Старина, налей чаю из трав!

В Хоббитоне снова тихо, Вечер плавно перетекает в ночь. В дальней норке колышется пламя свечки, Озорно выглянувшей из щёлочки в окно. Пир горою не устроен, В доме тишь да благодать. Собравшиеся в кружок юные и не очень люди-сущности Старину Уркина слушают. Сказания и длань Из рассказов обо всём на свете, О морях, полях, цветах, И об орках МОрготовских, И о всяких там кольцАх... Песни стихли. Эльфы дремлют, Трандуил на веселе Развалился на всю гостиную, Сын на груди тихо сопит. Торин зыркает из тени На увенчанную «диадемой» голову Лесного короля, Балин на ухо тихонько ему шепчет «Отдай наконец те самоцветы, не будь, как дед, бараном, пожалуйста. Хорошо?». «Да». Бильбо слушает с вниманием, Удостоенного тем, Что в тарелке у него покоится Не кусок пирога, а целых шесть. Слова старого хоббита льются, Словно из чайника горячая вода. Смауг хищно жаркое с кухни чует, Настя киснет на полу, вот-вот закроются глаза. Не одна! Посреди гостиной, К счастью, немаленькой совсем, Развалилась целая флотилия Из разных женских симпатичных и не очень существ. Вон там, справа от тщедушной Бледнолицей чёрти что, Похрапывает себе вполне счастливо Рыжеволосая Джейн. Левей ещё Наблюдает, как прожжённых бухгалтер, Страстно жаждущий после трёх ночей без сна поспать, Нхара, изредка моргая, Чем вызывает у близ сидящего Кили желание истошно со страху заорать... А в ногах у наших дам прекрасных Сидит кое-кто ещё. Бесподобная, прекрасная Эльфийка, с именем, кое трудно произносимо. Ундомиэль. Так вот, Коврик занят абсолютно Полностью, прям целиком. Гномы стонут, эльфы сипло дышат, Один Смауг и авторы с полукровкой бодрствуют. Но вот... Вдруг как будто из неоткуда Возникает остроколпачная тень, Высочайший и могущественнейший из магов Всеми известный Гендальф. За ним – Галадриэль. А вернее, её облик, Бледный, сверкающий в полутьме. К Старине Уркину обращаясь, Он грохочет, чуть не разбудив всех в радиусе мили. Или двух? – И зачем же ты, о хоббит, Призвал так много странных гостей? Слуга Моргота ты? Иль Саурона? Что планируешь теперь? И ответить хочет хоббит, Да не выходит у него: Резко выбежавшая с кухни тощая фигурка Кидается на владычицу с ножом. ..Нет, не так, долой всю драму, Её в жизни вдоволь насмотрелись. Меняем сюжет. Выпархивает с кухни бледная фигура в огромной футболке, Шипя Галадриэль в лицо с лютой ненавистью и правленым гневом. – Ты за что обидел друга? Он тебе так был же рад! Гэндальфа просил почти слёзно Приглашение вам передать, дабы почести воздать! Вы... Вы вместо благодарности Обвиняете его?! Того, кто мир ваш воскрешает В текстах великих и в видео? – Не удивительное дело! – выплёвывает шёпотом Вампир тогда, Глядя, как неуловимо меняется Лицо владычицы. Мага. И как позади громко храпят. На лице – разочарование. В груди селится тоска. Если хочешь увидеть лицо человека истинное, Дай ему абсолютную власть. – Все вы, боги, одинаковые, Не разобравшись, в чём тут толк, Любите, всех обвиняя, Выносить смертный приговор... – Оставим ссоры, – мягко молвит, Поднимаясь с кресла-качалки, Старина. Кот с его колен тихонько Спрыгивает, преграждая путь взвившемуся Торину. Предотвращая войны и бардак. – Буду рад, если и вы, великая, Присоединитесь к скромному вечеру. К нам. Чтобы самой убедиться точно в том, Что не обманываю ни в чём я вас. Так и сели – у самого кресла разочарованный в жизни Вампире, Злящийся на все миры, Успокоенная Галадриэль изящно опустилась прямо на пол, Как и недоумевающе почёсывающий голову Серый маг. Снова воцарилось в большой норке Умиротворяющая тишина, Воздух прорезал запах травяной настойки; Вампир пришёл не без гостинцев, протягивая Старине и эльфийке чай. Владыка сделала глоточек, Удивление в глазах Встретилось с хитрым старческим прищуром И немного смягчившимся взглядом мертвеца. Вновь полилися рекою, И не вина, не вода, А слова – слова о дальних Северных и Западных краях... Уркин молвит так, как надо; Совсем не громко, он вдохновлён, Перед глазами каждого из слушателей Проносятся картины из его разума. ЧуднО. Атмосфера устаканивается, Вскоре заснут последние из всех. Галадриэль, закрыв глаза, голову на плечо Гендальфу положит, Маг задремлет, дремлющий Смауг окружит всех своим хвостом. И погрузится уютная норка В благодатную, спокойную тишину. Только Уркин по-доброму подмигнёт глазом Исчезающему в рассветной дымке в душе давно прогнившему мертвецу... Средиземье... Мир не чуждый Многим, и тебе, и мне, Так скажи-те ка, читатели... Есть ли смысл в житие?