Документы в красках

Спустя двадцать минут первой пары Диппер понял две вещи: одну хорошую и одну плохую. Хорошая заключалась в том, что большую часть теории построения и понимания пространства он уже хорошо изучил самостоятельно ещё в пятнадцать лет, конечно, оставались моменты, которые надо было подтянуть, но база уже отличная. А плохая: Он вообще не мог быстро работать над набросками. Пока преподаватель говорил: «Начинайте построение с простых форм, легче всего от геометрических. Не пытайтесь сразу довести работу до идеала, но делайте скетч максимально приблеженный к тому, что вы хотите видеть» Диппер думал: «Линии слишком резкие. Штрихи — хаотичные. Тут слишком криво, неровно. Очень много приходится стирать и переправлять» Кабинет по композиции скорее напоминал мастерскую одинокого сумасшедшего, который выходил только, чтобы показать людям: «Я живой, я не умер. Просто много работы» Краски тёплого утра аккуратно проникали через старые серые окна, подсвечивая расставленные столы. Недалеко от выхода стояла небольшая композиция из тканевой дропировки тёмного-сливового цвета, керамический изящный голубой кувшин с двумя ручками по бокам и небольшого размера красное яблоко. Судя по простому набору предметов, построение было для того, чтобы вспомнить самые базовые правила. Сегодня вместо мальбертов вся их группа сидела за обычными партами. Со стороны было довольно смешно наблюдать, как молодые люди, в несколько раз больше столов склонялись над тетрадями, старательно пытаясь успевать одновременно слушать преподавателя и записывать объяснение перспективы. — «Да твою ж.» Закончить мысль он не успел. Диппер отчётливо почувствовал прищуренный взгляд серых глаз у себя за спиной. Преподаватель явно уже несколько минут стоял и рассматривал его работу. Зрелище, как думал сам парень было плачевным, он работал на намного медленнее остальных. У девушки, которая сидела прямо перед ним красовался практически законченный рисунок, немного экспрессивный с рваными линиями, но общая идея читалась сразу. В то время, как у него осталось куча линий от карандаша, которые уже не стирались. Слишком много правок вносил, а сделано было, дай бог, только половина работы. «Ну хотя бы солнечные лучи немного скрашивают этот позор…» Диппер машинально вжался в твердую спинку неудобного стула. Простой карандаш уже на автомате крутился между пальцами, привычка выробаталась давно, из-за нервов он уже не замечал её. Взгляд зеленых глаз начал бегать от одного предмета к другому, в надежде хоть на что-то отвлечься. «Вон там, на столе педагога, тень красиво падает от вазы с яркими орхедеями. Скорее всего подарил кто-то из учеников. Лучи солнца красиво разбиваются об зеркальную гладь в другом конце комнаты. Там играли разноцветные зайчики. Не думать, не думать, не думать…» — Неплохо, очень даже. Но скорость надо тренировать Пайнс. Он даже не поднял голову, слова застряли поперёк горла, сил не хватало даже на то, чтобы выдавить из себя благодарность. Парень только слегка кивнул, показывая что услышал. Почему-то такая похвала казалась хуже, чем замечание. Неплохо. То есть недостаточно хорошо. Как преподаватель пошёл дальше по рядам учеников, одних хвалил, другим говорил, что нужно исправить, Диппер уже не видел. Он полностью погрузился в рисунок, стараясь отдёргивать себя от постоянных исправлений. Резкий звонок больно ударил по ушам, показывая, что первая пара окончена. Его однокурсники медленно собирали все свои пренадлежности, выслушивая последние наставления. В коридорах универа царила оживлённая атмосфера. Кто-то бежал практически падая на ступеньках, чтобы успеть в ближайшую кафейню до конца перерыва. Подростки стояли небольшими кучками, один хвастался новеньким графическим планшетом последней версии. Другие листали скетчбуки, показывая новым друзьям, что они успели набросать с утра перед парами. Диппер стоял поодаль от всех оперевшись на обшарпанную стену, достав на автомате телефон. Хотелось скорее сделать вид, что он чем-то занят, чем показывать, что заняться ему нечем во время перерыва. «Так. Следующая пара должна быть на третьем этаже» Пока все спешили на перерыв, или в свои аудитории, чтобы успеть подготовиться к следующмм заданиям Диппер решил немного прогуляться по коридорам, которые с каждой секундой становились всё тише и тише. Внутри университет казался ещё масштабнее, чем снаружи, на голубых стенах прямо до потолка висели самые разнообразные картины, максимально отличаяясь друг друга, начиная от техники выполнения. Больше всего парня восхишали работы написанные акварелью — очень непотдатливым материалом. Ещё в школьные времена он слышал то, что этой краске надо давать свободу. Направлять её только время от времени, чтобы получить нужный результат. Диппер хоть и слышал все объяснения, но работать с материалом, который не подчиняется ему на сто процентов было настоящим испытанием для нервов. Акварельные картины приводили его в восторг, но он никогда бы не сел рисовать что-то масштабное подобными красками. Но самым главным достоинством универа были — картины выпускников, которые кардинально отличались не только по навыкам, но и по тематике. «Кажется им давали полную свободу фантазии» Народы Якутии. Северные олени. Заснеженные горы, отливающие ярким серебром. Краснощёкие мужчины и женщины в традиционных нарядах крутились в весёлом танце вокруг пышных языков жаркого костра. Тёплые накидки из светлого оленнего меха, пушистые рукавицы, шапки-ушанки и ярко-красные кокошники с витьеватыми узорами. На соседней картине было волшебное северное сияние — разноцветные сине-зелёные ленты окутывали большую часть холста, раскрывая всё буйство красок. Оно в сочетании с суровым снегопадом, который был похож на дождь из алмазной крошки, создавало ощущение ледяной магии. Художнику явно нравилась атмосфера колючих северных морозов. «Интересно, эти выпускники также когда-то стояли здесь и рассматривали с восторгом абсолютно другие работы» Картин было великое множество, они тянулись бесконечной вереницей по всему учебному заведению. Если бы не бегающие из одного кабинета в другой ученики и преподаватели, можно было бы перепутать это место с огромным музеем искусств. Парень уже мысленно представлял, как будет сидеть абсолютно один в личной мастерской, где всё будет забито красками и различными копиями античных статуй. Он надеялся, что сможет позволить себе купить их хотя бы в качестве украшения. Стены метра два будут увешены его лучшими работами или его учеников, если он решит когда-нибудь работать учителем. Он сможет с гордостью и без тени страха выступать на самых уважаемых творческих мероприятиях, с воодушевлением рассказывая, про весь свой путь. В тихом коридоре, внезапно раздался слишком громкий и короткий смешок. Диппер сам не заметил, как рассмеялся. На лицо тут же поползла грустная улыбка. — М-да уж. До собственной мастерской, мне ещё не скоро. Во всяком случае мечтать ему никто не запрещал. А пока что, он с детским восторгом рассматривал самые разные картины других художников, с которыми очень хотел бы пообщаться в будущем хотя бы пару минут. — Пайнс? Диппер вздрогнул, выныривая из мыслей и повернулся к источнику голоса. — На пару собираетесь? Ваша началась уже как пять минут назад. Быстрый взгляд на настенные часы, черт, действительно оаоздывает. Парень нервным жестом поправил рюкзак на плече и двинулся в сторону аудитории. — Извините, я просто… Засмотрелся. Женщина лет сорока пяти с яркими рыжими волосами была его преподавателем по истории искусств. На её лице расцвела легкая улыбка, но взгляд оставался немного строгим. — А. Понимаю. Но в следующий раз всё-таки следите за временем. Остаток учебного дня пролетел незаметно. Бесконечные наброски, лекции по анатомии, изучение перспективы для дольнейших уроков по архитектуре. Вроде как, должна была быть вводная часть по скульптуре, но пару решили перенести по неизвестным причинам. Солнце уже клонилось к горизонту и теперь на небе красовались плавные переходы от холодных оттенков к тёплым. Высотки города укрывали последние лучи цвета расскалённого янтаря, Повезло, что автобусная остановка находилась недалеко, так что примерно через пятнадцать минут он должен быть дома. Транспорт неприятно шатало из стороны в сторону. Под конец дня он весь был забит людьми, которые возвращались с работы. Какой-то мужчина средних лет уже мирно спал на одном из сидений с потрёпанным рюкзаком на коленях. Молодая женщина с синяками под глазами быстро печатала что-то в смартфоне и иногда записывала тихие голосовые сообщения, чтобы не потревожить других. По раздражённому голосу Диппер понял — сообщения были для рабочего чатах. Перечеслять можно бесконечно, из-за количества людей невозможно было выдохнуть, но зато тишина мягко успокаивала изрядно уставший мозг. Непроглядная темнота уже обнимала город, когда он наконец-то дошёл до своего подъезда. Плечи неприятно ныли от тяжелого рюкзака, который теперь весил в несколько раз больше, благодаря учебной литературе, выданной доброй старушкой в библиотеке. Скрипучий старый лифт. Нужный этаж. Запах затхлости и сигаретного дыма неприятно окутывали лестничную клетку. Ключи с харктерным звуком повернулись в замочной скважине. Диппер с усталым выдохом скинул портфель прямо на пороге. Обувь улетела в непонятном направлении, как в целом и ключи. — Господи, я думал недоживу до дома. Его первый учебный день окончен. На удивление было не так страшно, как он себе фантазировал. Скорее было неловко появляться в абсолютно другом социуме. Его голове явно понадобится много времени, чтобы всё осознать и обустроиться на новом месте. Старая жёлтая лампочка на кухне неприятно моргнула, напоминая о состоянии квартиры или о том, что давно закипевший чайник уже пора выключить. Пыльный диван, который был вместо стульев за обеденным столом противно заскрипел. Чай с запахом лаванды и шалфея постепенно успокоивал пульсирующие виски. Сам же Диппер усиленно пытался не уснуть, напоминая, что у него помимо лекций по рисованию, которые он сам себе сохранил на ноутбуке, появились ещё и задания на дом от преподавателе. Он тихо постукивал тонкими бледными пальцами по столу, прикидывая сколько времени уйдёт на все задания, включая ещё и время на его наброски. Когда в голове появилась логичная мысль, что желательно ещё найти время поспать, он весело усмехнулся. Что что, а поспать он вряд ли успеет. Взгляд медленно зацепился за мигающую лампочку, которая держалась на потолке либо с помощью молитв, либо из-за «золотых» рук рабочих. Желтоватый отблеск неприятно ударил по глазам. Неожиданно в памяти всплыла абсолютно нелепая ярко-жёлтая прядь волос. Диппер нахмурился, с тихим стоном запуская пальцы в тёмные кучерявые волосы. За весь день у него было столько эмоций и воспоминаний. Переживания с утра, как он будет справляться с новой обстановкой. Размытые лица его одногруппников. Наставления преподавателей. Но в голове почему-то вспомнилось только эта яркая деталь из автобуса. — Серьёзно…? Он даже не видел, кому принадлежала эта прядь. Из-за количества людей парень толком и прическу не смог рассмотреть. Но, как и любую глупую мысль, мозг теперь максимально не хотел выкидывать этот момент из головы. — Да уж. Нашёл, что вспомнить. Нервно помотов головой Диппер встал из-за стола, на котором всё также стоял недопитый чай, про который он уже забыл и направился в комнату на ходу подхватывая рюкзак. — Так. Ладно. У меня ещё куча работы. За временем он старался специально не следить, хоть и понимал, что за работой, набросками и лекциями сидит уже больше трёх часов. Голос мужчины из видео потихоньку начал размываться и постепенно превращался в неразборчивый белый шум. Диппер уже изрядно измотанный поймал себя на том, что уже начинает засыпать за очередным наброском. Последняя мысль крутилась уже на краю засыпающего сознания, никак не хотела его отпускать. Сегодня он принципиально избегал использования жёлтого цвета в своих работах.