обелиску, сошли с ума. Обезумев, они продолжили работу, совместив рубку леса с убийством всех, кого они видели в своём радиусе. Один из рабочих лесопилки, самым первым обнаружив Обелиск, получил на себя самое сильное влияние, став подобием бессмертного духа, не знающего здравомыслия и пощады. Превратившись в чудовище, он стал лидером безумных рабочих, руководя работой и устранением "мяса". Со временем лес стал опасным. Исчезновение людей и слухи выживших из леса подтолкнули к созданию вооружённого периметра с высокими бетонными стенами и вооружённой охраной синдиката "Aspari". Со временем люди, которые попали внутрь стали приспосабливаться к лесу и искать выход. Лес собрал в себя все различных личностей от обычных подростков до монстров, убийц, уголовников и прочих личностей. Это всё что вам нужно знать для того чтобы выжить. Наше время: Внедорожник (Toyota Hilux серого цвета), ехал по рассечённой местности поздно вечером. В округе была лишь тишина, прерывающаяся рёвом мотора и разговорами в кабине. В кузове внедорожника лежал избитый восемнадцатилетний парень. Его вид был не из лучших: сломанный нос, кровь на лице, синяк на скуле, одежда, заляпанная грязью и слегка кровью, а также бессознательное состояние, из которого он только просыпался. Он был шатеном с голубыми глазами, которые только открылись и пытались сфокусироваться, чтобы понять, что происходит вокруг. Его чёрная повязка, бывшая на лице, сползла на шею, открывая его лицо: небольшой нос, тонкие губы, немного выраженную скулу и брови, одна из которых рассечена. Наверх был накинут деловой костюм, который был в самый раз по размеру; под ним — белая рубашка, испачканная кровью и грязью, а также потрёпанный галстук. Правая рука была перемотана от начала предплечья до кисти, не закрывая пальцы. Рядом была брошена его чёрная кожаная сумка. На ноги надеты чёрные джинсы на чёрном ремне, а на стопы обуты серые кроссовки на шнурках. Под ними чёрные носки, которых не было видно, так как джинсы были ниже щиколотки и явно больше нужного размера. В то время как парень просыпался в кузове, в салоне активно велся диалог между двумя вооруженными людьми, одетыми в черное тактическое обмундирование. Один из них был с тактической M4, а второй — с Remington Model 870. — Как думаешь, через сколько тех тварей убьют? — спросил один из них, сидя на водительском сиденье и ведя машину дальше в лес, его голос был хриплым и спокойный, говоря будто о погоде. — Да хрен его знает... вечно трындят, что ещё чуть-чуть, а хуй там плавал, всегда пиздят, — сказал грубым голосом второй, пока держал крепко свой помповый дробовик. — Ой, да ладно тебе! Вечно ты такой негативный. Радуйся хотя бы, что платят много за такое. Хотя я не уверен, законна ли такая херня, — ответил другой хрипло, не сводя с дороги взгляда и бросая косые взгляды на своего напарника. В ответ он не получил ответа, а лишь косой взгляд от своего напарника, который явно говорил, что разговор закончен. В это время они уже подъезжали к большим герметичным воротам, рядом с которыми были две вышки, на которых находились вооружённые люди. Внедорожник остановился с характерным звуком, немного завернув в сторону. Из машины вышли люди. Один, с дробовиком, сразу пошёл к вышке и стал что-то говорить наверх. Второй, пока открывал кузов, схватил парня за шкирку и кинул на землю. Отряхнув руки от невидимой грязи, он бросил ему сумку, после чего взял за шкирку и потащил к воротам, оставляя за собой борозды грязи. Парня, которого тащили за шкирку, лишь оглядывался по округе. Он всё ещё был слаб, дезориентирован и не мог нормально мыслить из-за звона в голове после того, как ему врезали пару раз по лицу. Пока парня тащили за шкирку с его сумкой, сверху один из вооружённых крикнул вниз, открывая ворота: "Затаскивай его поскорее!" Парня, дотащив до входа в лес, бросили вперёд, а после рядом с ним бросили его топор — достаточно большой, ржавый, но остро заточенный, готовый быть использованным в хороших руках. Как только парню кинули топор, он, убедившись, что вокруг никого нет, увидел, как ворота стали закрываться. Медленно, с громким звуком, они перекрыли лунный свет, оставив его в темноте. Парень встал на четвереньки. Голова всё ещё раскалывалась. Он успел только осмотреть свои вещи, сплюнуть кровь на землю, как вдруг вырубился от накопившейся слабости и звона в голове. Где-то в лесу, глубже: В это же время где-то в лесу, на пустой, одинокой поляне, среди высокой, мёртвой травы лежит парень лицом к земле. Выглядит как само привидение: серая зипка, чёрные джинсы с чёрными кроссовками, чёрный шарф-бафф на лице и чёрные перчатки без пальцев. Придя в себя с головной болью, он уселся на колени. Осмотревшись вокруг, заметил возле себя в траве свои чёрные ножны с клинком. Вытащив клинок из ножен, осмотрел его. Тактический меч-ниндзято без гарды, в тёмном карбоновом расцвете, ручка которого обмотана чёрным ремешком с узелком на конце рукояти. Убедившись, что клинок целый, спрятал его обратно и нацепил ножны себе за спину. Встав в полный рост, осмотрелся вокруг. Поляну со всех сторон окружает лес с тёмными кронами. Небо уже почти стемнело, воздух стал холоднее. — Где я? — спросил он самого себя охрипшим голосом, проверив карманы. С собой ничего не оказалось, кроме меча, давившего спину своим присутствием. Напрягшись от незнакомой обстановки, он решился пойти вперёд в неизвестном для себя направлении, стараясь держаться в тени и сильно не шуметь. Ступив на сырую землю леса, покрытую мхом и ветками, его встретил лесной мрак и запах сырости вперемешку с чем-то сладковатым. Вышагивая по лесу и стараясь не наступать на ветки, мрачные стволы деревьев, тянувшиеся к тёмному небу, сильно давили своим присутствием со всех сторон, напоминая различные силуэты, от чего внутри становилось не по себе. Как только наступила тьма, последняя птица где-то в лесу с эхом прекратила своё пение, дав понять, что лес либо уснул, либо проснулся. Парень, продолжая идти вперёд с болью в голове, пару раз запнулся о торчащие корни деревьев. Остановившись на месте, он осмотрелся. Тьма поглотила лес, и только кроны деревьев были видны на фоне тёмного неба. Ориентира рядом никакого нет, только тьма и громкая тишина вокруг. Он занервничал, не зная, куда пойти и что вообще делать в такой ситуации. Посмотрев на дерево рядом с собой, решился взобраться на него. В почти кромешной тьме, нащупав руками слегка влажную кору дерева, принялся взбираться, цепляясь пальцами рук и носками кроссовок за различные неровности коры, сучки и ветки. С небольшим усилием смог оказаться наверху, осторожно расположившись на более-менее толстой ветке дерева. Тёмное небо стало ближе, но, оказавшись на дереве, это почти ничего не дало: всё та же тьма окутала всё вокруг, и стало видно, как слегка начинает подниматься лёгкий туман, ещё сильнее снижая видимость. — Блять, где я вообще? — Нервозно спросив у самой тишины, он спустился с дерева и продолжил двигаться вперёд, вглядываясь в мрак леса, стараясь заметить хоть что-то. Спустя почти час ходьбы по лесу в кромешной тьме, парень наконец услышал звук текущей воды. Пойдя по звуку, он вышел из чащи к каменному берегу ручья, который из-за отсутствующей пока луны по цвету напоминал нефть. Подойдя ближе, он уселся на ближайший валун и, думая, что делать дальше, начал нервно осматриваться. Спустя около тридцати минут луна, полностью показав свой бледный диск в небе, поднялась выше деревьев, разогнав тьму вокруг. Ручей с чёрного окрасился в тёмно-синий и заблестел от лунного света. Парень, заметив, что тьма слегка отступила, поправил ножны на спине и пошёл вдоль ручья по течению. С каждой минутой луна поднималась всё выше, пробуждая ночных обитателей. Над деревьями задул ветер, звук которого тонул в шуме ручья. Ночное небо почти полностью покрылось звёздами, где местами луна освещала проплывающие мимо облака. Воздух, став холоднее, заставил парня поправить шарф на лице и спрятать руки в карманы зипки. Хоть ветер и дул где-то над лесом, он всё же иногда задувал снизу, толкая своей воздушной массой спину парня. Минуты ходьбы по берегу ручья дали свои первые результаты. Дальше, впереди, среди тёмной дымки показался силуэт моста через ручей. Оказавшись ближе, парень глянул на мост: деревянный, слегка изогнутый вверх и очень потрёпанный со временем, доски и брёвна уже почти полностью сгнили от дождей и сырости. От самого моста идут две истоптанные тропы, уходящие в обе стороны от ручья в чащу леса. Посмотрев на плачевное состояние моста, парень решился пойти по тропе от моста в лес в надежде, что впереди будет укрытие и, возможно, живые люди. В это время: Парень восемнадцати лет, которого кинули сюда, наконец-то проснулся. Вокруг него уже было достаточно светло: яркий свет луны пробивался сквозь кроны деревьев, высвечивая сквозь тьму очертания деревьев, кустарников и тропинок. Он медленно поднялся на четвереньки. Звон и боль в голове были сильными, из-за чего мыслить было неприятно, ведь вечно отвлекал звон. Кое-как поднявшись на ноги, шатаясь и чувствуя, что в любой момент может вырубиться, парень всё-таки смог встать. Он взял свою чёрную кожаную сумку обратно и перекинул себе через плечо, после чего в свете луны еле как заметил топор. Взяв топор в руки, который сейчас был достаточно тяжёлым для него в его состоянии, молодой человек осмотрелся, явно будучи растерянным и дезориентированным. — Чёрт... не думал, что хоть раз в жизни байки окажутся правдой, — сказав это в пустоту, скорее себе, чем лесу, из-за нервозности, парень тихо усмехнулся и продолжил сам с собой свой монолог, начиная медленно, шатаясь и слегка покачиваясь идти вглубь леса. — Ладно, главное не паниковать. Подумаешь, ты в каком-то лесу, в котором убивают людей, и они как минимум не возвращаются... хах, с кем не бывает, — с лёгкой иронией говоря это, шёл вперёд. Выйдя на просеку, интерес парня сместился немного в сторону, когда он увидел охотничью вышку. Стволы деревьев, что ночью были как ночные стражи этого леса, которые будто всей силой пытались ему не дать хоть что-то увидеть сквозь них. Юноша решил для себя, что лучше пойти туда, чем хрен знает сколько ещё плутать, пока не найдёшь человека, если повезёт. Во время передвижения и смещения своей позиции к вышке он услышал: БАХ! БАХ! А после этого — душераздирающий крик, и выстрелы утихли. Парень вздрогнул от такого шума, как и весь лес, который будто стал оживать. Ветер усилился, завывая и скрывая все звуки тех, кто явно услышал выстрелы и пошёл на охоту. Парень, испугавшись слегка, его сердце заколотилось как бешеное, а внутри всё кричало: "БЕГИ!" Не теряя ни секунды, он рванул с места как только мог. В глазах от такой сильной активности и всё ещё с большой головной болью резко поплыли тёмные пятна. Добежав до охотничьей вышки, что высотой была 5 метров, он быстро стал подниматься. Ноги заплетались, он пару раз спотыкался, но, не упав, смог подняться наверх. Он присел на пол, облокотился об одну из стенок и стал сидеть молча. Его сердце стучало настолько громко, что он, наверно, мог поклясться, что его уже давно услышал весь лес, а лес лишь в ответ продолжает смеяться над ним и дальше пугать. Такими темпами прошло пять минут. Всё утихло, лес будто умер, ветра будто и не было, и осталась тяжёлая, напряжённая тишина. Юноша поднялся медленно, не скрипя деревянным полом, который был из досок, и стал осматриваться. Вышка была небольшая, но поместиться было можно. Первым, на что упал его взгляд, был стол. На столе было: какой-то дневник в чёрном кожаном переплёте, рядом лежало пару пустых гильз, ржавый нож, воткнутый в одну из досок, с зазубринами сзади, которые некоторые сломались. А всё остальное уже было невозможно увидеть при таком маленьком свете луны и в кромешной темноте. Парень скатился вниз по стеночке, сел на пол, положил топор возле себя и откинул голову вверх, смотря в потолок. Лишь одними губами он прошептал сам себе: "Какого хрена это было?" Но мыслить долго он не смог. В темноте он не стал брать книгу, решив, что лучше прочитает с утра, если он вообще проснётся к утру. Да и к тому же, усталость и боль в голове были сильнее. Сев поудобнее на полу, юноша стал отрубаться. Было видно, как он хотел всё ещё противостоять сну, ведь спать в такой обстановке абсолютно не хотелось, но выбора не было, и со временем парень смог уснуть, а лес так и продолжил жить своей жизнью, пока одинокий парень дремал на полу в охотничьей вышке. Параллельно с этим: Призрак с мечом, идущий по тропе, услышал далёкий хлопок. Парень, подумав, что показалось, продолжил осторожно шагать вперёд. Глаза уже давно привыкли к темноте, и силуэты деревьев стали видны более отчётливо. Луна поднялась ещё выше, лучи которой, проходя сквозь кроны деревьев, вырисовывали забавные бледно-синие узоры на тропе. Спустя минуты ходьбы откуда-то из леса донёсся шорох. Парень замер на месте, спрятав руки в карманах и, затаив дыхание, стал глазами осматриваться. Всмотревшись, снова услышал шорох, уже более близко, откуда-то справа от себя. Посмотрев туда, парень заметил в тёмном участке рощи, куда не проникал лунный свет, пару жёлтых огоньков. Заметив это, парень замер. Жёлтые огоньки чуть сместились в сторону, и вдруг со стороны огоньков донёсся скрежет чего-то острого по стволу дерева, от чего по спине пробежались мурашки. Услышав это, парень быстро вытащил руки из карманов и напрягся всем телом, став сверлить напуганным взглядом темноту. Спустя пару секунд два огонька с хрустом ветки приблизились, и оказалось, что два огонька — это два больших глаза с вытянутыми зрачками. Заметив пару глаз, сверлящих его, парень чуть отступил назад и, посмотрев внимательнее, заметил, что пара глаз находится куда выше, чем он, из-за чего парень убедился, что перед ним стоит высокое нечто. Это нечто приблизилось ещё ближе, показав свой силуэт: высокая женская фигура, длинные растрёпанные тёмные волосы, второй глаз скрылся за прядью волос, на макушке головы виднеются волчьи уши. Лица и одежды не видать из-за темноты, в правой руке виднеется что-то наподобие кирки, свисающей возле бедра. Заметив инструмент в руке и посмотрев на сам образ, парня охватил ужас. — К-кто ты? — неуверенно прошептал парень, с ужасом глядя в открытый глаз. Фигура же, продолжив сверлить взглядом, вздохнула, где на середине вздоха из её груди донёсся рык. Парень, заметив, как она сильнее со скрипом сжала инструмент, начал отступать, где в конечном итоге начал быстро убегать. Фигура же осталась стоять на месте и смотреть вслед, снова вздохнув, она скрылась в чаще леса. Убежав далеко вперёд, парень наткнулся на развилку. Переведя дух, он осмотрелся и, заметив, что погони нет, слегка расслабился. Проверив ножны на спине и поправив капюшон, парень снова посмотрел на развилку. Тропа разделяется в форме Y: тропа, что ведёт влево, уходит дальше в чащу леса, с правой стороны лес редеет, становясь более светлым. Парень свернул направо, отправившись в светлую часть. В это же время, около стен: Вокруг простирался темный, густой лес. Деревья стояли такими плотными рядами, что кроны смыкались над головой сплошным шатром, едва пропуская лунный свет. Воздух был сырым и тяжелым от запаха прелой листвы и хвои. Дорога под ногами казалась неестественной — слишком ровной для такого места, будто ее проложили не люди и не звери. Вскоре среди стволов начала проступать бетонная стена. Она вздымалась серой, холодной громадой, уходя высоко вверх, теряясь в черноте ветвей. Ни окон, ни дверей — лишь гладкая, неприступная поверхность, покрытая пятнами времени. Стена казалась чужеродной в этом лесу, словно обломок другого мира, заброшенный сюда неизвестно зачем. Сам он двигался бесшумно и размеренно. Его пепельно-серые волосы средней длины, доходящие ровно до начала шеи, слабо колыхались от каждого шага, почти сливаясь с сумерками. Левый, зеленый глаз внимательно сканировал пространство перед собой: цепкий, живой взгляд, привыкший замечать опасность раньше, чем она успевала приблизиться. Правый глаз был скрыт под черной повязкой с небольшим рисунком — каким-то личным символом или меткой, смысл которой знал только он сам. Из-под повязки на щеку сползал тонкий шрам — бледная нитка, пересекающая лицо и придающая его облику одновременно и уязвимость, и жестокость. Он был одет в черные джинсы и серую водолазку с высоким воротом — простая, глухая цветовая гамма, делающая его почти невидимым среди теней. Ничего лишнего. На пояснице, на небольшом ремне, закреплялось все необходимое: складной нож-бабочка, перцовый баллончик и маленький фонарь. Балисонг покачивался в такт шагам, тускло поблескивая металлом. Фонарь он пока не включал — темнота была ему не врагом, а союзником. Приблизившись к бетонной стене, он остановился. Зеленый глаз скользнул вверх по серой поверхности, затем назад, в глубину леса. Странная дорога вела прямо к стене и обрывалась. Но он не выглядел удивленным, словно именно этого и ждал. Остановившись у бетонной стены, он на мгновение замер, оценивая высоту: восемь, а то и все десять метров. Гладкая, скользкая поверхность не давала ни единой зацепки. Обычный человек развернулся бы назад, но он привык иметь план Б. Разведя руки за спиной, он отстегнул от поясницы нечто незаметное ранее: небольшой, складной крюк-кошку на стальном тросе. Компактный, почти игрушечный на вид, но на деле способный выдержать двойной его вес. Трос был намотан на хитрый карабин с рукояткой. Самоделка или редкая вещь с чёрного рынка — теперь уже не важно. Он раскрутил крюк за трос, прицелился левым глазом и одним точным движением забросил его наверх. Раздался глухой лязг – «кошка» зацепилась за край стены. Он дёрнул трос на себя, проверяя надёжность. Стена молчала, крюк сидел мёртво. — Хорошо.., — тихо, практически про себя, произнес парень. Ухватившись за трос, он начал подъём. Руки работали размеренно, не спеша: каждое движение было отточено, будто он делал это сотни раз. Волосы упали на лицо, левая прядь закрыла здоровый глаз на секунду, но он даже не сбился. Ноги нашли опору на крошечных неровностях стены, которых обычный глаз бы не заметил. Водолазка натянулась на спине, обрисовывая сухие, жилистые мышцы. Достигнув верха, он перекинул тело через край одним плавным движением и оказался на узкой горизонтальной плоскости стены. Отсюда лес открывался совсем другим: чёрное море крон, уходящее до самого горизонта. Он посмотрел вниз. Там, у основания стены, на влажной земле осталась лежать раскрученная кошка. Бросать хороший инструмент он не хотел, но тащить с собой дальше значило оставлять след. К тому же на той стороне его ждало нечто, что могло потребовать, чтобы обе руки оставались свободными. — Прощай.., — тихо сказал он, глядя на крюк. Пальцы разжаты. Трос с мотающейся кошкой остался внизу — серым пятном на чёрной земле у бетонной стены. В лесу снова стало тихо. Он развернулся и посмотрел в другую сторону: туда, куда вела та же странная дорога, но уже за стеной. Он не стал прыгать вслепую. Даже в темноте, даже за стеной, это безрассудство стоило бы ему жизни. Край стены, на котором он стоял, нависал над чем-то мягким. Старая, раскидистая сосна или ель прижималась своими ветвями почти вплотную к бетонной громаде, словно сама тянулась к человеку. Левый глаз стремительно оценил расстояние: прыжок был рискованным, но возможным. Три метра вперёд и чуть вниз — на самую толстую, центральную ветвь. — Была не была..., — выдохнул он. Он отступил на шаг, разбежался по узкой полосе стены — всего два широких шага. Толчок. В воздухе он сгруппировался, как делал это сотни раз на тренировках. Мгновение свободного падения, треск ткани водолазки на ветру — и его ноги встретили смолистую, шершавую кору толстого сука. Ветка прогнулась, но выдержала. Он покачнулся, удерживая равновесие одной лишь силой корпуса, и тут же присел, хватаясь пальцами за соседние, более тонкие ветви. Иглы и мелкие сучки царапали водолазку, но он не обращал внимания. Внизу чернела земля. До неё метров шесть, не меньше. Просто спрыгнуть — значило сломать ноги. Но он и не собирался этого делать. Начался спуск. Он двигался от ветки к ветке, как паук, сплетающий невидимую паутину. Левая рука находила опору, правая — следующую. Ноги ощупывали каждую развилку, прежде чем перенести вес тела. Иногда он повисал на руках на мгновение, перебирая пальцами по сучкам, иногда его ботинки соскальзывали с мокрой от ночной влаги коры, но каждый раз он успевал подхватить себя, не позволяя упасть. В какой-то момент одна из веток под ним предательски хрустнула. Он дёрнулся в сторону, перехватился за другую, и сердце на миг пропустило удар. Резкий выдох. Парень сжал челюсть, и тонкая нитка шрама на правой щеке натянулась, продолжая спуск. Наконец, его ноги коснулись мягкой лесной подстилки. Он присел на корточки всего на пару секунд, давая мышцам прийти в себя, и быстро огляделся. Темнота, деревья и тишина… За спиной, по ту сторону бетонной стены, остался брошенный крюк. В руках — ничего, кроме собственного тела и снаряжения на поясе: нож-бабочка, перцовый баллончик, маленький фонарь. И холодный, внимательный глаз, который уже искал следующий путь. Он выпрямился. Волосы его растрепались после всей этой кутерьмы, но он даже не поправил их, а просто откинул голову назад, глядя сквозь кроны на клочок чёрного неба. — Живой, и слава богу.., — тихо сказал он сам себе. И шагнул дальше, в неизвестность. Пройдя за дерево, прямо перед ним, в пяти шагах, уже стоял человек. Лёгкая тактическая униформа, чёрная, лишь с небольшой надписью на грудном кармане — "Aspari". Лицо скрывала маска-балаклава, из прорезей которой смотрели холодные, цепкие глаза. В правой руке — пистолет, очертанием походивший на "Кольт". Дуло смотрело прямо в грудь "скалолаза". Оба замерли. — Ты, — голос из-под маски звучал глухо, — я знаю тебя… Ты ведь в свои 20 успел поработать здесь, в лаборатории.. И как ты попал сюда после увольнения? Парень медленно выпрямился, поднимая пустые руки. — Перелез. Ну а ты слишком осведомленный, для простого "мяса". — Один? — человек усмехнулся под маской. Перехватил пистолет и сделал шаг вперёд. — Пришёл один, ещё и смеешь дерзить. Руки за голову. На колени. Живо. Начальству как раз нужны новые материалы для эксперимента. — Слушай, — голос паренька оставался ровным, — я просто прошёл мимо. Тебя я не трогал. Так смысл тебе поднимать шум и привлекать внимание, а? Может, дашь мне просто уйти? — Не дам. Ты видел стену и всё, что было в глубине леса. Отпускать тебя даже тогда была плохая идея. — Тогда убей, — сказал парень. — Но издалека. С близкой дистанции ты не попадешь, лошара. Человек задумался на долю секунды, но этого хватило. Парень прыгнул вперёд — прямо на дуло. Грохот выстрела разорвал лесную тишину. Пуля ушла в сторону — парень отвёл ствол левой рукой. Но охранник оказался быстрее, чем он ожидал. Вместо того чтобы бороться за пистолет, противник резко дёрнул захваченную руку на себя и вниз, выворачивая сустав в неестественное положение. Хрустнуло негромко, но отчётливо. Боль вспыхнула в локтевом суставе — острая, но не та, что бывает при полном вывихе. Подвывих. Сустав сместился, но не вышел из капсулы полностью. Левая рука ещё слушалась, но плохо: каждое движение отдавалось тупой ноющей болью, а пальцы начинали подрагивать, отказываясь сжиматься в кулак. Молодой человек выдохнул сквозь зубы и промолчал. Не время оглядываться на боль. Противник не остановился. Второй выстрел — пуля ушла в землю. Пистолет щёлкнул в третий раз — мимо. Человек выругался и, вместо того чтобы перезаряжать, ударил парня прикладом в лицо. Губа лопнула мгновенно. Тёплая кровь залила подбородок. Он сплюнул солёную кровь на землю. Левый глаз сузился, отслеживая движение. — Слабовато, — сказал он. Человек взбесился. Бросил пистолет — видимо, он решил, что справится голыми руками. Они схватились. Парень дрался левой, но она работала через раз: кулак сжимался медленно, пальцы не слушались, каждый удар отдавался в локоть неприятным прострелом. Он переключился на правую как на основную, а левую использовал только для блоков и захватов — там, где не нужно было сильно сжимать мышцы. В какой-то момент противник зацепил пальцами повязку на правом глазу. Ткань затрещала и разошлась. Повязка упала на землю. Шрам — старый, белый, пересекающий закрытое веко, — оказался открыт. Холодный воздух коснулся непривычно, слишком остро. — Ха, всё-таки тебя задел тот испытуемый, а ты даже не удосужился поставить протез, — усмехнулся человек. — Да ты просто немощь, оказывается! Парень не ответил. Правой рукой выхватил с пояса нож-бабочку и щелчком раскрыл клинок. Человек рванул к нему. Парень ушёл в сторону, поскользнулся на корнях — левая нога ушла в сторону, вес тела пришёлся на внешний край ступни, и резкая, режущая боль прострелила область от лодыжки до колена. Он не упал, но захромал, а боль была такой, что на секунду потемнело в глазах. Сильный ушиб. Не перелом, но ходить будет больно ещё несколько дней. Он упал на одно колено. Противник навис сверху, занося кулак. Уже падая, бывший сотрудник "Аспари" полоснул ножом вверх, вслепую. Он пытался, конечно же, прицелиться в плечо. Или в руку. Но не в шею. Нож вошёл мягко. Слишком мягко. Человек замер. Глаза из-под балаклавы широко распахнулись. Из-под маски, снизу, побежала тёмная бордовая струйка. Мужчина попытался что-то сказать, но вместо слов раздалось бульканье. Тело рухнуло на колени, потом вперёд, а после и вовсе замерло в листве. Парень сидел на земле, тяжело дыша. Кровь капала с разбитой губы то на его водолазку, то на лиственную подстилку. — Чёрт, — выдохнул он, глядя на мёртвое тело. — Не туда вошёл. Совсем не туда… Тебе надо было просто пропустить меня, придурок. Сам виноват. Он поднялся с земли, опираясь на здоровую ногу. Ушибленная же гудела и пульсировала, но выдерживала нагрузку с трудом. Первым делом он вправил локоть. Зажал левое предплечье правой рукой, дёрнул резко, без подготовки. Хрустнуло влажно, сустав встал на место. Боль спала сразу, превратившись из острой в тянущую. Он согнул и разогнул руку и, на удивление, сумел правильно её вправить. Но пальцы… Пальцы продолжали плохо слушаться. Он попытался сжать их в кулак — это получилось, но медленно, с задержкой, будто мышцы отказывались подчиняться. В общем, ничего смертельного, через два часа пройдет. Он нашёл повязку. Порванную, валявшуюся в мокрой листве. Посмотрел на неё равнодушно и сунул в карман. Правый глаз остался открытым — слепой, пересечённый шрамом. Разбитую губу он просто слизал. Кровь как кровь. Потом поднял Кольт. Проверил магазин — пусто. Последние патроны ушли в молоко. Нож вытер о куртку убитого, сложил одним щелчком: пальцы правой слушались отлично, левые кое-как помогали. Убрал на пояс. Он посмотрел на тело. Чёрная униформа. Лужа, темнеющая на холодном воздухе. — Вот зря ты порвал повязку. Ткань-то сейчас дорогая. А что, если?.. Он присел на корточки рядом с убитым, стараясь не нагружать ушибленную ногу. Левые пальцы всё ещё плохо слушались, а вот правые работали отлично. Взгляд упал на чёрную тактическую униформу противника. Ткань плотная, но вовсе не грубая — синтетика с добавлением хлопка. Эластичная. Для повязки — самое то. Он вытащил балисонг, щелчком обнажил клинок. Правой рукой оттянул край куртки у ворота — там, где ткань была чище, без крови. Короткое, точное движение. Клинок прошёл легко — ткань поддалась, не заскрипев. Получился неровный, но широкий лоскут. Он вновь сложил нож и убрал его на пояс. Идти ему с открытым шрамом не хотелось — не из стыда. Просто привычка. Он сложил лоскут в несколько раз, чтобы получилась плотная полоса — широкая, способная закрыть глаз и часть шрама у переносицы. Приложил ткань к правой стороне лица. Пальцы левой руки, всё ещё остававшиеся дрожащими и непослушными, помогли натянуть край, пока правая заводила второй конец за голову. Завязал эту повязку узлом на затылке. Два утягивающих движения — и всё прекрасно держится. Новая повязка сидела теснее старой. Ткань была грубее, давила на шрам сильнее, но это было терпимо. Лицо вновь стало прежним: строгие черты, пепельные волосы до шеи и левый зелёный глаз — единственное, чем он видел мир. Кинув взгляд на труп, парень провел рукой по его лицу, закрывая веки мужчины. После он поднялся, прихрамывая. Ушибленная голень ныла, но он уже привык к этой пульсации. Разбитая губа запеклась и больше не кровоточила. Локоть ныл — пальцы левой всё ещё подрагивали, когда он пытался их сжать. — Пойдём дальше.., — сказал он тихо, обращаясь то ли к лесу, то ли к самому себе. Он зашагал вперед. Пока что он не понимал, куда идти. Максимум, что он знал — точнее, что он смог узнать за день до увольнения, — это то, что где-то в этой области находится заброшенный, никому не нужный храм. Там можно было бы остаться на время и, если повезет, найти антисептические средства. Левый глаз его смотрел вперёд. Новая повязка плотно облегала голову — трофей. Он не чувствовал благодарности, не чувствовал вины. Мёртвый же больше не нуждался в своей униформе. А сам парень не обернулся. Ни разу. Жмур остался в лесу. Кольт, пустой, валялся рядом. Повязка, порванная, бесполезная, лежала в кармане, как клочок его прошлого, которое уже не вернуть. Он шагал вперёд, чуть прихрамывая, чуть прижимая левую руку к груди. А дорога вела туда, где его никто не ждал, и это было единственным, что он ценил по-настоящему.