Незабываемое приключение

Последние пару месяцев девушке по имени Маежка живется тревожно. Нет, у неё нет проблем в семье или учебе, а есть ощущение, что кто-то за ней следит. Ощущение, будто пристальный взгляд гуляет по тебе с интересом, причем достаточное время, но пропадает так же быстро, как и приходит. Всё-таки, Маежка даёт поклон, главное, что тревога накатывает на работе в магазине и не одалевает дома. Жаль первое никуда не пропадает. В эту пятницу банальной дождливой осени девушка почти заканчивала смену. Коллеги предлагали ей свой зонт, но та отнекивалась, обосновывая тем, что идти было не долго. Так и было. Всего пять минут хотьбы и можно оказаться в квартире у родителей. В этот раз получилось даже быстрее: выйдя и почувствовав запах влажного асфальта, накотило знакомое чувство пристального взгляда; кожа покрылась мурашками и накатил адреналин. Оглядевшись и никого не заметив, дала газу. Даже капюшон толстовки забыла надеть и теперь выглядела, будто вышла из холодного душа. Даже эффект тот же – освежает, правда тут уже сыграло другое. Пришлось успокаиваться, плюсом, несколько минут. У Маежки уже была своя квартира, но она продолжала посещать дом родной, хоть и делала это не каждый день. В основном чтобы забрать еду. Почему-то Мать думала про дочь, как о бытовом инвалиде на кухне. Конечно, никогда о таком не говорив на прямую, но с ноткой сомнения в кулинарных способностях у девушки. В основном было что-то на подобии гречки с курицей или супы разнообразные. Не то, чтобы Маежке они не нравились, но в свои девятнадцать надо было как-то перестать, сказать матери своё недовольство. Каждый раз думает и каждый раз спотыкается, и берет из рук пакет с контейнерами. Из мыслей вырвала открытая дверь и стоящий на пороге брат – Максим: – О, привет, – он улыбнулся и отошёл, давая место для прохода, и, видя непонимающие лицо сестры, которое не заметило заветных сокровищ на тумбе, добавил – мама еще готовит. – Привет, – сухо добавила та. Маежка нейтрально относилась к брату. В основном из-за того, что в детстве мало с ним общалась и поддерживала контакт. Как и сейчас в общем. Поэтому разговоры не вязались совсем. Она разделась и решила немножко погостить, брат же быстро ушёл в свою комнату, наверное, зависнуть со своим компьютером, который когда-то принадлежал Маежке. Зайдя в знакомую гостинную увидела отца, сидящего напротив болтающего телевизора. Сергей увидел дочь краем глаза и помахал ей, та повторила жест. Она не стала присоединяться к просмотру – никогда не любила смотреть спортивные игры и громкую компанию, поэтому, немного постояв около, направилась в дурманющую запахом кухню. Августина во всю была погружена в готовку: одним глазом она смотрела за кипящей кашей, другим – за супом, что почти приготовился; правой рукой мешала подлив, а левой выключила конфорку с отваренной гречкой. Она заметила дочь не сразу. Маежка успела попить воды из графина и обтереть мокрый подбородок полотенцем. – О! – выдала Августина, неожидав такого подарка, – привет! Что-то ты прям прокралась, даже не позвала меня. Маежка улыбнулась. – Да я что-то захотела испугать тебя, ты так на плиту смотрела, как будто приклеилась. – Да. – Мать вздохнула, – я сегодня весь вечер у плита, да у плиты. Максима просила картошки начистить, так он "щас и щас" , в общем, долго я маялась, зато почти все сварила, осталось мясо довести до конца. Маежка же в это время решила провести себе экскурсию по плите мамы. К сожелению, довольствоваться пришлось только слюнями. Только придя к себе домой она хотела провести гастро тур. – Останешься на ужин? – выпалила женщина, пусть и знала ответ. – Не, мам, сама знаешь, мне еще готовиться надо, там, по проекту, не смогу, извини, – и опустила голову. Августина до конца не верила словам дочери. Смотрела на её полусухие от дождя волосы, что та склонила. Потрепала их и с сожелением выдохнула в сторону. – Ну ладно, ладно. Приходи если что, еще на выходных, может, к бабушке съездим. Дальше они просто сидели, обсуждая волнующие темы по примеру цен и дел в политике. Иногда на кухню заходил Максим за парой печенюх, причем на сухую, сразу беря в рот. Мать шикала и говорила налить чай, но тот отмахивался и убегал в комнату. Стоя уже на пороге, поняла, что телефон в кармане, который вибрировал на протяжении всей смены на работе, не подавал признаков жизни. Но менять ничего не стала – вечно любила все усложнять. Напрощание чмокнула маму в щеку и удалилась в темном подъезде многоэтажки. Дождик всё не хотел заканчиваться, а ведь Маежка хотела попросить у мамы зонтик и та, возможно, хотела бы его предложить, но, видимо, все погрязло в не имеющих смысла разговорах. Благо фонари освещали путь и этого было достаточно, пока что. Птички редко попевали, машины то и дело проезжали по лужам, а светящиеся вывески магазинов так и сверкали в ночном городе. Пройти предстояло не то чтобы мало, но и не много, так что пришлось идти в капюшоне, непонятно только нам, времени. Доходя до очередного подъезда с домофоном Маежка почувствовала вновь самое неприятное в её жизни чувство страха и тревоги. Для уверенности оглянулась по сторонам, но никого не заметила и добавила шагу к подъезду. Уже переходя на бег услышала шлепки по лужам, но не своих промокших до носков кросовок, а чужих. Почти тресущимися пальцами набирая обсалютно случайный номер и держа на готове пакет с тяжелемыми контейнерами с едой, остолбенела, услышав женский запыхавшийся голос за спиной. – Пожалуйста, не уходи!