Оправдание излишне.

— Нет! Нет! Отстань!! - звонкий визг, две руки поднялись в противостояние. — Да ну, всего кусочек, попробуй! Тебе понравится, Хён! - игристый смех прорезал воздух, пара голосов тотчас подключилась в их собственный ритм веселья. — Сам ешь свои баклажаны!! - настойчиво отказывался парень, нелепо разворачиваясь и падая со стула. Он приземлился прямо на пятую точку, хныкая, при этом чуть не ударившись головой о соседний стул. Но друг, сидящий рядом, вовремя и очень заботливо придержал его затылок, спасая от травмы. — Джинни, ты в порядке? 6 голосов. Таких ярких, звонких и громких. Все о чем-то говорят, что-то творят. Чанбин бережно помогает Хенджину подняться, пока Сынмин делает вид, что он просто опустил руку совсем невзначай и случайно предотвратил удар от собственного стула, Феликс откидывает вилку с насаженным поверх острия кусочком баклажана, Чонин и Джисон искренне пытаются не смеяться, но у них это очень плохо выходит. Легкий топот, парни коллективно помогают друг другу. Ужин идет своим ходом. Хоть и еда давно остыла. Всё как всегда. Громко, заботливо, сообща. Все радостные, хоть и устали после очередного тяжелого дня. Время двигалось к двенадцати. Достаточно поздно, с учетом того, что вставать как всегда рано. Шансов выспаться мало, но в целом..кому нужен- — Минхо, ты тут? - послышался немного обеспокоенный голос Ёнбока. Ли тряхнул головой, челка упала на глаза и он хмыкнул в попытке подтвердить свое присутствие. — Устал. Пойду спать, - отрезал самый старший за столом и поднялся под неловкие пожелания доброй ночи и снов. Не нужно. Все это было лишним. Первый поворот после кухни, длинный коридор, а в конце легкая лестница. Он шел не спеша , почти скрипя собственными тапочками, но тут же обволакивая холодный пол шагами и пытаясь согреть его «котами-ходульками». Так Ликс называл его тапочки, особенно в миксе с пушистыми носками в виде кошачих лапок. Пальцы скользнули по стене, оставляя невидимый след: «Тут был Минхо», следуя по лестнице выше. Ступенька за ступенькой, голоса постепенно становятся все тише. А собственный все громче и громче. Где-то в закройке души. Разливаясь черной массой плохих эмоций и чувств. Ли махнул головой, пытаясь отбросить любые мысли. Он всегда был молчалив. Все слова были в голове, били потоком ливня, доставали до самых глубин его внутреннего хаоса. Он не знал как с ним справляться. Не знал, пока не подсел на успокоительное. Живое успокоительное. — Открой, - буркнул собственный голос где-то внутри, выдавая гармонию звуков из танца языка и губ, - я знаю, что ты не спишь. Дверь напротив - старая, чуть потрепанная своим возрастом. Номер комнаты почти стерся. Комната №8. Не первая. Нет. Он никогда не ставил себя на первое место. Даже в выборе комнат и собственного номера. Он - не тот, кто будет ставить себя на первое место. Себя. Свои заслуги. Таланты. Работу. Нет. Нет. — Оу, Минхо, что-то случилось? Я..спал, не слышал, что ты пришел, - глухой щелчок замка, немного приоткрытая дверь, прячущая за собой целый мир, и австралийская мордочка изнутри. С синяками под глазами, сведенными вверх бровями и таким виноватым видом. Словно он напортачил и пытался стать меньше, чтобы не получить наказание от мамы. — Врешь, - со всем своим спокойствием констатировал Ли. Он надавил на дверь, пытаясь приоткрыть, но дверь придержали изнутри. Чан противился, не желая показывать Минхо, что происходит в глубине его уединеного места, - Хён, - Парень совсем немного нахмурился, так, чтобы придать себе грозный вид. Обычно это работало. Особенно на Криса. — Минхо, я ложусь спать, давай завтра? Или что-то срочное? Скажи, я приду и мы все.. — Хватит. Крис выдохнул с каким-то болезненным отчаянием. Он отпустил ручку двери, позволяя Минхо зайти. И тот зашел, прикрыл за собой дверь, совсем немного задевая плечом Чана, так как тот стоял на пути. Звякнул щелчком и облокачиваясь на дверь, изучая комнату лидера как в первый раз. Балкон открыт на распашку, на подоконнике виднелась пепельница, явно недавно использовали, хотя кто-то твердил, что бросил это дело. Рабочий стол в бумагах, компьютер включен, вокруг творился настоящий хаос. Обрывки текстов, некоторые папки разбросаны по столу, наушники забыто лежат на полу. Про шкаф и кровать вообще не стоит ничего говорить. Бардак настолько сильный, что казалось, в этой комнате тяжело даже смотреть. Не то чтобы находится. И это было странно. Особенно для чистоплотного лидера - перфекциониста. У него всегда должно быть все по полочкам, все правильно и ровно. А в итоге..собственная комната кричала о том, что за красивым и идеальным домом, внутри, среди восьми комнат, есть одна небольшая. Наполненная болью и разрывом понятий «правильно». — Я..уборку затеял. Генеральную..решил, что пора всё-всё.., - он вновь начал оправдываться, поднял руки, жестикулируя и замер. Сжал губы в ниточку, пальцы спрятались в кулак и затем опустились вместе с плечами. Бан неуклюже склонил голову, падая плечом на косяк двери и пряча лицо всё гуще. Минхо смотрел на него со взглядом, который всегда убивал в лидере желание оправдать себя. Не осуждающий, не злой..Острый. Не такой, словно он сейчас разозлится. Нет. А такой, будто он и так всё знает и видит. Чует. Забирается под кожу, вынюхивая все точки и рычаги..и находит. Постоянно находит. — Изви.., - подал голос старший, аккуратно, не желая навязать свою ложь ещё сильнее. — Замолчи. Пальцы как бабочки, накрыли чужой затылок, аккуратно, даже нежно для такого, казалось, холодного и нетактильного человека как Минхо. Он притянул к себе ближе, заставляя фигуру побольше свалится поверх, пряча нос в чужом плече, обхватывая спину и качая головой с отрицанием собственной слабости. Минхо ничего не говорил. Приобнял свободной рукой за плечи, пальцы второй погрузились к корням, хотя казалось и в саму нервную систему, а может куда глубже. Не просто в органы, а в самую душу. Глубокую, закрытую от всех, даже от семьи и близких друзей, с которыми он с раннего возраста. Искренне казалось, что его связь была глубже, чем с собственной матерью. С которой он так-то связан кровью..днк. Тихое вздрагивание плеч. Большие руки погрузились в объятие крепче, пытаясь растворится в нем полностью. До конца. — Не сдерживайся, я держу тебя. И Крис по-настоящему старался не сдерживаться. Столько лет двигаться самому, не показывать никому свою боль, делать все ради будущего, в котором даже счастливым быть тяжело..Преодолевать абсолютно все. И так..легко сдаваться в чужих объятиях. Среди людей, кто скрывает свою усталость и боль, Чану могли бы дать первое место, если бы не 0,01% процент под именем Ли Минхо. Который так быстро заставлял его расцветать в своих руках, даже если собственные лепестки были ядовитым покровом. Даже если приятный опылитель сам был сломлен. Минхо качнулся в сторону, медленно ведя Чана за собой. Тот не смотрел. Доверял. Полностью и безвозвратно. Держался за Минхо, как за последнюю возможность выжить, даже если жить уже не так сильно хотелось. Он держался, следуя и мягко падая на кровать, чтобы накрыть его тело своим. Он опустил руки чуть ниже, чтобы удобнее обхватить Минхо, все так же прижимаясь к чужому плечу и теперь уже груди. Ли же, ничего не говорил. Всё ещё. Он молча водил прохладной ладонью по дрожащим плечам, поднимаясь ввысь в чужие кудряшки. У Кристофера такие мягкие и красивые кудри. Ли хоть и не признавал, но он находил собственное успокоение в том, чтобы запускать в них пальцы и перебирать. Иногда считая, зная, что каждый локон не пересчитать. Но это был особый ритуал. Известный только ему самому. А Чан позволял. Чан в целом многое чего ему позволял. Как и Минхо ему. Казалось, как это? Лидер и самый старший, после него, участник. На людях, особенно на камерах такие разные и противостоящие друг другу в характерах. По-настоящему находили успокоение и поддержку друг в друге. Они любили своих участников. Каждого по своему. Но только друг в друге, находили настоящий берег при спокойном океане, погружавший в свои пески и накрывающий поверх нежными волнами спокойствия. — Извини.. — Нет. — Понял. Минхо слабо улыбнулся и расслабленно приподнялся на локтях. Он взглянул на немного влажное лицо своего старшего. Чан уперся ладонями по бокам от Минхо, приподнимаясь, чтобы тот мог оценить весь масштаб проблемы. Но Минхо оценивал совсем не это. Смотрел как лунный свет падает на мокрые дорожки от прошедшего шторма эмоций, выглядывал синяки под темными кругами, что люди привыкли называть глазами. Высматривал каждую деталь исходящую дрожью, что закралась под чужим одеянием кожи. И Чан позволял, не мог отстраниться или отказать ему. Ему. Не мог. — Что? — Ничего. Придумываю план по убийству. Размышляю над структурой тела объекта, дабы более утонченно и профессионально подойти к данному делу. — Дурак.., - прыснул Крис, уголки губ поднялись в кривой ухмылке, - Ты опять меня сам обнимаешь, Хо, это определенный прогресс! — Завались, - он закатил глаза, игнорируя очередной факт. Который и не отрицал. Даже когда его обнимали со стороны, он строил гримасы или пытался выбраться. Но не потому что не нравилось. Ему всегда нравились прикосновения. Нравилось чувствовать чужое тело, тепло и дыхание. Ощущать кого-то рядом. Но он боялся. Не хотел. А тут..доверял. Позволял и предлагал. Хотя скорее делал, нежели предлагал. — Хо? — Мм.. — Спасибо тебе. — Нет. — Ну эй! Ты приходишь ко мне, причем очень часто! Особенно в последнее время ты..каждую ночь, серьезно, даже когда я по-настоящему пытаюсь лечь спать, ты заходишь даже без стука и проверяешь..Ты..делаешь это всё, заботишься обо мне, следишь за мной, я просто не привык..но я правда благодарен! Я не ожидал, я не знаю..я.. Минхо с небольшой затяжкой, притянул к себе Чана. Без слов, без мотива, просто притянул, аккуратно изучая и так давно изученные продолговатые хлебобулочные изделия в виде губ. Но такие же мягкие, приятные и очень даже сладкие. Словно и вправду булочки. Хо иногда задумывался, как у него получается поддерживать этот сладкий вкус? Он вроде не такой сладкоежка..А может у него есть тайна? Тайна как он заставляет желать попробовать его губы. И Минхо порой исполняет эту прихоть. Не смотря ни на что. Просто целует, нежно, расстягивая процесс на бесконечность лучей. Затем нехотя отстраняется, заглядывает в влажные глаза и пристально высматривает. Ждет, то ли отказ, то ли одобрения. Словно ответ на его прикосновение - совсем ничего не значат. — Прекрати.., - сдавленно возразил Чан, опуская голову и тяжело выдыхая. — Не хочу. — Почему не хочешь? — А почему нельзя? — Ну..мы артисты, популярные, я твой лидер, ты участник моей группы и.., - он вновь заглянул в чужое лицо, словно Минхо задал самый глупый вопрос из всевозможных. И ещё один поцелуй. Минхо ловко поймал его губы, приоткрытые для продолжения списка причин, по которым было «нельзя», но кот явно пропускал абсолютно всё сквозь ушей. Заходя чуть дальше и позволяя себе углубить поцелуй. Совсем немного, просто, чтобы попробовать, но при взаимном согласии продолжить более уверенно. А к чему стеснение? Он не знал значение данного слова. И точно не планировал узнавать. — Ладно, но это последний раз. Больше нельзя, я ведь переживаю, - отстраняясь выдохнул Крис, но все еще касаясь чужих губ, озвучивая в них оправдание - не потому..что я не хочу. А потому, что это правда будет не очень хорошо для тебя. — Нет. — Минхо! Хватит спорить, я тебе не просто так это все говорю.. — И что? Мне все равно. Захочу - и буду целовать тебя, захочу, буду приходить к тебе каждую ночь, захочу, буду выслушивать все, что ты скрываешь, все что держишь в себе. Если я захочу, я сделаю всё, что моей душе угодно. Крис тяжело выдохнул, устал и не видел смысла спорить. Позволил себе перевернуться на бок, завернув за собой и Минхо, все еще держа руки на его теле, где-то в области между талией и грудной клетки. Ли не сопротивлялся, сложил руки перед собой, составив небольшую визуальную паузу, но не надолго. Глаза сплелись в направлении взглядов. Тело к телу, душа к душе. Одна ноша тяжелее другой. Но что-то общее между ними было сильнее всего, что когда-либо утруждало. Что-то, чему оба не давали названия. Один сопротивлялся, хоть и желал, а второй позволял себе просто погрузиться в этом. — Хо? — Останусь. Крису потребовалось пару секунду, чтобы опомниться и тихо засмеяться, опуская голову и пряча смех в чужих руках. Минхо двинулся ближе, обхватывая чужую шею и позволяя сократить расстояние сильнее. Это было ненужным ветром, между сушей и водой. Которые так сильно нуждались друг в друге. Губы качнулись в противоположном направлении, разрешая ещё раз сотворить что-то невозможное. Запрещенное, но такое необходимое для обоих. Чан не отстранялся, Минхо не давил. Они просто существовали, позволяя друг другу стать одним целом. Смешать все свои страхи, переживания, позволить раствориться в таких трепетных чувствах, которые были под строгим контролем и запретом. Но здесь..Ночью, в его комнате, это не имело значения. Это был их маленький островок, который они сотворили сами, смешивая пылающий песок и ледяную воду. Это было их общим произвидением. Чем-то общим по имени «Любовь».