Сад в твоих легких.

В «Блю Лок» всегда пахло одинаково: смесью свежескошенной травы, пота и стерильного пластика тренировочных залов. Но для Исаги Йоичи к этому списку добавился новый, сводящий с ума аромат — приторно-сладкий запах распускающихся роз. Он знал о своей наследственности. Мать всегда предупреждала его, еще в детстве: «Йоичи, наше сердце слишком хрупкое для любви, оно сразу превращается в оранжерею». Исаги кивал, обещал быть осторожным и железной хваткой держал свои эмоции в узде. До тех пор, пока на горизонте не появился Михаэль Кайзер. Первый приступ случился после их первой совместной тренировки. Тогда это был лишь легкий зуд в горле. Но сегодня всё полетело к чертям. — Кха!.. — Исаги согнулся пополам в тесной кабинке туалета, зажимая рот ладонью. Боль была такой, будто внутри грудной клетки медленно проворачивали сверло. Горло раздирали острые шипы. Секунда, вторая — и на дрожащую ладонь выпал плотный, влажный бутон. Он был неестественно, издевательски синим. Цветом формы сборной Германии, цветом глаз того, кто называл Исаги «клоуном». — Черт... — прохрипел Йоичи, вытирая губы, на которых остался медный вкус крови. — Только не ты, Кайзер. Он ненавидел эту слабость. Его тело выбрало Михаэля — заносчивого гения, который видел в Исаги лишь ступеньку. Синяя роза в его руке казалась клеймом позора. Не успел он прийти в себя, как дверь в туалет хлопнула. — Йоичи~, — этот голос он узнал бы из тысячи. Ленивый, певучий, с ноткой превосходства. — Я видел, как ты сбежал. Неужели эгоизм начал выходить боком? Кайзер был здесь. Всего в паре метров, отделенный лишь хлипкой перегородкой. — Уходи, Кайзер, — выдавил Исаги, пряча окровавленный бутон в карман. — Я просто переутомился. — Ложь, — Кайзер подошел вплотную к кабинке. — Ты пахнешь не потом. От тебя несет цветами, как из лавки дешевого флориста. Открой, пока я не выбил дверь. Понимая, что Михаэль не отступит, Исаги нажал на замок. Дверь открылась, и он столкнулся взглядом с этими ледяными голубыми глазами. Кайзер замер. Его взгляд скользнул по бледному лицу Исаги к капле крови на нижней губе. — Так вот какая у тебя болезнь, — Кайзер сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство. — Ханахаки? Какая архаичная романтика для такого рационального игрока. В этот момент новый спазм сжал легкие Исаги. Он не успел отвернуться. Кровавый кашель вырвался наружу вместе с целой горстью синих лепестков, которые медленно опустились на белую плитку. Кайзер медленно опустился на корточки, подбирая один лепесток. Его пальцы дрогнули. Он сравнил цвет со своей татуировкой на шее. Полное совпадение. — Синие розы не растут в природе, Йоичи, — прошептал Кайзер, и в его голосе впервые не было насмешки. — Они означают «достижение невозможного». Он поднял взгляд на Исаги — тот стоял, едва держась на ногах, готовый принять любое унижение. Но Кайзер вдруг резко поднялся и схватил его за воротник, притягивая к себе. — собрался тихо сдохнуть и оставить меня в этом скучном мире? — прошипел Михаэль. — Ты вырастил эти цветы из-за меня, так имей смелость признать, что ты мой. Весь, до последнего вздоха. Кайзер не ждал ответа. Он смял губы Исаги в поцелуе — резком, отчаянном, со вкусом железа и роз. Это не было похоже на сказку. Это была битва двух эгоистов, ломающих друг друга. И в этот момент Исаги почувствовал, как жуткая тяжесть в груди начала таять. Шипы, впивавшиеся в легкие, рассыпались пылью. Дышать стало больно, но это была боль чистого кислорода. Цветы внутри гибли, уступая место чему-то более опасному — взаимности. Кайзер отстранился, тяжело дыша, и большим пальцем стер кровь с губ Исаги.— Цветы завяли, Йоичи, — Кайзер снова ухмыльнулся, но теперь в его глазах горел другой огонь. — Но теперь ты должен мне жизнь. И я собираюсь забирать этот долг каждый день на футбольном поле. И вне его.Исаги впервые за долгое время вдохнул полной грудью. В легких больше не было роз. Там был только Кайзер.