Дождливая встреча

Дождь лил далеко не грибной. Он оставлял бесчисленное множество кругов по грязной воде. На удивление, через хмурые облака просвечивалось  нежное солнце, вступающее в симбиоз с падающими каплями воды, создавая тем самым вид, будто с неба капает не вода, а прозрачные кристаллы с тысячью гранями, отсвечивающими ослепительно в глаза. Погода стояла своеобразная: морось заставляла холодеть руки и кутаться в шарф поглубже, а солнце нагревало так, что хотелось вновь раскрыться. Ни осталось и места, где проглядывался бы асфальт. Только зеркальные лужи, усеянные по всему парку.   Чуя был не особо рад такому стихийному капризу. В его натуре откликалась вся красота момента, когда лучи отражаются и кокетливо пробегаются по мокрой листве деревьев. Было замечательно слышать щебетание птиц, когда дождь поумерил пыл. Весна, как всегда, не давала привыкнуть к теплой погоде, омрачая ее дождями. Каждый день был как своеобразный квест: додумаешься сегодня ты взять этот одинокий зонтик, призывно лежавший на комоде возле входной двери, или вновь понадеешься на отсветы солнца, падающие на пол квартиры и неуверенный прогноз погоды, говорящий о отсутствии дождя. Увы, но сегодня Чуя повелся на обманчивое солнце и двинулся на работу без зонта, поэтому был вынужден сокращать свой путь до дома через богом забытый парк, с навесом в виде рабочей сумки, которая спасает от дождя лишь лицо и волосы, вьющиеся от непогоды.   Он петляет между густой растительностью, пару раз заступается о коряги разросшихся деревьев, матерится сквозь зубы и раздражается. Он был уверен, что знает этот парк, потому что был здесь пару раз, да и тот сам по себе не велик. Оказалось, он ошибался, потому что черт его знает, где выход из этого места.   Лакированные ботинки дорогой фирмы намокли, края темного пальто свисли от тяжести воды, а руки начинают потряхивать от долгого положения вверху.    Он мотает головой, виляет взглядом и замирает. Перед ним открылся вид на замечательную беседку в стиле барокко. Она не была пустующей, несмотря на погоду, не располагающей к прогулкам. Как Чуя успел заметить, пока быстрым и чавкающим шагом преодолевал расстояние между тропинкой и беседкой, в ней расположился человек, восседающим на одном из балконов строения. Он сидел, вытянув ноги, его вид был скучающий, стан расслаблен, а аристократичные руки с нежностью перелистывали страницы потертой книги. «Пособие по самоубийству» — гласила надпись на красной обложке. Чуя даже сглотнул от недоумения. Но вид того, как любовно он перелистывал страницы этой книги, вызывал в Чуе смешанные чувства. Долго оставаться незамеченным ему не получилось. Человек напротив отвлекся от чтива и заметил блуждающего посетителя парка. Его глубокий карий взгляд зацепился за промоушен незнакомца.   — Погодка сегодня чудная, неправда ли? — голос, который вытекает с этими словами, заставляет пальцы Чуи вздрогнуть. Бархатное звучание ласкает уши, но лукавые ноты подстрекают нервные клетки к раздражению.   Чуя едва хмурит брови, смотрит на человека перед ним, что расплылся в мягкой улыбке, которая имеет продолжение в сверкающих глазах, и вздыхает, когда опускает руки с сумкой в них и расслабляет плечи.   — Как вы так не намокли, когда добирались сюда? — задает вопрос Чуя, который интересует его больше всего.   После целого дня в напряженной обстановке его мозг не способен к критическому мышлению. Он готов лишь слышать ответы на вопросы, какими глупыми они бы не показались. Тем более, когда этот погодный хаос с красивой картинкой происходит с восьми утра, а предполагать, что незнакомец сидит здесь с такого времени кажется безумным. Погода на улице не теплая, очень переменчивая и капризная.   Собеседник аккуратно вкладывает какой-то цветной листочек в свою странную книжку, хлопает ею и сует в карман светлого тренча. Книжонка миниатюрна, поэтому влезает туда идеально.   Чужие ладони тянутся назад, туда, где Чуя не видит. И вот перед его глазами мелькает сырой зонт и чужая позабавленная ухмылка. Только увидев его, он обращает внимание на чужую такую же промокшую обувь и подпорченные штанины. Он вздыхает как-то совсем обессилено, тянется ладонью к лицу и протирает глаза, которые неустанно смотрели сегодня в монитор.   — Я думаю, вы тут не редкий гость. Не знаете, как выйти на квартал «Огинава»? — с надеждой спрашивает Чуя. От усталости он припечатывется к стене, чтобы убрать хоть каплю нагрузки с тела.   — Да, конечно, я живу там, — незнакомец с каштановыми волосами сползает с насиженного, хватает свой зонтик и плавно подходит ближе к Чуе. Но, как оказалось, он следовал к выходу.   Вопрос успевает вылететь быстрее, чем Чуя обдумает его:  — Куда вы?  — Я думал: вы заблудились, — говорит тот, доброжелательно улыбаясь. Он раскрывает свой зонт, все еще находясь под крышей и смотрит. Взгляд, направленный на Чую, выжидающий. Под таким взором он даже тушуется, внутренне испытывая легкое смятение.   Спрашивать нет смысла, потому что Чуя и без того понимает, что его призывают встать под один зонтик. Молодой человек оставил достаточно места, чтобы туда влилась не особо занимающая пространство тонкая фигура.   Чуя ступает неуверенно: его плечи поникли от тяжести дня и влажности пальто, ноги немного потряхивает от изнурительной ходьбы в непонятном месте, руки с трудом держат рабочую сумку. Но теперь, зная, что его доведут до дома, где ждет горячий душ, вкусный ужин и мягкая кровать, он чувствует в душе радость. Будет печально, если этот незнакомец маньяк, который таким интересным способом заманивает доверчивых молодых девушек в свою ловушку. Но что поделаешь, Чуя молод, он устал, телефон в его кармане давно не работает, а единственный выход, чтобы не заснуть в чертовой беседке и промерзнуть — пойти с незнакомцем по пятам. На минуточку, с очень красивым незнакомцем.   Как только Чуя наконец оказывается рядом, мужчина вышагивает прямо в лужи, направляя курс на выход из этого бесконечного парка.   Чуя старается быть более чутким, но почему то его внимание все дальше ускользает от него. Потому что чужой парфюм идет шлейфом за обладателем, приятно щекочет нос и дурманит рассудок. Этот человек выше его на голову, у него широкие плечи, тонкая талия, ровная походка и прямая осанка, — эта совокупность настолько идеальна, что и слов не подобрать. Незнакомец обескуражевающе красив. И, быть честным, Чуя уже в ловушке и идет на верную смерть, потому что один аромат напоминает усыпляющий внимание наркотик, а прозрачная улыбка только подливает масла в огонь этому очарованию.   Но, как ни странно, дорога не привела их к небольшому ветхому домику с гнилым запахом мертвячины.   Перед глазами старая вывеска со сказочным названием парка, а дальше многоэтажки, в одной из которых живет Чуя.   Они остановились у выхода и не имели желания разойтись. Все тело Чуи кричало рвануть домой, но какой-то осадок в груди настаивал остаться еще ненадолго. Насладиться этим мимолетным присутствием приятного с виду и с манеры общения человеком. Незнакомец выглядит задумчивым, его глаза мелькают то туда, то сюда. Кажется, яркость вечерних вывесок города не очень пришлась по душе такому высоко-чувствительному человеку.   — В той беседке мне больше нравится, — негромко говорит мужчина. Дождь утих, поэтому его голос слышен очень отчетливо. — Разве то место — не прелесть? Там чудесные балки для веревок. Они крепки.  Чую вводят в ступор последние слова незнакомца. Наверное, его не очень должна интересовать такая своеобразная сущность первого встречного, но его интересует.   — Самоубийство — твое хобби? — насмешливо спрашивает Чуя, непринужденно переходя на неформальный тон.   — Это моя нирвана, — отвечают ему серьезно, но на губах все равно появляется выражение радости.   — Что ж, мой милый незнакомец, ваш пункт назначения, а дальше, думаю, вы справитесь, — продолжает он после короткой паузы. В то же время видя, как прекращается дождь, он складывает зонт, с брезгливостью отряхивая воду.   — Могу узнать твое имя?   — Это очень конфиденциальная информация, — лукаво отвечает интересующий. Он обратил все свое внимание к Чуе.   — Я постараюсь сохранить ее в секрете, если разузнаю, — Чуя не то чтобы настаивает, но чувствует, что получить чужое имя сейчас — самая желанная награда.   — Какой ты любопытный, — с выдохом произносит тот. Но дальше томить он не стал, — Дазай Осаму, к вашим услугам.   И вправду это послужило тем еще трофеем. Потому что теперь сердце Чуи торжественно ликует. Но через секунду оно тревожно замирает.   — Будем знакомы, Чуя Накахара.   Чуя искренне опешил, услышав свое имя. В голове промелькнуло множество тревожных мыслей. Суицидальные наклонности, странная книга, заманчивый вид и удивительно хороший парфюм. А не маньяк ли этот Дазай Осаму? Но его опасениям не суждено было сбыться.   — Не удивляйся так, твой бейджик все еще болтается на груди, — фыркает Дазай, указывая на обсуждаемый предмет.   И Чуя готов провалиться под землю от неловкости, но он стоически терпит, тихо выдыхая ругательство и кося глаза в сторону.   — Это очень тупо, — в нос произносит Чуя и слышит мягкий смех, которым одаривает его Дазай. Чуя кутается в свое промокшее пальто плотнее, чтобы спрятаться от неловкости. Но этот смех смягчает его внутренние метания, потому что подобная глупость стоила того, чтобы услышать его.   Долго Чуя не смог наслаждаться, потому что смех утих, в то время как ветер наоборот усилился. Все конечности закостенели от холода, который будто бы вывел его из замечательной сказки.   Он бы и подольше тут постоял с уже не незнакомцем, да только тот поджимает губы и говорит о том, что ему пора кормить чертову кошку.   Чуя фыркает этой новости, но потом смеется. Улицы погружаются в вечерний ажиотаж, машины гудят, а кто-то забылся в парке за чтением и заболел, потому что чихает уже третий раз за их небольшой диалог о том о сём.   Они прощаются не без сожаления. Чуя еще некоторое время стоит возле входа, наблюдая за удаляющейся фигурой. Та, к слову, без ответного внимания не оставляет. Пронзительные глаза и с дальнего расстрояния способны заглянуть в душу. Чуя видит тонкую ухмылку, скользнувшую по сухим губам, как он успел заметить. А после Дазай разворачивается. Еще мельтешит какое-то время, но позже исчезает в толпе людей. 

 В последний раз оглядываясь на парк, укутанный последними лучами солнца, он счастливо отправляется к дому, прокручивая в своей голове бесконечное множество раз образ Дазая Осаму, который отпечатался в нем на долгое время. Такой таинственный и в то же время осязаемый.  Чуя уверен, что еще ни раз будет не против заблудиться в этом стареньком парке, чтобы его вновь проводили до дома. В следующий раз он обязательно зарядит телефон и попросит номер.   Он узнал наверняка, что его новый знакомый частенько бывает в этой беседке.